О болезни и смерти владимиро-Волынского князя Владимира Васильковича. Некоторые медицинские, гомилетические и литургические наблюдения | Русин. 2015. № 1 (39).

О болезни и смерти владимиро-Волынского князя Владимира Васильковича. Некоторые медицинские, гомилетические и литургические наблюдения

Статья посвящена ряду вопросов, связанных с болезнью и кончиной Владимира Васильковича. Несмотря на кажущуюся неяркость личности, он был достойным правителем Вла-димиро-Волынского княжества и подлинным христианином на престоле. Его летописец епископ Евсигний особое внимание уделил его болезни и страстотерпческой кончине. Исходя из описания болезни князя, данного в «Летописце Владимира Васильковича», можно предположить, что князь болел остеомиелитом нижней челюсти, связанной с кариесом, или парадонтозом зубов нижней челюсти, из-за которого воспаление могло перейти на костную ткань, а затем и мягкие ткани нижней челюсти и гортани. В результате свищевого процесса разрушилась мандибула и обнажилась гортань, что привело к нарушению питания, сепсису и гибели больного. Из «Летописца Владимира Васильковича» мы узнаем, что князь встретил кончину обдуманно и мужественно. «Книжник-философ» оказался прагматиком. Он передал в надежные руки свое княжество, раздал сокровища неимущим, пострадавшим от татар, и молитвенно подготовился к смерти через исповедь и причастие. Похвала Владимиру Васильковичу построена на «Слове о Законе и благодати» в силу как готовившейся канонизации князя, так и оправдания его «цесарского» статуса. Разночтения в цитатах со «Словом о Законе и благодати» имеют смысловой характер и адекватно отражают деятельность благочестивого князя, в том числе его храмо-строительную деятельность и проведение церковных соборов, вероятно, связанных с дисциплинарными проблемами. Предпричастная молитва князя основана на предсмертной молитве Давида Ростиславича, однако разночтение с ней говорит о князе как о «Втором Иове» и являет его благодарение Богу за болезнь, связанное с особым православным пониманием человеколюбия и доверием Божественной державе.

About the illness and death of Vladimir Vasilkovich, Prince of Volhynia. Some medical, homiletic and liturgical observat.pdf К сожалению, человечество часто неблагодарно к достойным людям, предпочитая помнить преступников и разрушителей: мы помним Герострата, но не знаем имен строителей Эфесского храма. Это суждение отчасти применимо к благочестивому великому князю Владимиру Васильковичу (Котляр 1993: 140, 144; Котляр 2005: 28, 353), который по степени популярности среди современных историков намного уступает своему двоюродному брату Льву Данииловичу, прославившемуся неразумными и жестокими поступками (Котляр 2005). Между тем в нелегкие времена монгольских набегов и внутренней розни Владимир Василькович проявил себя как мудрый политик и достойный правитель княжества. Он смог сохранить единство Волынского княжества и оградить его от посягательств Льва Данииловича, вел активную внешнюю политику, поддерживал польского князя Конрада Мазовецкого, минимизировал ущерб от татарских набегов (Назаренко 2005: 724-725). Владимир Василькович прославился как строитель храмов и покровитель церкви, наконец, как добрый христианин, сумевший достойно встретить свою кончину. Его житие описано в части Галицко-Волынской летописи за 1272-1289 гг., называемой «Летописец Владимира Васильковича». Сюжет болезни и смерти Владимира Васильковича не относятся к числу достаточно востребованных в научном мире. Прежде всего это связано с трудностью диагностики его болезни. Без достаточных оснований исследователи считают, что он болел костным раком (саркомой) нижней челюсти (Котляр 2005: 354). Однако костный рак протекает стремительно, и больной погибает от него в течение нескольких месяцев, максимум через полгода. Между тем из Галицко-Волынской летописи известно, что болезнь Владимира Васильковича длилась в течение целых четырех лет и симптоматика ее отличалась от рака. Вот что сообщает летописец князя о его заболевании: «Князю же Володимеру Васильковичу великому, лежащу в болести 4 л'та, болезнь же его сице скажемь. Нача ему гнити исподняя уустна первого л'Ьта мало, на другое и на третьее болма нача гнити, и еще же ему не велми болну, но ходяшь и ездяшеть на конЬ. Исходящу же четвертму лЬту и наставше зимЬ и нача болми немочи. И опада ему все мясо с бороды, и зуби исподнии выгниша вси, и челюсть бород-ная перегни. Се же бысть вторы Иевь... Пришедшю же ему от церкви и леже потомь, вонъ не вылазя. Но болми нача изнемогати. И опада ему мясо все с бороды, и кость бородная перегнила бяшет, и бысть видети гортань. И не вокуша по семь недЪл ничегоже, развЪ одиное воды и то же по скуду». Другая точка зрения, выраженная в статье Федора Андрощука и Анны Чельстрем (Андрощук, Чельстрем 2006: 243-258), связана со сравнением Владимира Васильковича с Иовом (се бо бысть вторы Иевь). Они обращаются