Историческая судьба русинов и вопрос об ООН на Крымской конференции 1945 г. (к вопросу об исторической методологии) | Русин. 2015. № 2 (40).

Историческая судьба русинов и вопрос об ООН на Крымской конференции 1945 г. (к вопросу об исторической методологии)

Автор формулирует три ключевые эпистемологические проблемы в изучении вопроса об ООН на Крымской конференции. Для каждого кластера указываются специфические особенности, связанные с украинской и российской историографией. Вызовы формулируются как «мировоззренческий», «методологический» и «организационный». Причем каждый из исторических вызовов анализируется как отдельно для Украины и России, так и в комплексе. Отмечается, что существенной частью проблемы ООН в Ялте было формирование новых границ в Европе. В частности, путем фактического расчленения земель, населяемых русинами между УССР и Польшей, удалось добиться приемлемого компромисса для ключевых игроков ООН. Подчеркивается, что в истории изучения Ялтинской конференции так и не был поднят вопрос о методологической увязке становления ООН и разделении русинов по территориям нескольких государств. Также рассматриваются варианты ответов на исторические вызовы и формируются предложения по наиболее эффективному преодолению отмеченных недостатков, связанных с ранним этапом формирования Организации Объединенных Наций.

The historical destiny of Rusins and the question of the UN at the Crimean Conference of 1945 (historical metodologii).pdf Представляется, что в современную эпоху статус и авторитет Организации Объединенных Наций (ООН) резко снизились, а надежды, возлагаемые на ООН как гаранта международной безопасности, растворились на склонах Балкан, в песках Ирака, долинах Афганистана, ливийских пространствах. Этот тезис, вероятно, можно оспорить, но незыблемым останется факт трансформации ООН в нечто иное, отличное от того, что закладывалось в 1940-1950-х гг., от того, что столь ярко проявило себя в 1960-1980 гг. Вероятно, мина замедленного действия крылась еще в 1945 г., когда за счет интересов «малых» народов Европы (силезцев, мазуров, кашубов и русинов) решались геополитические задачи формирования нового мирового порядка, когда компромисс достигался торговлей по вопросам границ и судьбам целых этносов (при этом целый ряд этнических групп, этносов и народностей цинично объединяли в сборные наименования «поляки», «немцы», «украинцы», совершенно игнорируя реальную этническую карту Европы). Таким образом, исходя из актуальности темы, цель данной работы - определить перспективные векторы развития изучения вопроса об ООН на Крымской конференции и формирования новой этно-политической карты Европы. Вопрос о становлении и развитии ООН никогда не являлся прерогативой исключительно прошлого, исключительно кабинетной проблемой историка. Начиная с советского времени, статьи и монографии по истории ООН были площадкой ожесточеннейшей борьбы за практические вопросы современной автору политики. Американские, английские и французские коллеги отвечали таким же подходом к событиям прошлого. В этой борьбе Ялтинские соглашения поставляли факты для споров, фальсификаций, мнений, авторских гипотез и обвинений глобального мировоззренческого характера. Последняя встреча «великих старцев», явившаяся итогом и фокусом военно-дипломатических игр 1930-1940-х гг., приковывала взгляды всех историков и бойцов идеологического фронта по обе стороны Атлантики. Ялта - окончательное признание прав СССР на роль сверхдержавы, права Советского Союза обладать собственными государственными интересами и права продвигать свою точку зрения о будущем мира. «Потсдам» и «Сан-Франциско» - это уже тактическая борьба по усилению или ослаблению свершившегося факта рождения новой политической силы глобального характера. Любой удар по Ялте или маневр в ее защиту - это удар по СССР как мировому игроку или поддержание его позиций. Вопрос об ООН на Крымской конференции являлся одним из ключевых моментов переговоров. По крайней мере, именно проблема создания международной, мощной, авторитетной организации была целью № 1 дипломатии Ф. Рузвельта в Ялте. Ради этой цели он готов был идти на компромиссы в перекройке не