ДВЕ НОВЫЕ МОДЕЛИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ДЕФЕКТА КОСТИ НА ГОЛЕНИ КРЫСЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГЕНЕРАЦИИ КОСТНОЙ ТКАНИ ПОСЛЕ ПЛАСТИКИ РАЗЛИЧНЫМИ МАТЕРИАЛАМИ | Вопросы реконструктивной и пластической хирургии. 2015. № 2(53).

ДВЕ НОВЫЕ МОДЕЛИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ДЕФЕКТА КОСТИ НА ГОЛЕНИ КРЫСЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГЕНЕРАЦИИ КОСТНОЙ ТКАНИ ПОСЛЕ ПЛАСТИКИ РАЗЛИЧНЫМИ МАТЕРИАЛАМИ

Представлены техники создания большого монокортикального дефекта и критического сегментарного дефекта на большеберцовой кости крысы. Монокортикальный дефект был выполнен на задних лапах 36 крыссамцов линии Вистар массой тела 350-450 г, у 20 из них - на обеих голенях одномоментно. Сегментарный дефект был сделан на левой голени у 47 крыс, отломки большеберцовой кости после резекции фиксировали титановой пластиной. В 24 случаях дефект был оставлен пустым, в 32 - заполнен костным трансплантатом, в 47 случаях - биоматериалами. Животных выводили из эксперимента в сроки от 1 до 14 нед и более. Частота осложнений составила 4,6 %. Результаты дают основания считать, что обе представленные модели дефектов могут успешно использоваться в экспериментах на крысах с целью исследования регенерации костной ткани благодаря своей простоте, безопасности и надежности.

TWO ORIGINAL RAT TIBIAL BONE DEFECT MODELS FOR THE PURPOSE OF BONE FORMATION AND HEALING PROCESS INVESTIGATIONS AFTER AN.pdf Введение необходимого объема аутокостного материала и ее негативных последствий - морбидности до В последние годы в хирургии кисти, как норской зоны [35, 36]. Вместе с тем, имеющийи в травматологии-ортопедии, для пластики ся клинический опыт показывает, что отдалензначительных дефектов костной ткани различ-ные результаты лечения открытых переломов со ного генеза все чаще предлагаются всевозмож-значительными дефектами костного вещества ные биоматериалы, как импортные, так и оте-нередко разочаровывают, и ожидания, связанчественного производства, с целью упростить ные с имплантацией биоматериалов, часто не проведение хирургического вмешательства, оправдываются [39, 40]. Термин «костноплаа также избавить пациента от процедуры взятия стические биоматериалы» на сегодняшний день № 2(53) июнь, 2015 Вопросы реконструктивной и пластической хирургии охватывает большую группу самых разных препаратов, механизм действия значительной части которых все еще не достаточно понятен и показания к их применению не определены [33, 35, 38]. Очевидно, что необходимо продолжать исследования, посвященные выработке алгоритмов лечения костных дефектов с учетом их величины, происхождения и наличия инфекции [13]. Для изучения процессов восстановления костной ткани в области ее обширного дефекта после пластики биоматериалами создаются различные модели дефектов кости на экспериментальных животных. Все описанные в литературе экспериментальные модели дефектов на плоских и трубчатых костях крупных и мелких лабораторных животных можно разделить на две группы: требующие фиксации отломков в зоне дефекта и не требующие фиксации. Не требующие фиксации отломков экспериментальные модели представлены дефектами плоских костей свода черепа у кроликов [3], дефектом верхней или нижней челюсти у кроликов и крыс [4, 28, 37], подвздошной кости у кроликов[22], дефектом ребра у собак [15, 24]. Что касается трубчатых костей, то в литературе представлены не требующие фиксации отломков экспериментальные модели «дырчатых» дефектов дистального эпифиза бедра или краевых монокортикальных дефектов большеберцовой, лучевой и локтевой костей на крупных животных - кроликах, собаках, овцах [5, 9, 11, 20, 23,31]. Небилатеральные краевые дефекты (опытныйи контрольный на одной большеберцовой кости рядом в виде двух полостей) в эксперименте накроликах были выполнены M. Aslan et al. [29]. С. В. Ладонин и соавт. предложили достаточно удобную модель дефекта большеберцовой кости на беспородных кроликах: четыре трепанационных отверстия они соединяли продольными пропилами, создавая общий дефект длиной до 1 см [17]. Описания создания таких большихмонокортикальных дефектов на длинных трубчатых костях у крыс в литературе нами не найдено. Экспериментальную модель краевого дефекта бедра крысы в вертельной области, описанную И. Г. Арсеньевым, автор не рекомендовал использовать в серийных экспериментах в связи с частыми осложнениями - переломами кости в зоне дефекта [1]. Самой стабильно воспроизводимойна крысах экспериментальной моделью дефекта кости без дополнительной фиксации является краевой или сквозной «дырчатый» дефект в верхней трети голени в области мыщелков большеберцовой кости диаметром 2-3 мм со вскрытием костномозгового канала [1, 2, 8, 18, 19, 27]. Отдельные авторы использовали аналогичные дефекты в средней трети диафиза [16] или в дистальном эпифизе бедра крысы [6, 25]. Для травматологов особый интерес представляют экспериментальные модели сегментарного (т. е. циркулярного) дефекта трубчатой кости. Основным