Предки русинов и кочевники: вопросы этнокультурного взаимодействия | Русин. 2014. № 4 (38). DOI: 10.17223/18572685/38/12

Предки русинов и кочевники: вопросы этнокультурного взаимодействия

В этногенезе восточных славян участвовали кочевые народы Северного Причерноморья. Определенный вклад в этногенез восточных славян внесли ираноязычные племена скифов и сарматов. Их влияние отражается в материальной и духовной культуре, языке. Славяно-иранский симбиоз обусловил отличие восточных славян от остального славянского мира. Иранское происхождение имеет название племенного союза антов-предков восточных славян. Антские племена уличей, тиверцев, хорватов легли в основу формирования русинского этноса. Длительное взаимодействие с кочевническим миром привело к образованию особого хозяйственного уклада у русинов, где земледелие сочеталось с отгонным скотоводством. Название племени хорваты в переводе с иранского означает «страж скота».

The Ancestors of the Rusins and the Nomadic Tribes: Etho-Cultural Interactions.pdf Предположение о том, что ираноязычные племена Северного Причерноморья сыграли значительную роль в этногенезе восточных славян, высказывали М. Ломоносов (Ломоносов 1952: 176-177, 180), Е. Классен (Классен 1999: 134-140), Ю. Венелин (Венелин 2011a: 199, 203-207; Венелин 2011b: 695, 696, 698.), И. Забелин (Забелин 1876: 252-254, 259-261, 267-268), Н. Загоскин (Загоскин 1899: 311), Д. Самоквасов (Самоквасов 1899: 41-47, 54-65; Самоквасов 1908: XVI-XVIII, XXII-XXIII, XXVII), Д. Иловайский (Иловайский 1876: 20, 22, 105-109), А. Лаппо-Данилевский (Лаппо-Данилевский 1887: 9), М. Любавский (Любавский 2002: 64), Л. Нидерле (Нидерле 2001: 31), П. Третьяков (Третьяков 1953: 11-12, 45, 52, 61-65, 103-105), Б. Рыбаков (Рыбаков 1987: 12-18.), В. Седов (Седов 1979: 158), Г. Вернадский (Вернадский 2000: 21. 83, 102, 115-120), А. Удальцов (Удальцов 1946: 41-50; Удальцов 1949: 14-25) и др. Подробнее взгляды ученых касательно вопросов ирано-славянского этнокультурного взаимодействия изложены в работах П. Третьякова (Третьяков 1953: 59-67), А. Нейхардт (Нейхардт 1982: 6-162). Ряд исследователей указывают на этнокультурную связь иранцев с индоариями (два крупнейших представителя индоиранской под-ветви арийской ветви индоевропейской языковой семьи). О.Н. Тру-бачев отмечал, что одним из названий скифов было *пара - «меньше, потомки» (индоарийцы были «старыми ариями») (Трубачев 1999: 197). Самой крупной конфедерацией североиранских племен Сарматии, которая стала наследником Скифии, были аланы. Их название произошло от прилагательного *aryana- (арийский, множественное число - aryanam), одной из разновидностей древнеиранской формы arya (ариец) через чередование л-р, «ария - ариана - алан» (Абаев 1949: 153, 156; Бенвенист 1995: 241; Алемань 2003: 30-31; Расторгуева, Эдельман 2000: 223-224). Также по мере развития персидского языка Aryanam (Арийская страна) трансформировалось в Iran (Бенвенист 1995: 241). Э. Бенвенист считал, что в индо-иранском ареале именем arya - древние индийцы и иранцы обозначали свою принадлежность к свободным людям, отделяя себя от рабов (Бенвенист 1995: 240-241). Обратив внимание на наличие большого количества схожих слов в русском языке и сансктите, А. Гильфердинг посветил этому вопросу специальную работу (Гильфердинг 1853). Античные авторы отделяли Сарматию от других регионов Европы. Плиний Старший в «Естественной истории», описывая население Европы, этнографически выделял Германию и Сарматию (Pliny the Elder 1961: 178-196; Подосинов, Скржинская 2011: 169-179). Птолемей в своем «Географическом руководстве» указывал на существование двух Сарматий: Азиатской и Европейской, причем границы Европейской Сарматии (Латышев 1948: 232-235) совпадают с последующими границами расселения восточнославянских племен. Тацит в труде «О происхождении германцев и местоположении Германии» не определился, к каким народам причислить венедов (славян. - С.С.), - к германцам или сарматам, ибо «венеды переняли многое из их нравов. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне» (Тацит 2001: 482-483). Византийские историки продолжали по традиции применять к населению Руси название скифы. Анна Комнина упоминает «одно из скифских племен», которое подвергалось постоянным грабежам со стороны кочевников, переправилось через Дунай, затем эти «скифы» стали грабить соседние земли, а «в дальнейшем, немного утихомирившись, стали возделывать землю, сеять просо и пшеницу» (Комнина 1996: 201). Лев Диакон в «Истории» русов называет скифами 63 раза, росами - 24, тавроскифами - 21, таврами - 9 раз (Сюзюмов, Иванов 1988: 182). Скифами и тавроскифами именуют их Михаил Пселл, Георгий Кедрин, Иоанн Зонара, Иоанн Киннам, Никита Хониат и другие византийские авторы (Боровский 1988: 117; Бибиков 2001: 84). Упоминали о «скифских» временах и русские летописцы. Автор «Повести временных лет», описывая восточнославянские племена, уточнял: «А уличи и тиверцы сидели по Днестру и возле Дуная. Было их множество: сидели они