Финансовые последствия агрессивно доминирующего государства для бизнеса и сопряженных домохозяйств: мультика-скадная система изъятия имущества | ПУФ. 2016. № 2(22). DOI: 10.17223/22229388/22/3

Финансовые последствия агрессивно доминирующего государства для бизнеса и сопряженных домохозяйств: мультика-скадная система изъятия имущества

Публикация продолжает рассмотрение опасностей домохозяйств, останавливаясь на противоречивом акторе - государстве, которое, охраняя домохозяйства от многих опасностей, представляет в силу двойственности главнейшую для активнейших из них.

Financial consequences of aggressively dominating state for business and integrated households: multicascade system of w.pdf Уяснение и уточнение понятий «государство» и «финансы» - может быть, самая важная задача финансовой науки как в экономическом, так и в правовом аспектах. Запольский С.В. [10. С. 57]. Смысл появления данной статьи - как следует из эпиграфа - уяснение понимания смысла реального государства, позволяющее объяснить и объединить ряд финансовых проблем взаимоотношений его с бизнесом и домохозяйствами. Ранее написано несколько статей о безопасности домохозяйств: основания [17], трудности [11], проблемы [16], в другом ключе «нормативном», в чем-то параллельно развивается тема статусов домохозяев: гражданско-правовых [14], семейно-правовых [18], уголовно-правовых [15], которые могут при определенных материально-финансовых условиях претвориться в роль как элемент персоны домохозяина, кроме последней группы - уголовно-правовых (собственно-антистатусы, так как государство прямо запрещает гражданам выполнять такие роли, предусматривая многообразные наказания). Рассмотрение групп преступлений и соответствующих им наказаний привело к неоднозначным выводам о тенденциях и трендах их развития (таблица) [15]. Возникла необходимость исследовать важнейший глубинный срез темы: государство и опасности домохозяйства, неоднозначность которого (как показал анализ источников) состоит в том, что первое может быть источником второго, а должно быть защитой. Конкретизируя эпиграф Запольского, финансы здесь мы будем понимать прежде всего как изъятия: налоги (в широком смысле) [19], повинности (на примере налогового агентирования) [12], штрафы и дань (коррупция) и т.п. В статье рассматривается малый и средний бизнес, так как по мнению С. Барсуковой, у крупного бизнеса другие способы взаимодействия с государством: если коррупция в среде малого бизнеса мотивирована идеей выживания, то коррупция, практикуемая бизнесом крупным, нацелена на повышение его прибыльности через дос-тупкресурсам [2. С. 251]» Домохозяйства названы по ряду причин: 1. Все Дх можно разделить в аспекте данной статьи на группы: а) Дх работников государственного управления, которые в основном пользуются двойными плодами экономического давления: повышенная (высокая) оплата труда по сравнению с другими отраслями народного хозяйства и новый источник доходов, имеющий по преимуществу теневую природу; б) Дх предпринимателей и руководителей бизнеса. Влияние экономического давления -противоречивое. Это и снижение доходов в результате коррупции и одновременно их повышение за счет «экономии» на налогах. Самое главное - неформальные отношения с «человеческим» лицом государства могут привести (и приводят) к «пробиванию» персоны законом и к осуждению домохозяина, что негативно скажется на самом Дх, так как в РФ уголовная ответственность предусмотрена только для физических лиц; в) остальные домохозяйства - для них последствия в лучшем случае нейтральные, но учитывая сущность коррупции 3-го уровня, чаще негативные. 2. Бюрократизация государства [33] приводит к структурным изменениям экономики, к росту размера государства, к созданию мультикаскад-ной системы изъятия имущества (МКСИ). Чтобы разобраться в феномене МСКИ, составим адекватную реальности модель государства, используя резонансные подходы. Наличие такой модели позволит объяснить актуальные процессы, происходящие в сфере взаимодействия реальных государства и экономики. По мнению Барсуковой С.Ю. [14], право выступает функцией формального социального контроля со стороны государства. Но социальные субъекты не детерминированы этим правом. Специфика интерпретации закона различными группами, разнообразные ресурсы, которыми оперируют участники судебных дел, порождают неформальные институты, одна часть которых исходно конфликтогенна по отношению к формальным нормам, а другая - снижает уровень конфликтности отношений в сфере права. Реальное поведение субъектов находится на стыке формального и неформального регулирования. Ослабление законопослушания - это не вопрос патологии отдельных субъектов, а социальный феномен конфронтации формального права и неформальных норм, зачастую с перевесом в пользу последних за счет укорененности в культуре, традициях, привычных способах разрешения коллизий. ПРОБЛЕМЫ УЧЁТА И ФИНАНСОВ № 2(22) 2016 Есть разные подходы к пониманию государства: начнем с модели «идеального государства» в экономике общественного сектора Якобсона, по мнению которого в нашей стране формы, в которых реализуется экономическая роль государства, находятся в процессе интенсивных перемен [35. С. 8]. Итак, модель идеального государства (МИГ): И подход экономики общественного сектора (ЭОС), и понятийный аппарат, и исследовательский инструментарий соответствуют условиям