требованием к таким моделям является возможность стабильной фиксации отломков с сохранением длины оперированной кости. Были предложены разные модели циркулярного дефекта большеберцовой кости голени на собаках, когда конечность фиксировали аппаратом Илизарова [12, 26]. Однако, по мнениюВ. Б. Давыдова, применение аппаратов наружной фиксации на конечностях у животных в большинстве случаев приводит к частым нагноениям и остеомиелиту оперируемого сегмента [7]. Пластины для фиксации сегментарного дефекта бедренной кости у собак использовали И. Г. Кесян, Г. Н. Берченко и А. Мезин [14, 21]. П. Г. Дюльгерпредложил скелетотопические пластины для фиксации грудных конечностей собак и кошек после обширных резекций костной ткани, но не в эксперименте, а в ветеринарной практике [10]. Сегментарный дефект одной из костей предплечья (лучевой или локтевой), без какой-либо фиксации проксимального и дистального отломков, в экспериментах на кроликах и собаках создавали H. D. Zegzula et al. и H. J. Seeherman et al. [41, 44], а S. L. Salkeld et al. и S.-H. Kang, Y-G. Chung применили эту модель одновременно на обеих передних лапах животных в качестве опыта и контроля [34, 40]. Все эти авторы обходились без остеосинтеза, полагая, что после резекции отломки надежно удерживаются благодаря костно-фиброзному синдесмозу лучевой и локтевой костей при целости одной из них. Однако возможность функциональной нагрузки на оперированные конечности, а также влияние свободной подвижности отломков на репаративный остеогенез в их публикациях не рассматривались. При попытке создания у крыс сегментарного дефекта кости в средней трети диафиза бедра с внутрикостной фиксацией его спицей, И. Г. Арсеньев отмечал, что частым осложнением был перелом, миграция спицы с обнажением и нагноением ее в области коленного сустава в течение первого месяца после операции [1]. Кроме того, по наблюдениям автора, полноценных движений в тазобедренном и коленном суставах при таком проведении спицы у крыс не было. По этим причинам автор не рекомендует использовать данную модель в качестве экспериментальной. Другие исследователи успешно использовали бедренную кость крыс для моделирования критического сегментарного дефекта в экспериментальных исследованиях и даже применяли аппарат наружной фиксации для стабилизации отломков [30, 32, 42]. E. Vogelinи соавт. представили очень интересную модель Вопросы реконструктивной и пластической хирургии № 2(53) июнь, 2015 Мигулева И.Ю., Савотченко А.М., Петухова М.Н. и др. 10-миллиметрового дефекта бедренной кости крысы с фиксацией отломков 1,5-миллиметровой пластиной AO/ASIF Synthes на четырехвинтах [43]. Сведений о моделировании критического сегментарного дефекта кости на голени крысы нам обнаружить не удалось. Таким образом, в литературе мы нашли не так много сообщений по экспериментальным моделям больших краевых и сегментарных дефектов костной ткани на трубчатых костях крыс, а ведь именно крыса является самым распространенным, доступным и достаточно удобным лабораторным животным. В большинстве подобных публикаций акцент делается на сущности исследования и его результатах, в то время как технические особенности выполнения экспериментальной операции, имевшие место осложнения, преимущества и недостатки той или иной модели обычно не рассматриваются. Цель исследования: разработать две различные экспериментальные модели дефекта костной ткани на голени крысы, пригодные для проведения исследования особенностей репаративного остеогенеза в условиях пластики дефекта различными биоматериалами: модель «полость» с большим монокортикальным дефектом в средней трети большеберцовой кости со вскрытием костномозгового канала без нарушения опорности кости и, соответственно, без необходимости ее стабилизации, и модель критического сегментарного дефекта диафиза большеберцовой кости со стабильной фиксацией отломков. маТериал и меТоды Техника выполнения того и другого дефектов большеберцовой кости была предварительно разработана на 20 сегментах тазовых конечностей 10 трупов лабораторных крыс. Хронические эксперименты проведены на базе научной лаборатории экспериментальной патологии НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского. Объектом исследования стали 83 белых крысы-самца линии Wistar массой тела 350-450 г. Содержание экспериментальных животных и уход за ними в условиях вивария были стандартными и соответствовали требованиям Европейской конвенции (Страсбург, 1986) и Хельсинской декларацииВсемирной медицинской ассоциации о гуманном обращении с животными (1996). Все манипуляции с животными проводились в соответствии со стандартами ISO 10993-1-2003 и ГОСТ Р ИСО 10993.2-2006. При выполнении исследований были соблюдены требования приказа МЗ СССР № 755 от 12.08.1977 г. «О мерах по дальнейшему совершенствованию организационных форм работы с использованием экспериментальных животных», приложения к приказу МЗ СССР № 755 от 12.08.1977 г. «Правила проведения работ с использованием экспериментальных животных» и Федерального закона, принятого