по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их «Великая Скифь». («Великаж Скуфь») (ПСРЛ 1: 13; ПСРЛ 2: 9-10). Некоторые исследователи полагают, что данное название перекликается с понятием Старая (Синдская) Скифия, противопоставляемым Малой Скифии (Стрижак 1988: 33). В русских летописях сохранился «Хронографический рассказ о Словене и Русе и городе Словенске» (из «Хронографа» 1679 г.). В нем говорится о потомках Скифа (правнука Афетова, от которого прозвалась Скифия), князьях скифских Русе и Словене, которые «в лето от сотворения света 3099» (2409 г. до н. э.) с родами ушли от Черного моря «от роду своего и братия своея» из-за распрей, междоусобицы и «крамола многа и тесноты ради места» (ПСРЛ 3: 11; ПСРЛ 4: 139). В четвертой книге своей «Истории» под названием «Мельпомена» Геродот, описывая скифов, указал, что так их зовут эллины (Геродот 2002: 237). Из его описания можно заключить, что единой народности скифов не существовало. Были скифы-кочевники и скифы-земледельцы (Геродот 2002: 241). Скифы-кочевники жили в степи и разводили скот. Важнейшими после лошади по значению домашними животными для них были овцы (Гаврилюк 1995: 40, 42). Скифы-пахари (скифы-земледельцы, скифы-боресфениты, самоназвание - сколоты) жили в лесостепи и занимались земледелием и оседлым скотоводством. Земледельческий регион праславян -Средний Днепр и Левобережье со смешанным населением (гелоны, будины и частично переселившиеся борисфениты). В средние века в этом регионе складывалось Древнерусское государство. Собственно скифы обитали на Нижнем Днепре и в Приазовье (Рыбаков: 1987: 42). Антропологические исследования подтверждают, что те, кого Геродот называет скифами-земледельцами, были протосла-вянами (Гимбутас 2007: 53). Соприкосновение предков восточных славян со скифо-сарматским населением на землях среднего и нижнего течения Днепра и его притоков, в бассейне Южного Буга оставило свой след в генезисе антропологических особенностей восточнославянских народов (Алексеева 2002: 311). Земледельческие племена испытывали сильное влияние скифской культуры, что делало их внешне похожими на скифов (Рыбаков 1987: 45). По мнению Б. Рыбакова, проживание предков восточных славян в составе условной Скифии повлияло на длительное отсутствие славянского единства (Рыбаков 1981: 227). По мнению О. Трубачева и Ф. Филина, углубление славянско-иранских контактов относится к середине I тысячелетия до н.э. В основном это касалось религиозно-социальной сферы (Трубачев 2003: 50; Филин 1962: 139). В. Абаев допускал вероятность того, что славяно-иранские языковые связи могли возникнуть еще в доскиф-скую эпоху (Абаев 1965: 136). А. Зализняк, В. Иванов, Д. Эдельман указывают на определенную схожесть между восточнославянскими и иранскими языками в области фонетики, морфологии, этики (Зализняк 1962: 28-41; Иванов 2008: 489-525; Эдельман 2002). В восточнославянских языках сохранилось немало заимствований из иранских языков (к примеру, лепо, хорошо, пес, собака, шаровары, топор и т. д.) (Мавродин 1978: 92; Вернадский 2000: 118.). Существуют параллели и в коноводческой терминологии (Иванов 1988: 5; Иванов 2008: 490-513). По наблюдению В.В. Мавродина, древние формы сохранились в говорах населения Карпатской Руси (Мавро-дин 1978: 92). В славянские языки проникали также индоарийские заимствования, т.к. этот этнический компонент существовал в I тысячелетии до н.э. в Скифии, в Северном Причерноморье, на территории правобережной Украины, в предгорьях Северного Кавказа наряду с иранским (скифским). Порой сложно отличить их от иранских (подробнее см.: Трубачев 1978: 34-43; Трубачев 1999). Мифология, языческая религия славян сложилась под иранским влиянием. Об этом свидетельствуют слова *Ьодъ (бог), *vatra (от *atar -огонь), названия восточнославянских божеств Семаргл, Сварог, Хорс (см.: Рыбаков 1981: 226, 227, 434, 435; Абаев 1965: 115-116; Седов 1979: 98-99; Иванов 1988: 5; Зализняк 1962: 41-44; Иванов 2008: 509-513; Васильев 1999: 70, 170; Этимологический словарь 1975: 161-162; Филин 1962: 140-141; Трубецкой 2010: 131-132). В иранский период сложилась основа русского народного искусства (Вернадский 2000: 119-120). Большое иранское влияние обнаруживается в топонимике. Иранское происхождение имеют гидронимы Прут (Porata), Тирас (tura - быстрый, сильный), Дон, Донец, Днепр, Днестр (dan - вода, река) и т. д. (Зализняк 1962: 44-45; Янко 1998: 117-118, 120-121, 290; Вернадский 2000: 116). Границей между собственно скифскими землями и территорией, занятой фракийскими гето-дакийскими племенами, был Днестр. Ге-то-дакийская культура имела ярко выраженный земледельческий характер, но отдельные группы населения были заняты в горах скотоводством сезонно-пастушеского типа (Федоров, Полевой 1973: 212; Королюк 1985a: 55). С III-II в. до н.э. сарматы вытеснили из Северного Причерноморья скифов, после чего античные авторы стали назвать его Сарматией. Низовья Днестра и Дуная западные сарматы (аланы, роксоланы, языги) заселили не позже рубежа н.