только политической, но и этнической карты Европы. Более того, в технических документах американской делегации этнический состав Польши и Германии исключал такие группы, как силезцы, кашубы, мазуры и русины. В меньшей степени этот вопрос интересовал И. Сталина и У. Черчилля. Для них вопрос об ООН был возможностью в полной мере отстоять у США свои интересы в новой структуре Восточной Европы. Вопрос об ООН не был впервые поднят в Ялте, он имел особую предысторию, связанную с дебатами в Тегеране (1943 г.), в Думбартон- Оксе (1944 г.), красной нитью проходит в переписке «Большой тройки» (Юрченко 2000: 120-130). За прошедшие между «Тегераном-43» и «Ялтой-45» годы была проделана кропотливая работа по созданию образа будущей Всемирной организации. На долю Крымской конференции оставались «всего» два вопроса: вопрос о процедуре голосовании в Совете Безопасности и проблема первоначальных участников - учредителей будущей ООН. То есть те два вопроса, которые являлись (да и сейчас являются) камнем преткновения мировых дипломатических интриг: право вето, права ассамблеи, особый статус стран-учредителей и многое другое. Эти проблемы упомянуты на 78 страницах (из 240) материалов переговорного процесса Крымской конференции 1945 г. (Советский Союз 1984: 292). Примечательно, что вопрос об ООН всегда четко увязывался с вопросом о Польше (а следовательно, о границах Польского государства и де-факто о судьбах русинов, хотя о последних никогда де-юре речь не шла). Более того, мягкость союзников относительно идеи советской делегации, касающейся восточных границ, требовала джентльменской мягкости Страны Советов в отношении ООН. Не всегда баланс соблюдался, однако тенденция к его достижению наблюдалась постоянно у участников переговорного процесса. Практически сразу же после окончания конференции начались политические и научные дебаты по обсуждению ее результатов (Шевченко 2013: 174-175). Однако вопрос об ООН в Ялте долгое время обходили стороной. Вернее, на этот аспект Второй мировой войны указывали, но в контексте иных, более общих тем: точка зрения американской историографии на Ялту (Сосинский 1969: 55-57, 60-62), особенности дипломатии Ф. Рузвельта (Уткин 1990: 487, 489493), роль Советского Союза в создании ООН (Исраэлян 1975: 32-51). При этом в разделах об ООН цитировались документы из советских и американских сборников без сколько-нибудь ясной авторской точки зрения. Лишь в 1980-е гг. происходит прорыв в историографии вопроса. Во-первых, это публикация любопытной и неоднозначной статьи Л.Е. Гришаевой, посвященной методологическим аспектам исторического анализа вопроса о создании ООН (Гришаева 1988: 16-30). Во-вторых, это достаточно объемная статья И.Г. Усачева о роли Крымской конференции в создании ООН, являющаяся первой научной работой, посвященной непосредственно анализу переговорного процесса в Ялте относительно контуров ООН (Усачев 1985: 122-135). Одновременно с ней публикуются материалы о роли Украины в создании ООН (Коваль 1985: 152-155; Хворостяный 1985: 164-166). Наследниками советской традиции выступили историографы России и Украины. Целый ряд фактов говорит о том, что Российская Федерация полностью взяла на себя правила игры в треугольнике СССР (Россия) - Ялта - западные демократии. Отсюда осторожное и аккуратное отношение к анализу исторического факта «Ялта-45», его четкая обработка по законам скорее политологии, чем истории, с обязательным комментарием «текущего политического момента». Для Украины Ялта - это Харибда национальной гордости (выход УССР на мировую дипломатическую площадку) и Сцилла ущемленного этнического пространства (окончательная фиксация Холмщи-ны, Лемковщины и Бойковщины как польских территорий, которые украинские историки однозначно трактовали как украинские земли, игнорируя русинский этнос). Историография Украины отличается от историографии России, хотя в целом, метафизическом целом, историографии двух стран имеют общие исторические вызовы и единую структуру ответов на них. Обращаясь к украинской историографии проблемы «ООН + Ялта», логично разбить все работы, начиная с 1991 г., на два больших блока. Для первого блока характерно муссирование факта вхождения