Австрийский «узел» во внешней политике Даниила Галицкого | Русин. 2015. № 1 (39).

Австрийский «узел» во внешней политике Даниила Галицкого

Участию Даниила Романовича, князя Галицко-Волынского, в войне за наследство Бабенбергов в середине 1250-х гг. предшествовал ряд эпизодов, имевших значение для истории внешней политики Галицко-Волынской Руси в целом и русско-австрийских отношений периода правления Даниила Романовича в частности. Одним из таких эпизодов была битва на реке Лейте 1246 г., в которой союзником венгерского короля Белы IV был неназванный «король Руси», который, согласно анналам монастыря святого Пантелеймона, сошелся в поединке с австрийским герцогом Фридрихом II Воинственным и победил его.

Austrian "knot" in foreign policy of Daniel of Galicia.pdf Почему Даниил Галицкий воевал в Австрии? Исследователи Галицко-Волынской Руси обращали внимание на эпизод, связанный с участием Даниила Романовича в войне за наследство угасшей австрийской династии Бабенбергов. По данным летописи, в ходе противостояния Венгрии и Чехии за австрийские владения король Венгрии Бела «послал сказать Даниилу: "Пошли мне сына своего Романа, и я отдам за него сестру герцога и передам ему Немецкую землю"» (ПСРЛ 2: 275), после чего произошло бракосочетание Романа Даниловича и Гертруды Бабенберг, а затем Даниил присоединился к войскам Белы и князя краковского и сандомирско-го Болеслава V, воевавшим против чешского короля Пржемысла II Оттокара. Этот эпизод стал предметом дискуссии среди российских, украинских, польских и венгерских историков (Котляр 2001; Dqbrowski 2001; Mika 2008). Многие недоумевали: почему Даниил ввязался в войну в далекой Австрии? М.С. Грушевский задается вопросом, зачем Даниилу было участвовать в «таком далеком и неинтересном для него деле» (Грушевський 1993: 75). Так полагает и Н.Ф. Котляр, называя «стратегическим просчетом» участие Даниила в этой войне (Котляр 2003: 140). При этом Котляр предполагает, что Даниил «мечтал об объединенном Русско-Австрийском государстве» (Котляр 2003: 140). Подобную точку зрения ранее высказывал В.Т. Пашуто, который утверждал, что Австрия была нужна Даниилу как «резерв для княжеской семьи» на время ордынской угрозы (Пашуто 1950: 258). М. Бартницкий полагал, что главной причиной вмешательства Даниила в австрийский вопрос стал общий поворот внешней политики Галицко-Волынской Руси в сторону Запада после монголо-татарского нашествия (Bartnicki 2005: 188-189). Д. Домбровский и Л.В. Войтович считают, что данный политический ход Даниила сочетается с политическим курсом Белы IV, который предпочел бы иметь на австрийском престоле сына своего русского союзника -это позволило бы Беле впоследствии решить свои давние территориальные споры с Австрией (Войтович 2011: 134; Dqbrowski 2012: 319). Войтович замечает, что Бела IV, заключая с Даниилом союз в 1246 г., помнил о его связях с Бабенбергами, а за помощь в утверждении Романа в Австрии венгерский король мог бы получить Штирию (Войтович 2011: 134). А.В. Майоров отмечает, что выбор Гертруды не случайно пал на Романа Даниловича, так как у того были «сторонники в среде австрийской знати» (среди них были Генрих и Ульрих фон Хассбахи, Конрад фон Васербург, братья Пройсели, Оттон фот Майсау и другие) (Майоров 2011в: 650, 653). Точку зрения Майорова разделяет Л.В. Войтович, который не соглашается с мнением Домбровского о том, что галицко-волынский князь участвовал в войне за наследство Бабенбергов исключительно под влиянием и в интересах венгерского короля (Войтович 2011: 135-136). А.В. Майоров подробно рассматривает участие Даниила в коалиции правителей в войне за наследство Бабенбергов (Майоров 2011а). Кроме того, исследователь показывает, что через свою мать, «княгиню Романовую», которую исследователь отождествляет с Евфросини-ей-Анной (Марией), дочерью византийского императора Исаака II Ангела, Даниил был родственником Фридриха II Воинственного, сына Феодоры Ангелины (Майоров 2011г; Майоров 2013а: 177-178). В Мелькских анналах Феодора Ангелина названа «дочерью короля Греческого» (MGH SS 9: 506), хотя в одном из австрийских источников сказано,что она была «внучкой от дочери константинопольского императора» (Constantinopolitani imperatoris ex filia neptem) (MGH SS 9: 590). Об этом писал Г. Шайбелрайтер (Scheibelreiter 2010: 278), а Д. Швеннике и А. Тиле полагали, что Феодора могла быть дочерью Иоанна Ангела, младшего брата Исаака II (Thiele 1993: 116, 204; Schwennike 1998: 39, 85). Все эти обстоятельства делали притязания Романа на австрийское наследство весьма серьезными. Именно поэтому другие претенденты на Австрию - Премысл Оттокар и Бела IV - действовали против него осторожно, не с помощью силы, а при помощи уловок и уговоров (Майоров 2011в: 653). В 1245 г. последний представитель мужской линии Бабенбергов, Фридрих II Воинственный, погиб в битве на реке Лейте. У герцога остались сестра Маргарита и племянница Гертруда, и отныне претенденты на австрийские земли стремились легализовать свои претензии путем заключения с наследницами Бабенбергов династических браков. Согласно Малой привилегии (Privilegium munus), полученной в 1156 г. Генрихом II Австрийским от императора Фридриха I (Привилегия преобразовала австрийское маркграфство в герцогство и положила конец противостоянию австрийских Бабенбергов и баварских Вельфов (MGH SS 9: 504)), в случае отсутствия наследников мужского пола герцогский титул должен был передаваться по женской линии (MGH LS: 222). В 1248 г. Гертруда дала согласие на брак с Германом Баденским, и 14 сентября того же года Герман был признан герцогом Австрии. Однако он не пользовался популярностью у австрийской знати. Согласно Мелькским анналам, «лишь немногие вельможи Австрии его в этом поддержали» (paucis optimatibus in Austria