Демографическое развитие русинов в Словакии в межвоенный период (20-30-е гг. XX в.) | Русин. 2017. № 1 (47). DOI: 10.17223/18572685/47/16

Демографическое развитие русинов в Словакии в межвоенный период (20-30-е гг. XX в.)

Словакия до Второй мировой войны представляла собой этнически неоднородное пространство. Его составной частью несколько столетий была довольно большая этническая группа русинов. Речь идет не об автохтонном населении, а о миграционном этническом элементе, который переселился в область Восточной и Северо-Восточной Словакии главным образом во время так называемой валашской колонизации. В основном различные социально-экономические условия в сочетании с конкретными культурными и отчасти религиозными традициями нашли свое отражение во многих аспектах, не исключая репродуктивного поведения. Именно демографическая репродукция в период между двумя мировыми войнами претерпевала в Словакии исторически уникальные изменения в рамках демографического перехода. Некоторые показатели указывают на то, что культурный ареал русинов представлял собой территорию, где эти революционные изменения происходили со значительной задержкой. Цель статьи - на основе доступных данных охарактеризовать русинское население в Словакии в межвоенный период и проанализировать характер репродуктивного поведения представителей русинской национальности.

Demographic development of ruthenians (rusyns) in Slovakia in the interwar years (1920-1930).pdf Этнический состав населения Словакии после Первой мировой войны сформировался в результате длительного исторического развития и расселения (Tisliar 2015b: 51). Его важной составной частью, особенно на востоке и северо-востоке страны, была этническая группа русинов. Древняя история русинов в Словакии расплывчата (Botfk 2007: 113) и во многих случаях не выходит за рамки научных гипотез. Древнейшими следами присутствия русинов в Словакии считаются названия нескольких деревень XI и XII вв. С последующим русинским переселением, однако, не удалось доказать какую-либо связь. Таким образом, начало непрерывного переселения русинов в Словакию можно рассматривать только в связи с волной валашской колонизации, которая проходила примерно с 30-х гг. XIV в. и достигла кульминации в XV-XVI вв. Первоначально превосходство было за переселенцами из Валахии, но вскоре оно перешло к русинскому населению из-за Восточных Карпат. В течение XIV-XVII вв. в Северо-Восточной Словакии - вдоль современной границы с Польшей и Украиной - образовалась целая область с относительно компактными русинскими поселениями (Varsfk 1984: 152; Marek 2006: 232; Botfk 2007: 113). С некоторыми незначительными изменениями она просуществовала до создания независимой Чехословакии в 1918 г. (Orosova 2013: 20; Ulasinova 2014: 50). При рассмотрении демографического развития в межвоенный период русинского населения, проживавшего на территории современной Словакии, важно отметить значительные изменения в репродуктивном поведении населения, которые начали ярко проявляться в конце Х!Х - начале ХХ в. Они характеризовались общим снижением рождаемости, которая зависела от изменения демографического климата, а также от снижения смертности населения Словакии в результате улучшения питания и доступности медицинской помощи. Это был не изолированный процесс (Veres 1983, 1986; Sprocha, Tisliar 2008 a, b, 2014 a). Изменения демографического режима (известен и как демографический переход) в Западной и Северной Европе происходили с конца XVIII - начала Х!Х в. и постепенно стали проявляться в Центральной и Восточной Европе. Эти изменения не проявлялись у всего населения Словакии одновременно. Снижение рождаемости в Словакии имело значительную региональную, социально-экономическую, общественную и этническую обусловленность. Большинство авторов указывают при этом на важное влияние именно этнического фактора и религиозности населения (Livi-Bacci 1986; Derosas, Poppel 2006; Vobecka 2013; Sprocha, Tisliar 2014 b; Hubert 2015). Цель авторов статьи - характеристика населения русинской национальности, жившего в Словакии в межвоенный период, с помощью данных переписей 1919, 1921 и 1930-х гг. в контексте демографического развития этого государства. Основной задачей исследования является характеристика репродуктивного поведения русинского населения Словакии и демографических процессов. Количество русинов и их