Русинский и украинский вопросы накануне Первой мировой войны | Русин. 2009. № 2 (16).

Русинский и украинский вопросы накануне Первой мировой войны

Накануне Первой мировой войны, в начале 1914 г. произошли события, которые можно рассматривать в свете столкновения двух проектов: создания большой русской нации и украинского, исключавшего общерусскую идентичность. С одной стороны - второй Мараморош-Сигетский и Львовский процессы, обыск в редакции черновицкой газеты «Русская правда» и арест ее издателя и редактора (Австро-Венгрия), с другой - мероприятия, проведенные в России к 100-летию со дня рождения Т.Г. Шевченко, чей юбилей был использован для антиправительственных выступлений. Слова депутат Российской Государственной Думы А.И. Савенко, сказанные им в 1914 г. что, «когда в самое тело единого русского народа вобьют клин, когда его расщепят на две части и бросят их друг против друга, то, в конце концов, совершиться страшное дело и встанет реальная опасность для целостности Империи», оказались пророческими. В 1997 г. эту же мысль, говоря об Украине, выразил известный американский политолог З. Бжезинский в своей работе «Великая шахматная доска»: «Отречение от более чем 300-летней российской имперской истории означало потерю потенциально богатой и индустриальной и сельскохозяйственной экономики и 52 млн. человек этнически и религиозно наиболее тесно связанных с русскими, которые способны превратить Россию в действительно крупную и уверенную в себе имперскую державу»

Русинский и украинский вопросы накануне Первой мировой войны.pdf О громком угрорусском процессе, обратившем на себя внимание всего света, я до сих пор не в состоянии был написать ни слова. Скажу откровенно: стыдно было… Мне стыдно и больно следить за подробностями процесса, как человеку, стоящему на берегу, тяжело видеть утопающих, которым не в силах помочь. Чувство стыда усиливалось сознанием, что часть вины за это несчастье и, может быть, подавляющая часть, падает на нас, Россию…М.О. Меньшиков (1859-1918). Сроки близятся. 22 февраля 1914 г. // Письма к русской нации. М., 2005. С. 436. Вот до какого позора додремались мы: в Киеве, на лоне «матери городов русских», раздались крики: «Долой Россию!». В Киеве, где народ русский принял крещение и откуда, вместе с Новгородом, пошла наша государственность, сложилась змеиная измена, преступной низости которой нет предела. Есть, впрочем, нечто еще более возмутительное и бессовестное, чем этот подлый бунт, - сентиментальное с разных сторон потворство ему.М.О. Меньшиков. Могильщикам России. 27 февраля 1914 г. // Письма к русской нации. М., 2005. С. 442. Накануне Первой мировой войны, в начале 1914 г. произошли события, которые можно рассматривать в свете столкновения двух проектов: создания большой русской нации и украинского, исключавшего общерусскую идентичность. С одной стороны - второй Мараморош-Сигетский и Львовский процессы, обыск в редакции черновицкой газеты «Русская правда» и арест ее издателя и редактора (Австро-Венгрия), с другой - мероприятия, проведенные в России к 100-летию со дня рождения Т.Г. Шевченко [25.02 (9.03).1814, с. Моринцы, ныне Звенигородского района Черкасской области - 26.02 (10.03).1861, Петербург], чей юбилей был использован для антиправительственных выступлений. Перед началом войны австро-венгерские власти предприняли меры по ликвидации русинского движения в Галичине, Буковине и Угорской Руси, которое носило общерусский характер. Наиболее эффективным средством стало обвинение русинов в государственной измене и шпионаже в пользу России.Второй Мараморош-Сигетский (Мармарош-Сигетский) процесс проходил с 29 декабря 1913 г. по 3 марта 1914 г. в г. Мараморош-Сигете (сегодня румынский Сигету Мармацией). Это был первый массовый политический процесс в Австро-Венгрии. Вначале к суду было привлечено 189 человек, позже число снизилось до 94 чел., членов православных общин сел Великие Лучки (близ Мукачева) и Иза (Хустский район). Прокурор обвинил крестьян в подстрекательстве против мадьярского народа, греко-католического вероисповедания, греко-католического духовенства, венгерского законодательства1. Крестьян судили за переход в православие, несмотря на то, что конституция Венгрии обеспечивала религиозную свободу, православие было господствующей религией в соседнем герцогстве Буковина, а «подстрекательская» газета «Русская правда» легально выходила в Черновцах.Российская пресса, в частности, московская ежедневная либеральная газета «Русское слово», издаваемая И.Д. Сытиным, и санкт-петербургская еженедельная газета «Речь», центральный орган партии кадетов, редактируемая И.В. Гессеном и П.