faventibus eidem (MGH SS 9: 508)). После смерти Германа Баденского о притязаниях на австрийскую корону заявил Пржемысл II Оттокар, сын чешского короля Вацлава (Венцеслава) I. Мать Оттокара Кунигунда, была внучкой византийского императора Исаака II Ангела и родственницей Феодоры Ангелины, матери герцога Фридриха II Воинственного (Zemlicka 1998), т. е. От-токар уже состоял в родстве с Бабенбергами, но чтобы еще больше подкрепить свои права на престол он в 1252 г. женился на Маргарите Бабенберг (KLCP: 291; KLM: 289). Как сообщают Адмонтские анналы, еще до этого, в ноябре 1251 г., Оттокар, признанный австрийской знатью, вошел с войсками в Вену (MGH SS 9: 599). Несмотря на это Гертруда не собиралась выбывать из борьбы за австрийские земли. В 1252 г., согласно Мелькским анналам (продолжение хрониста монастыря Святого Креста), Гертруда «взяла в мужья короля Руси (РоманаДаниловича. - М.К.) наперекор своей тётке, герцогине Австрии» (MGH SS 9: 643). На то, что главной целью Гертруды было возвращение власти в Австрии, указывает и венский хронист -составитель продолжения анналов венских братев проповедников: «1252. Госпожа Гертруда, вдова герцога Германа, через посредство короля Венгрии, взяла в мужья некоего из русских, желая назло своей тётке завладеть землями» (MGH SS 9: 727). Однако, как справедливо замечает А.В. Майоров, «едва ли правильно думать, что в свой брак с Романом Мстиславичем Гертруда вступила единственно под давлением венгерского короля Белы IV» (Майоров 2011в: 650). Гертруда была достаточно самостоятельна в своих действиях: в 1245 г. она не согласилась стать женой императора Фридриха II (Lechner 1976: 298). Вступив в брак с Гертрудой, Роман, таким образом, заявил о своих правах на Австрию, причем Пржемысл II Оттокар признал Романа своим «свояком» и предложил ему раздел австрийских земель, о чем свидетельствует летопись: «оставь короля Венгерского, ты мне родственник и свояк, Немецкая земля будет разделена с тобой» («мстави королд Оугорьского жко оужика ми еси и свожкъ землд НЪмцькаж раздЪлена боудеть») (ПСРЛ 2: 279об.). Летом 1253 г. в поддержку Романа Даниловича против Прже-мысла II Оттакара выступили войска короля Венгрии Белы IV и его союзников - галицко-волынского князя Даниила Романовича, князя краковского Болеслава V и баварского герцога Оттона II, о чем свидетельствует чешская хроника Козьмы Пражского (KLCP: 565). Русско-польские войска вторглись в Моравию и подошли к городу Опаве, но этот поход закончился неудачно из-за противоречий между русскими и поляками (ПСРЛ 2: 275-276об.). Не получив поддержки, вскоре на Русь из Австрии бежал Роман Данилович, оставив в Австрии свою жену (MGH SS 9: 599, 727). Не преуспели и войска Белы IV, которые, несмотря на всю жестокость своих действий (KLCP: 291), потерпели поражение. Пржемысл II Оттокар сохранил титул герцога австрийского. Однако война за наследство Бабенбергов - это не первый эпизод в русско-австрийских отношениях периода княжения Даниила Галиц-кого, а Даниил и австрийские Бабенберги имели длительную историю противостояния, одной из причин которого была династическая. За что император Священной империи в 1237 г. платил «королю Руси»? В 1240 г. император Священной Римской империи Фридрих II отдал распоряжение имперским министериалам в Италии, текст которого свидетельствует о том, что одному из венских купцов, Генриху Бревно, надлежит передать зерно для «покрытия затрат, которые он понес по нашему повелению за послов короля Руси в то время, когда мы пребывали в Вене» (Mandatum 1237: 677-678). Речь в документе шла о затратах в 500 марок. На этот документ обратил внимание А.В. Майоров (Майоров 2011б: 180-181). Из документа видно, что во время своего пребывания в Вене император Фридрих велел выплатить довольно большую сумму некоему «королю Руси». Логично, что сумма, которую император обязывался выплатить, говорит о важности «заслуг» упомянутого «короля Руси» перед Фридрихом (Майоров 2011б: 181). В Галицко-Волынской летописи есть запись о намерении Даниила Галицкого помочь герцогу австрийского в борьбе с императором Фридрихом, однако разрешения на это князьям не дал король Венгрии: «в то время пошелъ бяше Фридрихъ цесарь на герцика (Фридриха Воинственного. - М.К.) войною, и восхотеста ити Данилъ с братомъ Василькомъ герцикови во помощь, королеви же (Бела IV. - М.К.) возбранившоу има, возвратистася во землю свою» (ПСРЛ 2: 262 об.). Император Фридрих II пребывал в Вене в начале 1237 г. Этому предшествовал конфликт императора с герцогом Австрии. Император Фридрих II в 1236 г. после нескольких отказов герцога Фридриха II Австрийского явиться на суд для рассмотрения выдвинутых против него обвинений объявил герцогу имперскую опалу, вскоре после чего немецкая армия вступила в Вену. Сам император был в австрийской столице до середины апреля (Майоров 2011б: 181). Еще в XIX в. исследователи, работавшие с данным документом, отмечали, что «королём Руси» мог быть назван Даниил Романович (Regesta Imperii 1881: 442). Если соотнести текст документа с текстом летописи, получается, что Даниил Галицкий отказался от похода против императора, а вскоре получил от него же значительную денежную выплату. Вполне логично предположение Майорова о том, что это могла быть плата за переход галицко-волынского князя на сторону императора (Майоров 2011б: 183). Стоит отметить, что данный случай был не первым - в 1235 г. Фридрих, ведя войну с Генрихом (VII), своим мятежным сыном - герцогом Швабии и германским королём, переманивал его союзников на свою сторону при помощи имперской казны. Кроме того, сыграла определенную роль в данном случае и позиция Белы IV, союзника императора Фридриха. О венгерском короле летописец прямо сообщает, что он «запретил» князьям Даниилу и Васильку поддерживать