смешанной экономики, в которой государство находится в положении партнера и конкурента частных фирм и несет ответственность за поставку специфических материальных благ и услуг. Государство как один из активных участников экономической жизни, строящейся на основе рынка, не претендуют на роль демиурга экономического порядка, но не ограничивается выполнением функций «ночного сторожа». В некотором смысле ЭОС представляет собой микроэкономику государства как особого рода организации, которая, взаимодействуя с другими организациями (фирмами), производит и потребляет блага в общей рыночной среде, хотя и обладает специфическими возможностями и статусом [35. С. 7], правом принуждения в рамках и на основе законов. Соответственно, бюджет и государственная собственность предстают, прежде всего, в качестве инструментов, призванных обеспечивать удовлетворение потребностей в тех благах, которые недостаточно эффективно производятся в частном секторе. По существу, любые действия государства в рыночной экономике опосредуются финансовыми инструментами [35. С. 7]. Налоги рассматриваются в качестве формы, которую приобретают затраты на производство разнообразных общественных благ, поставляемых государством своим гражданам. По сути, предполагается, что государство и его органы, подобно другим производителям товаров и услуг, получают (или должны получать) ресурсы лишь постольку, поскольку им удается продемонстрировать потребителям (налогоплательщикам) свою способность удовлетворять их запросы лучше потенциальных конкурентов из числа частных фирм. За потребителями, в роли которых выступают избиратели, остается бесспорное право добиваться минимизации своих затрат (налогов) [35. С. 6]. Вместе с тем государство в существенной мере влияет на деятельность и тех предприятий и некоммерческих организаций, которые ему не принадлежат. Воздействие государства на них осуществляется с помощью правового регулирования, кредитно-денежной политики, налогообложения и программ общественных расходов [35. С. 11]. Ресурсы государства, с которыми имеет дело ЭОС, могут формироваться за счет законного изъятия части доходов граждан и организаций. В современном обществе это достигается посредством налогообложения. Облагая предприятия и частных лиц налогами, государство ограничивает их права и на доход, и на передачу имущества, точнее, частично перераспределяет эти права собственности в свою пользу. Налог - это вторжение государственных правомочий (исключительного права государства) в сферу частной собственности, в результате которого, например, у предприятия фактически появляется своего рода скрытый акционер в лице государственных органов, законным образом претендующий на твердо установленную долю прибыли [35. С. 33]. Налоги в данном случае понимаются широко. Они включают все виды доходов, аккумулируемых государством на регулярной основе с помощью при -надлежащего ему права принуждения [35. С. 119]. Коренной признак налогов - их принудительный характер. Все эти платежи в совокупности образуют налоговую систему. Широкое понимание налогов помогает уяснить единую природу и взаимозаменяемость многих из них [35. С. 121]. Единственный смысл и оправдание налогов в демократическом обществе - служить выражением спроса налогоплательщиков на общественные блага и признанных гражданами принципов перераспределения доходов [35. С. 128]. В то же время в силу изъянов государства налоговые системы на практике не способны вполне безукоризненно выполнять данную миссию. Когда потребности в финансировании общественных благ и принципы распределения можно считать данными, то, сравнивая налоговые системы и оценивая возможности их совершенствования, целесообразно принимать во внимание, прежде всего, критерии относительного равенства обязательств, экономической нейтральности, организационной простоты, гибкости и контролируемости налогов со стороны плательщиков [35. С. 128-129]. В условиях идеальной модели государства, отсутствия его сверхнормативного доминирования стороны отношений ведут себя адекватно характеру государства, которое устанавливает законы, требует их соблюдения, а большинство граждан отвечает правомерным поведением, о чем писал В.В. Оксамытный: «Важный фактор, определяющий поведение человека в обществе -его отношение к праву, правовой деятельности. О характере действий человека в сфере правового регулирования можно судить исходя из оценок, даваемых обществом на основе образцов поведения, отраженных в нормах права. Такими правовыми действиями лица являются поступки - правомерные или противоправные. Все остальные действия могут быть причислены к юридически безразличным. Неправомерные действия лиц в правовой сфере называются противоправным, антисоциальным, неправомерным, преступным идругимповедением» [23. С. 9]. Преступные деяния - наиболее социально вредная разновидность антиобщественного поведения; оно выступает доминирующим фактором в определении степени асоциальное™ личности, установления её ответственности в случае совершения неправомерных поступков. Правомерное поведение - как сознательное выполнение права [23. С. 10]. Правомерное поведение личности - её деятельность в сфере социально-правового регулирования, основанная на сознательном выполнении требований норм права, которое выражается в их соблюдении, исполнении и использовании [23, 24]. Правомерное поведение проявляется в общественной жизни исключительно разнообразно: 1. Социально активное поведение - высшая форма. 