Н. Милюковым, следили за ходом процесса, описывая каждый день судебного заседания.2 января 1914 г. был допрошен один из главных обвиняемых А. Кабалюк. «Тюремным стражником в зал вводится Алексей Кабалюк. На нем длинный черный сюртук. Он улыбается и на вопрос председателя суда отвечает, что он православный, в настоящее время не имеет никакого имущества, что он православный миссионер и за распространение запрещенных церковных книг уже отбыл наказание. Воинскую повинность Кабалюк отбывал нижним чином в 6-м артиллерийском полку. Кабалюк знает, в чем его обвиняют, но не чувствует себя виновным. Он виновен лишь в том, что распространял православную веру. Он никого не возбуждал против униатской веры и священников. «Русскую правду» он не распространял. Монахом он хочет сделаться потому, что вернулся с военной службы больным. Он познакомился с православной верой через Воробчука, который снабдил его книгами, из которых он убедился, что православная религия единственно праведная.Он хотел сделаться служителем Господа Бога. С Воробчуком он обсуждал вопрос о поездке на Афон. С Алексеем Геровским он познакомился в 1905 г. в Ясине, где впервые увидел его в церкви вместе с сыном священника Бачинского. Геровский сказал Кабалюку, что он православный. В свою очередь Кабалюк сообщил, что он желает постричься в монахи. Геровский обещал ему дать сведения, как этого достигнуть. Вследствие письма Геровского он два месяца спустя выехал в Черновцы, а оттуда в Киев, где пробыл две недели, посещая монастыри и покупая книги. В Киеве он был ограблен и возвратился в Венгрию. Возвратившись в Венгрию, он в своем жилище устроил молитвенный дом, чтобы подготовиться к монашеской жизни.… В беседах с различными лицами в Венгрии Кабалюк лишь указывал, что православная вера чище униатской. …Кабалюк пробыл на Афоне 4 месяца, там был пострижен в монахи, после чего возвратился на родину. Впоследствии он вторично отправился на Афон, причем ехал через Черновцы, где посетил Геровского. Геровский написал письмо холмскому епископу, который затребовал сведения о жизни Кабалюка. После этого он был рукоположен в диаконы. Облачение и утварь он получил от афонского монастыря.Председатель суда спрашивает, зависят ли афонские монахи от русского патриарха в Константинополе? Кабалюк отвечает, что в Константинополе находится греческий патриарх. С Афона Кабалюк вернулся в Венгрию через Бухарест и Черновцы. По возвращении он совершал богослужения в Мукачеве и Гичко, где освятил молитвенные дома.Денежные средства Кабалюк получал с Афона. Через посредство настоятеля Яблочинского монастыря Серафима он получил 50 руб. и от гр. Бобринского - 200 руб. Граф приезжал в монастырь для говения и передал ему деньги лично.Когда Кабалюк вернулся в Венгрию, он посетил карловицкого патриарха и священника Мотина в Мишкольте. Последний заявил, что недоразумения в Изе будут улажены. Впоследствии он был выслан окружным начальником из Из, где совершал крещения и другие церковные требы.На совершение треб он получил разрешение от мишкольтского священника Мотина. Разрешение это было подтверждено начальником округа. После выселения Кабалюк уехал в Америку, где состоял при епископе Платоне. В Австрию он вернулся, прочитав в газетах о произведенных арестах»2.7 января «продолжается допрос обвиняемых из Изы. Обвиняемый Наний Пашулька, десять лет назад обвинявшийся в пропаганде православия, заявляет, что ему ничего неизвестно о каких-либо угрозах, которым будто бы подвергались униаты со стороны православных, и, равным образом, о сделанных будто заявлениях, что русский царь завоюет землю угрорусов.Обвиняемый Петр Симулинг заявляет, что он охотно перешел бы в православие, но это сопряжено с большими затруднениями. Он убежден в истине православной веры и в случае, если его насильственно будут принуждать к возврату в униатство, то сделает он это лишь для виду. Обвиняемый Василий Прокоп заявляет, что он принял православие потому, что закон обеспечивает всем и каждому свободу вероисповедания.Все обвиняемые жители Изы жалуются на жестокое с ними обращение со стороны жандармов, которые истязали их даже в передней у судебного следователя.Начинается допрос подсудимых из общины Липтичи. Подсудимый Стефан Вакаро не признает себя виновным. Он сознается, что принимал участие в мерах, направленных для того, чтобы православные угрорусы были приняты в какую-нибудь православную церковь в Венгрии. С этой целью он посетил румынского митрополита в Надьсебене, а когда последний ответил отказом, он послал Чисдея и Хусдака к сербскому патриарху в Карловцах. Патриарх прислал книги, содержавшие молитвы за венгерского короля. Угроруссы, - говорил далее Стефан Вакаро, - желали вернуться к религии своих предков. Он читал «Веру и церковь» и «Русскую правду», но решительно протестует против приписываемых ему слов, что придет русский царь. Он - венгерский дворянин и готов идти на колесование, если он сказал подобные слова.Иван Фейзак заявляет, что народ был недоволен пропагандою объединения календарей и тем, что униатские священники вырывали листки из церковных книг. Илько Габурец высказывается в том же смысле.