УССР в пространство мировой политики и получения статуса страны - основательницы ООН. Это неоднородная масса исследований, направленных на акцентуацию различных элементов исторического факта: общеисторические аспекты (Кондратюк 1996), юридические аспекты (Кудряченко 2010), методологически-процессуальные (Кульчицька 2013). Отдельно следует отметить попытки рассмотреть вопрос о роли Украины в ООН в контексте общего «украинского вопроса» в Ялте (Шевченко 2005). Очень показателен тот факт, что специалисты по «украинскому вопросу» прямо игнорировали вопрос о русинах, которые как народ оказались фактически разделены между несколькими государствами. Такое же игнорирование наблюдается у специалистов по «польскому вопросу» в отношении силезцев (Шевченко 2010). Фактически современные тексты выдерживают логику лидеров 1945 г., которые ни разу в своих разговорах не упоминали этноним «русин», а говорили об украинцах или поляках. Это понятно в отношении политиков-практиков 1945 г., но вызывает недоумение, когда идет речь об анализе исторического события с высот современного знания об этнических реалиях Восточной Европы. Вероятно, в процессах глобализации очень многие сферы бытия, в том числе этнические, максимально виртуализируются, срабатывает эффект не столько восприятия реальности, сколько результатов работы воображения (Королев 2013). Эти эффекты, подмеченные философами, хорошо объясняют казусы связанные с осмыслением Ялтинской конференции в связке «ООН - русины». Второй по значимости блок украинской историографии о ялтинских дискуссиях вокруг ООН - блок решения частных, исторических вопросов, связанных прежде всего с выявлением точной хронологии и последовательности дебатов, их документальном обеспечением и т. д. Это «чистый» исторический подход Е.Н. Дорошенко (Дорошенко 1999) и авторская методология С.В. Юрченко (Юрченко 2000; Юрчен-ко 2005; Юрченко 2008). Последний автор (кандидат исторических и доктор политических наук) является, вне сомнения, лидером украинской (крымской) историографии Ялты как по количественным, так и по качественным показателям. В аспекте ООН Сергей Васильевич ориентируется на концепцию миросистемности, но при всестороннем насыщении ее фактами микроистории, что является достаточно оригинальным и концептуально новым подходом в отечественной «ялтинской эпопее». В целом украинская историография ООН практически на сто процентов соответствует историографическим блокам историографии Крымской конференции на уровне общего, которые автор статьи определил как «контененталы» и «крымчане» (Shevchenko 2013). В Российской Федерации исторический анализ Ялтинской конференции становится «золушкой» исторической науки. Особенно это отчетливо видно на примере анализа вопроса об ООН. Скажем, известнейшая работа О.А. Ржешевского, посвященная диалогам между И. Сталиным и У. Черчиллем, имеет целый раздел, посвященный Ялте (Ржешевский 2004: 488-516). В нем имеются отдельные главки о «польском вопросе», «югославском вопросе», а об ООН - лишь несколько ремарок. В программной статье А.О. Наумова, опубликованной в авторитетнейшем издании «Ялта-45. Начертание Нового мира» (М., 2010), ООН посвящены полторы страницы из двенадцати (Наумов 2010: 34-35). Ни в журнале «Новая и Новейшая история», ни в «Вопросах истории», начиная с 1991 г., нет публикаций по заявленному вопросу. Связка «Ялта - ООН» прячется в более общих работах А.И. Уткина (Уткин 2004: 102-117; 128-131), В.Л. Исраэляна (Исраэлян 2005: 170-188). Отчасти недостаток исследований заменяется массивными историческими полотнами формирования ООН, где Ялте отведены солидные куски (Запарий 2004; Гришаева 2008: 61-71). Немногочисленные статьи по анализу советской дипломатии (Кочеткова 1995) дополняют весьма скромную историографию вопроса. Особенностью российской историографии в вопросе о создании ООН является довольно яркая научная публицистика. Многие авторы обращаются к историческому материалу и подвергают его красочной интерпретации в лучших традициях научно-популярного жанра. При этом всегда проводится уверенная линия на рассмотрение вчерашних событий, исходя из реалий дней сегодняшних. Это характерно как для классических медийных публикаций, которые выходят из-под пера не историков, а социологов (Кутейников 2013), так и для авторитетных ученых-историков, публикующих работы в специализированных научных сборниках (Гришаева 2012). Отчасти к этой подгруппе российской историографии следует отнести «парадные» статьи, которые имеют крайне малое научное значение для развития исторической науки, но являются мощным инструментом формирования положительных приоритетов в общественных институциях (Громыко 2010; Орлов 2010). Из всего многообразия историографических штудий российских историков следует выделить активные усилия Л.