Государственной Думой 01.12.1999 г., «О защите животных от жестокого обращения». Все операции на крысах выполнялись одним и тем же кистевым хирургом с ассистентом и анестезиологической бригадой в стерильных условиях под общей неингаляционной анестезией с использованием следующих препаратов: 5 %-го раствора кетамина гидрохлорида в дозе 0,1 мл /100 г массы тела животного; 2 %-го раствора ксилазина в дозе 0,05 мл на 1 гол.; 0,25 %-го раствора дроперидола в дозе 0,01 мл на 1 гол. и 0,1 %-го раствора атропина сульфата в дозе 0,05 мл на 1 гол. Препараты вводили внутримышечно однократно в виде смеси. Кроме того, выполнялась циркулярная блокада 0,5 %-м раствором новокаина в количестве не более 8-10 мл в области верхней трети диафиза бедренной кости крысы. Оперированных животных содержали в клетках попарно. Для выведения крыс из эксперимента использовали 5 %-й раствор тиопентала натрия в дозе 1-2 мл на 100 г массы животного внутрибрюшинно. Техника создания пустого монокортикального дефекта типа «полость» состояла в следующем. На задней лапе тщательно сбривали шерсть. В положении крысы на спине голень укладывали на приставном столике. Максимально возможно сместив кожу кнутри, делали разрез длиной около 2,5 см по передней поверхности в средней трети голени. Затем непосредственно по краниальному краю большеберцовой кости рассекали фасцию, тупо отводили мышцы, стоматологическим распатором выделяли наружную поверхность большеберцовой кости на протяжении около 2 см. В средней трети большеберцовой кости сверлом диаметром 1,5 мм делали два отверстия в наружном кортикальном слое на расстоянии между ними около 9,5 мм. Отверстия соединяли между собой полотном осциллирующей пилы и получали монокортикальный дефект типа «полость» размером (11…12) . 1,5 . 1,5 мм со вскрытым костномозговым каналом (рис. 1). Содержимое полости забирали острой костной ложкой. Рану ушивали послойно. Продолжительность операции составляла 20-25 мин. Каких-либо осложнений в ходе вмешательства (трещины кости, перелома, кровотечения, повреждения нервов или мышц) не было ни в одном случае. Для фиксации отломков при создании сегментарного дефекта использовали тонкую сетчатую титановую пластину «Конмет». Пластины предварительно моделировали по форме большеберцовой кости крысы с обхватом кости с трех сторон. № 2(53) июнь, 2015 Вопросы реконструктивной и пластической хирургии а б в Рис. 1. Краевой монокортикальный дефект типа «полость »: а - схематическое изображение; б, в - внешний вид дефекта в процессе его формирования Техника операции состояла в следующем. По передней поверхности голени делали разрез кожи в средней трети длиной около 2,5-3 см, предварительно максимально возможно сместив кожу кнутри. Затем строго по краниальному краю большеберцовой кости рассекали фасцию, тупо отводили мышцы, стоматологическим распатором циркулярно выделяли большеберцовую кость почти на всем протяжении длины диафиза. Надевали пластину на кость, при необходимости еще немного подгоняли ее по форме изгиба. Затем сверлом диаметром 0,9 мм делали отверстия под винты через оба кортикальных слоя в средней и в нижней трети голени через крайние отверстия пластины таким образом, чтобы сверло выходило в соответствующее отверстие пла стины с противоположной стороны. В пределах центральной ячейки сетчатой пластины отмечали на кости границы предполагаемого дефекта, снимали пластину, после чего, с защитой мягких тканей при помощи специального ретрактора, с орошением операционного поля стерильным физиологическим раствором, осциллирующей пилой резецировали намеченный сегмент большеберцовой кости длиной 2,5-5 мм, что составляло около 5-12 % ее общей длины (рис. 2). После резекциипластину надевали на прежнее место и фиксировали, устанавливая в просверленные прежде отверстия титановые винты «Конмет» диаметром 1,2 мм, длиной 6 или 5 мм таким образом, чтобы конец винта обязательно выстоял из соответствующего отверстия на противоположной стороне пластины. а б в Рис. 2. Сегментарный дефект большеберцовой кости: а - схематическое изображение; б - внешний вид до фиксации пластиной; в - после фиксации пластиной Вопросы реконструктивной и пластической хирургии № 2(53) июнь, 2015 Мигулева И.Ю., Савотченко А.М., Петухова М.Н. и др. Проведение винтов через просверленные до резекции отверстия позволило во всех случаях точно сохранить длину большеберцовой кости. После проверки стабильности фиксации рану послойно ушивали наглухо. В результате того, что при выполнении разреза кожа изначально была смещена кнутри, после наложения швов ушитая кожная рана оказывалась над мышечным массивом и становилась разобщенной с краниальным краем большеберцовой кости и зоной ее дефекта (рис. 3). а б в Рис. 3. Послойное ушивание раны голени после фиксации отломков большеберцовой кости пластиной Продолжительность операции создания пустого сегментарного дефекта составляла около 30 мин и увеличивалась до 40-60 мин в зависимости от характера и свойств материала, которым заполняли дефект. Каких-либо осложнений в ходе вмешательства (растрескивания отломка приустановке винта, кровотечения, повреждения нервов или мышц) не было ни в одном случае. В раннем послеоперационном периоде крысы получали антибактериальную терапию - однократную п/к инъекцию Clamoxyl в дозе 0,1 мл на 1 гол. Аналгезия осуществлялась в/м введением препарата Ketorolac в дозе 1 мг на 1 гол. в течение первых двух дней после операции. Всего операция создания монокортикального дефекта типа «полость» была выполнена у 36 крыс. У 16 крыс дефект был создан на одной голени и заполнен биоматериалом «КоллапАн» (5 животных), костным аутотрансплантатом (6 животных) или недеминерализованным лиофилизированным кортико-спонгиозным ксенотрансплантатом (5 животных) в соответствии с общим планом экспериментального исследования. У 20 крыс монокортикальный дефект создавали на обеих голенях одномоментно: на одной лапе дефект заполняли биоматериалами «КоллапАн» (13 животных) или «Индост» (3 животных), а на другой оставляли пустым для сравнения; у 4 животных на одной голени дефект заполняли «КоллапАном», на другой - «Индостом». Из 20 крыс этой группы одно животное погибло на операции от анафилактического шока при выполнении новокаиновой блокады на второй конечности. Еще одно животное погибло через 1,5 ч после окончания операции предположительно от относительной передозировки анестетиков. Операция создания сегментарного дефекта большеберцовой кости была выполнена на левой голени у 47 крыс: у 8 животных дефект был оставлен пустым, у 39 - заполнен в соответствии с общим планом исследования. В 7 случаях - ортотопическим костным аутотрансплантатом, в 4 случаях - ортотопическим аллотрансплантатом, в 6 случаях - аутокостной крошкой в смеси с биоматериалом «КоллапАн», в 12 случаях - биоматериалом «КоллапАн» в форме гранул или пластин и в 10 случаях - недеминерализованным лиофилизированным кортико-спонгиозным ксенотрансплантатом. Случаев гибели животных в ходе операции и при выведении из наркоза в этой группе не было. реЗУльТаТы и обсУждение У всех выживших 34 животных 1-й группы, у которых был создан монокортикальный дефект типа «полость» на 52 конечностях, раны зажили № 2(53) июнь, 2015 Вопросы реконструктивной и пластической хирургии первичным натяжением, швы были «сняты» крысами самостоятельно в сроки от 7 до 10 дней после операции. Никаких нарушений функции оперированных конечностей в послеоперационном периоде не наблюдалось, сразу после выведения из наркоза крысы ходили, почесывались оперированной лапой; на следующий день прыгали, вставали на задние лапы даже после билатерального вмешательства. В течение всего периода наблюдения сохранялась полная амплитуда движений как в коленном, так и в голеностопном суставе. Животных выводили из эксперимента в сроки 7, 14, 21, 42, 98 и более дней после операции. В области вмешательства обнаруживали подвижную, не спаянную с подлежащими тканями кожу. Нагноения раны или остеомиелита не отмечалось ни в одном случае. При проведении вскрытия область дефекта кости была легко доступна препарированию (рис. 4). а б Рис. 4. Макропрепараты голени крысы. Внешний вид пустого (а) и заполненного биоматериалом (б) монокортикального дефекта большеберцовой кости В двух случаях (выведение из эксперимента на 42-е и 98-е сут после операции) на секции была обнаружена умеренная деформация большеберцовой кости под углом, открытым кзади. После скелетирования костей голени был выявлен перелом большеберцовой кости через область заполненного биоматериалом дефекта, полностью сросшийся с небольшим смещением по ширине и под углом, а также срастающийся (во втором случае - сросшийся) с угловым смещением перелом малоберцовой кости в нижней трети. На контрлатеральной конечности обоих животных, где аналогичный дефект был оставлен пустым, переломов не было. Во всех остальных случаях форма большеберцовой кости не нарушена - ни перелома, ни трещины, ни какой-либо деформации ее не обнаружено. У всех 47 животных 2-й группы с сегментарным дефектом и остеосинтезом левой большеберцовой кости раны также зажили без осложнений. У всех крыс оперированная конечность была опорной и функциональной, амплитуда движений как в коленном, так и в голеностопном суставе не нарушена ни в одном случае. При осмотре передней поверхности голени установлено, что кожа сохраняла подвижность по отношению к подлежащим тканям, пластина иногда пальпировалась под кожей, однако никогда не являлась предметом внимания животного и, по всей видимости, не причиняла ему никаких неудобств. У двух животных данной группы, оперированных в один и тот же день, в позднем послеоперационном периоде возникло гнойное осложнение: у одной крысы на 14-й нед, у второй - на 29-й нед после операции в области дефекта кости, заполненного одним из биоматериалов, открылись гнойные свищи с гнилостным запахом; на вскрытии был обнаружен остеомиелит большеберцовой кости. Животных данной группы выводили из эксперимента в сроки 42, 98 и более дней после операции в зависимости от способа замещения дефекта в соответствии с общим планом эксперимента. В