Все отрицают обвинения, что они будто бы поносили униатскую церковь и хвалили русскую, а также говорили о будущем владычестве русского царя»3.8 января допрашивается Василий Чисдей, православный. «Подсудимый не признает себя виновным. Он заявил, что перешел в православие из-за объединения календарей. Подсудимому известно, что сербский патриарх Ушак заявлял, что народ не должен принимать объединенных календарей. Он читал брошюру «Где искать правду?», но не распространял ее.Подсудимый Василий Фейсак заявляет, что он венгерский православный. Он не признает себя виновным. Православным он сделался потому, что духовные лица изгоняли из церквей людей, утверждавших, что святой дух исходит только от Бога-отца...Александр Липчей показывает, что он сделался православным из-за объединения календарей.Степан Липчей, православный, не признает себя виновным. Он перешел в православие также из-за объединения календарей.Александр Зекан признает, что он распространял брошюру «Где искать правду».Суд переходит к допросу подсудимых из Великого Лучка. Дмитрий Ратинец из Великого Лучка тоже не признает себя виновным. Он сделался православным, так как священник, отказавшись освятить богослужебные книги, намеревался их сжечь. Он принимал участие в мерах, предпринятых для того, чтобы дать православным Великого Лучка священника»4.10 января « …Иван Стебяк заявляет, что перешел в православие, потому что это древняя религия. Он отрицает, что читал вслух «Русскую правду» в церкви… Обвиняемые Исидор и Михаил Россоха заявили, что они были недовольны объединением календарей и насильственным их зачислением в католический народный союз… Оба жалуются на жестокое обращение жандармов. Обвиняемый Михаил Ковач высказывается в том же смысле… Обвиняемый Георгий Нездбайло, православный, не признает себя виновным»5.15 января «закончилось оглашение конфискованной литературы, после чего некоторыми из обвиняемых было заявлено требование, чтобы книги им возвратили, так как ничего предосудительного в них нет. Защитники просят занести в протокол, что имя царя почти во всех молитвенниках вычеркнуто. Среди конфискованных книг много требников и псалтирей на сербском языке, полученных вполне легальным путем - от карловицкой патриархии. Как любопытный инцидент можно отметить, что когда оглашалась статья из журнала «Вера и церковь» о папских прегрешениях, то присяжный переводчик суда униатский клирик Медвецкий просил у председателя разрешения удалиться, так как ему «неуместно слушать подобную ересь»»6. 17 января « …свидетель Иосиф Филипп из Белова заявил, что он не слышал, чтобы Кабалюк порицал униатскую церковь.Свидетель Франц Федор Турани говорит, что при содействии Геровского Бабинец доставил его в Яблочин. Там в монастыре он видел четырех мальчиков из Из. Мальчики учились в монастыре читать и писать по-русски. Председатель расспрашивает свидетеля о подробностях монастырской жизни, о том, совершались ли молитвы за царя и царствующий дом. Свидетель заявляет, что в монастыре за царя молились. Настоятель монастыря Серафим говорил, что целью их обучения является распространение православия в Венгрии. Граф Бобринский несколько раз приезжал в монастырь, говорил мальчикам, чтобы они прилежно учились и, возвратившись на родину, распространяли православие. Бобринский не говорил, что русский царь завоюет землю угроруссов. Бобринский не высказывался враждебно против Австро-Венгрии.Свидетель Михаил Владимир, сельский учитель из Селлешь-Эргеше, заявляет, что в униатском богослужении встречаются слова «православные христиане». Народ до сих пор считает себя православным»7. 23 января «допрос графа В.А. Бобринского начался после 9 часов утра. В зале заседаний скамьи для журналистов и публики переполнены. На заседании присутствуют местный губернатор Ниегр, главный прокурор Игиарто и представитель венгерского министерства юстиции. …Бобринский просит позволения говорить сперва по-русски, а потом по-французски, чтобы выразить свою мысль яснее для понимания обвиняемых. Прокурор Иллеш предлагает производить допрос исключительно по-французски. Председатель суда разрешает вопрос соответственно желанию прокурора и разъясняет свидетелю, что он вправе не отвечать на вопросы, если ответы на них могут повлечь для него судебно-уголовное преследование. Граф Бобринский заявляет, что таких вопросов нет.На вопросы председателя суда граф Бобринский отвечает, что ему 46 лет, что он член Государственной Думы, землевладелец, отец пятерых детей, не имел общих с обвиняемыми интересов, ни моральных, ни материальных. Он принадлежит к партии русских националистов и состоит председателем Галицко-русского союза. …Союз имеет деятельность только в России, а не в Галиции, Буковине и Венгрии. Галицко-русский союз не имеет отделений в Галицкой Руси. Союз не оказывал материальной помощи в Галиции, Буковине и Венгрии. Свидетель принимает живое участие в деятельности петербургского Галицко-русского союза, от имени которого он неоднократно обращался с воззваниями в пользу галицких русских. Галицко-русский союз представляет собой не политический союз, а только литературно-культурный, направленный против движения