Е. Гришаевой, чьи работы нацелены именно на исторический анализ ситуации с характерным набором исторических методов исследования. Наиболее удачной работой исследовательницы, в которой произошел редкостный симбиоз исторического анализа на платформе актуальных вопросов дня сегодняшнего, является небольшая статья, опубликованная в «Дипломатической службе» (Гришаева 2010). По сути, это единственный российский историк, который систематически и часто обращается к исследованию вопроса об ООН на Ялтинской конференции. Остальные авторы обращались к тематике спорадически и в контексте скорее политологических, чем собственно исторических вопросов. Говорить о наличии авторских школ в изучении вопроса об ООН в Ялте или, скажем, национальных подходов ни на Украине, ни в России не приходится. Трудно зафиксировать даже формирование «протош-кол» или «квазитечений» (за исключением очень неоднозначной и сомнительной ситуации с формированием «крымского» блока историографии Ялты). Речь идет о некой хаотичной массе публикаций, находящихся под жестким диктатом сегодняшнего массового политического сознания. Следует признать, что, несмотря на отдельные яркие исследования, для исторической науки РФ и Украины вопрос об ООН в Ялте - это вопрос контекстуальный, то есть такой, который всецело подчинен общим интересам автора и лишь оттеняет его главную мысль, дополняет его цель и задачи. Данная ситуация опасна возможностью полного исчезновения из исторической науки самой постановки вопроса о роли Крымской конференции в создании ООН и как следующей перспективы - ухода тематики становления ООН под покровительство исключительно политологических наук. Одним из побочных фактов внеисторичности вопроса об ООН является исчезновение вопросов о судьбах малых народов Европы, в частности русинов, как дискурсивном фоне властных практик на Ялтинской конференции. Более того, отсутствие именно исторического менталитета, с точки зрения автора данной статьи, обусловливает грустные и трагические события двух Майданов Украины, актеры которых как то забывают, что Украина находилась в числе нескольких европейских держав, получивших статус основательниц ООН, тогда как многие европейские нации лишены этого почетного звания, а их участие в ООН долгие десятилетия было блокировано их собственным прошлым, связанным с нацистским блоком. Отсутствие исторического ощущения своего прошлого, достойного советского прошлого, породило чудовище пропаганды и тягу найти «своих» на стороне нацизма и фашизма. Следовательно, первый вызов, который одинаково остро стоит перед историографиями наших стран, есть вызов мировоззренческий. Для Украины он в большей степени заключается не в отсутствии ярких публицистических работ, а в их спорадичности и кукольной трафаретности. Для России вопрос звучит в иной тональности, это скорее «смазаность» проблемы «Ялта + ООН» и ее «размазывание» по тематике: «ХХ век и ООН». А как известно, размытость очертаний проекта приводит к тусклым и малоэффективным результатам уже в разрезе конкретности. Второй вызов - методологический. Для Украины это страшная опасность впасть в кокон исключительно национальной истории, когда все многообразие явлений становления ООН рассматривается сквозь призму вступления УССР в эту международную организацию. Другими словами, опасность миграции проблемы из контекста всемирной истории в историю локальную. Для России методологический вызов связан прежде всего с отсутствием массированной традиции классической проработки исторического материала. Отсюда исчезновение исторических штудий из