2. Положительное (привычное) (осуществляется в рамках сформировавшейся привычной деятельности личности по исполнению и соблюдению норм права). 3. Конформистское (пассивное) поведение (как следствие приспособления личности к внешним обстоятельствам, пассивного соблюдения ею норм права в силу подчинения своих действий (либо бездействия) (окружающим). 4. Маргинальное (как тип правомерного поведения, построенного на мотивах страха перед ответственностью, личных расчетов, боязни, осуждения со стороны окружающих, диктуется особым пограничным состоянием личности, не преступающей границ дозволенного и запрещенного, но обладающей предрасполо-жен-ностью к совершению противоправных действий). Соблюдение норм права лицами, индивидуальное правосознание которых расходится с требованиями этих норм, может быть отнесено к поступкам, лежащим в основе формально правомерного - маргинального поведения [23. С. 99]. Если же спуститься с теоретических высот ЭОС, то у реальной модели государства находим другие характеристики, одна из которых рассмотрена в трудах И. Розмаинского. Так, в работе 2004 г. говорится: «Существуют 4 способа снижения степени неопределенности будущего: 1) Ориентация производственной деятельности на самообеспечение и/или на семейно-родственные отношения, предполагающие взаимопомощь (семейная экономика). 2) Централизация принятия большинства экономических решений (плановая экономика). 3) Использование форвардных контрактов для координации хозяйственной деятельности, а также употребление денег как средства соизмерения и погашения контрактов при содействии государства как органа, обеспечивающего принуждение к соблюдению этих контрактов (рыночная экономика «западного» типа, = денежная экономика = нормальная рыночная экономика). 4) Использование форвардных контрактов для координации хозяйственной деятельности при содействии преступных кланов как органов, обеспечивающих принуждение и соблюдение этих контрактов в случаях неспособности или нежелания государства выполнять свою основную институциональную функцию («клановая» экономика или клановый капитализм)». В современной постсоветской российской экономике доминируют первый и четвертый способы при меньшей роли третьего. В России складывается (и в значительной мере уже сложился) семейно-клановый капитализм. (СКК) - экономическая система, в которой: - производственный процесс базируется на применении активов длительного пользования и занимает большой промежуток времени; - производственная деятельность в основном ориентирована или на самообеспечение или на семейно-родственные отношения, или на хозяйственные отношения с кланово «родственными» лицами; - большинство экономических решений принимается децентрализованно. «Рынок» не может нормально функционировать без государства как генератора институциональной среды. Развитие СКК было обусловлено не только невыполнением со стороны государства функции защитника контрактов, но и соответствующими неформальными правилами игры. Одним из важнейших индикаторов того, что наша экономика уже во многом семейно-клановая, являются показатели ее теневого сектора - «право силы» побеждает «силу права» [13. С. 19]. В работе 2010 г. «К формированию по-сткейнсианской теории государства» основная функция государства определяется как обеспечение принуждения к выполнению контрактных обязательств, т.е. их «инфорсмент». (Enforcement: I. Давление, нажим, принуждение. Syn: compulsion, Pressure. II. 1) Соблюдение правопорядка, закона; 2) принудительное применение; правоприменение; принудительное проведение в жизнь; принуждение к выполнению требований [5. С. 827]. Основное институциональное «предназначение» государства состоит в том, чтобы упорядочивать хозяйственную и социальную жизнь в обществе, страдающем от неопределенности [13. С. 37]. В работе 2005 г. «Посткейсианская модель человека» говорится, что институты генерируются людьми для снижения неопределенности будущего: институт форвардных контрактов; институт денег; государство как защитник контрактов. Главная функция государства заключается в обеспечении принуждения к соблюдению контрактов, т.е. в выполнении функции «инфорсмента». Плохой «инфорсмент» означает институциональную неадекватность государства и сильно повышает неопределенность будущего [13. С. 20]. Конкретный пример слабого инфорсмента приводит Н. Соколова: «В настоящий момент английское право является одним из наиболее популярных регуляторов процесса заключения трансграничных контрактов российскими компаниями. На сегодняшний день до 90 % сделок по слияниям и поглощениям в России [28. С. 48] совершается с помощью естественных или искусственных привязок к английскому или иному иностранному праву. Причины выбора английского права: 1) английский - международный язык бизнеса; 2) Англия и США традиционно играют важную для торговли роль и являются ведущими финансовыми центрами; 3) высокий уровень развития английского и американского права. Следует отметить гибкость и диспозитивность основных институтов общего права, что тоже объясняется его длительным существованием и желанием законодателей помочь или, по крайней мере, не препятствовать росту бизнеса. Корпоративные и в меньшей степени налоговые законы написаны так, чтобы облегчить жизнь предпринимателям; 4) независимость