украинства и полонизации. Заниматься политикой Галицко-русскому союзу запрещено. …Цель Союза состоит в ознакомлении русской публики с условиями жизни русских в Галиции… В 1908 г. свидетель посетил Галицию и Буковину. Он знаком с Марковым, Куриловичем, Дудыкевичем, Бендачуком, Геровским, священником Богатырцом, ректором университета в Черновцах Коссаком, судьей Могилницким в Серете и митрополитом черновицким. …Он туда (на Буковину) ездил открыто и вполне легально, чтобы убедиться, в состоянии ли местные русские сопротивляться украинским и польским тенденциям.. Обвинения в подстрекательстве против Австрии - ложное. На собрании в Серете свидетель сказал, что с радостью видит, что русские сохраняют верность своим государствам и тем не менее составляют единый русский народ.…Во время дальнейшего допроса Бобринский заявляет, что ему известно о существовании львовского Народного дома и союза Качковского. Однако между ними и Галицко-русским обществом в Петербурге нет никакой связи. Петербургское общество не оказывает денежного вспомоществовния львовским учреждениям. Народный дом весьма богат и обладает великолепной библиотекой. Свидетелю известно, что закон разрешает учреждение русских школ в Галиции. Однако власти не желают допустить таких школ. Петербургское общество ни в какой связи с этими школами не состоит. Посылает им лишь произведения русских классиков, но не произведения современных авторов. …Общество издает брошюры по культурным и этнографическим вопросам. Но они в школы никогда не направлялись, так как не предназначены для школьников».Также граф Бобринский показал, что общество не занималось организацией паломничества из Галиции и Венгрии, а лишь ходатайствовало о снижении проездной платы для них. Такими же льготами пользовались католические паломники. Он ежегодно по несколько раз посещал Яблочин, беседовал с мальчиками из Венгрии на религиозные темы. Знает Серафима и Кабалюка. Последнему он дал 200 рублей, когда Кабалюк собрался ехать на Афон или Америку. Куда именно, свидетель точно не помнит. Впоследствии Кабалюк заявил, что он собирается возвратиться на родину, чтобы поддерживать подвергающихся религиозным преследованиям единоверцев. Геровские не получали денег. Свидетель не состоял в переписке с Кабалюком. Свою брошюру свидетель не посылал в Венгрию. В ней брошюре Бобринский не писал «вы живете в России», но «на русской земле», что совершенно лояльно. Свидетель никогда не говорил о распространении великорусской идеи в Венгрии. Русские газеты, а равно и польские выражаются гораздо резче, чем «Русская правда». Деньги на издание газеты «Русская правда» свидетель не давал. Граф Бобринский во время допроса ответил, что «православное движение (Угорской Руси) началось в Америке. В Киеве нет своего патриарха. Главою православной церкви в России почитается Иисус Христос. Государю императору в церковных делах принадлежит меньшая власть, чем присвоенная австрийскому императору в Австро-Венгрии. В своих книгах свидетель критиковал лишь властей, а не монархов». Бобринский заявил, что он монархист и никогда не стал бы возбуждать народ против его монарха. В России все религии свободны»8.25 января «свидетели из Изы, жандармский вахмистр Иван Щербан и сельский кузнец Иван Зеленяк показывают, что в Изах православные терроризировали униатов, угрожали им и оскорбляли униатское духовенство. Вождями движения были Кемень, Сабо, Симулинг.Зеленяк заявляет, что православные бойкотировали его, так как он не перешел в православие. Свидетель Щербан показывает, что православные угощали водкой, с целью побудить к переходу к православию.Молодой человек Михаил Мачка заявляет, что на первом допросе чины пограничной стражи и жандармы избили его до потери сознания. Он готов подтвердить это под присягой.Представитель обвинения и председатель суда защищают жандармов.Мачка заявляет, что никто его не совращал. Он по собственному побуждению отправился в Россию, в Яблочин, желая сделаться духовным лицом. Он направился в Россию через Черновицы, где посетил Геровского и с его помощью совершил путешествие в Россию.В Яблочине он пробыл 2,5 года. Видел там Бобринского, Воробчука, Геровского и Кабалюка, познакомился с русской историей и богослужением. В монастыре он произносил молитвы за царя. Бобринский говорил, что мальчики из Венгрии должны прилежно учиться и ко времени призыва вернуться на родину. Узнав, что в Венгрии призываются 18-летние юноши, свидетель возвратился. Ему посоветовал это и настоятель монастыря Серафим. Свидетель охотно бы возвратился в монастырь и принял священный сан. Тем не менее, он предан своему отечеству.…Свидетель Николай Самош заявляет, что жители Изы желали достать в Венгрии православного священника, но это им не было разрешено. Свидетель показывает, что он был избит жандармами столь сильно, что был болен в течение месяца и должен поэтому совершить обратный переход в униатство.Свидетель Юрий Сабо показывает, что униаты оскорбляли православных, вследствие чего раздоры были обычным явлением.