герцога австрийского. Видно, что интерес к австрийским землям возник у Даниила значительно раньше 1250-х гг. Причиной этого были родственные связи Даниила с Ангелами, к которым принадлежала мать Фридриха II Воинственного, герцога Австрии. Матерью Даниила также была византийская принцесса Евфросиния-Анна (Мария), которая была дочерью императора Исаака II Ангела (Майоров 2011г; Майоров 2013а). Если принять во внимание фактор кровного родства галицко-волынского князя и австрийского герцога, можно логично заключить, что и император, и венгерский король рассматривали (по крайней мере, могли рассматривать) Даниила как своего союзника в борьбе с Австрией и возможного кандидата на австрийский престол. Поэтому ни тот, ни другой не были заинтересованы в разрыве дружественных отношений с Даниилом Романовичем: Бела IV в 1237 г. оказывает Даниилу особые почести: «зовет его на честь» (ПСРЛ 2: 262об.), а император Фридрих одаривает его деньгами. До 1235 г. кровное родство могло быть фактором, который определял дружественный настрой галицко-волынских князей относительно Австрии, но около 1235 г. произошел конфликт между герцогом и его матерью, в результате чего она вынуждена была бежать ко двору императора с жалобами на сына (Майоров 2011б: 185), что могло повлиять на разлад в отношениях между Даниилом и Фридрихом Австрийским, а затем на создании союза Даниила с Белой, который был мужем Марии Ласкарины, византийской принцессы, двоюродной племянницы матери Даниила. Важно отметить еще один документ из канцелярии императора Фридриха. Этот документ, адресованный чешскому королю Вацлаву (Венцеславу) I, свидетельствовал, что австрийский герцог Фридрих «приказал отобрать дары, посланные нам с послами герцогом Руси» (xenia quoque, per ducem Rossiae nobis transmisse (MGH LS: 272)). В этом тексте есть свидетельство о контакте с послами некоего «герцога Руси», под титулом которого, по мнению Майорова, также «скрывается» Даниил Романович (Майоров 2011б: 184-185). То есть в 1235 г. в имперских документах упоминается еще «герцог», поддерживающий Фридриха Воинственного, а два года спустя - уже «король», поддерживающий императора. Очевидно, что присвоение королевского титула русскому правителю было свидетельством его особых заслуг либо начала союзных отношений с императором. Кроме того, если титулом «короля Руси» император действительно титулует Даниила Романовича, то таким образом он ставит его выше австрийского герцога по статусу, так как Фридрих Воинственный нигде не фигурировал с королевским титулом (Lechner 1976: 298). Видимо, не случайно королевский титул используется и в папских посланиях к Даниилу и его брату Василько начиная с 1246 г. (Майоров 2011д: 42-49). Таким образом, титулование Даниила в имперских документах «королём», а также выплата 500 марок серебром могут свидетельствовать о заключении союза между Даниилом и императором Фридрихом или, по крайней мере, о складывании между двумя правителями дружественных отношений. Д. Домбровский предлагает иную трактовку данного эпизода. Он пишет, что русское посольство могло прибыть ко двору императора вскоре после смерти короля Венгрии Андраша II, когда Даниил прибыл на коронацию Белы IV (Dqbrowski 2012: 189). Польский историк связывает этот и последующие контакты с тем, что Даниил не получил от своего сюзерена (венгерского короля) военной помощи для отвоевания Галича, что заставило его искать помощи у императора (Dqbrowski 2012: 190-191). Версия, приведенная В.Т. Пашуто (Пашуто 1968: 257) о том, что «герцогом Руси» мог быть назван князь Михаил Черниговский, в литературе не распространилась. К сожалению, документ 1240 г. сейчас мало изучен. Пожалуй, работа Майорова - это первое полноценное исследование данного документа. В. Нагирный (Nagirnyj 2011: 209) и ряд исследователей предшествующего периода (Bartnicki 2005: 96) рассматривали события 1235-1237 гг. исключительно в аспекте русско-венгерских отношений, современные работы позволяют взглянуть на эти события как на процесс формирования европейских военно-политических коалиций, в который включились и Бела IV с Даниилом Галицким. Битва на Лейте: кто такой «король Руси»? На этом эпизоде интерес Даниила к австрийским делам не заканчивается. Последующее участие галицко-волынского князя в войне между королем Венгрии Белой IV и герцогом австрийским Фридрихом Воинственным в 1246 г. и в войне за наследство Бабенбергов косвенно подтверждают тезисы о личном, «родственном», интересе Даниила в австрийском вопросе и опровергают предположение о союзе между Белой и герцогом Австрии. 15 июня 1246 г. на берегу реки Лейта произошло сражение между войсками венгерского короля Белы IV и герцога австрийского Фридриха II. Говоря о месте сражения, венгерский источник называет Нойштадт («sub Nova Civitate iuxta fluvium Saar»; Саар (Saar) - венгерское обозначение Лейты, Becs-UjheLy - современное венгерское обозначение Винер-Нойштадта (Kezai Simon 1862: 24)). Впрочем, эта точка зрения не единственная, среди возможных мест сражения также называются Эбенфурт и Нойфельдт (Dienst 1971: 16-19). В этой битве австрийским войскам удалось одержать победу, но в сражении погиб герцог Фридрих. Обстоятельства гибели герцога Фридриха на Лейте до сих пор остаются предметом спора. Венгерские хронисты придерживались точки зрения, согласно которой Фридрих был убит венгерскими войсками («nostrorum prostrarus armis») (Dienst 1971: 14). Мелькские анналы сообщают, что герцог был убит «уж не знаю, в результате какой случайности» («nescio quo casu miserabiLiter occiditur» (MGH SS 9: 508)). Галицко-Волынский летописец, описывая битву, говорит о том, что герцог был убит собственными воинами (ПСРЛ 2: 273об.), о том, что герцог мог быть убит своими людьми говорит и зальцбургский хронист, хотя и не делает однозначного вывода («veL a suis veL a hostibus, sicut dubitatur, fuit interemtus» (MGH SS 9: 789)). В хронике Магнуса Райхерсберга впервые называется имя убийцы герцога Фридриха - Генрих фон Хассбах («occiditur ut dicitur a pincerna de Habespach nomine Heinrico» (MGH SS 16: 529)). Иная версия приводится в анналах кёльнского монастря святого Пантелеймона. Согласно ей, с герцогом Фридрихом сошелся в поединке, в результате которого оба противника погибли, некий «король Руси» (MGH SS 22: 541). На это обращали внимание исследователи, справедливо замечая, что русские летописи не дают ответа, кто же был тем самым «королем Руси». Согласно А.