э. (Рикман 1975: 30). В начале I в. н.э. в Карпато-Днестровском регионе античные авторы начинают упоминать венедов (славян) (Латышев 1949: 278-279, 285; Латышев 1948: 232-235; Филин 1962: 51; Рикман 1975: 327; Мишулин 1939: 300.). По-видимому, продолжало жить в Пруто-Дне-стровском междуречье в первой половине I тысячелетия н.э., в эпоху, предшествовавшую массовому переселению славян в Нижнее Подунавье, и фракийское население (Рафалович 1972: 6). В III-IV вв. Днестр стал границей между двумя крупными союзами племен, во главе которых стояли готы: вестготским (тервинги) и остготским (гревтунги). В этот же период в лесостепи и степи от Нижнего Подунавья до левобережья Днепра распространилась черняховская культура. Несмотря на ее единство, существовали местные особенности, позволившие разделить ее на ряд регионов (Тихано-ва 1957: 170-171). В формировании черняховской культуры Пру-то-Днестровского междуречья и прилегающих районов Нижнего Подунавья решающую роль сыграли сарматы и гето-даки (Рикман 1975: 332; Федоров 1958: 234-243; Рикман 1969: 178-188; Коро-люк 1985a: 53). Входили в состав носителей черняховской культуры данного региона готы и венеды (Рикман 1975: 328; Королюк 1985a: 53). Т. Сулимирский предположил, что сарматы были ассимилированы в черняховский период, однако принесли в эту культуру многие свои элементы (Сулимирский 2008: 146). Черняховская культура в Пруто-Днестровском междуречье до конца IV в. н.э. испытывала сильное влияние позднеримских традиций (Королюк 1985a: 52). Она гибнет во время гуннского нашествия в конце IV в. н. э. В VI в. на смену черняховской культуре пришла новая, типично славянская пеньковская (антская) (Федоров 1960: 229-238), получившая распространение на территории Молдавии и Украины. По археологическим данным, в VI-VII вв. на территории лесостепной части Молдавии жило оседлое население. Поселки располагались вблизи воды в окружении удобных пахотных земель и пастбищ, был распространен не свойственный кочевникам полуземляночный тип жилища, целый ряд селищ существовал в течение нескольких веков. В стаде преобладал крупный рогатый скот (Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 78). Как считал В.В. Седов, анты - племенное название славянской группы, имевшей свои этнографические особенности и сформировавшейся при активном участии иранского (сарматского) этнического компонента (Седов 1979: 125). Это мнение разделяет М. Гимбутас, считавшая, что в Пруто-Днестровском регионе сарматы слились с местным населением и к этому времени сменили кочевой образ жизни на оседлый, начав заниматься сельским хозяйством (Гимбутас 2007: 83). Этноним ант, вероятно, восходит к древнеиндийскому antas - конец, край, antyas - находящийся на краю, осетинскому attiya - задний, позади. Таким образом, в переводе на русский анты - это «живущие на окраине», «пограничные жители», «украинцы». Это имя могло быть заимствовано греками у аланов южнорусских степей (Филин 1962: 160). Основываясь на следах существования у славян хозяйства пасту-шеско-земледельческого типа, выявленного в трудах античных авторов, В.Д. Королюк пришел к мнению, что у славян издревле было два типа хозяйства - земледелие и пастушество. Основным, конечно, являлось земледелие (Королюк 1985b: 162). Он же выдвигает гипотезу о переходе антов к пастушеству в ходе военных действий, когда часть антов была оттеснена в горы (Королюк 1985a: 163). Последнее упоминание об антах, воевавших на стороне Византии против аваров, датируемое 602 г., содержится у Феофилакта Симокатты: «Тем временем каган получил известие о набегах ро-меев, направил сюда Апсиха с войском и приказал истребить племя антов, которые были союзниками ромеев» (Феофилакт 1957: 180). В VII-IX вв. на смену антской пеньковской культуре Пруто-Дне-стровского междуречья приходит лука-райковецкая культура, которая в Пруто-Днестровском регионе локализована в северных и центральных районах (Чеботаренко 1982: 41-42; Рафалович 1972: 41; Федоров, Чеботаренко 1974: 20-39; Древняя культура 1974: 81-108). Этническая принадлежность лука-райковецкой культуры к восточным славянам у исследователей сомнений не вызывает (Тельнов 2001-2002: 254). Несмотря на общее сходство, между пеньковской и лука-райковецкой культурами есть отличия (Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 69; Седов 1982: 100, 123). На востоке памятники лука-райковецкой культуры доходят до Днепра, на севере - севернее реки Припять, на западе - до Карпат, на юге - до бассейна Южного Дуная и побережья Черного моря (Тельнов 2001-2002: 247). В Пруто-Днестровском междуречье в эпоху раннего средневековья (VII-IX вв.) соседствуют две разные по своему облику материальные культуры: лука-райковецкая (северные, центральные районы и правобережье Нижнего Днестра) и южнославянская, т. н. балкано-дунайская (в степных районах южной части междуречья и в районе придунайских озер). В центральных районах и Нижнем Поднестро-вье наряду с восточнославянскими встречаются южнославянские памятники (Чеботаренко 1982: 