Униатский священник из Липче Эмиль Стефан показывает, что богослужебные книги с молитвами за царя находятся и в настоящее время во многих церквях. Он сам вырывал из книг эти молитвы. Свидетель пытается доказать, что движение к православию было движением не религиозным, а политическим. И говорит, что движение это не прекратилось. В общине имеется лишь несколько лиц, оставшихся верными униатству».Большинство будапештских газет основывают свои суждения об угрорусском процессе на доверии к показаниям Дулишковича и недоверии к показаниям гр. Бобринского, которого суд не пожелал допустить к присяге. Однако некоторые газеты высказывают иное мнение. «Zeit» пишет: «Допрос Бобринского доказал собственно лишь, что против русофильского движения ничего не поделаешь при помощи судов и параграфов о государственной измене, а также, что этот процесс неудачен и вреден для венгерского государства. Если мнение прокурора, что русофильское движение противно уголовному закону, было верно, то гр. Бобринский немедленно после допроса должен быть арестован, чем громко грозила ему инспирируемая печать. Вышло, однако, иначе, именно так, как с Спалайковичем, явившемся дать показания на венском процессе сербско-хорватской коалиции. Показаниям Дулишковича «Zeit» не придает значение и говорит: «Европа давно перестала работать при помощи агентов, провокаторов, чего, очевидно, не знает венгерское правительство. Гр. Бобринский использовал судебную трибуну для мировой рекламы своих идей и доказал угрорусским крестьянам, что его действия не преступны, ибо иначе он, наверное, был бы арестован, как ему угрожали. Его деятельность есть только один из видов движения от Рима, с русофильской окраской. Переход в православие не запрещен, равно как и усвоение русского языка, близкого к угрорусскому наречию»»9.13 февраля «защитник д-р Константин Хаджи (серб) в обстоятельной речи, критикуя доводы обвинителя, указывает, что ложность показаний Дулишковича очевидна, показания других свидетелей не могут служить основанием для приговора, так как свидетели от них отказались. Попытка же угроруссов вернуться к их прежней религии не преступление, а их право. Брошюра «Где искать правду?» содержит лишь историческую правду относительно униатской религии. В заключение Хаджи доказывает несостоятельность утверждений прокурора относительно креста и церковных книг»10.Надо отметить, что процесс был построен на показаниях провокаторов. Среди них главную роль сыграл инспектор пограничной полиции Арнольд Дулишкович. Его деятельность распространялась на венгерские области, населенные русинами. Собирал материалы он в Будапеште, Вене, Львове, Петербурге. В Россию он попал благодаря рекомендации А. Геровского, к которому втерся в доверие. А. Дулишковича поддерживало главным образом угрорусское униатское духовенство. Другим агентом-провокатором полиции был Андрей Манойло, подстрекавший народ на выступления против мадьяризации и католического духовенства. Свою роль сыграл и официальный переводчик Дарвац, который неправильно переводил на венгерский язык показания крестьян, которые затем записывались в протокол. Интересно, что все славяне Австро-Венгрии выступили в поддержку обвиняемых. Наибольшее сочувствие проявили чехи. Помимо постоянных публикаций в прессе, в Праге 11 января прошел народный митинг, в котором приняли участие чехи-депутаты парламента и галицко-русский депутат Д. Марков. 27 января в Вене в зале чешского «Народного дома» состоялся общеславянский митинг протеста против мараморошского процесса. Второй такой митинг прошел в Вене 3 февраля. Украинцы Вены в данных мероприятиях участие не принимали. В то же время украинофильские издания обвинили во всем российских «iнспiраторiв» и галицких и буковинских агентов российской «iрреденти»11. В ходе процесса прокурор снял обвинение против многих подсудимых, к тюремному заключению и денежным щтрафам приговорили 32 человека, 23 были освобождены. Главный подсудимый иеромонах Алексий (Кабалюк) был приговорен к 4 годам и 6 месяцам заключения и штрафу в 100 крон12. Надо отметить, что шпиономания в Австро-Венгрии, пик которой пришелся на 1914 г., началась ранее. Аресты на Буковине начались в 1909 г., в 1910 г. черновицкой полицией было заведено 6 дел и арестовано 14 человек. 6 января 1914 г. был произведен обыск у Геровских и редакции «Русской правды». Были арестованы Алексей (основатель газеты), Георгий и Ксения Геровские, их мать Алексия (дочь А. Добрянского) и редактор И. Цурканович. Через день последних троих отпустили. Братьев Геровских обвинили в идейном руководстве в переходе в православие обвиняемыми в Мараморош-Сигетском процессе, контактах с В. Бобринским, проведением антиавстрийской пропаганды и в получении на это денег из России. После ареста Геровских русинское движение на Буковине замерло, газета «Русская правда» перестала выходить. 