гуманитарных исследований Крымской конференции и, следовательно, вопроса об ООН в Ялте. Третий вызов - организационный. Он органично соединен с проблемой методологии всемирной истории на уровне общего и проблемой методологии изучения конференций Второй мировой войны на уровне частного. В настоящий момент на Украине и в России отсутствует организация, занимающаяся созданием научно-методологического пространства для изучения истории военно-дипломатических и экономических конференций держав-победительниц и стран оси во время Второй мировой войны. Отсутствие такого центра ведет к разобщению усилий историков, их нивелирование мощными научными мероприятиями политологов и в конечном счете, приводит к забвению исторического подхода к событиям Второй мировой войны. В этом отношении вопрос о формировании ООН является весьма характерным примером. Что можно противопоставить данным тенденциям? Во-первых, конечно же, формирование цикла научных встреч историков, направленных на консолидацию исторического знания о Второй мировой войне в целом и вопросы создания ООН в частности. Промежуточным итогом этой работы должны стать серия тематических сборников конференций, их популяризация и доступность самым широким исследовательским кругам. На втором этапе, вероятно, следует сформировать периодический журнал, целью которого являлась бы публикация исторических работ, связанных с вопросами переговорных процессов в эпоху Второй мировой войны (или, во всяком случае, ввести постоянную рубрику в авторитетный исторический журнал). Лишь при условии выполнения этих задач возможно приступить к формированию исследовательских школ через защиту кандидатских и докторских работ. В ином случае все попытки выправить ситуацию будут ситуативными и недолговечными. Данная профилактика окажется адекватным ответом как для мировоззренческого, так и для организационного вызова. Что касается «чисто» методологического плана, то здесь прежде всего важна установка исследователей на проработку деталей формирования ООН, понимание того простого факта, что общие слова и некие лубочные картинки есть прерогатива идеологии, а не истории. Для последней значимы детали в своем процессуальном становлении, а не некие конечные общие истины, которые объявляются платформой для изучения. Если же речь идет исключительно о таких истинах-гигантах, то неизбежно опрощение предпосылок, становления и развития реальности. Заостряя внимание на дне сегодняшнем, историк «проваливается» в методологическую ловушку, превращая историю ООН в войну газетных клише или же неизбежно отказываясь от перспектив исторического подхода в угоду подходу политологическому. Теряется вкус к текстуальному анализу личных замечаний Рузвельта и официальных нормативных документов Госдепа США об ООН, анализу «застольной дипломатии» и ее трансформации от Тегерана до Ялты, исчезает необходимость кропотливой работы с мемуарами и качественной публикации архивных документов, т.е. базиса ремесла историка. Очень показательны в этом плане тотальное замалчивание судеб малых народов Европы, их роль разменной монеты в формировании нового мира. В частности, печальная судьба русинов, оказавшихся народом без государства, народом без национальной автономии, рассеянным сразу в нескольких государствах. Это момент принципиальный, во многом обеспечивший механизм самоуничтожения ООН как равноправного объединения наций земного шара. Ибо уже в основе ее формирования нарушен принцип уважения к правам всех участников процесса, процесса, из которого были исключены народы с давней историей, своеобразной культурой и солидным количеством дееспособного населения. Процесса, где в угоду Польше, СССР, США, Великобритании и т. д. был поставлен крест на гармоничном развитии десятка европейских этносов. И если в части, касающейся силезцев или кашубов, заметны попытки вернуть историческую память о произошедшей трагедии (Шевченко 2010: 292) , то в отношении русинов продолжается «заговор молчания», заговор прежде всего в рамках исторической науки, исторических изысканий, исторической аналитики этнического контекста переговоров о создании базиса будущей ООН в Ялтинском переговорном процессе февраля 1945 г.