английских и американских судов, а также их репутация как честных и неподкупных, которая находится в ярком контрасте с реноме российского правосудия» [28. С. 49]. Одной из помех для таких международных сделок являются пробелы в российской юридической системе и сомнение в российских судах. Пока иностранное право предоставляет лучшую юридическую защиту в сделках М@А как покупателю, так и продавцу [28. С. 50]. Как считает Лотаков (PWC), важнейшая причина офшоризации российской экономики -защита инвестиций, налоговое планирование -на втором плане. Деофшоризация - не специфически российское явление: Россия находится в общемировом тренде кампании «большой двадцатки и ОЭСР по борьбе с размыванием налогооблагаемой базы и вывозом прибыли из-под налогообложения». На встречах с первыми лицами компаний понятно: это одна из самых больных тем для них сейчас. Они смотрят на закон, на структуру владения - а закон не совсем простой, да и структуры за последние 20 лет у всех стали далеко не простыми. Поэтому, безусловно, есть тревога. Понятно, что основная задача - реструктуризовать деятельность в соответствии с буквой и духом законодательства, одновременно сохранив конкурентоспособность на зарубежных рынках, доступ к инструментарию защиты инвестиций. И лишь во вторую очередь обеспечить чисто налоговую эффективность [20]. Как показывают данные опросов, число россиян, считающих, что государство не выполняет свои обязанности перед гражданами, выросло за год с 28 до 39 %. Только 18 % респондентов никаких претензий на этот счет к властям не имеют [8]. В работах Ю.Г. Швецова (2006 г.) предлагается бюрократическая, номенклатурная модель государства: для любой бюрократии предпочтительной формой собственности является государственно-монополистическая [33. С. 61]. Номенклатура как господствующий класс в нашем обществе выполняет классическую двуединую функцию - распределительную (распределение национального дохода) и контрольную. Национальный доход распределяется и используется исключительно в интересах бюрократии, которой чужды интересы других слоев населения страны. Отсюда и резкая поляризация общества: бюрократия (чиновники) и пробюрократические собственники (т.е. имеющие всевозможные льготы по ведению бизнеса в обмен на часть прибыли; классический пример - отечественные олигархи), с одной стороны, и население и независимые предприниматели (как правило, мелкие), с другой стороны. Материальной основой существования бюрократии и сохранения ею господствующего положения в обществе является перераспределение национального дохода в свою пользу путем кон -центрации средств населения в еще поступающих в бюджет налоговых платежах юридических и физических лиц. Бюджетная система России организована таким образом, что обеспечивает поступление преобладающего числа бюджетных ресурсов на воспроизводство бюрократии; при этом все остальные расходы бюджетов финансируются исключительно по остаточному принципу. Естественно, что истинные сущность и предназначение бюджетной системы завуалированы самым тщательным образом под слоем различных законов, публикаций в печати, учебной и научной литературе [33. С. 62]. Бюджетная система представляет собой централизованную, жесткоуправляемую модель унитарного бюджетного устройства страны, в которой региональные и местные бюджеты занимают подчиненное по отношению к федеральному положение. B условиях российской действительности в каждой статье расходной части бюджета наибольшая часть расходов приходится на содержание бюрократической номенклатуры, остальные направления финансируются строго по остаточному принципу. Налоговая система выполняет в обществе две основные функции - фискальную и регулирующую. В своем фискальном проявлении система налогообложения обеспечивает интересы субъектов сфер «бюджет», а в регулирующей функции -интересы сферы «бизнес». Сфера «бюджет» гипотетически стремится максимизировать совокупные налоговые обязательства плательщиков, в сфера «бизнес» - минимизировать их. На практике налогообложение предстает в виде особого потока финансовых ресурсов по направлению из сферы «бизнес» в сферу «бюджет». Тем самым оно олицетворяет собой смену формы собственности [33. С. 65]. В современных условиях налоговая система выполняет в основном фискальные задачи в ущерб регулирующим, т.е. обеспечивает государственную бюрократию финансовыми ресурсами. Сведение налоговых действий лишь к аккумулированию доходов в государственную казну вне установления их функциональной зависимости от величины реального экономического потенциала превращает налоговую систему в конфискационную [33. С. 66]. Мыслимо ли уплачивать такое количество налогов любому из предпринимателей? Конечно же нет, но тогда какой смысл сохранять такую систему? С точки зрения логики и с позиций экономической эффективности действие налоговой системы, правила в которой никто не соблюдает - полный абсурд. Однако такое положение дел несомненно выгодно бюрократии, и эта выгода заключается в потенциальной возможности привлечь к административно-уголовной ответственности тех, кто представляет собой угрозу ущемления интересов правящего класса [33. С.67]. В работе Запольского [10], анализируется глубинная сущность налогов, позволяющая по другому взглянуть на ряд актуальных тенденций: «Соизмеряя действия кредитора (плательщика) с их экономическими последствиями, мы совершим