25 мая (7 июня) 1914 г. братьям с помощью надзирателя удалось бежать из тюрьмы и втроем перейти австро-российскую границу через Новоселицу (Бессарабия)13. Переход в православие русинских сел на Лемковщине, в Сокальщине и Коломыйщине (Галичина) тоже вызвал репрессии со стороны австро-венгерских властей. 17 марта 1911 г. были арестованы два православных священника - Игнатий Гудима и Максим Сандович, а также Семен Юрьевич Бендасюк и студент-юрист Василий Андреевич Колдра. Их держали в тюрьме два с половиной года, не предъявляя обвинений. Перед самой войной над ними во Львове начался нашумевший на всю Европу процесс о «государственной измене» и «шпионаже». 7 марта «идет допрос свидетелей защиты. Допрос этот касается, главным образом, деятельности бурс - учебных общежитий. Показания кассира русской «Рады» наиболее интересны для сегодняшнего дня. Вместе с защитой он подчеркнул, что русофильская партия не распространяла православия, но даже старалась не допустить его распространения, чтобы не раздроблять силы и не вызывать против них преследование властей. Свидетели говорят по-русски, однако со значительной примесью малорусских слов и выражений»14.8 марта «приезд во Львов членов Думы вызвал большую сенсацию. Депутаты расцеловались в зале суда с подсудимыми».В Галичине продолжается охота на шпионов. В Перемышле «арестован некто Киш, уроженец Вены. Киш играл в Перемышле в оркестре, и жандармы его арестовали прямо на музыкальной эстраде в кафе, вызвав тем смятение публики. В Бродах арестован другой австрийский подданный, Наконечный, служивший раньше полицейским. У Наконечного найден якобы уличающий его материал»15.11 марта. «Центром сегодняшнего заседания является доклад директора львовской полиции, который можно было бы озаглавить так: «О развитии русского ирредентизма при помощи официальной и полуофициальной России». Защита часто прерывает изложение этого доклада репликами, которые становятся особенно резкими, когда в докладе приводятся извлечения из одного отчета киевской «Рады»16.14 марта «гвоздем заседания явилось чтение по требованию прокурора письма областного школьного совета, в котором совет объясняет причины закрытия нескольких бурс.«В этих бурсах, - говорится в письме, - принуждали изучать вместо родного украинского языка русский. Руководители бурс выписывали учителей из России, вели с их помощью политическую агитацию в пользу России». …К письму школьного совета приложено воззвание, найденное у воспитанника бурсы Михальчука, осужденного за покушение на директора гимназии. «А в настоящее время, - подчеркнул прокурор, - по слухам, воспитанника житомирской семинарии». Прочитывается также воззвание к солдатам-русинам с призывом «уничтожать швабов и переходить на сторону славян».Допрошен главный свидетель обвинения против Колдры, некто Цишек. Его не приводят к присяге как лицо, уже осужденное за ложное показание под присягой. Этот патентованный лжесвидетель показывает, что Колдра при демонстрации туманных картин, давая пояснения, будто бы говорил: «Русины должны идти с Россией».…Начальник венской тайной полиции Штукарт посетил Краков и Львов и имел совещания с местными начальниками тайной полиции. Теперь Штукарт находится в Черновицах, исполняя, якобы, поручение обревизовать надзор за эмиграцией. В действительности же цель поездки Штукарта - организовать на широкую ногу борьбу со шпионажем и поимку шпионов. К делу сыска и надзора в Галиции привлекаются уже не только железнодорожные, но и почтовые чиновники, и фактически в Галиции вводится усиленная охрана»17.26 марта «при напряженном внимании всего зала производится допрос Бойчука. Бойчук - сторож у моста на Черемоше. Только он один и видел, как подсудимые Гудима и Сандович якобы обмеряли мост. При перекрестном допросе видна вся бездоказательность обвинений в шпионстве. Каждый вопрос повергает свидетеля в беспомощное состояние. Чувствуется, что его запугали. Где правда в его сбивчивых, переменчивых показаниях, установить нельзя. Свидетель жалуется, будто сторонники Гудимы угрожали ему смертью, говоря: «Вот придет московское войско, тогда и жандармы тебе не помогут». Этими угрозами свидетель и объясняет изменение своих показаний на втором допросе.«Теперь же, - заявляет он,- говорю только одну святую правду».Он рассказывает, как он видел при лунном свете Гудиму с другим священником, обмерявших мост. Однако на вопрос, какой из двух священников Гудима, Бойчук указывает на Сандовича. В зале движение. Защита засыпает свидетеля вопросами о подробностях. Большая часть этих вопросов вызывает у свидетеля беспомощный ответ: «Не помню. Не знаю…»Председатель нервничает, изменяя обычному своему либерализму, устраняет ряд вопросов, возбужденно пререкается с представителем защиты, грозит очистить зал»18. В конце концов, несмотря на давление со стороны судьи, подсудимые были оправданы присяжными заседателями. Бендасюк и Колдра после оправдания уехали в Россию.1 марта в Санкт-Петербурге в Дворянском зале состоялось собрание по поводу гонений на русских православных в Угорской Руси. «Гр. Бобринский объявил собрание внепартийным, попросил всех держаться спокойно, не делать никаких выкриков, чтобы не дать врагам повода толковать эти выкрики в дурную сторону, и рассказал о своей поездке в Мараморош-Сигет. Когда гр. Бобринский вошел в зал суда, подсудимые обрадовались: они думали, что их немедленно освободят. Но печально ошиблись. Председатель суда относился к подсудимым резко, а на защитников кричал. Картина, по словами Бобринского, в России неизвестная. В числе защитников на суде двое были от венгерских социал-демократов. Гр. Бобринскому было странно видеть с.