пространственное размещение в Словакии Оценка развития количественных показателей и процентного соотношения русинского населения в Словакии очень сложна ввиду терминологической неоднозначности при определении понятия русин. Основная проблема была связана с частым отождествлением русинов и русских еще в XIX в. (в венгерском языке эта национальность определялась и как Ruthen, и как Orosz). Это также происходило и в межвоенный период, что в определенной степени могло повлиять на полученные результаты. Речь шла в значительной степени о населении, которое в первой послевоенной переписи 1919 г. указывало свою национальность как русинскую (Tisliar 2007: 76). Изменение количественных показателей и процентного соотношения русинов на территории Словакии в 1880-1930 гг. представлено в табл. 1. Т а б л и ц а 1 Количество русинов в Словакии в 1880-1930 гг. по данным переписей населения Год Население Словакии, чел. Количество русинов* Процент русинов 1880 2 455 928 78 941 3,2 1890 2 587 485 87 787 3,4 1900 2 792 569 84 906 3,0 1910 2 926 833 97 014 3,3 1921 2 955 998 85 628 2,9 1919 2 923 214 81 332 2,8 1930 3 254 189 91 079 2,8 * Данные за 1880-1919 гг. - проживавшее в то время население, за 19211940 гг. - только чехословацкие (словацкие) граждане; в 1921 и 1930 гг. - великорусская, украинская и карпаторусская (русинская) национальности вместе. Население русинской национальности проживало, по результатам межвоенной переписи, в основном в восточных и северо-восточных районах Словакии, особенно на границе с Польшей и Украиной. С региональной точки зрения, речь шла главным образом о районах Медзилаборце, Снина, Свидник и Верхний Стропков, где представителей этой национальности было более 50 %. Кроме Северо-Восточной Словакии, большое количество русинов проживало также в Северном Спишеи Шарише (рис. 1)Зто были регионыснизкой концентрацией насел еиио,гое люши иколио иебошь шихеольскиинасешенные пузкташ и были заняты в основном в сельском хозяйстве. Для этой области уже в поиои,с,аее аусти р1бв. стала хз рзазирныисилаооа лзеа рное переласелцоиа,чтс привелок эмиграции в поисках работы (Kmet' 2014: 71; Tisliar 2014: 56-57). attor: P. Tisliar MunicipaIne mestsi: Bratislava - 0,1 KomSrno - 0,1 %: Banska Stia^nica a Beli - 0,1 %; KoSice - 0,8 % Рис. 1. (^(ИОт^ис^ю^(гоыш ршссновв рсЛони хСловаки ИЛ! 19 21 г. Демографическиепроцессысредирусинскогонаселения в Словакии вмежвоенныйпериод Брачность. Супружеская жизнь играла очень важную роль в ре-продуктивности всего населения Словакии в межвоенный период, так как общество считало именно брак законным способом для реализации репродуктивных намерений. Практика ранних браков способствовала тому, что женщина имела наибольшие шансы забеременеть, поскольку внебрачных детей в Словакии традиционно рождалось очень мало. С точки зрения общей репродуктивности, важным было и соотношение длительно одиноких женщин, которые в основном оставались бездетными. Словакия принадлежала,соглас-но Гайналовой классификации (Hajnal 1953, 1965, 1982), к народам с так называемым неевропейским поведением в браке. Типичными для него были ранний возраст вступления в первый брак и высокое соотношение мужчин и особенно женщин, которые вступили в брак (Livi-Bacci 1999: 102-103; Rothenbacher 2012: 83). В период послевоенного значительного роста количества бракосочетаний, по данным переписи населения 1921 г. (Sprocha, Tisliar 2008a: 17), насчитывалось менее 5 % длительно одиноких мужчин и женщин в конце репродуктивного возраста (45-49 лет). На раннее начало супружеской жизни косвенно указывает процент одиноких мужчин в возрасте 25-29 лет, из которых почти 60 % по меньшей мере один раз вступали в брак, а также женщин в возрасте 20-24 лет, среди которых более половины на момент проведения переписи были в браке по крайней мере однажды. На ранний брак, особенно среди женщин, указывает среднее количество лет, которые человек прожил до конца репродуктивного возраста (50 лет) в качестве свободного (т. е. SMAM - Singulate Mean Age at Marriage). В Словакии в межвоенный период среди мужчин оно было на уровне почти 27 лет, а у женщин достигало 23,5-24 лет. Однако у русинов в Словакии возраст бракосочетания был наиболее низким среди всех этнических групп. Среднее количество лет, которые человек русинской национальности проживал до конца репродуктивного возраста в качестве свободного, у мужчин