роковую ошибку, если ограничимся в определении этих последствий только пополнением соответствующего денежного фонда. Если это результат, то результат промежуточный, результат процедурный, мы же должны отыскать результат, последствие материальное. Это особо актуально для сферы налогообложения, где формальная завершенность отношений, связанных с налоговой обязанностью, уплатой налога, порождает иллюзию об их полной безэквивалентности. Налогоплательщик же в связи с исполнением своей налоговой обязанности обретает право на специфическое, но все же осязаемое встречное удовлетворение финансового типа» [10. С. 39-40]. В практическом ключе эта проблема выглядит как «возможность признания за сторонами финансовых отношений права на инвариантность их взаимодействия в рамках налоговой, бюджетной или иной другой обязанности, без чего право перестает быть правом и превращается в свою противоположность - долженствование» [10. С. 73]. И главное - права и обязанности субъекта в области финансовых отношений ничем не отличаются от иных прав и обязанностей; права осуществляются, а обязанности исполняются в режиме самодеятельности, являясь актом волеизъявления субъекта [10. С. 135]. Перенос тяжести защиты интересов государства в налоговой сфере на механизм ответственности создал бы возможность понизить и глубину администрирования, получившего в прессе само за себя говорящее название «налоговый террор». Совершенствование законодательства о налогах теснейшим образом связано с состоянием доктрины налогообложения, которая, как и практика, продолжает «сидеть на двух стульях». С одной стороны, понятно, что обязанность платить налоги, предусмотренная Конституцией страны, для исполнения нуждается в двусторонней предоставительно-обязывающей правовой форме, иначе говоря, в обязательственном оформлении. При этом наряду с обязанностями, налогоплательщик обладает и рядом прав, которым корреспондированы обязанности налогового органа. С другой стороны, существуют не только научные, но и политические силы, заинтересованные в сохранении векового порядка, при котором налоги в своей сути есть подати, размер которых, сроки уплаты, иные условия - плод волеизъявления и волеусмотрения только одной стороны - государства, подобно Соловью-разбойнику вступающего через свои органы в ультимативные отношения с налогоплательщиком. Не в этом ли скрыта причина того, что НК РФ, принятый лишь несколько лет назад, был за это короткое время изменен сотни раз и превратился в некотором роде в метафизический документ [10. С. 223], точнее: 440 изменений и дополнений за 17 лет [38]. К сожалению, преимущественным тоном исследований проблем финансового права продолжает быть дальнейшая юридическая инструмен-тализация экономического давления со стороны государства на юридических и физических лиц [10. С. 282]. Как законодательство, так и правовая доктрина воспринимает налог как прямой налог. Тем самым права и законные интересы третьих лиц, под которыми следует понимать истинных налогоплательщиков при косвенном налогообложении - потребителей товаров, работ и услуг, оборот которых облагается, выпал из поля зрения законодателя [10. С. 309]. Проблемы косвенных налогоплательщиков требуют особого рассмотрения. Наверное, можно начать со структуры цены. В работе И. Меллера, акцентируется связь налогов и либерализма, рассматривается смысл «фискальной социологии». Либеральное государство очень сложно насадить извне - в большей степени оно должно консолидироваться изнутри [21. С. 178]. Либеральные права исторически имели смысл только там, где сильное чиновничество могло устанавливать и проводить их в жизнь. Важнейший механизм или промежуточная переменная, которая оказала определяющее влияние на процесс формирования государства, имела фискальную природу. Норт и Томас отметили: «Те политические единицы, которые были сравнительно более эффективными в решении фискальных проблем, выжили, а сравнительно неэффективные - поглощены соперниками». Они же предлагают простое, но очень четкое определение государства: «...Правительство представляет собой прежде всего институциональное устройство, которое продает своим членам защиту и правосудие. И делает оно это путем монополизации определения и исполнения прав собственности на товары и ресурсы и предоставления прав на перераспределение этих активов. Взамен на эти услуги государство получает плату в виде налогов» [21. с. 181]. Вероятно, это quid pro quo между доходами государства и правами составляет глубинную суть всякого либерального порядка. Я предпочитаю называть этот взаимный обмен «великой сделкой либерального государства» [21. с. 183]. Нам необходимо раскрыть процесс, который превратил государство, орган принуждения par excellence, в главного защитника либеральных прав. Это выводит нас из области исторической социологии в область, занимаемую ее менее именитой родственницей: фискальной социологией, которая утверждает, что характер государства зависит от характера государственных финансов. Гольдшейд и Шумпетер отмечают, что само по себе государство действовать не способно; это инструмент, используемый определенными группами. Пользуясь метким выражением Гольдшейда, именно «государство в государстве» - «описание его законов и рассмотрение норм, отвечающих его потребностям» - составляет предмет фискальной социологии. В свете этого государственные финансы становятся зеркалом общества, поскольку они образуют поле битвы, на котором ведется борьба за контроль над государством. Между прочностью эффективного налогообложения и прочностью определенных либеральных прав существует сильная историческая связь-возможность не только симптоматиче-ска 1 9 также причинная. По мнению Стивена Холмса, «если подданные не будут понимать происходящего, они вряд ли смогут бросить серьезный вызов правительству» (цит. по [21]). Иными словами, в зависимости от ситуации правитель сталкивается с противоположными стимулами. Подданные должны быть способны следить за сувереном, чтобы принцип господства права начал соблюдаться [21. С. 184]. Либеральные права и принцип господства права смогут стать жизнеспособными только тогда, когда этому способствуют ограничения, т.