В. Майорову, «королём Руси», участвовавшим 15 июня 1246 г. в битве на Лейте, был Даниил Романович Галицкий (Майоров 2012: 55). Свидетельство о гибели самого «короля Руси» в поединке А.В. Мартынюк объясняет «этикетными представлениями» средневековых хронистов, согласно которым «Фридрих Воинственный не мог погибнуть, не победив при этом врага» (Мартынюк 2013: 53). Оппонентом Майорова выступает Домбровский, который утверждает, что «королем Руси» источник именует Ростислава Михайловича, зятя и союзника короля Белы IV (Dqbrowski 2007: 50-52). Д. Домбровский же утверждает, что Даниил не мог принимать участия в битве не Лейте (Литаве), так как не успел к этому времени даже вернуться из Орды. Он еще раз обращает внимание на отсутствие описания битвы в Галицко-Волынской летописи - основном источнике по деяниям Даниила Галицкого (Dqbrowski 2012: 272-273). Надо признать, что отсутствие описания героического поединка Даниила и Фридриха Воинственного (если таковой был) и описания участия Даниила в битве вообще представляется серьезным аргументом против версии об участии князя в сражении. Данное обстоятельство можно связать с отсутствием в это время в Галиче княжеского летописца Кирилла. Подробнее этот сюжет будет рассмотрен ниже. Скептически к предположению об участии Даниила в битве на Лейте относится и В. Нагирный, который, основываясь на выводах Д. Домбровского и еще ранее М.С. Грушевского, приводит все те же два главных контраргумента: 1) Даниил не мог успеть поучаствовать в битве, так как еще не вернулся из Орды, и 2) Галицко-Волынская летопись не говорит об участии Даниила Романовича в битве (Nagirnyj 2011: 238), есть лишь описание сражения постфактум в связи с событиями 1253 г. (ПСРЛ 2: 275). Густынская летопись свидетельствует в пользу версии участия Даниила в Лейтском сражении (ПСРЛ 40: 21). Впрочем, некоторые историки скептически относились к этой летописи (особенно к первой части, повествующей о событиях до 1300 г.): А.Е. Пресняков называл её «сомнительной по источникам компиляцией» (Пресняков 1953: 94), а М.В. Левченко - «весьма поздней компиляцией с притязаниями на учёность» (Левченко 1938: 213). Впрочем, надо отметить, что Густынская летопись - т. е. летопись Черниговского Густынского монастыря XVII в. - это не просто компиляция из разных источников, а оригинальный труд по древнерусской истории, автор которого пользовался не только Ипатьевской, но и другими русскими и европейскими летописями и хрониками, которые были ему доступны и ссылки на которые он дает в тексте. Относительно описания битвы, взятого из Густынской летописи, Нагирный говорит, что летописец мог вполне перепутать и написать под 1246 г. о событиях 1253-1254 гг. (Nagirnyj 2011: 238), имея в виду войну за наследство Бабенбергов. Л.В. Войтович не соглашается с Майоровым по поводу участия Даниила в битве на Лейте и убийства им герцога австрийского. Одним из аргументов исследователь называет то, что до 1247 г., пока Бела IV не пожаловал своему зятю Ростиславу Славонию, галицко-волынский князь не мог быть уверен в дружественных намерениях венгерского короля и в его отказе от претензий на галицкие земли (Войтович 2014: 54). Не менее вероятным можно считать и другое объяснение: сперва Бела отказался от претензий в пользу Даниила, союз с которым для предотвращения монгольской угрозы ему был выгоден, а затем в утешение дал своему зятю Славонию. Следует отметить также, что даже после получения Славонии Ростислав не отказывался от претензий на Галич, причем, признавал их и Бела, о чем свидетельствует титулование Ростислава уже в 1255 г. «князем Галицким». Далее Войтович рассматривает вопрос о неназванном по имени «короле Руси», вновь вслед за другими историками повторяя то, что свидетельства участия князя Ростислава Михайловича в этой битве есть, а Даниила - нет (Войтович 2014: 56). Тем не менее он не приводит достаточно убедительных аргументов того, что «королём Руси» в источниках назван именно Ростислав - то, что тот продолжал титуловаться «князем Галицким» даже после ухода из Галича (Войтович 2014: 57), еще не доказывает, что западноевропейские хронисты считали его независимым правителем русского княжества (королевства). Вопрос о битве на Лейте рассматривает и А.В. Мартынюк. Он критикует взгляды А.