результате тщательного препарирования получали макропрепарат обеих костей голени с пластиной на большеберцовой кости (рис. 5), винты выкручивали. Пластину снимали непосредственно при получении макропрепарата либо уже после проведения декальцинирования, в зависимости от состояния области костного дефекта и от степени выраженности периостальной костной мозоли. При создании экспериментальной модели сегментарного дефекта большеберцовой кости с фиксацией отломков пластиной на начальном этапе работы мы имели несколько случаев нестабильности остеосинтеза, которые были выявлены уже при изучении макропрепаратов. Это была ротация дистального отломка в пластине вокруг поперечной оси с деформацией большеберцовой кости под углом, открытым чаще кзади, или, реже - кпереди. В первом случае возникающая Вопросы реконструктивной и пластической хирургии № 2(53) июнь, 2015 Мигулева И.Ю., Савотченко А.М., Петухова М.Н. и др. а г б д в е Рис. 5. Макропрепараты голени крысы с экспериментальным сегментарным дефектом большеберцовой кости, заполненным костным аутотрансплантатом (а, в), биоматериалом (д, е) и пустым (б, г) в различные сроки после операции. Фиксация отломков выполнена пластиной «Конмет» на двух (а, в, г, е) и на трех (б, д) винтах деформация и напряжение приводили к перелому малоберцовой кости, что еще больше усугубляло смещение отломков большеберцовой кости; во втором случае малоберцовая кость оставалась целой. Во всех случаях винты продолжали удерживать концы пластины на отломках и, хотя угловая деформация и была заметна внешне, крыса не хромала, опорность конечности и подвижность в суставах не нарушалась. Однако из-за разворота плоскостей опила соосность костномозгового канала проксимального и дистального концов утрачивалась, что изменяло нормальное течение регенеративных процессов и делало препарат малопригодным для последующей гистологической оценки результата в рамках запланирован ной серии. Более точное планирование дефекта в пределах одной ячейки пластины, тщательный контроль стабильности на операции и, при необходимости, фиксация пластины к дистальному отломку вторым винтом позволили нам в дальнейшем практически полностью избежать данного осложнения. Для профилактики еще одного возможного осложнения - интраоперационного перелома тонкой и хрупкой малоберцовой кости крысы, который также создает дополнительный риск для стабильности остеосинтеза из-за перераспределения нагрузки, во время операции, особенно при выпиливании сегмента и при наложении пластины, необходимо избегать грубых манипуляций с отломками большеберцовой кости. № 2(53) июнь, 2015 Вопросы реконструктивной и пластической хирургии Заключение Разработанная экспериментальная модель большого монокортикального дефекта большеберцовой кости крысы технически достаточно проста в исполнении, стабильно воспроизводится в серии с высокой точностью повторения, малотравматична и хорошо переносится животным, не нарушает нормальной опорно-двигательной функции конечности, что обеспечивает обычное течение регенеративных процессов. Наш опыт показал, что данную модель можно также применять в билатеральном варианте: одномоментно на правой и на левой большеберцовых костях у одного животного с различным заполнением дефектов для сравнения. Другая разработанная нами экспериментальная модель - критического сегментарного дефекта большеберцовой кости крысы с фиксацией отломков пластиной также достаточно надежна. Эта модель не имеет аналогов в литературе. Мы считаем, что преимущество использования именно большеберцовой, а не бедренной кости крысы, состоит в малой травматичности и быстроте операционного доступа, а также в простоте ухода и наблюдения за животным после операции. Длину создаваемого дефекта кости можно произвольно задавать в диапазоне от 2,5 до 5 мм, что составляет 5-12 % длины лиТераТУра большеберцовой кости крысы и 0,8-2 ее поперечника. Наложение пластины с глубоким обхватом отломков и области дефекта с трех сторон позволяет надежно удерживать имплантат в правильном положении без его дополнительной фиксации. Вместе с тем, следует иметь в виду, что такая форма пластины в ряде случаев может создавать дополнительные трудности при ее удалении из макропрепарата. При строгом соблюдении техники операции частота развития осложнений не превышает 4,6 %. Обе методики могут быть успешно использованы в эксперименте на лабораторных крысах при моделировании больших дефектов костной ткани с целью изучения процессов ее регенерации, так как обеспечивают полное сохранение опорно-двигательной функции оперированной конечности животного на протяжении всего срока наблюдения. Премоделированная сетчатая титановая пластина «Конмет» позволяет создать стабильную атравматичную фиксацию отломков, она достаточно миниатюрна, легко моделируется по физиологической кривизне кости, хорошо переносится животным, не требует удаления, поэтому может быть использована не только в эксперименте, но и в ветеринарной практике для остеосинтеза при переломах длинных трубчатых костей у мелких грызунов.