е. когда правителю нужен устойчивый приток доходов, а подданные достаточно сильны, чтобы выбить из него уступки. В этом и состоит теоретический ответ на поставленный в заглавии этой статьи вопрос о происхождении либерального государства. Теоретическая связь между налогообложением и либеральной демократией основывается на том, что налогоплательщики являются юридическими субъектами, экономически независимыми и способными покупать у государства права за налоги. Связь, о существовании которой говорит фискальная социология, - это связь между частными налогоплательщиками и политическими игражданскими правами [21. С. 187]. На самом деле финансовая сфера определяла состояние политической. Когда правители не находятся в экономической зависимости от граждан, либеральные права и принцип господства праваостаются иллюзией [21. с. 191]. Концепция Волкова в изложении Барсуковой высвечивает аспект организованного насилия в модели реального государства. Мы говорим исключительно o роли силовых структур в экономических процессах, т.е. нас интересует не любой носитель физического насилия, а только тот, действия которого играют роль в функционировании экономики. Таковыми могут быть как государственные, так и частные структуры, которые, в свою очередь, делятся на легальные и нелегальные. Государство и бандит - это разные формы одного феномена - силового предпринимательства, суть которого в превращении организованной силы в источник постоянного дохода путём установления контроля над экономическими агентами. Бандит - это частный нелегальный силовой предприниматель. Для понимания роли силовых предпринимателей принципиальны несколько утверждений. Первое. Общественные отношения строятся на базе трёх ресурсов - сила, деньги и слово. Именно физическое насилие, экономические ресурсы и способность наделять действия неким смыслом образуют ткань общества. Различаются общества лишь формами реализации этих ресурсов, механизмами их конвертации и принципами распределения между социальными группами. В этой триаде физическому насилию принадлежит ключевая роль. Добровольность сделки строится на знании, что есть сила, принуждающая соблюдать условия сделки. Именно сила принуждения конституирует правило. Принуждение как потенциальное насилие, применимое к нарушителям правил, держит на себе всю декорацию свободных рыночных отношений. Ведь институт собственности существует только в виде свода правил, которые ничего не стоят, если нет неотвратимости наказаний за их нарушение [3. С. 87]. Второе. Под вывеской борьбы с преступными сообществами государство вытесняет конкурентов. Ведь с функциональной точки зрения государство и преступные сообщества - коллеги, так как производят блага одного рода, а именно посредством силового ресурса обеспечивают поддержание правил взаимодействия. Отсюда двумя принципиальными стратегиями борьбы с бандитами являются или их физическое уничтожение, или экономическое разорение. Государство не может устанавливать и обеспечивать правила в той зоне экономики, которую не признает законной. Тем самым отдаёт экономическую реальность под опеку альтернативных силовых организаций. Криминальный бизнес при всём желании не может платить налоги государству, но платит дань бандитам, что с точки зрения покупаемых услуг одно и то же. Для криминального бизнеса сообщества бандитов являются безальтернативным силовым партнёром, своего рода теневым правительством, устанавливающим нормы поведения на этом рынке. Третье. С исторической точки зрения государство является финальной точкой конкурентной борьбы среди тех, кто пытается силой обеспечить себе регулярный доход. Государство - это состояние, когда в игре силовиков на выбывание остаётся только один участник. Государство - не цель движения практикующих силовиков, но логический предел их конкуренции и концентрации силового ресурса. В классическом определении M. Be6epa государство - это территориальная монополия легитимного насилия [3. с. 88]. Бандит превращается в идеально-типическое государство, если поддерживает справедливость и гарантирует порядок, во-первых, для всех, а не для отдельных платёжеспособных клиентов, во-вторых, на основе формальных процедур, а не личных и переменчивых симпатий. Намерения у государства те же, что у любого бандита: за счёт силового ресурса организовать хозяйственный процесс так, чтобы обеспечить регулярный доход политической злите. Бандиты были всегда. Бандиты, осуществлявшие наезды на экономических агентов в советское время, были родом из криминального мира. Уголовный мир как социальная организация возник в условиях сильного репрессивного государства, что принципиально отличает его от бандитов 1990-х как порождения слабого государства. В 2000-е годы бандитов вытеснило не государство как машина обезличенного поддержания формальных норм, а армия представителей государства, приватно распоряжающаяся государственными силовыми ресурсами. Чиновники, офицеры, судьи победили бандитов тем, что сделали административные и силовые ресурсы государства предметом торга. Представители государства не встали на порочный путь нарушения законов, отнюдь, они действуют в строгом соответствии с формальными нормами, но интерпретируют и исполняют их сообразно интересам клиентов. Не безвозмездно, разумеется. Действующие сотрудники государственных органов не занимаются ничем предосудительным, они реально находят украденное, обеспечивают безопасность, возвращают долги, сопровождают грузы и проч., но делают это не для всех налогоплательщиков, а для частных клиентов, т.е.ь создают правопорядок не как общественное, но как частное благо. Но если бандиты восполняли вакуум формальных институтов, то их «сменщики» создают институты неформальные, опираясь на мощный аппарат принуждения и разветвленную сеть законов, вольность интерпретации которых и селективность применения составляют специфику силового ресурса этой группы [3. С. 89]. В работах Стивенсон развивается идея патри-мониализма силовых структур, преимущественно группировок: в целом группировка, экономика которой держится на силовом предпринимательстве и других видах как криминальной, так и легальной деятельности, - это не бизнес-структура, а патримониальный клан. Понятие патримониа-лизма было предложено Вебером для описания отношений традиционного господства, основывающегося на личной власти патриарха и преданности ему со стороны членов расширенного домохозяйства или племенного альянса. Лидеры группировок, скорее, вожди кланов, в которых экономические, социальные и властные отношения находятся в неразрывном единстве, главное качество лидера - это умение демонстрировать силу [30. С. 106]. Группировщики часто называли свои организации «школой жизни», идеальным сообществом, морально возвышающимся над современным городским обществом, в котором люди живут вне правил, вне закона (понятий), думая только о собственных шкурных интересах. Понятия создают основу социального порядка в группировке, будучи при этом не сводом инструментальных норм, делающих возможным эффективное осуществление силового бизнеса, а целостным мировоззрением. Понятия нельзя вывести из так называемого воровского или тюремного закона [30. С. 107]. Фундаментальные принципы группировки и соответствующие им понятия: 1. Поведение в качестве представителя аристократической группы, неотождествляемость с доминируемым населением. 2. Контроль над телом и речью. «Пацан» не может употреблять наркотики или неумеренно употреблять алкоголь. Молодежь не должна курить. 3. Верность группировке. 4. Подчиненное положение женщин. 5. Внутригрупповая демократия и справедливость. 6. Социальная и этническая инклюзив-ность группировки. 7. Автономия вне организации [30. С. 108]. Социальный порядок группировки - это порядок мужского воинского альянса. В отношении подчиненного населения члены клана становятся в позу аристократического превосходства. По праву сильного и опираясь на собственные представления о должном, они взимают с них дань. Власть группировки держится в первую очередь на насилии. Это тип власти как насилия, власти, которая требует безусловного подчинения, а не согласия [30. С. 111]. Понятия пацанских племен не распространяются на чужаков. В отношениях с внешним миром моральные правила членов группировки всегда должны работать в их пользу. Пацаны могут лгать, обманывать, грабить и, если надо, убивать с весьма немногочисленными ограничениями [30. С. 112-113]. Объединяющая концепция доминирующего государства Васильевой [7]. Примерно с середины 2000-х годов в России баланс сил бизнеса и государства сместился в сторону последнего. Причем влияние государства возросло как за счет общего усиления государственной роли в экономике (например, в ходе ренационализации), так и за счет увеличения давления на бизнес. Это давление принимает следующие формы: - административно-юридические барьеры (сложное законодательство, пристрастные проверки, проводимые контрольно-надзорными органами, нажим со стороны правоохранительных органов); - коррупция («откаты», взятки, вымогательство, «социальные обязательства» на местах); - рейдерство или косвенный отъем собственности. Внимание фокусируетс

Ключевые слова

домохозяйства, изъятия, налоги, модель реального государства, система изъятий имущества, household, withdrawals, taxes, model of the real state, system of withdrawals of property

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Земцов Анатолий АнатольевичТомский государственный университетдоктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой финансов и учетаfbd@bk.ru
Всего: 1

Ссылки

Бальжинимаева В.В. Уголовно-правовые риски: репутация и имидж бизнеса // Право. Журнал ВШЭ. 2015. № 1. С. 81-90.
Барсукова С.В. Неформальная экономика. М., 2009.
Барсукова С.Ю. Государство и бандиты: драма с прологом и эпилогом. Рецензия на кн.: Волков В.В. Силовое предпринимательство: XXI век: экономико-социологический анализ, СПб., 2012. // Экономическая социология. 2012. № 1.