к болезни библейского страдальца, описанной в Книге Иова. В синодальном переводе мы читаем: «И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его» (Иов. 2, 8). Однако еврейский термин «шехин», переведенный как «проказа», означает «воспаление, нарыв». Как кажется, ближе к истине греческий перевод Семидесяти толковников, который гласит: «E^Qsv б£ о бюроЛо? апо тои кирюи ка] £naia£v tov Iwp ёЛш novnpw апо no6wv £w? к£фаЛп?. ка] £Лар^ батраков iva tov ixwpa £ип, ка] £ка6пто £п] тп? копр1а? тп? поЛ£ш?» («Вышел же диавол от Господа и поразил Иова язвой скверной (или нарывом скверным) от ног до головы, и взял он черепок, чтобы со^ребать гной, и сел на гноище (навозную кучу) вне города» (Иов. 2, 9)). В славянском переводе стоит «и порази Иова язвою лютою» (Septuaginta 1955). При проказе гной выделяется лишь на заключительных стадиях. Эта болезнь протекает несколько иначе, чем та, что описана в Книге Иова. Вероятно, праведный Иов болел кожным заболеванием, связанным с образованием свищей и выделением большого количества гноя. Существует специальный медицинский термин - синдром Иова. Как отмечают специалисты, при нем наблюдаются гиперчувствительность к золотистому стафилококку (Staphylicoccus aureus), эозинофилия, дефекты гемотаксиса лейкоцитов, постоянные стафилококковые инфекции кожи (холодные абсцессы, дерматиты, кандидоз кожи и слоистых оболочек, другие инфекции) (Синдром Иова 2014). Соответственно, по мнению Ф. Андрощука и А. Чельстрем, уподобление Владимира Васильковича праведному Иову может носить характер не только общего сравнения двух страдальцев, но и известного сходства протекания их болезни и конкретного диагноза. Однако мнение уважаемых коллег вряд ли может быть принято по следующим основаниям. 1. Из описания явствует, что очаг первоначального поражения был невелик и касался нижней губы. Он расширился лишь на второй год болезни и перешел на кость лишь на четвертый год. Между тем лепра характеризуется достаточно быстрым расширением пораженных участков. Представим нашу гипотезу, возникшую при чтении литературы, а равно при общении со специалистами. Из достаточно подробного описания болезни благочестивого князя можно сделать следующие выводы. Владимир Василькович болел одонтогенным остеомиелитом нижней челюсти, связанным с пародонтозом или кариесом зубов нижней челюсти (Александров 1954: 1-25; Васильев 1972: 119-161). При неизбежно низком уровне стоматологической помощи в Древней Руси (Марчукова 2014) и не слишком большом внимании князя к своему здоровью воспалительный процесс мог перейти на костную ткань нижней челюсти. Известны случаи, когда при заболевании зуба образовывался абсцесс, который пробивался в мягкую ткань под нижней челюстью. При этом появляется свищ - трубчатая язва, способная перейти в язву расширенную (Галлеев et al. 1978: 34). Свищевой процесс может осложниться появлением наружных язв и отторжением не только пораженного зуба, не только части нижней челюсти, которая секвестируется, но и перейти на мягкие ткани. По наблюдению врачей, в местах разрезов кожи или слизистой полости рта проявляются свищи с выделением гноя. Отграничение секвестров от окружающей здоровой кости сопровождается появлением грануляций из свищевых ходов. В области патологического очага челюсть уплощена, зубы подвижны. При зондировании свища обнаруживают неровные и шероховатые контуры секвестирующейся кости. Однако процесс может быть торпидным, вялотекущим. Когда свищ пробивается наружу, то может присоединиться различная инфекция, способная перевести процесс в менее болезненную хроническую стадию. Если закрывается свищевой ход, то происходит ухудшение состояния, поднимается температура и т. д. Но прорыв происходит, и вновь наступает торпидная стадия, которая не мешает человеку заниматься обычными делами, например охотиться или управлять государством. При одонтогенном остеомиелите происходит обширное выделение гноя, запах которого ощущается присутствующими: «Нача ему гнити исподняя уустна первого лЪта мало, на другое и на третьее болма нача гнити». Этот процесс может продлиться достаточно долго, несколько лет, однако при очередном обострении - закупорке свищевых ходов - может возникнуть горячий абсцесс. Присоединение более вирулентной инфекции может привести к летальному исходу. Вполне реально то, о чем пишет ГВЛ: «и перегни бородная кость». При развитии разлитого деструктивного остеомиелита тела нижней челюсти может возникнуть патологический перелом. Так, по данным С.