В. Майорова, говоря, что предположение о родстве матерей Даниила Галицкого и Фридриха Воинственного безосновательно, а следовательно, безосновательно и предположение об участии Даниила в битве на Лейте (сам этот факт исследователь называет «историческим фантомом») (Мартынюк 2013: 51). Далее Мартынюк приводит документ из канцелярии Белы IV 1255 г., согласно которому тот совершил пожалование родственникам некоего воина Андреаса, который в битве против Фридриха Австрийского «по свидетельству Радислава, князя Галиции, нашего любимого зятя» (Fejer 1829: 314), убил немецкого рыцаря, и делает из этого однозначный вывод: «королём Руси» в источниках назван Ростислав Михайлович, бывший князь Черниговский и Галицкий, зять Белы IV (Мартынюк 2013: 53). Однако в источнике мы видим очень четкую формулировку: «по свидетельству Радислава, князя Галиции, нашего любимого зятя». То есть сказано, что Ростислав всего лишь сообщил Беле или каким-либо другим образом свидетельствовал о гибели некоего немецкого рыцаря. Более того, в данной грамоте к Ростиславу применяется титулование «ducem Gal-licie» - «князя Галицкого», таким образом, даже тесть, король Бела, не называет князя «королём Руси». Поэтому доводы Мартынюка можно было бы признать справедливыми только при условии предоставления твердых и обоснованных доказательств того, что Даниил в битве на Лейте не участвовал. Историк таких доказательств не приводит. Кроме того, необходимо упомянуть и тот факт, что дочь Ростислава, внучка Белы, Кунигунда Славонская была замужем за герцогом Австрии и королем Чехии Пржемыслом Оттокаром, а внучка Ростислава Агнесса была замужем за Рудольфом II из новой австрийской правящей династии Габсбургов. Следовательно, фигура Ростислава для летописцев габсбургского периода должна быть важна, так как он является родственником данной династии. Мартынюк же говорит, что средневековый австрийский анналист «мог записать в участники битвы любого русского союзника Белы IV» (Мартынюк 2013: 51). Скорее всего, что хронист все же упомянул бы имя Ростислава - предка австрийских герцогов из рода Габсбургов, если бы тот участвовал в битве и сыграл в ней важную роль. Отсутствие конкретизации как раз говорит в пользу версии об участии в сражении Даниила, не имевшего родственных связей с Габсбургами. Также Мартынюк сравнивает действия Ростислава в битве под Ярославом 1245 г. и сражении на Лейте годом позже, находя в них общие черты («стремительную кавалерийскую атаку» князя Ростислава (ПСРЛ 2: 270)), он даже называет это «личным воинским стилем» Ростислава (Мартынюк 2013: 53). При этом исследователь, видимо, упускает из виду и другой момент, который заметен при анализе данного летописного свидетельства, - это убийство (захват и казнь) венгерского воеводы Фильнея (Фили) Даниилом Галицким в той же битве под Ярославом (ПСРЛ 2: 270об.), т. е. у Даниила тоже был, выражаясь терминологией Мартынюка, «личный стиль» - убийство предводителя вражеского войска (пусть даже не всегда честное, хотя момент с «убийством в спину» остается спорным). Аналогичный ход событий был и в битве на Лейте. Мартынюк предлагает собственную концепцию, где свидетельства рассмотренных источников представляются звеньями одной цепи; но при более подробном рассмотрении видно, что многие положения спорны, так как они не подкреплены твердыми аргументами, позволяющими разрешить все дискуссионные моменты. Князь Ростислав Михайлович в 1245 г. был разгромлен в борьбе за Галич, а затем бежал в Венгрию и лишь в 1247 г. получил Славонию от своего тестя. Таким образом, к моменту битвы на Лейте Ростислав даже не владел землей и не представлял из себя важную фигуру. К тому же, как правильно отмечает Майоров, если бы Ростислав стал убийцей Фридриха Воинственного, в европейских источниках, скорее всего, было бы соответствующее уточнение, так как венгерский король был хорошо известен в Европе, и неизвестного русского короля -если бы им был Ростислав - европейские хронисты, скорее всего, определили бы как зятя короля Белы (Майоров 2012: 70). К тому же изгнанного из Руси князя, поступившего на службу к венгерскому правителю, едва ли стали бы воспринимать как суверенного правителя, равного королю по рангу. Очень важен тот факт, что Фридрих, император Священной Римской империи еще в 1240 г. или даже ранее, признает Даниила «королём Руси», в то время как источников, подтверждающих подобное титулование Ростислава Михайловича до 1246 г., нет. Логичнее выглядит предположение о том, что подданные императора будут называть «королём» того, за кем данный титул признает сам верховный сюзерен. Упоминающая русского короля хроника монастыря Святого Пантелеймона - это имперская хроника, которая, скорее всего, будет титуловать Даниила так же, как это делает император. 1246 г.: успел бы Даниил вернуться из Орды и заключить союз с Венгрией? А.В. Майоров подробно исследует данные, на которых основывались М.С. Грушевский и последующие историки при расчете времени пути Даниила из ставки Батыя в Венгрию. Он детально разбирает путь Даниила, описанный в источниках (включая вычисление суточной скорости всадника в Средние века), и доказывает, что Даниил мог успеть заключить союз с Белой и женить своего сына в Венгрии (Майоров 2012: 59-68). Этот вопрос нужно рассмотреть подробнее. Многие историки, начиная с М.С. Грушевского, для расчета времени поездки и пребывания Даниила в Орде используют данные Галицко-Волынской летописи и записки папского посла Плано Карпини, согласно которым путь из Киева до ставки Батыя занял у папской делегации ровно 2 месяца (4 февраля - 4 апреля) (Карпини 1957: 70-71). Однако при расчетах времени пути, основанных на данных Плано Карпини, часто не учитывается, что время с 4 по 26 февраля папский посол потратил на поездку и посещение татарского военачальника Куремсы (Коренцы) (Карпини 1957: 67-70), без разрешения которого путь к Батыю продолжить было нельзя (Майоров 2012: 58). Более того, делегация во главе с Плано Карпини ехала на подводах, в то время как движение всадника верхом занимало значительно меньше времени. Об этом говорит и сам Плано Карпини: «прежде чем нам попасть к Бату, двое из наших татар поехали вперед, чтобы передать ему все слова, которые мы сказали у Коренцы» (Карпини 1957: 70). Летописные свидетельства XIII-XIV вв. позволяют установить примерную скорость передвижения всадника верхом в то время. Так, новгородское конное войско прибыло в 1380 г. в Тверь для соединения с Дмитрием Донским за «четыре или пять дней» (ПСРЛ 11: 23), т. е., преодолевая расстояние (между Тверью и Новгородом около 350 км) со скоростью не менее 70 километров в день (при пятидневном пути) или даже 87 километров (при четырехдневном). По словам А.