-д., защищающих право русских на свободу веры и языка. В России он не наблюдал этого среди прогрессивной и социалистической части русского общества. Венгерский суд проявил большое невежество в русской жизни. Гр. Бобринского суд спрашивал о киевском патриархе - «это полное незнание русской географии». Параграф 19 австро-венгерской конституции, обеспечивающий всем народам, входящим в состав империи, полную свободу веры и языка, остается мертвой буквой. Такие декларации не имеют никакого значения, если правительства не желают их исполнять.…По мнению докладчика, процессы мараморошский и львовский пробудят русское национальное самосознание. Разбирал все несообразности львовского процесса и пришел к выводу, что в обоих процессах судятся не галицкие русины, а мы, русские.Г. Никаноров говорил о русской дряблости. Оба процесса - ответ на нашу политическую слабость в восточном вопросе во время последней славяно-турецкой войны. Русские разбиты извне и изнутри, но быстро растут.Священник Митроцкий представил оба процесса галицких русских как борьбу Рима с православием. Приводились примеры невероятных мучительств над православными в Галиции, мучительств на почве религиозной и национальной вражды. И даже если половина того, что рассказывали докладчики, справедливо, нельзя без негодования слушать об этом. Было мучительно и больно, что такие ужасы творятся в Европе в наши дни.…Показывались световые картины. Зал был почти полон. Студенты кричали: «Долой Австрию». Пропели русский гимн. И во время речи священника Митроцкого память замученных была почтена вставанием»19.В свою очередь либеральная «Речь» высказала свое отношение к данным событиям: «Само собой разумеется, что подобный ультиматум Австро-Венгрии могут поставить только деятели «русско-галицкого» общества, русское же общество в подлинном смысле воевать с Австрией из-за угроруссов не собирается»20. Мараморош-Сигетский и Львовский судилища широко освещались российской и мировой прессой. Это обстоятельство, как и активная поддержка со стороны славян Австро-Венгрии (кроме украинофилов) и ряда депутатов российской Государственной Думы, способствовали тому, что организаторы данных политических процессов не достигли желаемых результатов - дискредитации русинского движения и запугивания местного населения. Наоборот, процессы показали, что, несмотря на многовековые мадьяризацию и полонизацию, русинское население Угорской Руси, Галичины и Буковины продолжает осознавать свою принадлежность к единому Русскому миру.В период проведения процессов против русинов Австро-Венгрии, в начале 1914 г. украинская общественность готовилась отметить 100-летие со дня рождения Т.Г. Шевченко в России. Левые и либеральные газеты начинают шире освещать подготовку и проведение юбилея поэта, сокращая объем информации об Мараморош-Сигетском и Львовском процессах. Также с подачи ряда депутатов IV Государственной Думы был поднят вопрос о запрете проведения чествований Т.Г. Шевченко. 11 января 1914 г. собрание Киевского клуба русских националистов (организатор и председатель уроженец Полтавской губернии А.И. Савенко) в связи с предстоящим чествованием столетия со дня рождения Шевченко приняло резолюцию, в которой указывалось, что «лагерь «мазепинцев» будет чествовать Шевченко как политического деятеля и врага неделимой России». Далее резолюция подчеркивает, что на шевченковских торжествах будет демонстрироваться рост идеи украинского сепаратизма. Поэтому собрание призывает выразить протест против придания торжествам в честь Шевченко политического характера.Собрание националистов отправило телеграмму председателю Совета министров, министрам внутренних дел, народного просвещения и иностранных дел по поводу процесса угроруссов. Попутно националисты сообщали, что в Южной России ведется яростная пропаганда идеи украинского сепаратизма. «Мазепинцы, поддерживаемые австро-польско-галицийским сеймом, - говорят националисты, - добиваются отторжения Малороссии и включения ее в состав Австро-Венгрии на федеративных началах в качестве автономной единицы». Телеграмма указывает, что «главарь мазепинцев, профессор Грушевский, состоит в русском подданстве и часто проживает в Киеве, беспрепятственно руководя мазепинцами»21. ККРН предложил почтить память поэта изданием совместными усилиями учебного округа, губернских и уездных земств собрания его произведений для раздачи школьникам. Причем книги напечатать в прежнем, как во времена поэта, написании. 