Н. Вайсблата, среди 437 больных с хроническим остеомиелитом нижней челюсти спонтанные переломы наблюдались у 25 из них, то есть у 5,7 % (Вайсблат 1938: 54). Разрушение мягких тканей привело к тому, что обнажилась гортань и больной лишился возможности регулярно питаться. В современной ситуации, естественно, дело не доходит до столь запущенных случаев, однако в Средневековье это было вполне реально. Гниение «бородной кости» и мягких тканей могло привести к сепсису, от которого Владимир Василькович скончался через четыре года после начала процесса (Елисеев 2005). Рассмотрим деятельность Владимира Васильковича во время болезни. Во-первых, он принимает меры против захватнических настроений Льва Данииловича, который стремился после его кончины захватить Волынь и еще при жизни Владимира заявил об этом, послав к нему перемышльского епископа Мемнона: «Присла же потомь ко Воло-димеру Левъ епископа своего перемышлескаго, именемь Мемнона. Слуги же его повЬдаша ему: "Владыка, господине, приЬхаль". Онъ же рече: "Который владыка?" Они же пов'Ьдаша: "Перемышлеский. Ьздить от брата ть ото Лва". ВолодимЬръ же бЬ разумЬа древняя и задняя, на што приЬхалъ посла по него. Он же воиде к нему и поклонився ему до землЬ, река: "Брать ти ся кланяеть". И велЬ ему сЬсти, и нача посолъство правити. "Брат ти, господине, молвить: стрый твой Даниило король, а мой отець, лежить в ХолмЬ у святЬй Богородици, и сыновЬ его, братьа моа и твоя, Романь и Шварно, и всихь кости туто лежать. А нынЬ, брате, слышимъ твою немочь великую. Абы ты, брат мой, не изгасиль свЬчЬ надь гробомь стрыя своего и братьи своей, абы даль городь свой Берестий - то бы твоя свЬща была". ВолодимЬрь же бЬ разумЬя притьчЬ и темно слово, и повЬстивь со епископомь много от книгь, зане бысть книжникь великь и философь, акого же не бысть во всей земли, и ни по немь не будеть. И рче епископу: "Брате, - рци, - Лве княже, ци без ума мя творишь, оже быхь не разумЬль сей хитростии? Ци мала ть - рци - своя земля, оже Берестья хочешь? А самь держа княжения три: Галичкое, Перемышльское, Бельзьское. Да нЬту ти сыти! А се пакь мой - рци - отець, а твой стрый лежить во епископьи и у святой Богородици в ВолодимерЬ, а много ль есь над нимь свЬчь поставиль? Что есь даль который городь, абы то свЬча была? Оже -рци - просиль еси живымь, а уже пакь мертвымь просиши. Не дам не - реку - города, но ни села не возмешь у мене. РозумЬю я твою хытрость. Не дамь". Володимерь же, одаривь владыку, отпусти и, зане бысть не бываль у него николиже» (Котляр 2005: 165). Мы не разделяем мнения Франклина (Franklin 2002: 223), а также Ф. Андрощука и А. Чельстрем (Андрощук, Чельстрем 2006: 253) относительно того, что слово «философ» в древнерусской литературе означало некую отчужденность, разрыв с действительностью. Книжник-философ, знающий «древняя и задняя»1, оказывается отнюдь не книжным червем, не келейным мечтателем, а жестким практиком и прагматиком. На него не оказывает должного впечатления сан епископа Мемнона: он уделяет ему должное почтение, богато одаривает как редкого гостя, но не поддается его просьбе. Притча Льва о заупокойной свече в память Даниила Галицкого, Романа и Шварна с намеком пожертвовать на их помин город Берестье нисколько его не трогает и не пробуждает никаких сентиментальных чувств и воспоминаний, а встречает должное трезвое и ироническое отношение. Во-первых, мертвым города не нужны, пусть и на помин души: «Оже - рци - просилъ еси живымъ, а уже пакъ мертвымъ просиши». («Хоть бы просил ты для живых, так уже и для мертвых просишь».) Во-вторых, Владимир Василькович выстраивает параллельную символическую конструкцию: как в Холме, так и во Владимире есть церкви во имя Пресвятой Богородицы, во Владимире-Волынском лежит тело князя Василька Романовича - соправителя и помощника великого Даниила Галицкого, дяди Льва Данииловича. А между тем Лев не то что города и села, а, вероятно, совершенно ничего не пожертвовал на помин души своего стрыя (дяди по отцу) Василька. Сама «притча» Льва связана с ктиторской практикой,согласно которой свечи (равно как ладан, хлеб и вино для евхаристии) доставлялись с доходов тех или иных сел или городов. Именно поэтому Владимир Василькович, возмущенный домогательствами Льва, резко отказывает ему. Некоторые историки упрекали князя в том, что он своим отказом не способствовал объединению галицко-волынских земель, однако это обвинение несостоятельно: Владимир Василькович заботился как о благе своих подданных, которым пришлось бы несладко под жестоким правлением Льва, так и о балансе сил в регионе, который неминуемо нарушился бы с соответствующими печальными последствиями и для Галицкого, и для Волынского княжества. Характерна предусмотрительность, с которой он взял обязательство со своего наследника брата Мстислава ничего не отдавать племяннику Юрию из его наследия: «Посем же посла ВолодимЪръ слугу своего доброго вЪрного, именемь Ратчьшю, ко брату своему Мьстиславу, тако река: "Молви брату моему: прислалъ - рци - ко мнЪ сыновЪчь мой Юрьи просить у мене Берестья, азъ же ему не далъ ни города, ни села, а ты -рчи - не давай ничегоже". И вземь соломы в руку от постеля своее, рече: "Хотя быхъ ти - рци - братъ мой тотъ вЪхоть соломы далъ, того не давай по моемь животЬ никомуже"» (Котляр 2005: 161). Однако отметим, это же обязательство относилось и ко