6; Федоров, Чеботаренко 1974: 5; Древняя культура 1974: 149). Население региона было неоднородно. С начала XI и до XII в. в северочерноморских степях кочевали печенеги, торки, половцы, которые не только совершали набеги, но и становились оседлыми (Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 120; Плетнева 1958: 151-226). В то время территорию Карпато-Днестровских земель населяли племена хорватов, тиверцев и уличей. Хорваты были одним из антских племен. Этноним восходит к периоду славянизации ираноязычного населения в условиях черняховской культуры. Тиверцы - этноним от античного названия Днестра - Тирас, их предки - одно из племен антов. Уличи жили южнее Киева, после взятия Пересечена в 940 г. переселились в междуречье Южного Буга и Днестра (Седов 1982: 125, 129, 132). Название племени хорватов, вероятнее всего, произошло от древнеиранско-го «пастух, страж скота» (Фасмер 1987: 262). П.П. Толочко согласен с мнением В.В. Седова, что хорваты получили название в период существования антского союза путем ассимиляции ираноязычного населения славянами (Толочко 2005: 75). Мнения, что хорваты первоначально были иранцами, придерживается Т. Сулимирский (Сулимирский 2008: 147-148). А. Майоров считает, что это название одного из аланских родов, занимавшего высокое положение в группе антов (Майоров 2006: 161-162). Б.А. Рыбаков предположил, что и предки уличей (урги-уругунды) принадлежали к сармато-аланским племенам, «втянутым в процесс славянского этногенеза» (Рыбаков 1950: 16). В III-IV вв., как считал Т. Сулимирский, большинство сарматских племен осело в северной части Бессарабии и прилегающих районах Молдовы по обоим берегам реки Прут. По тому, как авторы того времени именуют эти земли Аланией, а Прут - Аланской рекой (Alarms fluvius), можно сделать вывод, что сарматы подчинили себе местное население. Множество топонимов с корнем «яс», включая город Яссы, заставляет предположить, что это была ветвь восточных аланов - аорсы, ясы или птолемеевские асайи. Ученый отожествлял их с антами, присутствовавшими в этом регионе с IV до VI в., после чего они были ассимилированы славянами (Сулимирский 2008: 147-148). О. Трубачев соотносит данные названия с более древней индо-арийской основой - *anta - крайний, окраинные (от древнеиндийского - край, предел, окраинный), также к индоарийским заимствованиям он относит названия сербы и хорваты. Подчеркивая, что в этом регионе славяне контактировали не только с иранцами, но и древними индийцами. Именно на юго-восточной окраине славянского мира появилось слово Русь (Трубачев 1999: 116, 118, 123). После вхождения Карпато-Днестровских земель в состав Древнерусского государства в IX-XII вв. происходит дальнейший расцвет культуры. Единая восточнославянская культура в северной части междуречья эволюционировала в древнерусскую (Тельнов 20012002: 254). В Северной Молдавии лука-райковецкие памятники перекрыты культурным слоем древнерусской материальной культуры, и между этими двумя культурами - раннеславянской и древнерусской - прослеживается генетическая преемственность (Рафалович 1972: 452, Федоров 1960: 235-236). В регионе появляются укрепленные городища (Екимауцы, Алче-дар, Лукашевка, Рудь и др.) - праобразы древнерусских феодальных городов, материальная культура которых полностью совпадала с культурой древнего Киева, Чернигова, Рязани (Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 118-119). В северной части Пруто-Днестровского междуречья, от устья реки Реут, локализована древнерусская культура, южнее - балкано-дунайская, четкой границы между ними нет, в центральной части Молдавии - контактная зона, определенное взаимовлияние культур (Тельнов 2001-2002: 252; Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 166; Че-ботаренко 1982: 5; Чеботаренко 1979: 86-105). Наряду с восточно- и южнославянскими элементами прослеживаются и кочевнические. Древнерусская материальная культура и кочевнические элементы продолжают развиваться и в IX-XII вв., а южнославянский тип материальной культуры Первого Болгарского царства исчезает к началу XI в. вместе с гибелью этого государства под ударами Византии (Чеботаренко 1982: 5). Вопрос о носителях балкано-дунайской культуры остается открытым. По утверждению ряда археологов, это культура Первого Болгарского царства и по основным признакам прежде всего славянская. Вместе с тем в ней явственно проступали тюркские черты (салтовские), и здесь есть отдельные элементы, позволяющие считать, что в числе ее носителей могло быть и романизированное население бывших римских провинций. Вероятно, в состав этой культуры вошли три основных этнокультурных элемента: славянский, тюркский и волошский (восточнороманский) (Рикман, Рафалович, Хынку 1971: 174-175). В северных районах Пруто-Днестровского междуречья древнерусская культура продолжала развиваться вплоть до конца XII в. (Федоров, Чеботаренко 1974: 53-100; Чеботаренко 1982: 6). Судя по письменным и археологическим источникам, в Пруто-Днестровском междуречье восточнославянское