Н. Кирпичникова, дневной переход всадника в XII-XIII вв. составлял около 50-60 километров, а иногда - значительно больше (Кирпичников 1971: 58). Б.А. Рыбаков, исследовав эпизод 1230 года, когда войска Даниила добрались из Холма в Галич на третий день, говорит о суточной скорости перехода конного воина в 78 километров; а в 1248 г., когда войска Василько Волынского на третий день добрались из Владимира-Волынского в Дрогичин (205 километров), суточная скорость была 68 километров (Рыбаков 1969: 354). Из дома в путь Даниил отправился 26 октября - в день святого Дмитрия Солунского (ПСРЛ 2: 269об.) и пребывает в пути около двух месяцев, причем значительную часть этого времени он тратит на пребывание у Куремсы, а ранее - на остановку в Киеве и Переяславле. Пробыв в ставке Батыя 25 дней, Даниил выезжает обратно. При этом в марте 1246 г. князь встретился с Плано Карпини, о чем пишет сам папский посол: «Король Даниил Русский со всеми воинами и людьми, именно с теми, которые прибыли с ним, нашел нас вблизи ставок Картана, женатого на сестре Бату» (Карпини 1957: 81-82). О времени встречи можно судить по косвенным данным, но, безусловно, она произошла между «понедельником после первого воскресенья Четыредесятницы» (т. е. 26 февраля), когда Карпини начал путь к Батыю, и до «среды Страстной недели» (4 апреля), когда делегация прибыла в ставку хана (Карпини 1957: 70). Таким образом, скорее всего встреча Даниила и Карпини в низовье Дона (известно, что они встретились в ставке хана Картана, кочевавшего в нижнем течении Дона) произошла в начале или середине марта. Это время косвенно подтверждает и Галицко-Волынская летопись, в которую помещена вставка о походе на ятвягов Василько Волынского и Конрада Мазо-вецкого, произошедшем «той же зимой», что и поездка Даниила в Орду. Эта вставка в рассказ об ордынских делах Даниила обозначает хронологически возвращение князя, произошедшее сразу после неудачного похода марта 1246 года (Грушевський 1901: 33; Майоров 2012: 62-63). С минимальной скоростью в 68 километров в день Даниил Галицкий мог преодолеть путь от низовьев Дона до Холма (это около 1 000 километров) за 14-16 дней (Майоров 2012: 61). Современное расстояние (по автодорогам) от польского Хелма до Ростова-на-Дону составляет 1 463 километра, на его преодоление у всадника ушел бы 21 день. Очевидно, что на обратный путь Даниил потратил значительно меньше времени, так как ему уже не надо было останавливаться у Куремсы - Даниил уже имел ханскую грамоту, гарантировавшую ему защиту и свободный проезд. То есть он имел возможность передвижения со скоростью 60-70 километров в день, а значит, потратил на возвращение от 16 до 21 дня и мог вернуться к концу марта 1246 г. Л.В. Войтович, не соглашаясь с выводами Майорова, считает, что зимой дорога из Орды пролегала через Чернигов и Рязань в обход Дикого поля, и, следовательно, Даниил должен был затратить значительно больше времени на этом пути (Войтович 2012: 58-59). Но это предположение учёного никак не подтверждается источниками. Еще один аргумент, приводимый рядом исследователей, состоит в том, что в первой половине 1240-х гг. между Даниилом и Белой развернулась вражда - Бела был союзником своего зятя Ростислава Черниговского, которого поддерживал в борьбе за Галич (Майоров 2013б: 63-67). В 1245 г. черниговско-венгерские войска были разбиты Даниилом в сражении под Ярославом. Но в том же 1245 г. вновь обострился конфликт между Белой и Фридрихом Воинственным. Этому непосредственно предшествовал съезд в Вероне, на котором император Фридрих II проводил переговоры с бывшим противником - герцогом Фридрихом (MGH SS 9: 559, 597). 17 июля 1245 г. в послании «Ad Apostolicae Dignitatis Apicem» (Bullar, Roman 1858: 510-516) папа Иннокентий IV объявил об отлучении императора Фридриха от церкви, а позднее, в августе того же года, освободил Белу IV от клятвы подданства, данной императору на время монгольского вторжения. Эти обстоятельства заставили императора искать поддержки, в частности австрийского герцога. Таким образом, положение герцога, овладевшего вскоре Крайной, укрепилось, что не нравилось соседним правителям: король Чехии Вацлав I был недоволен разрывом предварительного соглашения, согласно которому Гертруда, племянница герцога Фридриха, должна была стать женой его сына Владислава. Белу IV не устраивало то, что Фридрих Воинственный не отказывался от притязаний на приграничные венгерские комитаты. Противостояние между королём и герцогом, по свидетельству Роге-рия, началось еще в 1241 г., когда герцог Фридрих обманом заманил бежавшего после монгольского разгрома Белу в один из замков, пленил его и потребовал «вернуть некую сумму денег, которую, как он утверждал, король некогда у него отнял» (Рогерий 2012: 44). Чтобы выполнить условия герцога, Беле пришлось «расплатиться» тремя приграничными венгерскими комитатами. После этого, пользуясь отсутствием в Венгрии королевской власти, герцог Фридрих ввел в земли Белы войска и начал разорение венгров (Рогерий 2012: 45). В следующем году Бела организовал поход против Фридриха, вернув потерянные территории. Фридрих, как уже было сказано, после союза с императором в 1245 г. не отказался от притязаний на западные комитаты Венгрии, с чем и было связано вторжение в Австрию венгерских войск в 1246 г. Ситуация вела к примирению между Даниилом и Белой, причем инициатором выступал именно последний. Ростислав Черниговский, зять Белы, после поражения под Ярославом более не представлял собой сильную военно-политическую единицу, Даниил же, напротив, укрепил свое положение в Юго-Западной Руси, более того, в 1245 г. он был признан ханом Батыем. Бела, несколько лет назад