Льву. Вспомним, что «философом» назывался святой равноапостольный Константин (Кирилл), который был не только великим богословом и проповедником, не только великим филологом - создателем литературного церковнославянского языка и азбуки, но и великим политиком своего времени, способным совершить невозможное - заставить Рим благословить византийскую миссию и богослужение на живом народном языке. Безызвестный проповедник, названный в «Повести временных лет» философом, способствовал грандиозному духовно-политическому перевороту - крещению Руси. «Философия по Христу»2, отнюдь не подразумевает отчужденности, оторванности от земных дел, напротив, нередко она означает деятельное в них участие, если, конечно, это необходимо для спасения. Автор Галицко-Волынской летописи подчеркивает, что Владимир Ва-силькович встретил болезнь и смерть достойно и мужественно. Первое, что он сделал, - раздал большую часть имущества нуждающимся. «И розда убогым имЪние свое: все золото и серебро и камение дорогое, и поясы золотыи отца своего и серебряные, и свое, иже бяше по отци своемь стяжалъ, все розда. И блюда великаа сребрянаа, и кубькы золотые и серебряные самъ передъ своима очима поби и полья в гривны. И мониста великая золотая бабы своей и матери своей все полья и розъсла милостыню по всей земли, и стада роздая убогымь людемь, у кого то коний нЪтуть, и тЬмь, иже кто погибли в Телебузину рать» (Котляр 2005: 163). С одной стороны, поступок Владимира Васильковича продиктован его благочестием и возможным желанием с помощью милостыни стяжать молитвы своих подданных о его здравии и спасении. С другой стороны, он имеет отчетливое социальное измерение: во время нашествия Телебуги, когда татары проходили через Волынь на завоевание Польши, многие волыняне лишились либо всего имущества, либо жизни, оставив семьи без кормильцев. По свидетельству Галиц-ко-Волынской летописи, эти события осмыслялись как великий гнев Божий: «Посла Богъ на насъ мЪчь свой, иже послужить гнЪву своему за умножение грЪховъ нашихъ. Идущу же ТелебузЪ и Алгуеви с нимь в силЪ тяжьцЪ, и с ними русцЪи князи Левъ и Мьстиславъ, и ВолодимЪръ, и Юрьи Лвовичь, инии князи мнозии. Тогда бяхуть вси князи русции в воли татарьской, покорени гнЪвомь Божиимъ» (Котляр 2005: 153). Раздача милостыни была обыкновенным и любимым делом святого князя, о чем упоминает и летописец, правда, цитируя, впрочем, уместно, «Слово о Законе и благодати»: «Къ сему же кто исповЪсть многые твоя и нещаныа милостыня и дивныя щедроты, яже ко убогымь творяше и к сиротамъ, и к болящимъ, и ко вдовичамъ, и къ жадным? И ко всимъ творяще милость требующимъ милости» (Котляр 2005: 165). Однако здесь чрезвычайные размеры раздачи и ликвидация большей части казны связаны не только с болезнью князя, но и с общественным бедствием, требовавшим чрезвычайных вливаний финансовых средств. Может возникнуть вопрос: почему князь приказал перелить кубки и блюда, а также мониста, а не продал их? Ведь при переливке теряется цена работы, ювелирное изделие ценится лишь на вес. Здесь возможно несколько ответов. Первое: князь поступает так в силу того, что на этих блюдах и кубках, а также монистах находились священные изображения3. Соответственно, он поступает в духе православной канонической практики, освещенной, в частности, в «Номоканоне» Фотия, согласно которой для помощи голодающим допустима была продажа священных сосудов. Но для этого необходимо было их перелить, благочестиво ликвидировав священное изображение и сакральный статус сосуда4. Есть и второе объяснение: сами княжеские сокровища обладают неким сакральным содержанием, и для того чтобы они перешли в пользование другого, должны измениться, пройти через огонь5. Однако, на наш взгляд, наиболее вероятно следующее объяснение. Из-за обеднения княжества для таких сокровищ не находилось внутренних покупателей, а татарские нашествия нанесли по торговым связям удар, достаточно сильный для того чтобы исчез внешний спрос на столь редкие и дорогие товары. Для раздачи драгоценностей иного пути, кроме переплавки, очевидно, не было. Характерно, как осмысляется милостыня Владимира Василькови-ча в летописи благодаря цитате из «Слова о Законе и благодати»: «Слышалъ бо бЬ глас Господень ко Навьходъносору царю: "СвЬтъ мой да будет ти вгоденъ и неправды твоя щедротами нищихъ"; еже слыша ты, о честниче, дЬломъ сконча слышаное: просящимъ подаа, нагыя одЬвая, жадныя и алъчныа насыщая, болящимъ всяко утешение посылая, долъжныя искупая. Твоя бо щедроты и милостыня нынЬ во человецЬхъ поминаемы суть, паче же пред Богомъ и ангелы его. Еяже ради добропрелюбныа Богомъ милостыня и много дерьзновенье имЬеши к нему, яко присный рабъ Христовъ. Помогаеть ми словесы рекы: "Милость хвалиться на судЬ, милостини мужю, акы печать с нимь". ВЬрние же самого Господа глаголъ: "Блажении милостивии, яко тЬи помиловани будуть". Ино же яснЬе и вЬрние послушьство приведемь о тебе от святыхъ псаний, реченое Яковомъ апостоломъ, яко: "Обративы грЬшника от заблужения путии его спасеть и душю, и покрыеть множьство грЬховъ"». Летописец практически ничего не изменил в цитате из «Слова о Законе и благодати» и соответственно в характеристике, данной митрополитом Иларионом св. князю Владимиру, для которого креститель Руси равен в своей славе и святости апостолам: «Хвалить же похвалныими гласы Римскаа страна Петра и Паула, има же вероваша въ Иисуса Христа, сына Божиа; Асиа, и Ефесъ, и Пафмъ - Иоанна Бого-словца; Индиа - Фому, Егупетъ - Марка. Вся страны, и гради, и людие чтуть и славят коегождо ихъ учителя, иже научиша я православней вере. Похвалимъ же и мы по силе нашей малыими похвалами вели-каа и дивнаа сотворшааго, нашего учителя и наставника великааго кагана нашеа земли Володимера...». Следует вспомнить, что «Слово о Законе и благодати» как литературный источник впервые использовано в житии Стефана (Симеона) Немани, основателя «светородной» династии Неманичей. Отметим, что Стефан Первовенчанный относится к своему отцу как к святому, прославленному многими чудесами и аскетическими подвигами. Соответственно, то, что для прославления святого Симеона Немани избирается «Слово о Законе и благодати», косвенно указывает и на признаваемую святость св. князя Владимира (ДаничиЬ 1866: 34). В еще большей степени это относится к князю Владимиру Васильковичу. Отметим, что повесть о его болезни и смерти, по замыслу ее создателей и заказчиков, могла мыслиться как пролог к его канонизации. Об этом свидетельствует, во-первых, агиографический канон характеристики князя, исполненного всех христианских добродетелей: «Кротокъ, смиренъ, незлобивъ, правдивъ, не мьздоимЬць, не лживъ, татьбы ненавидяше, питья же не пи от воздраста своего. Любь же имЬяше ко всимъ, паче же и ко братьи своей, во хрестьном же челованьи стояше со всею правдою истиньною, неличемЬрною, страха же Божия наполненъ, паче же милостыни предлежаше, манастыря набдя, черньцЬ утЬшаа и вси игуменЬ любью приимая. И манастыря многи созда, на всь церковный чинъ и на церьковникы отверзлъ ему бяшеть Богъ сердце и очи, иже не помрачи своего ума пьяньствомъ, кормитель бо бяшеть черньцемь и черничамъ, и убогимъ, и всякому чину, яко возлюбленый отцемь бяшеть». Нисколько не сомневаясь в историчности свидетельств летописца, в особенности относительно крестоцелования, отметим, что эти черты достаточно типичны для агиографического повествования. Не оставляет он в стороне, однако, и воинские достоинства князя: «И ловечь хитръ хороборъ». Христианские добродетели князя мирно уживаются с дружинными и воинскими: «Мужьство и умь в немь живяше, правда же и истина с нимь ходяста, иного добродЬаньа в немь много бЬаше, гордости же в немь не бяше, зане уничижена есть гордость предъ Богомъ и человЬкы, но всегда смиряше образъ свой скрушенымъ сердцемь, и воздыхание от сердца износя». Во-вторых, рассказ об обретении тела Владимира Васильковича недвусмысленно говорит о нетленности его тела и намекает на его святость. Как сообщает «Летописец Владимира Васильковича», с декабря по апрель рака с его телом стояла «незамазанна», а затем в присутствии вдовы князя, епископа Владимиро-Волынского Евсигния и «всего клироса» была открыта и «видиша тело его цело и бело, и благоухание отгроба бысть и воня, подобна арамат многоценных». Это сообщение тем более удивительно и интересно, что князь Владимир Василькович, как мы отметили выше, скончался от сепсиса в результате гниения «бородной кости» и мягких тканей. Отметим, что епископ Евсигний, занимавший волынскую кафедру с 1287 по 1290 г., - наиболее вероятный автор «Летописца Владимира Васильковича». Исходя из этого, следует полагать, что в повести о болезни и смерти князя Владимира Васильковича далеко не случайно использование «Слова о Законе и благодати», которое посвящено св. равноапостольному князю Владимиру, который почитался как святой, по мнению авторитетных ученых, с первой половины XI в. (Милютенко 2008: 334). Весьма вероятно, что оно направлено на канонизацию праведного князя. Есть, однако, дополнительное объяснение. Как отмечает в своих исследованиях А.В. Майоров, власть Владимира Васильковича осмыслялась как царская, а сам он именовался цесарем (Майоров 2013: 668)6. В «Слове о Законе и благодати» князь Владимир, хотя и не явно, наделяется царским титулом, и он уподобляется Константину Великому. В службе св. равноапостольному князю Владимиру, созданной под влиянием «Слова о Законе и благодати», креститель Руси именуется царем. В стихире на «Господи, воззвах» о св. Владимире говорится: «Якоже отец духовно, царь же чувственно»7. Отметим, что ряд топосов и сравнений, вполне применительных к св. равноапостольному князю Владимиру, не вполне применимы к Владимиру Васильковичу. Так, призыв Даниила к гонителю евреев Навуходоносору, справедливый в отношении бывшего язычника и гонителя христиан Владимира, не вполне соответствует