Ключевые слова

модель дефекта большеберцовой кости на крысах, остеосинтез пластиной у крыс, сегментарный дефект кости, монокортикальный дефект кости, rat tibial bone defect model, long bones plating in rats, segmental bone defect, monocortical bone defect

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мигулева Ирина ЮрьевнаГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвытел.: 84992631230imiguleva@mail.ru
Савотченко А. М.ГБУЗ ГКБ № 29 им. Н. Э. Баумана ДЗ г. Москвы
Петухова М. Н.ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвы
Папанинов А. С.ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвы
Клюквин И. Ю.ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвы
Кислицына О. С.ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвы
Сластинин В. В.ГБУЗ «НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского» ДЗ г. Москвы
Всего: 7

Ссылки

Арсеньев И. Г. Экспериментально-морфологическое обоснование клинического применения деградируемых биоимплантатов в комплексном лечении переломов и ложных суставов длинных трубчатых костей / Автореф. дис. … канд. мед. наук. Москва, 2007. - 25 с.
Берченко Г. Н., Кесян Г. А., Уразгельдеев Р. З., Арсеньев И. Г., Микелаишвили Д. С. Сравнительное экспериментальноморфологическое исследование влияния некоторых используемых в травматолого-ортопедической практике кальций-фосфатных материалов на активизацию репаративного остеогенеза // Бюл. ВСНЦ СО РАМН. - 2006. - № 4 (50). - С. 327-333.
Бозо И. Я., Деев Р. В., Дробышев А. Ю., Галецкий Д. В., Королев В. О., Филоненко Е. С., Киселев С. Л., Исаев А. А. Эффективность геннотерапевтического остеопластического материала в замещении костных дефектов // Тезисы докладов V Ежегодного Международного Симпозиума «Актуальные вопросы генных и клеточных технологий». Москва, 28 мая 2012 г. - C. 20-21.
Волков Ю. О. Экспериментально-морфологическое обоснование применения окситоцина для оптимизации репаративных гистогенезов при костной аутопластике дефектов нижней челюсти (экспериментальногистологическое исследование) / Автореф. дис. … канд. мед. наук. - Оренбург, 2013. - 26 с.
Володина Д. Н., Панин А. М., Илларионов Е. В., Автандилов Г. Г., Воронов А. С. Экспериментальные исследования влияния материалов на основе костного недеминерализованного коллагена, насыщенного сульфатированными гликозаминогликанами, на репарацию костных дефектов челюстных костей // Курский научно-практический вестник «Человек и его здоровье». - 2008. - № 2. - С. 18-22.
Гурин А. Н., Комлев В. С., Фадеева И. В., Петракова Н. В., Варда Н. С. Сравнительное исследование замещения дефектов костной ткани остеопластическими материалами на основе. - и.-трикальцийфосфата // Стоматология. - 2012. - № 6. - С. 16-21.
Давыдов В. Б. Опасности использования аппаратов внешней, чрезкожной фиксации отломков при переломах у животных. http://www.vethospital.ru/archives/32.
Данильченко С. Н., Калинкевич О. В., Погорелов М. В., Скляр А. М., Калиниченко Т. Г., Калинкевич А. Н., Стариков В. В., Бумейстер В. И., Сикора В. З., Суходуб Л. Ф. Экспериментальное обоснование применения композитных материалов на основе хитозана и фосфатов кальция для замещения костных дефектов // Ортопедия, травматология и протезирование. - 2009. - № 1. - С. 66-72.
Долгушкин Д. А. Новый способ пластики посттравматических дефектов суставной гиалиновой хрящевой ткани клеточно-тканевыми трансплантатами (экспериментальное исследование) / Автореф. дис. … канд. мед. наук. - Самара, 2011. - 23 с.
Дюльгер П. Г. Клинико-морфологическое обоснование замещения обширных дефектов кости у собак и кошек со спонтанными опухолями скелета конечностей / Автореф. дис. … канд. вет. наук. - Москва, 2013. - 18 с.
Иванов П. В., Булкина Н. В., Капралова Г. А., Зюлькина Л. А., Ведяева А. П. Экспериментальное обоснование применения ксеноперикардиальной пластины «Кардиоплант» в качестве резорбируемой мембраны при направленной регенерации костной ткани // Фундаментальные исследования. - 2013. - № 3. - С. 67-69.
Илизаров Г. А., Шрейнор А. А., Имерлишвили И. А. Кортикальный дефект трубчатой кости как модель для изучения остеогенных свойств костного мозга диафиза // Гений ортопедии. - 1995. - № 1. - С. 18-20.
Каленский В. О., Иванов П. А. Достоинства и недостатки методов замещения сегментарных дефектов костей конечностей по данным литературы / I Научно-практическая конференция «Актуальные вопросы ортопедии. Достижения. Перспективы: Тезисы докладов. - Москва, 15-16 ноября 2012 г. - С. 62-64.
Кесян Г. А., Берченко Г. Н., Уразгильдеев Р. З., Арсеньев И. Г., Микелаишвили Д. С., Карапетян Г. С. Комплексное лечение переломов и ложных суставов длинных трубчатых костей с использованием отечественного биокомпозиционного препарата «КоллапАн» // Вестник Р. А.МН. - 2008. - № 9. - С. 24-34.