население вплоть до XII - начала XIII в. было основным, за исключением южной степной части междуречья (Федоров 1999: 15; Федоров, Чеботаренко 1974: 53-100; Чеботаренко 1982: 6). С конца IX в. в южнорусских степях появились печенеги, со второй половины XI в. - половцы. Кочевники не только устраивали набеги на оседлое население, но и частично сами оседали в этих краях (Плетнева 1958: 151-226). Часть тиверцев и уличей из-за постоянных набегов кочевников отошла в Трансильванию и Северную Венгрию, тем самым положив начало Семиградской Руси (Нидерле 2001: 172-173). Причем некоторые группы населения ушли вместе с венграми в конце IX в., после вытеснения последних из Северо-Западного Причерноморья печенегами, уступив им степной пояс между низовьями Дуная и Днестра (Юрасов 2007: 24). В конце XI в. земли тиверцев, уличей и хорватов вошли в Галиц-кое княжество. В ХМ-ХШ вв. в Карпато-Днестровских землях появляются новые названия групп населения: берладники, бродники и галицкие вы-гонцы. Н.А. Мохов рассматривал Берладское княжество как «предшественника молдавского государства» (Мохов 1978: 49-50, Мохов 1964: 84). Население Берлади, видимо, было смешанным: славяне, половцы, волохи (Мохов 1978: 50-51; Мохов 1961: 18). Берладская земля, как считает Р. Рабинович, скорее всего находилась в области подунайских городов в Добрудже, т. е. за пределами русских земель, вероятно, была формально подчинена властям Византийской империи и являла собой праобраз Запорожской Сечи (Тельнов, Степанов et al. 2002: 192). В первой половине ХШ в. письменные источники упоминают бродников. Сведения о них чрезвычайно скудны. Бродники жили на русско-половецком пограничье в Подонье и Карпато-Днестровских землях. Сведения о бродниках содержатся в пяти венгерских и папских грамотах 1222-1250 гг. Их земли большинство исследователей размещают к востоку от Карпат, западным пределом земли бродников была река Сирет (Тельнов, Степанов et al. 2002: 197). До сих пор бесспорных свидетельств о местонахождении и этническом составе земли бродников нет (Мохов 1964: 84; Мохов 1978: 51; Мохов 1961: 19). Наиболее аргументирована славянская, но также перспективны германская и аланская версии. Свидетельства о полукочевом воинском образе жизни бродников отсутствуют (Тельнов, Степанов et al. 2002: 202-203). О.В. Бубенок предположил, что термин бродники - это перевод на древнерусский язык самоназвания восточноевропейских аланов - f.rd-as, т. е. «буртас», что означало «асы, обслуживающие переправу» (Бубенок 1997: 172). С середины XII в. между Карпатами и Днестром в виде компактной группы появляются волохи (влахи, валахи) (Бырня 1969: 27). Главным их имуществом был скот, прежде всего овцы, затем лошади, хотя разводили и ослов, и крупный рогатый скот (Литаврин 1972: 105). После татаро-монгольского нашествия на территории современной Молдавии образовался золотоордынский центр. В связи с этим население стало еще более полиэтничным. Затем здесь выделился улус Ногая (западное половецкое объединение - команы) (Плетнева 1990: 188). После захвата Галицкого княжества Польшей в конце XIV в. на входивших в его состав Карпато-Днестровских землях образовалось Молдавское княжество. С его появлением и разгромом ордынских войск Ольгердом в 1362 г. в битве у Синих вод (на реке Синюхе) татаро-монголы были изгнаны, и Пруто-Днестровское побережье стало частью Молдавии, основное население которой составляли волохи и русины. Сведения археологов, лингвистов, историков, антропологов о славяно-иранском симбиозе получили подтверждение со стороны генетиков. Несколько научных коллективов провели изучение русского генома. Выявилось, что у русских, украинцев и белорусов распространена Y-хромосомная (Y-ДНК) гаплогруппа R1a. Эта гапло-группа родилась тысячи лет назад и была очень частой у индоариев и иранцев Северного Причерноморья. В настоящее время в высших кастах Индии (брахманов) независимо от их географической и языковой принадлежности показатель R1a поднимается до 72,22 % (Sharma, Rai et al. 2009: 51). В материале, опубликованном в 2008 г. журнале «The American Journal of Human Genetics», дается показатель R1a среди русских - в среднем 55,4 % (Balanovsky, Rootsi et al. 2008: 242). По данным авторов монографии «Русский генофонд на Русской равнине», эта самая частая для восточных славян гаплогруппа тоже превышает 50 %, снижаясь до 40 % на северо-востоке России (Балановская, Ба-лановский 2007: 154). Это же исследование подтвердило сходство генофонда русских, украинцев и белорусов (Балановская, Баланов-ский 2007: 239). Проведенные в Белгородской области исследования среди коренного русского и украинского населения показали еще больший процент носителей гаплогруппы R1a - 55,82 % (Лепендина, Цапкова et al. 2010: 52.). По нашему мнению, исследования генофонда коренного восточнославянского населения Карпато-Днестровского региона, учитывая его более продолжительные этнокультурные контакты со ски-фо-сарматским миром, выявят более высокий процент носителей гаплогруппы R1a.