образу князя, изначально ведшего христианскую жизнь. Однако относительно церковного строительства «Летописец Владимира Васильковича» меняет текст и находит точную формулировку: «Ты же и церкви многи Христовы поставль, и служителя его введъ, подобниче великого Костянтина, равноумне и равнохристосолюбче, равночестителю служителемь его: онъ со святими отци Никейского сбора законъ человЪкомъ полагаше, ты же со епископы и игумены снимаася часто со многимъ смирениемь, много бЪсЬдоваше от книгъ о житьи свЪта сего тлЪньнаго». Владимир Василькович действительно активно занимался церковным строительством: по его приказу были возведены и снабжены иконами и священными сосудами Благовещенский храм в Каменце, построенный по велению князя, церковь в Бельске, Георгиевский храм в Любомле, Петровский храм в Берестей (Назаренко 2005: 725). Из «монастырей многих», созданных благочестивым князем, можно определительно отождествить лишь монастырь Святых Апостолов во Владимире-Волынском, где на средства князя была расписана церковь Св. Димитрия. Отметим, что Лев Даниилович не принимал в его ктиторской деятельности никакого участия, иначе он не услышал бы возмущенного ответа Владимира Васильковича: «Отець, а твой стрый лежить во епископьи и у святой Богородици в ВолодимерЬ, а много ль есь над нимь свЬчь поставилъ?»8 Характерна тематика соборов, которые собирал князь Владимир Василькович, вероятно, под председательством епископа Владимиро-Волынского9: «Ты же со епископы и игумены снимаася часто со многимъ смире-ниемь, много бЬсЬдоваше от книгъ о житьи свЬта сего тлЬньнаго». Русский человек отчетливо почувствовал тленность и непрочность своего жития и возможную близость конца света именно в эпоху монгольских погромов: это отразилось и в летописании, и в проповедях святителя Серапиона Владимирского (Громов, Мильков 1991: 55). На наш взгляд, эти беседы носили отнюдь не книжный характер: князь и духовенство могли совещаться о том, как отвратить грозу монгольских нашествий и минимизировать их последствия, в том числе и духовно-нравственный упадок русского человека. Последнюю цель ставил перед собой Владимирский собор 1274 г., который ввел «Кормчую книгу св. Саввы Сербского» как основной канонический сборник Северо-Восточной Руси (Цыпин 2000: 100). Не исключено, что соборы во Владимире-Волынском могли носить характер, сходный с Владимиро-Суздальским собором 1274 г., и книги, от которых «беседовал» князь Владимир Василькович, могли носить канонический и практический характер. В конце четвертого года болезнь вошла в конечную стадию: «Ис-ходящу же четвертому лЬту, и наставши зимЬ, и нача болми немочи. И опада ему все мясо с бороды, и зуби исподнии выгниша вси, и челюсть бороднаа перегни. Се же бысть вторы Иевъ. И вниде во церковь святаго и великаго мученика Христова Георьгия, хотя взяти причастье у отца своего духовнаго. И вниде во олтарь малый, идеже ерЬи совлачаху ризы своа. Ту бо бяшеть ему обычай всегда ставати. И сЬде на столцЬ, зане не можаше стояти от немочи. И воздЬвъ руцЬ на небо, моляшеся со слезами, глаголя: "Владыко Господи Боже мой, призри на немощь мою и вижь смирение мое, одержащаа мя нынЬ, на тя бо уповая, терьплю о всихъ сихъ. Благодарю тя, Господи Боже: благая прияхъ от тебе в животЬ моемь, то злыхъ ли не могу терпЬти? Яко державЬ твоей годЬ, тако и бысть. Яко смирилъ еси душю мою, во царствии твоемь причастника мя створи молитвами Пречистыя твоея Матери, пророкъ и апостолъ, мученикъ, всихъ приподобных святы отець, якоже и тии пострадавша и, угожьше тобЬ, искушени быша от дьявола, яко злато в горнилЬ, ихже молитвами, Господи, избраньномь твоемь стадЬ, с десными мя овцами причти". Пришедшю же ему от церкви и леже потомь, вонъ не вылазя. Но болми нача изнемогати» (Котляр 2005: 164). Здесь значимо многое. Князь Владимир Василькович принимает последнее причастие не в Успенском соборе Владимира-Волынского -главном храме своего княжества, а в Георгиевском храме г. Любомля, где жил его духовник, к сожалению, не названный по имени, и где, очевидно, князь решил «строити душу» - очистить ее исповедью и причастием и готовиться к переходу в иной мир. Символично, что глубоко страдающий князь принимает последнее причастие в храме великомученика Георгия, не только «немощствующих врача и царей поборника», но и страстотерпца, перенесшего страшные страдания, в том числе и колесование. Отметим, что Владимир Василькович стоит в диакониконе («идеже иереи ризы совлачают»), и это в контексте грядущей кончины глубоко значимо: князь готовится «совлечься» своего бренного и болезную-щего тела и облечься в жизнь нестареющую и бесконечную. Предпричастная молитва Владимира Васильковича, как установил еще В. Пашуто (Пашуто 1950: 123), почти полностью воспроизводит первую часть предсмертной молитвы смоленского князя Давида Ростиславича, помещенной в Ипатьевской летописи за 1197 г. Возможны две причины подобного