Кирилова И. А. Анатомо-функциональные свойства кости как основа создания костно-пластических материалов для травматологии и ортопедии (анатомо-экспериментальное исследование) / Автореф. дис. … д-ра мед. наук. - Новосибирск, 2011. - 46 с.
Котомцев В. В., Казанцев Н. А. Применение гидроксиапатита (КоллапАн-Д) для остеогенеза у крыс // Вет. клиника. - 2012. - № 9. - С. 23-24.
Ладонин С. В., Сонис А. Г., Алексеев Д. Г., Белозерцева Е. А., Вовк Е. А. Моделирование хронического остеомиелита // Вестн. эксперим. и клинич. хирургии. - 2011. - Т. IV, № 2. - С. 344-348.
Магрупов Б. А., Шадманов Т. Т., Ташпулатов А. А., Ходжаев Р. Р., Валиев Э. Ю. Реакция костной ткани на некоторые имплантаты в эксперименте // Морфология. - 2012. - Том V. I., № 2. - С. 19-28.
Майбородин И. В., Береговой Е. А., Кузнецова И. В., Шевела А. И., Баранник М. И., Майбородина В. И. Внутрикостная имплантация Коллоста в эксперименте // Новости хирургии. - 2013. - Т. 21, № 6. - С. 17-23.
Мартиросян А. К. Использование остеопластических биорезорбирумых материалов на основе минерального сырья и костного коллагена при хирургических вмешательствах в челюстно-лицевой области / Автореф. дис. … канд. мед. наук. - Тверь, 2013. - 25 с.
Мезин А. Применение биокомпозитного наноструктурированного материала «КоллапАн» как дополнительный фактор для ускорения остеогенеза при замещении диафизарных дефектов трубчатых костей методом Мезина // Современная вет. медицина. - 2012. - № 5. - С. 12-13.
Мураев А. А., Иванов С. Ю., Артифексова А. А., Рябова В. М., Володина Е. В., Полякова И. Н. Изучение биологических свойств нового остеопластического материала на основе недеминерализованного коллагена, содержащего фактор роста эндотелия сосудов, при замещении костных дефектов // СТМ. - 2012. - № 1. - С. 21-26.
Питкевич Ю. Э., Маланин Д. А., Деревянно И. В., Снегур Г. Л. Применение композитного материала «КоллапАн» для пластики костно-хрящевых повреждений в свете репаративного остео-и хондрогенеза // Поликлиника. - 2013. - № 1. - С. 1-2.
Савельев В. И., Булатов А. А., Калинин А. В. Сравнительная оценка костных трансплантатов, заготовленных разными способами, с помощью оригинальной экспериментальной модели // Травматология и ортопедия России. - 2007. - № 3 (45). - С. 52-55.
Шайхалиев А. И., Стрецкий Г. М., Краснов М. С., Рыбакова Е. Ю., Тихонов В. Е., Ямскова В. П., Ямсков И. А. Действие новых композиций на восстановление костных дефектов у крыс в эксперименте // Фундаментальные исследования. - 2013. - № 9. - С. 271-276.
Шевцов В. И., Дьячков А. Н., Гордиевских Н. И., Ручкина И. В., Мигалкин Н. С. Кровообращение и остеогенез при замещении костных дефектов в эксперименте // Гений ортопедии. - 2006. - № 4. - С. 59-64.
Шишацкая Е. И., Винник Ю. И., Маркелова Н. М., Камендов И. В., Старосветский С. И., Хоржевский В. А., Перьянова О. В., Шумилова А. А., Пахомова Р. А., Васеленя Е. С., Кузнецов М. Н. Исследование остеопластических свойств резорбируемого поли-3-гидроксибутирата in vivo на моделях сегментарной остеотомии // Креативная хирургия и онкология. - 2012. - № 4. - С. 48-52.
Юрасова Ю. Б., Лекишвили М. В., Рябов А. Ю., Тер-Асатуров Г. П., Панкратов А. С., Хамидов А. Г., Бигвава А. Т. Экспериментальная оценка деминерализованных костных имплантатов, изготовленных по технологии ЦИТО // Травматология и ортопедия России. - 2010. - 1 (55). - С. 146-149.
Aslan M., Simsek G., Dayi E. The Effect of Hyaluronic Acid-supplemented Bone Graft in Bone Healing: Experimental Study in Rabbits // J Biomater Appl. - 2006. - V. 20. - P. 209-220. № 2(53) июнь, 2015 Вопросы реконструктивной и пластической хирургии
Betz O. B., Betz V. M., Nazarian A., Pilapil C. G., Vrahas M. S., Bouxsein M. L., Gerstenfeld L. C., Einhorn T. A., Evans C. H. Direct Percutaneous Gene Delivery to Enhance Healing of Segmental Bone Defects // J Bone Joint Surg Am. - 2006. - V. 88 (2). - P. 355-365.