Ключевые слова

Sarmatians, Scythians, Chorvats, Uliches, Tivertsy, Antes, Slavs, Rusins, сарматы, скифы, хорваты, уличи, тиверцы, анты, славяне, русины

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Суляк Сергей ГеоргиевичПриднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко ; Международный исторический журнал «Русин»; Общественная ассоциация «Русь»кандидат исторических наук, доцент кафедры отечественной истории Института истории и государственного управления; главный редактор; президентsergei_suleak@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Sharma S., Rai E., Sharma P. et aL. The Indian origin of paternaL hapLogroup R1a1 substantiates the autochthonous origin of Brahmins and the caste system // JournaL of Human Genetics. Nr 54. 2009. Pp. 47-55.
Pliny the Elder. NaturaL History. In 10 VoL. With an EngLish transLation by H. Rackham. VoL. II. Libri III-VII. First prined 1942. Reprinted 1961. Cambridge, MA: Harvard University Press. 692 p.
Янко М.Т. Топонiмiчний словник Укра'ши. Кшв: Знання, 1998. 432 с.
Этимологический словарь славянских языков / Под ред. О.Н. Трубачева. Т. 2. М.: Наука, 1975. 238 с.
Balanovsky O., Rootsi S., PshenichnovA. et al. Two Sources of the Russian PatriLineaL Heritage in Their Eurasian Context // The American JournaL of Human Genetics. VoL. 82. Issue 1. 10 January 2008. Pp. 236-250.
Эдельман Д.И. Иранские и славянские языки: исторические отношения. М.: Восточная литература, 2002. 234 с.
Чеботаренко Г.Ф. Население центральной части днестровского междуречья в X-XII вв. Кишинев: Штиинца, 1982. 76 с.
Юрасов М. Влияние поисков венграми новой родины на освоение восточными славянами междуречья Днестра и Прута // Международный исторический журнал Русин / Отв. ред. С.Г. Суляк [Кишинев]. 2007. № 2 (8). С. 20-25.
Чеботаренко Г.Ф. К вопросу об этнической принадлежности балкано-дунайской культуры в южной части Пруто-Днестровского междуречья // Этническая история восточных романцев. М., 1979. С. 86-105.
Феофилакт Симокатта. История. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1957. 224 с.
Филин Ф.П. Образование языка восточных славян. Монография. М.; Л.: Издание Академии наук СССР, 1962. 296 с.
Федоров Г.Б, Чеботаренко Г.Ф. Памятники древних славян // Археологическая карта Молдавской ССР (АКМ). Вып.6. Кишинев: Штиинца, 1974. 134 с.
Федоров Г.Б., Полевой Л.Л. Археология Румынии. М.: Наука 1973. 416 с.
Федоров Г.Б. Этногенез волохов, предков молдаван, по данным археологии (историографический аспект) // Stratum plus. СПб. -Кишинев - Одесса - Бухарест. 1999. № 5. С. 14-74.
Федоров Г.Б. О двух обрядах погребения в черняховской культуре (По памятникам Молдавии) // Советская археология. 1958. № 3. С 234-243.
Федоров Б.Г. Население Пруто-Днестровского междуречья в I тысячелетии н.э. // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). № 89. М., 1960. 378 с.
Фасмер 1987 - Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. Изд. 2-е, стер. Т. IV. (Т - Ящур). М.: Прогресс, 1987. 864 с.
Удальцов А.Д. Племена Европейской Сарматии II в. н.э. // Советская этнография. 1946. № 2. С. 41-50.
Удальцов А.Д. Проблема происхождения славян в свете современной археологии // Вопросы истории. 1949. № 2. С. 14-25.
Трубачев О.Н. Этногенез и культура древнейших славян: Лингвистические исследования. Издание 2-е, доп. М.: Наука, 2003. 489 с.
Трубецкой Н.С. Верхи и низы русской культуры (Этническая основа русской культуры) // Трубецкой Н.С. Избранное / Сост., вступ. ст., коммент. О.В. Волобуев, А.Ю. Морозов. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. 616 с.
Трубачев О.Н. Некоторые данные об индоарийском языковом субстрате Северного Кавказа в античное время // Вестник древней истории, 1978. № 4. С. 34-43.
Трубачев О.Н. Indoarica в Северном Причерноморье. М.: Наука, 1999. 320 с.
Тельнов Н.П. Восточнославянские древности Днестровско-Прутского междуречья VIII-X вв. // Stratum Plus. СПб. -Кишинев - Одесса - Бухарест. 2001-2002. № 5. С. 142-263.
Тельнов Н.П., Степанов В.П., Руссев Н.Д., Рабинович Р.А. «И. разошлись славяне по земле». Кишинев: Высшая антропологическая школа, 2002. 240 с.
Тиханова М.А. О локальных вариантах черняховской культуры // Советская археология. 1957. № 4. С.168 - 194.
Толочко П.П. Древнерусская народность: воображаемая или реальная. СПб.: Алетейя, 2005. 218 с.