Барсукова С.Ю. Судебная система в России: единство формального и неформального порядка // Экономическая социология. 2008. № 1. С. 139-141.
Большой англо-русский ABBJJLingvo: в 2 т. М., 2007. Т. 1. С. 827.
Васильева А. Патримониализм как определяющий фактор развития капитализма // Неприкосновенный запас. 2013. № 4.
Васильева А. Правила игры в российском капитализме: механизмы государственного доминирования и ответные стратегии бизнеса // Неприкосновенный запас. 2015. № 5.
Ведомости. 2016. 20 апр.
Горбунова О.Н. Значение понятия «коррупция» в финансовом праве // Финансовое право. 2012. № 5.
Запольский С.В. Теория финансового права. Научные очерки. М., 2010.
Земцов А.А. Концепция трудностей как выражение неспецифических опасностей домохозяина и его домохозяйства. Постановка вопроса // Проблемы учета и финансов. 2015. № 3.
Земцов А.А., Никулина О.М. Изъятие имущества - существенный признак широкого понимания налогов как податей (в печати).
Земцов А.А. RosKemcnaHCTBO. Конспект 37 работ Ивана Розмаинского. Томск, 2013.
Земцов А.А. Гражданско-правовые статусы гражданина-домохозяина// Проблемы учета и финансов. 2011. № 4.
Земцов А.А. Уголовно-правовые статусы домохозяина // Проблемы учета и финансов. 2016. № 1.
Земцов А.А. Концепция проблем как выражение специфических опасностей домохозяйства // Проблемы учета и финансов. 2015. № 4.
Земцов А.А. Проблемы и трудности как форма опасностей домохозяйства. Основание // Проблемы учета и финансов. 2015. № 2.
Земцов А.А., Пятова М.С. Семейно-пра-вовые статусы домохозяев // Проблемы учета и финансов. 2015. № 1.
Земцов А.А., Никулина О.М. Институт налоговых агентов в РФ: экономический взгляд // Российская Юстиция. 2015. № 2.
Лотаков И., управляющий партнер PWC в России. Деофшоризация - одна из самых больных тем первых лиц компании // Ведомости. 2015. 15 июня.
Меллер Й. Откуда берется либеральное государство? Судьба демократии в постсоветском пространстве с точки зрения фискальной социологии // Прогнозис. 2008. № 1. С. 175-191.
Овчинников М.А. Влияние финансового кризиса на реализацию антикоррупционной политики // X Международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества. М., 2010. Т. I. С. 242-249.
Оксамытный В.В. Правомерное поведение личности. К., 1985.
Павленко С. Наказания за растрату бюджета у нас нет // Ведомости. 2010. 8 нояб.
Письменная Е. Украсть триллион // Ведомости. 2010. 1 нояб.
Рогозин Д. Обзор публикаций о коррупции // Отечественные записки. 2012. № 2.
Розов Н. Стратегия нового принципала // Отечественные записки. 2012. № 2.
Соколова Н. Почему английское и американское право все чаще используется в деловой практике в России // РЦБ. 2013. № 6.
Стивенсон С. Жизнь по понятиям: «реальные пацаны и их правила» // Неприкосновенный запас. 2015. С. 102-117.
Стивенсон С. Российские преступные группировки, их моральный кодекс и практики насилия // Мир России. 2016. № 1. С. 35-54.
Сухова С. Приказано выжать // Огонек. 2016. № 3.
Тютин Д.В. Российский институт налоговых агентов: скрытые противоречия // Налоговед. 2013. № 4.
Швецов Ю.Г. Бюрократия и бюджетно-налоговая система государства // Финансовый бизнес. 2006. № 7-8.
Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб., 1906-1913. Т. 12.
Якобсон Л.И. Экономика общественного сектора. М., 1996.
Лукьянова Е. Налоги в нагрузку // Ведомости. 2016. 10 марта.
Шохин С.О. Тенденции изменения правового регулирования публичных и частных финансов: кризисный тренд // Финансовое право. 2016. № 5. С. 21-23.
Пепеляев С. Взносо-налоговый кодекс // Ведомости. 2016. 11 мая.
Публичные финансы и налоговое право: ежегодник. - Целевые публичные фонды и неналоговые платежи в странах Центральной и Восточной Европы. Воронеж, 2015.
Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. М., 1992. С. 544.
 Финансовые последствия агрессивно доминирующего государства для бизнеса и сопряженных домохозяйств: мультика-скадная система изъятия имущества | ПУФ. 2016. № 2(22). DOI: 10.17223/22229388/22/3

Финансовые последствия агрессивно доминирующего государства для бизнеса и сопряженных домохозяйств: мультика-скадная система изъятия имущества | ПУФ. 2016. № 2(22). DOI: 10.17223/22229388/22/3