Cortez P. P., Silva M. A., Santos M., Armada-da-Silva P., Afonso A., Lopes M. A., Santos J. D., Mauricio A. C. A glass-reinforced hydroxyapatite and surgical-grade calcium sulfate for bone regeneration: In vivo biological behavior in a sheep model // J Biomater Appl. - 2012. - V. 27. - P. 201-217.
Glatt V., Miller M., Ivkovic A., Liu F., Parry N., Griffin D., Vrahas M., Evans Ch. Improved Healing of Large Segmental Defects in the Rat Femur by Reverse Dynamization in the Presence of Bone Morphogenetic Protein-2 // J Bone Joint Surg Am. - 2012. - V. 94 (22). - P. 2063-2073.
Hak D. J. The Use of Osteoconductive Bone Graft Substitutes in Orthopaedic Trauma // J Am Acad Orthop Surg. - 2007. - V. 15. - P. 525-536.
Kang S.-H., Chung Y.-G. Bone regeneration potential of allogeneic or autogeneic mesenchymal stem cells loaded onto cancellous bone granules in a rabbit radial defect model / XIXth FESSH Congress // J. Hand Surgery. - 2014. - V. 39E, Suppl. 1. - P. 349.
Long W.G. De, Jr.; T.A. Einhorn, K. Koval, M. McKee, W. Smith, R. Sanders, T. Watson. Bone Grafts and Bone Graft Substitutes in Orthopaedic Trauma Surgery. A Critical Analysis // J Bone Joint Surg Am. - 2007. - V. 89 (3). - P. 649-658.
McKee M. D. Management of Segmental Bone Defects: Management of Segmental Bony Defects: The Role of Osteoconductive Orthobiologics // J Am Acad Orthop Surg. - 2006. - V. 14. - P. 163-167.
Nannmark U., Sennerby L. The bone tissue responses to prehydrated and collagenated cortico-cancellous porcine bone grafts: A study in rabbit maxillary defects // Clinical Implant Dentistry and Related Research. - 2008. - V. 10 (4). - P. 264-270.
Novicoff W. M., Manaswi A., Hogan M. V., Brubaker S. M., Mihalko W. M., Saleh K. J. Critical Analysis of the Evidence for Current Technologies in Bone-Healing and Repair // J Bone Joint Surg Am. - 2008 (Suppl. 1). - P. 85-91.
Quarto R., Mastrogiacomo M., Cancedda R., Kutepov S.M., Mukhachev V., Lavroukov A., Kon E., Marcacci M. Repair of large bone defects with the use of autologous bone marrow stromal cells // N. Engl. J. Med. - 2001. - V. 344. - P. 385-386.
Salkeld S.L., Patron L.P., Barrack R.L., Cook S.D., The Effect of Osteogenic Protein-1 on the Healing of Segmental Bone Defects Treated with Autograft or Allograft Bone // J Bone Joint Surg Am. - 2001. - V. 83 (6). - P. 803-816.
Seeherman H. J., Azari K., Bidic S., Rogers L., Li X. J., Hollinger J. O., Wozney J. M. hBMP-2 Delivered in a Calcium Phosphate Cement Accelerates Bridging of Critical-Sized Defects in Rabbit Radii // J Bone Joint Surg Am. - 2006. - V. 88 (7). - P. 1553-1565.
Virk M.S., Alaee F., Tang H., Ominsky M.S., Zhu Ke H., Lieberman J.R. Systemic Administration of Sclerostin Antibody Enhances Bone Repair a Critical-Sized Femoral Defect in a Rat Model // J Bone Joint Surg Am. - 2013. - V. 95 (8). - P. 694-701.
Vogelin E., Jones N.F., Huang J.I., Brekke J.H., Lieberman J.R. Healing of a Critical-Sized Defect in the Rat Femur with Use of a Vascularized Periosteal Flap, a Biodegradable Matrix, and Bone Morphogenetic Protein // J Bone Joint Surg Am. - 2005. - V. 87 (6). - P. 1323-1331.
Zegzula H. D., Buck D. C., Brekke J., Wozney J. M., Hollinger J. O. Bone formation with use of rhBMP-2 (recombinant human bone morphogenetic protein-2) // J Bone Joint Surg Am. - 1997. - V. 79. - P. 1778-1790.
 ДВЕ НОВЫЕ МОДЕЛИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ДЕФЕКТА КОСТИ НА ГОЛЕНИ КРЫСЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГЕНЕРАЦИИ КОСТНОЙ ТКАНИ ПОСЛЕ ПЛАСТИКИ РАЗЛИЧНЫМИ МАТЕРИАЛАМИ | Вопросы реконструктивной и пластической хирургии. 2015. № 2(53).

ДВЕ НОВЫЕ МОДЕЛИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ДЕФЕКТА КОСТИ НА ГОЛЕНИ КРЫСЫ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГЕНЕРАЦИИ КОСТНОЙ ТКАНИ ПОСЛЕ ПЛАСТИКИ РАЗЛИЧНЫМИ МАТЕРИАЛАМИ | Вопросы реконструктивной и пластической хирургии. 2015. № 2(53).