Третьяков П.Н. Восточнославянские племена. М.: Изд-во АН СССР, 1953. 313 с.
Сюзюмов М.Я., Иванов С.А. Комментарий // Лев Диакон. История. М.: Наука, 1988. 242 с.
Тацит Публий Корнелий. Малые произведения. О происхождении германцев и местоположении Германии // Тацит Публий Корнелий. Анналы. Малые произведения. История. М.: АСТ, Ладомир, 2001. 986 с.
Седов В.В. Происхождение и ранняя история славян. М.: Наука, 1979. 158 с.
Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. // Археология СССР. Т. 14 / Отв. ред. Б.А. Рыбаков. М.: Наука, 1982. 327 с.
Сулимирский Г.Сарматы. Древний народ юга России / Пер. с англ. Т.В. Китаиной. М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. 191 с.
Стрижак О.С. Етнонiмiя Геродотовоi Сюфп. Кшв: Науко-ва Думка, 1988. 224 с.
Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. 608 с.
Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.: Наука, 1987. 784 с.
Самоквасов Д.Я. История русского права. 2-е изд., испр. и доп. М.: т-во тип. А.И. Мамонтова, 1899. 167 с.
Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. 3-е изд., испр. и доп. М.: тип. Моск. ун-та, 1908. 635 с.
Рафалович И.А. Славяне VI-IX вв. в Молдавии. Кишинев: Штиинца, 1972. 244 с.
Рикман Э.А. О фракийских элементах в черняховской культуре Днестровско-Дунайского междуречья // Древние фракийцы в Северном Причерноморье. Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). № 150. М.: Наука, 1969. С. 178-188.
Рикман Э.А, Рафалович И.А., Хынку И.Г. Очерки истории культуры Молдавии (II - XIV вв.). Кишинев: Штиинца, 1971. 189 с.
Рикман Э.А. Этническая история населения Поднестровья и прилегающего Подунавья в первых веках нашей эры. М.: Наука, 1975. 336 с.
Рыбаков Б.А. Уличи (Историко-географические заметки) // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры (КСИИМК). Вып. XXXV. М.; Л., 1950. С. 3-17.
Расторгуева B.C., Эдельман Д.И. Этимологический словарь иранских языков. Т. 1. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2000. 327 с.
ПСРЛ. Т. II. Ипатьевская летопись. СПб., 1908.
ПСРЛ. Т. XXXI. Мазуринский летописец // Летописцы последней четверти XVII в. М.: Наука, 1968.
ПСРЛ. Т. XXXIII. Хронографический рассказ о Словене и Русе и городе Словенске. Приложение // Холмогорская летопись. Л.: Наука, 1977.
ПСРЛ. Т. I. Лаврентьевская летопись по Суздальскому и Академическому списку. М.: Изд-во Восточной литературы, 1962.
Мохов Н.А. Очерки истории формирования молдавского народа. Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1978. 131 с.
Нейхардт А.А. Скифский рассказ Геродота в отечественной историографии. Л.: Наука, 1982. 242 с.
Нидерле Л. Славянские древности. 2-е изд. М.: Алетейя, 2001. 592 с.
Плетнева С.А. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). № 62. М.; Л., 1958. С. 151-226.
Плетнева С.А. Половцы. М.: Наука, 1990. 208 с.
Подосинов А.В., Скржинская М.В. Римские географические источники: Помпоний Мела и Плиний Старший. Тексты. Перевод, комментарий. М.: Индрик, 2011. 504 с.
Мохов Н.А. Молдавия эпохи феодализма (от древнейших времен до начала XIX века). Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1964. 440 с.
Мохов Н.А. Очерки истории молдавско-русско-украинских связей (с древнейших времен до начала XIX века). Кишинев: Штиинца, 1961. 216 с.
Майоров А.В. Великая Хорватия: этногенез и ранняя история славян Прикарпатского региона / Отв. ред. А.Ю. Дворниченко. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2006. 209 с.
Мишулин А.В. Древние славяне и судьбы Восточно-Римской империи // Вестник древней истории. 1939. № 1 (6). С. 290-304.
Любавский М.К. Лекции по древней русской истории до конца XVI века. 5-е изд., стер. СПб.: Лань, 2002. 480 с.
Мавродин В.В. Происхождение русского народа. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1978. 184 с.
Ломоносов М.В. Древняя Российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого, или до 1054 года, сочиненная Михайлом Ломоносовым, статским советником, профессором химии и членом Санкт-Петербургской Императорской и Королевской Шведской Академий наук. ПСС. Т. 6. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1952. 694 с.
Литаврин Г.Г. Влахи византийских источников X-XIII вв. // Юго-Восточная Европа в средние века. Т. 1 / Ред. кол.: Я.С. Гросул (отв. ред.). Кишинев: Штиинца, 1972. 376 с.
Лепендина И.Н., Цапкова Л.А., Баланов-ская Е.В., Чурносов М.И. Анализ гаплгрупп Y-хромосомы в восточнославянском генофонде // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Медицина. Фармация. 2010. № 16 (87). Вып. 11. С. 5056.
Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // Вестник древней истории. Приложение. 1949. № 2 (28). С. 269356.