совпадения. Первая - князь Владимир, будучи книжником и знатоком летописей, мог запомнить полюбившуюся ему молитву и повторить ее в тяжелый для себя час. Вторая -это условность, допущенная летописцем, который мог вложить в уста благочестивого князя достаточно известный летописный текст. В пользу второго предположения говорит дословное совпадение со второй частью молитвы Давида Ростиславича предсмертной молитвы Владимира Васильковича, который вряд ли был в состоянии произнести ее, поскольку «челюсть бородная перегни». Однако что касается предпричастной молитвы Владимира Ва-сильковича, то здесь присутствует значимое разночтение с исходным текстом: «Благодарю тя, Господи Боже: благая прияхъ от тебе в животЬ моемь, то злыхъ ли не могу терпЬти? Яко державЬ твоей годЬ, тако и бысть». Оно непосредственно связано с образом Владимира Васильковича как второго Иова, поскольку является цитатой из Книги Иова - ответа праведника его жене, побуждавшей его похулить Бога и умереть: «Аще благая восприяхом, то злых не можем ли терпети?» (Иов. 2, 10). Но слова Иова вводятся благодарственной формулой, соответствующей фразеологии евхаристии, для которой благодарение является центральной темой. Вместе с тем в евхаристии верующие «сами себе и друг друга, и весь живот свой Христу Богу предают», и благодарение совершается за всю жизнь, за ведомые и неведомые благодеяния, которые могут быть скрыты под бедами и страданиями. Отметим, что объяснением страшной болезни князя в молитве становится Божественная держава, т. е. власть. Согласно Священному писанию, пути Божественной власти часто могут становиться неисповедимыми, как и власти земной, от которой могут исходить как благо, так и беда. Но, в отличие от земной власти, небесная может как мертвить, так и животворить, низводить во ад и возводить на небеса. И самое главное - носитель этой власти Бог хочет «всем человекомъ спастися и в разум истины прийти» и ради этого Он, как опытный врач, может употреблять достаточно горькие лекарства. Слово «ф|Лот6рш-ша» -«человеколюбие» в византийском греческом могло означать не только гуманность, мягкость, но временами и наказание, и даже... смертную казнь. Человеколюбие власти - как земной, так и небесной - могло быть весьма жестким, но спасительным. И в молитве Владимира Ва-сильковича чувствуется сыновнее доверие к этой власти, понимание того, что «глубиною мудрости» она «человеколюбно вся строит». ПРИМЕЧАНИЯ 1. Характерна временная ориентация - будущее осмысляется как «задняя», то, что позади нас, в то время как «древняя» как бы находится впереди. Подобная пространственная ориентация, с одной стороны, присуща человечеству издревле, начиная от Древней Месопотамии. См. классическую работу недавно почившего замечательного вави-лониста Игоря Сергеевича Клочкова (Клочков 1984: 125). С другой стороны, Моисей на горе Синай видит «задняя Божия» (Исх. 33). Не исключено, что речь идет о будущем Израиля и человечества. Будущее как «задняя» может осмысляться и в контексте уверенности в завтрашнем дне и как бы владения им: достаточно характерно слово «задница» в значении «имение, собственность». 2. Выражение св. Иустина Философа из его «Первой Апологии», известного древнерусским книжникам (цитаты из него приводятся в «Изборнике» 1073 г.). 3. Подобная практика была достаточно частой для Византии (Вагнер, Владышевская 1993: 234; Колпакова 2005: 345). 4. Только в одном случае древние церковные правила дозволяли продавать церковные сосуды: когда не было других средств для выкупа пленных (Номоканон Фотия. Титул 2, гл. 2). Но и в этом случае продавались не самые священные сосуды, а только материал их в виде слитков. (Цыпин 2000). См. также: Павлов 1902: 448. 5. Известным аналогом является сожжение сокровищ вместе с героем, которое присутствует, в частности, в «Беовульфе». Проститесь, дружинники, с владыкой гаутов и возложите златодарителя на ложе пламени, а с ним и сокровища -не частью, но полностью -в огне да сгинут каменья и золото, добыча, взятая в последнем сражении ценою жизни, -так пусть же истлит и казну, и конунга костер единый: не должно героям носить драгоценности горестнопамятные (Западноевропейский эпос 1976: 150). 6. И единодержець бывь земли своеи, покоривь подь ся округьняа страны, овы миромь, а непокоривыа мечемь (Библиотека 1999: 225). Подобниче великааго Коньстантина, равноумне, равнохристолюбче (там же: 230). 7. Стихира на «Господи воззвах». Минея. Июль. М., 1992. С. 182. 8. См. выше. Хотя речь здесь идет о непосредственном поминовении Василька Романовича, а не о построении церкви или создании монастыря, однако храмы и монастыри часто строились на помин души кого-либо из членов семьи ктитора. 9. К сожалению, нам не известны другие возможные участники, и вряд ли на них собиралось много епископов из-за больших расстояний и опасностей. Так, епископ Мемнон Перемышльский, к примеру, «не бысть» у Владимира Васильковича «николиже».