Ключевые слова

Rusins, historical epistemology, Yalta conference, the United Nations, русины, историческая эпистемология, ООН, Ялтинская конференция

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шевченко Олег КонстантиновичКрымский федеральный университет им. В.И. Вернадского (г. Симферополь)магистр истории, кандидат философских наук, доцент кафедры философии и социальных наукskilur80@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Юрченко С.В. Решения Ялтинской конференции 1945 года о создании международной организации безопасности и их значение в контексте миросистемности // Бахчисарайский историко-археологический сборник / Ред.-сост. Ю.М. Могаричев. Симферополь, 2008. С. 316-324.
Юрченко С.В. 60 лет международной организации безопасности: вехи исторического пути // ООН-60. Кто за? Кто против? Кто воздержался?: Выступления и документы. Встречи представителей общественности, посвященной 60-летию ООН / Сост. Э.И. Малиенко. Севастополь, 2005. С. 19-28.
Юрченко С.В. У истоков Объединенных Наций (количественные аспекты переписки советского руководителя с американскими и британскими лидерами и проблемы стратегии держав антигитлеровской коалиции в 1941-1945 годах) // Сучасна дипломатія: світовий досвід, національна специфіка. ООН у світовій політиці: матер. міжнарод. наук.-практ. конф. / За ред. Л.С. Тупчієнка, В.Г. Ціватого. Київ, 2000. С. 120-130.
Шевченко О.К. «Границы Ялты»: социокультурный срез Силезии, присоединенной к Польше в 1945 г. // «Ялтинская система» и современный мировой порядок: проблемы глобальной и региональной безопасности: матер. междунар. науч. конф. Симферополь, 2010. С. 286-292.
Шевченко В.Ф. Кримська (Ялтинська) конференщя 1945 р.: Укра'шське питания // Ялта 1945-2005: От биполярного мира к геополитике будущего: матер. междунар. науч. симп. Симферополь, 2005. С. 94-108.
Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1990. 544 с.
Шевченко О.К. 1945-1974 гг. как период формирования советской историографии Ялтинской конференции // Культура народов Причерноморья. 2013. № 254. С. 174-177.
Хворостяный И.М. Основные направления фальсификации участия Украинской ССР в ООН // Ялтинская конференция 1945: уроки истории: сб. тез. и ст. / Отв. ред. А.Н. Яковлев. М.: Наука, 1985. С. 164-166.
Уткин А.И. Холодная война. М., 2004. 470 с.
Усачев И.Г. Роль Крымской конференции в создании ООН // Ялтинская конференция 1945: уроки истории: сб. тез. и ст. / Отв. ред. А.Н. Яковлев. М.: Наука, 1985. С. 122-135.
Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Т. 4: Крымская конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании (4-11 февраля 1945 г.): сб. документов / Гл. ред. А.А. Громыко. М.: Политиздат, 1984. 302 с.
Сосинский С.Б. Операция «Аргонавт» (Крымская конференция и ее оценка в США). М.: Международные отношения, 1969. 126 с.
Орлов А.А. Создание Организации Объединенных Наций -результат победы над фашизмом // 65 лет Великой Победы: в 6 т. Том 3: Победа. М.: Изд-во МГИМО, 2010. С. 269-272.
Ржешевский О.А. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии: Документы, комментарии, 1941-1945. М.: Наука, 2004. 564 с.
Кульчицька О.В. Вступ УРСР до ООН як доленосне рішення Ялтинської конференції // Культура народов Причерноморья. Симферополь. 2013. № 252. С. 139-142.