Королюк В.Д. Основные проблемы формирования контактной зоны в Юго-Восточной Европе и бессинтезного региона в Восточной и Центральной Европе // Королюк В.Д. Славяне и восточные романцы в эпоху раннего средневековья. Политическая и этническая история. М.: Наука, 1985. 240 с.
Лаппо-Данилевский А.С. Скифские древности. СПб.: тип. Ф. Елеонского и К°, 1887. 193 с.
Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // Вестник древней истории. Приложение. 1948. № 2 (24). С. 213314.
Королюк В.Д. Пастушество у славян I тысячелетии н.э и перемещение их в Подунавье и на Балканы. Славяне и волохи // Королюк В.Д. Славяне и восточные романцы в эпоху раннего средневековья. Политическая и этническая история. М.: Наука, 1985. 240 с.
Комнина Анна. Алексиада. Пер. с греч. Я.Н. Любарского. СПб.: Алетейя, 1996. 704 с.
Новые материалы для древнейшей истории славян вообще и славяно-руссов до рюриковского времени, в особенности легким очерком истории руссов до Рождества Христова. Вып. 1-3. 2-е изд., испр. М.: Белые Альвы, 1999. 320 с.
Иловайский Д.И. Разыскания о начале Руси. Москва: тип. Грачева и К°, 1876. 466 с.
Иванов В.В. Славяно-арийские (= индоиранские) лексические контакты // Иванов В.В. Труды по этимологии индоевропейских и древнепереднеазиатских языков. Т. 2: Индоевропейские и древнесеве-рокавказские (хаттские и хурритские) этимологии. М.: Языки славянских культур, 2008. 704 с.
Зализняк А.А. Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода // Вопросы славянского языкознания. М.: Издательство Академии наук СССР. 1962. Вып. 6. С. 28-45.
Иванов В.В. Проблемы изучения славяно-иранских связей // Славяне и их соседи. Место взаимных влияний в процессе общественного и культурного развития. Эпоха феодализма (Сборник тезисов). М.: Наука, 1988. 74 с.
Загоскин Н.П. Лекции и исследования по истории русского права. Т. 1. Введение; I. Наука истории русского права; II. Формация народа и государства. Казань: типо-лит. Имп. ун-та, 1899. 512 с.
Геродот. История. Пер. и прим. Г.А. Стратановского. М.: Ладомир, 2002. 740 с.
Гильфердинг А.Ф. О сродстве языка славянского с санскритским. СПб.: типография Императорской Академии наук, 1853. 161 с.
Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна. М.: Центрполиграф, 2007. 216 с.
Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. Ч. 1. М.: типография Грачева и Ко, 1876. 647 с.
Древняя культура Молдавии / Отв. ред. В.С. Зеленчук. Кишинев: Штиинца, 1974. 232 с.
Гаврилюк Н.А. Скотоводство степной Скифии. Национальная академия наук. Ин-тут археологии. Препринт. Киев, 1995. 141 с.
Вернадский Г.В. История России. Древняя Русь. Тверь-М.: Леан; Аграф, 2000. 448 с.
Венелин Ю.И. [О происхождении славян вообще и россов в особенности особенности] // Венелин Ю.И. Истоки Руси и славянства / Сост., предисл. и коммент. П.В. Тулаев / Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2011. 864 с.
Бырня П.П. Сельские поселения Молдавии XV-XVII вв. Кишинев: Изд. ЦК КП Молдавии, 1969. 221 с.
Васильев М.А. Язычество восточных славян накануне крещения Руси: Религиозно-мифологическое взаимодействие с иранским миром. Языческая реформа князя Владимира. М.: Индрик, 1999. 328 с.
Венелин Ю.И. Древние и нынешние болгаре в политическом, народописном, историческом и религиозном их отношении к россиянам // Венелин Ю.И. Истоки Руси и славянства / Сост., предисл. и коммент. П.В. Тулаев / Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2011. 864 с.
Бибиков М.В. Византийские источники по истории Древней Руси и Кавказа. СПб.: Алетейя, 2001. 314 с.
Боровский Я.Е. Византийские, старославянские и старогрузинские источники о походе русов в VII в. на Царьград // Древности славян и Руси. М.: Наука, 1988. 288 с.
Бубенок О.Б. Ясы и бродники в степях Восточной Европы (VI - начало XIII в.). Киев: Логос, 1997. 221 с.
Балановская Е.В., Балановский О.П. Русский генофонд на Русской равнине. М.: ООО «Луч», 2007. 416 с.
Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Прогресс - Универс, 1995. 456 с.
Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М.; Л.: изд-во Академии наук СССР, 1949. 601 с.
Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Востока и Запада. М.: Наука, 1965. 166 с.
Алексеева Т.И. Этногенез и этническая история восточных славян по данным антропологии // Восточные славяне. Антропология и этническая история / Отв. ред. Т. И. Алексеева. 2-е изд. М.: Научный мир, 2002. 342 с.
Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. М.: Менеджер, 2003. 608 с.
 Предки русинов и кочевники: вопросы этнокультурного взаимодействия | Русин. 2014. № 4 (38). DOI: 10.17223/18572685/38/12

Предки русинов и кочевники: вопросы этнокультурного взаимодействия | Русин. 2014. № 4 (38). DOI: 10.17223/18572685/38/12