5 февраля 1914 г. министр внутренних дел направил циркуляр, в котором рекомендовал губернаторам на местах избегать официального характера торжеств. Группа депутатов Думы внесла запрос по поводу запрета. 11 февраля Дума приняла решение о его срочном рассмотрении22. 19 февраля на 40-м заседании II сессии Государственной Думы шли выступления по поводу запроса о запрещении чествования Шевченко, хотя циркуляр только рекомендовал не предавать торжествам официальный характер. Первым выступил депутат от думской трудовой группы В.И. Дзюбинский. Его демагогичная речь сводилась к голословным обвинениям «потомков крепостников реакции», которые, по его словам, не могут простить украинскому кобзарю его борьбу с крепостным правом и крепостничеством. Деятели Союза Михаила Архангела основным грехом «украинского батьки Тараса» считают, что он был певцом Украйны. Вторым его грехом считают демократизм. Депутат назвал клеветой заявление Пуришкевича, что будто украинские издания дышат злобой и негодованием против России. «Запрещение чествования Шевченко вызвало недовольство среди широких масс украинского населения». В заключение Дзюбинский заявил, что думская трудовая группа «считает автономию Украины, равно как и других областей, залогом культурного и свободного общественного развития».Свою речь П.Н. Милюков начал с критики обращений киевских националистов и статей члена Думы г-на Савенко, который, как полагал П. Милюков, предпочитает отмалчиваться в Думе и не хочет сразиться в открытую. Он приводит текст обращения клуба киевских националистов. В нем говориться: «Клуб считает обязанностью довести до сведения вашего высокопревосходительства о следующем: на территории всей Южной России ведется затаенная пропаганда идей украинского сепаратизма. Многочисленные агитаторы, как зарубежные, так и здешние, доказывают, что малорусы совершенно отдельный народ, который и должен иметь особое существование, как культурно-национальное, так и политическое. План мазепинцев заключается в том, чтобы оторвать от России всю Малороссию, от Волги до Кавказа, и ввести ее в состав Австро-Венгрии на федеративных началах, как автономную единицу».По свидетельству Милюкова, все это неправда. «Украинского движения никто не выдумывал, украинское движение существует, оно будет существовать, и попытаться отрицать украинское движение бесполезно». Эти люди называют себя «автономистами-федералистами». «Украинцы текущего момента подчеркивают, что речь идет лишь об идеале будущего государственного устройства, идеале, который должен осуществиться в более или менее отдаленном будущем. Никто в цивилизованном обществе за идеалы не преследует». «Грушевский, на которого здесь сыплются проклятия и угрозы за его политическое австрофильство, там, в Австрии слышит обвинения в том, что вся его дея

Ключевые слова

русины, украинцы, Первая мировая война, Государственная Дума, Савенко, Бобринский, Милюков, Галиция, Карпатская Русь, львовский процесс, мараморош-сигетский процесс

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Всего: 1

Ссылки

ОбычныйГрабец М. К истории Мармарошского процесса (дело 94-х - 29/XII 1913 - 3/III 1914). Ужгород: Издание Карпаторусской трудовой партии, 1934. - 56 с. С. 3.
Русское слово. 1914. 3 (16) января. № 2.
Речь. 1914. 8 (21) января № 7.
Речь. 1914. 9 (22) января. № 8.
Речь. 1914. 11 (24) января. № 10.
Русское слово. 1914. 16 (29) января. № 12.
Речь. 1914. 18 (31) января. № 17.
Речь. 1914. 24 января (6 февраля). № 23.
Речь. 1914. 26 января (8 февраля). № 25.
Речь. 1914. 14 (27) февраля. № 44.
Грабец М. К истории Мармарошского процесса (дело 94-х - 29/XII 1913 - 3/III 1914). С. 20-22, 16, 36, 37, 40.
Там же. С. 33.
Добржанський О. Національний рух українців Буковини другої половини ХІХ - початку XX ст. Чернівці: Золотi литаври, 1999. - 574 с. С. 407-409.
Русское слово. 1914. 8 (12) марта. № 56.
Русское слово. 1914. 9 (22) марта. № 57.
Русское слово. 1914. 12 (25) марта. № 59.
Русское слово. 1914. 15 (28) марта. № 62.
Русское слово. 1914. 27 марта (9 апреля). № 71.
Речь. 1914. 2 (15) марта. № 59.
Речь. 1914. 28 февраля (13 марта). № 57.
Речь. 1914. 12(25) январь. № 11.
Михутина И.В. Украинский вопрос в России. М.: Ловатера, 2003. - 288 с. С. 138-139.
Речь. 1914. 20 февраля (15 марта). № 49.
Речь. 1914. 22 февраля (7 марта), 1914. № 51.
Речь. 1914. 23 февраля (8 марта). № 52.
Речь. 1914. 26 февраля (11 марта) 1914 г. № 55.
Речь. 1914. 27 февраля (12) марта. № 56.
Речь. 1914. 28 февраля (13 марта) 1914 г. № 57.
Речь. 1914. 1 (14) марта. № 58.
Милюков П.Н. Воспоминания, М.: Издательство политической литературы, 1991. -528 с. С. 381-382.
Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1999. - 256 с. С. 114-115.
 Русинский и украинский вопросы накануне Первой мировой войны | Русин. 2009. № 2 (16).

Русинский и украинский вопросы накануне Первой мировой войны | Русин. 2009. № 2 (16).