Кутейников А.Е. На пути к ООН. URL: http://imapress. spb.ru/society/ society_23090.htmL Наумов 2010 - Наумов А.О. Ялта-1945: «Большая тройка» на пути к Победе // Ялта-45. Начертание нового мира / Отв. ред. Н.А. Нарочницкая. М.: Вече, 2010. С. 28-41.
Королев А.Д. Человек в глобальном мире: восприятие или воображение // Глобалистика-2013: матер. III Междунар. науч. конгресса. М., 2013. С. 150-152.
Кочеткова Т.Ю. Вопросы создания ООН и советская дипломатия // Отечественная история / РАН. Ин-т рос. истории. М.: Наука, 1995. № 1.
Кудряченко А.І. Ялтинська 1945 року конференція держав «великої трійки» і міжнародно-правові наслідки для України // Ялтинская система и современный мировой порядок: проблемы глобальной и региональной безопасности: матер. междунар. науч. конф. / Под ред. С.В. Юрченко. Симферополь, 2010. С. 255-268.
Кондратюк И.И. Ялтинская конференция и вхождение Украины в международное сообщество // Крымская (Ялтинская) конференция 1945 года: уроки и перспективы: материалы междунар. науч. симп. Симферополь: Крымский архив, 1996. С. 39-41.
Исраэлян В.Л. Советский Союз и создание Организации Объединенных Наций // Вопросы истории. 1975. № 12. С. 32-51.
Исраэлян В.Л. У истоков Организации Объединенных Наций. Глазами ветерана // Международная жизнь. 2005. № 7-8. С. 170-188.
Коваль М.В. Крымская конференция и участие Украинской ССР в решении вопросов послевоенного устройства мира // Ялтинская конференция 1945: уроки истории: сб. тез. и ст. / Отв. ред. А.Н. Яковлев. М.: Наука, 1985. С. 152-155.
Дорошенко Е.Н. Вопрос о голосовании в Совете Безопасности // Ливадийский дворец-музей. Сборник. 1994-1999. Севастополь, 1999. С. 226-232.
Запарий Ю.В. Миротворческие операции ООН: становление концепции и ее реализация (середина 1940-х - начало 1970-х гг.): дис.. канд. ист. наук. Екатеринбург, 2004. 273 c.
Громыко А.А. ООН: прошлое и настоящее. К 65-летию создания Организации Объединенных Наций // Вестник Московского университета. Серия 25. «Международные отношения и мировая политика». 2010. № 3. С. 4-28.
Гришаева Л.Е. Роль СССР в создании и деятельности Организации Объединенных Наций (некоторые вопросы методологии и историографии) // Вестник МГУ. Серия «История». 1988. № 3. C. 16-30.
Гришаева Л.Е. Генезис участия России в деятельности ООН: приоритетные направления (1945-2007): дис.. д-ра ист. наук. М., 2008. 456 с.
Гришаева Л.Е. ООН: эхо войны и истоки кризиса // Дипломатическая служба. 2010. № 2. С. 28-37.
Гришаева Л.Е. Истоки создания ООН: взгляд из сегодня // От античности до современности: сб. ст. по отечественной и всеобщей истории, посвященный академику РАН, заслуженному профессору Московского университета Ю.С. Кукушкину. М., 2012. С. 105-127.
Shevchenko O.K. Yalta-45: Ukrainian science historio-graphic realia in globalization and universalism era // Science and Education a New Dimension. Humanities and Social Science. 2013. Vol. I, no 2. Iss. 12. Р. 39-42.
 Историческая судьба русинов и вопрос об ООН на Крымской конференции 1945 г. (к вопросу об исторической методологии) | Русин. 2015. № 2 (40).

Историческая судьба русинов и вопрос об ООН на Крымской конференции 1945 г. (к вопросу об исторической методологии) | Русин. 2015. № 2 (40).