разгромленный Батыем на реке Шайо, опасался нового вторжения монгольских войск. Об этом говорит летописец, упоминая, что Бела «боялся Даниила, потому что тот был у татар, победил Ростислава и угров» (ПСРЛ 2: 271об.). В отличие от Даниила короля Белу Батый не признавал, что привело к возникновению угрозы нового нападения на Венгрию татар, теперь уже в союзе с Даниилом. Самому Беле не хватало средств на ведение новой войны с монголами, так как Венгрия оказалась разорена после их вторжения. Сперва Бела рассчитывал на то, что союзником в борьбе с монголами после захвата Галича станет Ростислав Михайлович. Но Ростислав был разбит Даниилом в битве под Ярославом, и королю пришлось мириться с бывшим противником. Пока Бела не обзавелся союзником на Востоке и не обезопасил себя от вторжения монгольских войск, он не мог вести войну с Австрией. Всё это и привело к заключению мира и союза между двумя правителями. Более того, Бела пошел на некоторые уступки Даниилу, например он сопровождал Кирилла, ставленника Даниила, в Никею и способствовал утверждению того митрополитом (для чего использовал родственные связи жены, Марии Ласкарины) (Майоров 2012: 65). Дальнейшие события (заключение мира и бракосочетание Льва Даниловича и Констанции, дочери Белы) должно было произойти в течение апреля - июня 1246 г. Летописец показывает, что все происходило очень быстро: события шли без перерыва, одно за другим: «Тогда Даниил пошел, взяв с собой сына своего Льва и митрополита, пришел к королю в Изволин, и взял его дочь в жены сыну своему, и отдал ему взятых в плен вельмож, которых Бог отдал в его руки, когда он с братом победил короля у города Ярослава. Он заключил с ним мир и вернулся в землю свою» (ПСРЛ 2: 271об.). Это подтверждает то, что Бела спешил с поиском союзника для борьбы с Австрией. А.В. Майоров отмечает, что «после битвы на Лейте спешить было уже некуда» (Майоров 2012: 65). Кроме этого, он также указывает на важный факт, согласно которому город Изволин (ныне словацкий Зволен), где и был подписан мир, находится на полпути от Холма к городку Эберфурт, возле которого, как считается, произошла битва на реке Лейте (Майоров 2012: 68). Таким образом, нет оснований датировать прибытие Даниила из Орды и заключение мира с Белой более поздним сроком (позже апреля - июня 1246 г.), а значит, нет оснований полагать, что Даниил не имел возможности принять участие в битве на Лейте. Более того, как союзник и отец зятя Белы IV (Льва Даниловича), признанный и императором, и ханом правитель, он имел все основания появиться там во главе большого русского отряда. Почему нет упоминания о битве в Галицко-Волынской летописи? Текстологический анализ «летописца Даниила Галицкого» А.Н. Ужанкова дает основания для объяснения отсутствия сообщения об участии Даниила в битве на Лейте. Исследователь подробно исследует проблему авторства первой редакции (до 1247) Галиц-ко-Волынской летописи (Ужанков 2009: 325-356). На основании текста летописи он приходит к выводу, что авторство первой части принадлежит печатнику Кириллу - духовному лицу при дворе Даниила Галицкого (Ужанков 2009: 356), которого князь в начале 1240-х гг. назвал кандидатом на киевскую митрополичью кафедру. Это предположение весьма логично, так как первая редакция летописи (согласно выводам Ужанкова) заканчивается в 1246-1247 гг. известием о том, что Кирилл уезжает в Никею за благословением от патриарха. Есть и другие варианты датировки редакций летописца Даниила Галицкого. Они принадлежат Л.В. Черепнину, В.Т. Пашуто, А. Генсьорскому и

Ключевые слова

king of Rus', BeLa IV, GaLician-VoLhynian Rus', Frederick II, Leitha, Babenbergs, DanieL of GaLicia, Бела IV, король Руси, Галицко-Во-лынская Русь, Лейта, Фридрих II, Бабенберги, Даниил Галицкий

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Киселев Максим ВикторовичСанкт-Петербургский государственный университетаспирант кафедры музеологии Института историиfasthedgehog@bk.ru
Всего: 1

Ссылки

Zemlicka J. Tradice babenbersko-pfemyslovskych manzelskych svazku // Cesko-rakouske vztahy ve 13 stoleti. Praha, 1998.
Schwennike D. Europaische Stammtafeln. Neue Folge. Frankfurt-am-Main, 1998. Bd. II.
Thiele A. Erzählende genealogische Stammtafeln zur europaischen Geschichte. Frankfurt-am-Main, 1993. Bd. I, tbd. I.
Ulrich von Liechtenstein. Frauendienst / Hrsg. von V. Spechtler. Klagenfurt, 2000.
Scheibelreiter G. Die Babenberger: Reichsfürsten und Landesherren. Böhlau, Wien, 2010.
Monumenta Germaniae Historica. Scriptores (MGH SS) / Ed. G. Pertz. Hannoverae, 1851. T. IX.
MGH. SS. Hannoverae, 1861. T. XVI.
MGH. SS. Hannoverae, 1872. T. XXII.
MGH. Legum sectio IV: Constitutiones et acta publica imperatorum et regum / Ed. L. Weiland. Hannoverae, 1893. T. I.
Mika N. Walka o spadek po Babenbergach 1246-1278. Racibórz, 2008.
Nagirnyj W. Polityka zagraniczna księstw ziem halickiej i wołyńskiej w latach 1198 (1199)-1205. Kraków, 2011.
Regesta Imperii. Innsbruck, 1881. V. 5: Jüngere Staufer 1198-1272 / Ed. .J.Fr. Böhmer. Bd. I: Die Regesten des Kaiserreichs unter Philipp, Otto IV, Friedrich II, Heinrich (VII), Conrad IV, Heinrich Raspe, Wilhelm und Richard / Bearb. J. Ficker, E. Winkelmann. Abt. 1.
Lechner К. Die Babenberger. Markgrafen und Herzoge von Osterreich. 976-1246. Wien-Koln-Graz, 1976.
Mandatum ad Alexandrum, filium Henrici, ut Henrico Baumo de Wienna mercatori // Historia diplomatica Friderici Secundi: sive constitutiones, privilegia, mandata, instrumenta quae supersunt istius imperatoris et filiorum ejus; accedunt epistolae paparum et documenta varia / Ed. J.-L.-A. Huillard-Bréholles. Paris, 1860. V. 5.
Kronika Jana z Marignoly / Ed. J. Emler // Fontes rerum Bohemicarum. Prameny dejin ceskych vydavane z nadani F. Palackego. Praha, 1882. T. III.