Ключевые слова

panegyric, almony, testament, prayer, confession, death, fistula process, молитва, похвала, diseases, osteomelites, завещание, милостыня, смерть, исповедь, свищевой процесс, остеомиелит, болезнь

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Василик Владимир ВладимировичСанкт-Петербургский государственный университеткандидат филологических наук, доцент кафедры истории славянских и балканских странfvasilik@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Цыпин Владислав, протоиерей. Каноническое право. М., 2000.
Franklin S. Writing, Society and CuLture in EarLy Rus. 9501300. Cambridge: Сambridge University Press, 2002. 325 p.
Пашуто В. Древнерусское летописание. М., 1950. 400 с.
Синдром Иова. Синдром Незелофа. Лечение иммуно-дефицитов. [Электронный ресурс]. URL: http://medicaLpLanet.su/Patifiz/319 (дата обращения: 12.10.2014).
Минея. Июль. М., 1992. 770 с.
Назаренко А.В. Владимир (Иоанн) Василькович // Православная энциклопедия. М., 2005. Т. 8. С. 724-725.
Павлов А.С. Курс церковного права. Сергиев Посад: Тип. Св.-Тр. Сергиевой лавры, 1902. 552 с.
Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь, Византия, Западная Европа. СПб., 2013. 880 с.
Марчукова С.М. Медицина в Древней Руси // Медицина в зеркале истории. [Электронный ресурс]. URL: http://lechebnik.info/421/59. htm (дата обращения: 12.10.2014).
Милютенко Н.И. Святой равноапостольный великий князь Владимир. СПб., 2008. 573 с.
Котляр М.Ф. Галицько-Волински лтэпис XIII cr. Кшв, 1993. С. 140, 144.
Котляр Н.Ф. Галицко-Волынская Русь второй половины XII-XIII в. // Галицко-Волынская летопись. Текст. Комментарий. Исследование / Сост. Н.Ф. Котляр, В.Ю. Франчук, А.Г. Плахонин. СПб., 2005. 421 c.
Западноевропейский эпос / Под ред. Ю.Г. Корнеева. М., 1976.
Даничић Ђ. Животи кральева и архиепископа српских / Написао архиепископ Данило и други. Београд; Загреб, 1866.
Елисеев В.В. Клинико-лабораторная характеристика, диагностика и лечение хронического одонтогенного остеомиелита челюстей: Дис.. канд. мед. наук. М., 2005. [Электронный ресурс]. URL: http://www.dissercat.com/content/kliniko-laboratornaya-kharakteristika-diagnostika-i-lechenie-khronicheskogo (дата обращения: 12.10.2014).
Колпакова Г.С. Византийское искусство. Ранний и средний периоды. СПб.: Азбука-Классика, 2005. 524 с.
Клочков И.С. Духовный мир Вавилонии: Человек. Судьба. Время. М., 1984. 208 c.
Галлеев М.А., Сахаутдинов В.Г., Хусаинов Ш.И. Остеомиелит. Уфа: Башкир. книж. изд-во, 1978. 176 с.
Громов В.В., Мильков В.И. Философия Древней Руси. М., 1991. 290 с.
Васильев Г.А. Руководство по хирургической стоматологии. М., 1972. 161 с.
Вайсблат С.Н. Гнойные остеомиелиты челюстей. Киев: Госмедиздат УССР, 1938.
Библиотека литературы Древней Руси. М., 1999. Т. 1.
Андрощук Ф., Чельстрем А. «Се же бысть вторы Иевь»: болезнь князя Владимира Васильковича и его библейские параллели // Ruthenica. 2006. T. 6. C. 243-258.
Вагнер Г.К., Владышевская Т.Ф. Искусство Древней Руси. М.: Искусство, 1993. 256 с.
Александров Н.М. Одонтогенные остеомиелиты челюстей: Автореф. дис.. канд. мед. наук. Л., 1954.
 О болезни и смерти владимиро-Волынского князя Владимира Васильковича. Некоторые медицинские, гомилетические и литургические наблюдения | Русин. 2015. № 1 (39).

О болезни и смерти владимиро-Волынского князя Владимира Васильковича. Некоторые медицинские, гомилетические и литургические наблюдения | Русин. 2015. № 1 (39).