Dąbrowski D. Krol Rusi Daniel. Biodrafia polityczna (ok. 1201-1264). Krakow, 2012.
Dienst H. Die Schlacht an der Leitha 1246. Wien, 1971 (Militärhistorische Schriftenreihe, Hf. 19).
Fejér G. Codex diplomaticus Hungariae ecclesiasticus ac civilis. Budae, 1829. T. 4, V. 2.
Kézai Simon mester Magyar krónikája / ford. K. Szábo // Magyarország történetének forrásai., Áz Árpád-házi vezérek és királyok kora 889-1300. Pest, 1862. V. 1, pt. 3.
Kosmova letopisu ceskeho pokrafovatele (Letopisy ceske od roku 1196 do roku 1278) / Ed. J. Emler // Fontes rerum Bohemicarum. Prameny dejin ceskych vydavane z nadani F. Palackego. Praha, 1874. T. II.
Bartnicki M. Polityka zagraniczna ksecia Daniela Halickiego w latach 1217-1264. Lublin, 2005.
Bullar. Roman. Turin, 1858. T. III.
Dąbrowski D. Stosunki polityczne Lwa Danilowicza z sąsiadami zachodnimi w latach 1264-1299/1301 // Галичина та Волинь в добу середньовіччя. До 800-річчя з дня народження Данила Галицького. Львів, 2001. Вип. 3.
Dąbrowski D. Stosunki pomiędzy Romanowiczami a królem Węgier Belą IV i niektórymi książętami polskimi w latach 1235-1240 // Княжа доба: історія і культура. Львів, 2007. Вип. 1.
Черепнин Л.В. Летописец Даниила Галицкого // Исторические записки. 1940. № 12.
Ужанков А.Н. Проблемы историографии и текстологии древнерусских памятников XI-XIII веков. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2009.
Магистр Рогерий. Горестная песнь о разорении Венгерского королевства татарами / Пер. с лат. А.С. Досаев. СПб.: Дмитрий Буланин, 2012.
Рыбаков Б.А. Военное искусство // Очерки русской культуры ХIII-ХV вв. Ч. I: Материальная культура / Под ред. А.В. Арциховского и др. М., 1969.
Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. М., 1938. Т. 1.
Полное собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). М., 1998. Т. II.
ПСРЛ. М., 2000. Т. XI.
ПСРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. Т. XL.
Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.
Орлов А.С. К вопросу об Ипатьевской летописи // Известия отдела русского языка и словесности Академии наук. 1926. Т. XXXI.
Пашуто В.Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950.
Майоров А.В. Даниил Галицкий и «принц Тартар» накануне нашествия Батыя на Южную Русь // Русин. Международный исторический журнал / Отв. ред. С.Г. Суляк [Кишинев]. 2013. № 1 (31). С. 53-77.
Мартынюк А.В. Князь Ростислав в битве на реке Лейте: «русский эпизод» австрийской истории // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. №2 (52).
Майоров А.В. «Король Руси» в битве на Лейте // Русин. Международный исторический журнал / Отв. ред. С.Г. Суляк [Кишинев]. 2012. № 3 (29).
Майоров О.В. Ефросiнiя Галицька. Дочка вiзантiйського iмператора в Галицько-Волинськiй Русi: княгиня I черниця. Бiла Церква, 2013.
Майоров А.В. Даниил Галицкий и начало формирования культа св. Даниила Столпника у Рюриковичей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2011. № 4 (46).
Майоров А.В. Был ли Даниил Галицкий коронован папой Иннокентием IV? // Русин. Международный исторический журнал / Отв. ред. С.Г. Суляк [Кишинев], 2011. № 3 (28). С. 42-49.
Майоров А.В. Даниил Галицкий и Фридрих Воинственный: русско-австрийские отношения в середине XIII в. // Вопросы истории. 2011. № 7. С. 32-52.
Майоров О.В. Невiдомий епiзод 1237 року у взаеминах князя Данила Романовича з iмператором Фрiдрiхом II // Княжа доба: історія і культура / Відп. ред. В. Александрович. Львів, 2011. Вип. 4.
Майоров А.В. Русь, Византия и Западная Европа: Из истории внешнеполитических и культурных связей XII-XIII вв. СПб., 2011.
Левченко М.В. Взаимоотношения Византии и Руси при Владимире // Византийский временник. М., 1953. Т. VII.
Котляр Н.Ф. О возможной природе нетрадиционной структуры и формы Галицко-Волынской летописи // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2006. № 2 (24).
Грушевський M.C. Історія України-Руси. Київ, 1993. Т. 3.
Иоанн де Плано Карпини. История Монгалов / Введ., пер. и прим. А.И. Малеина // Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Ред., вступ. и прим. Н.П. Шастиной. М., 1957.
Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Л., 1971. Т. III.
Котляр Н.Ф. Галицко-Волынская летопись (Источники, структура. Жанровые и идейные особенности) // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1995 год. М., 1997.
Котляр Н.Ф. Даниил Галицкий. Киев, 2001.
Котляр Н.Ф. Дипломатия Южной Руси. СПб., 2003.
Войтович Л.В. Князь Лев Данилович. Львiв, 2012 (Славетнi постатi середньовiччя. Т. I).
Войтович Л.В. О некоторых спорных проблемах изучения Галицко-Волынской Руси времен Романа Мстиславича и Даниила Романовича (заметки о новейшей историографии) // Русин. Международный исторический журнал / Отв. ред. С.Г. Суляк [Кишинев]. 2014. № 1 (35).
Грушевський М.С. Хронольогія подїй Галицько-Волинської літописи // Записки Наукового товариства iменi Шевченка. Львів, 1901. Т. XLI.
Генсьорский А. Галицько-Волинський лiтопис (процес складання; редакції і редактори). Київ, 1958.
Войтович Л.В. Король Данило Романович. Бiла Церква, 2011.
 Австрийский «узел» во внешней политике Даниила Галицкого | Русин. 2015. № 1 (39).

Австрийский «узел» во внешней политике Даниила Галицкого | Русин. 2015. № 1 (39).