составляло 24,6-25,6, а у женщин - только 21,2-22,2 года (табл. 2). Т а б л и ц а 2 Соотношение одиноких людей в отдельных возрастных группах и количество лет, которые проживает одинокая особа до 50 лет (SMAM), согласно национальному распределению в Словакии (переписи населения 1921 и 1930 гг.) Год Возраст и SMAM Национальность Словакия в целом русинская чехословацкая венгерская немецкая еврейская Мужчины 1921 25-29 23,5 37,8 38 46,7 67,7 39,0 45-49 2,0 3,8 5,7 8,9 5,3 4,6 SMAM 24,6 26,6 26,2 28,1 30,4 26,9 1930 25-29 24,6 33,4 36,5 48,2 67,3 35,3 45-49 6,6 5,0 5,5 8,0 7,2 5,4 SMAM 25,6 26,4 26,4 28,1 30,1 26,8 Женщины 1921 20-24 38,0 50,0 48,8 66,0 76,9 47,1 45-49 3,7 6,1 5,8 11,1 5,7 4,8 SMAM 21,2 23,3 23,1 24,6 26,4 23,5 1930 20-24 26,5 46,1 46,1 59,3 75,5 50,9 45-49 3,4 4,4 4,8 8,5 4,3 6,3 SMAM 22,2 23,6 23,4 25,2 26,9 24,0 Примечание. Подсчитано и составлено авторами. Смертность. Словакию в межвоенный период характеризовал очень неблагоприятный показатель смертности по сравнению с населением Северной и Западной Европы. Это подтверждается в первую очередь средней продолжительностью жизни, которая у обоих полов была меньше, чем в демографически развитой Европе, на 12-14 лет. В начале 1930-х гг. в Словакии новорожденные мальчики должны были прожить только 50 лет, а девочки - около 52,4 года. Различия в интенсивности показателя смертности существовали также и внутри Словакии. Области с более высоким представительством русинов были при этом среди регионов с худшими показателями смертности (Sprocha, Tisliar 2008b: 26). Мужчины, идентифицировавшие себя как русины, отставали от общесловацкого показателя приблизительно на два года, а женщины - на три (табл. 3). Одной из главных причин такой ситуации была высокая смертность русинских детей в возрасте до одного года. Из 1 тыс. детей, рожденных от женщин русинской национальности в начале 1930-х гг., до первого года жизни не дожили около 190, в то время как в среднем по всей Словакии в этот период - 160 детей. Для иллюстрации очень неблагоприятной ситуации стоит добавить, что в ряде стран Северной (Швеция, Норвегия) и Западной (Швейцария, Нидерланды) Европы детская смертность в начале 1930-х гг. была уже на уровне 50 %о; таким образом, ситуация там была значительно благоприятнее (по сравнению с детской смертностью у русинов). Т а б л и ц а 3 Характеристики смертности мужчин и женщин в начале 30-х гг. ХХ в. в Словакии (по национальности) Показатель Национальность Словакия русинская чехословацкая венгерская немецкая еврейская Средняя продолжительность жизни мужчин при рождении, лет 48,1 49,3 49,1 50,0 58,3 50,0 Средняя продолжительность жизни женщин при рождении, лет 49,3 52,1 50,8 52,6 61,4 52,4 Младенческая смертность, %о 190 167 169 144 96 162 Примечание. Подсчитано и составлено авторами. Рождаемость и фертильность. Население Словакии после Первой мировой войны принадлежало в общеевропейском контексте к народам с самым высоким уровнем рождаемости (Sprocha, TisLiar 2008a: 39; 2015: 651). Некоторые данные, однако, показали, что в течение примерно двух десятилетий произошла трансформация этого процесса, что привело не только к снижению рождаемости, но и к изменению ее общего характера (Veres 1983; FiaLova 1990, 1991; SfdLo, Sprocha 2015; TisLiar 2015a). Русины в межвоенной Словакии имели самые высокие показатели рождаемости среди всех этнических групп. Это подтверждают так называемые индексы Коула (табл. 4) (CoaLe 1973: 53-72). У русинов значение суммарного коэффициента рождаемости приближалось к уровню 5 новорожденных, в то время как в среднем по всей Словакии оно составляло около 3,7. T a б л и ц а 4 Индексы Коула* для отдельных национальностей в Словакии в начале 30-х гг. ХХ в. Индекс Коула Национальность Словакия русинская чехословацкая немецкая венгерская еврейская Индекс рождаемости в браке 0,53 0,46 0,38 0,42 0,28 0,45 Индекс общей рождаемости 0,39 0,30 0,22 0,28 0,15 0,29 Индекс внебрачной рождаемости 0,08 0,06 0,04 0,06 0,02 0,06 Индекс количества замужних женщин 0,69 0,61 0,53 0,61 0,48 0,60 * Индексы Коула основаны на косвенной стандартизации, когда за стандарт чаще всего принимают коэффициенты рождаемости гуттеритов, религиозной общины из Северной Дакоты, которая решительно выступает против какого-либо ограничения рождаемости. Полученные показатели, если они опускаются при брачной рождаемости ниже 0,50, указывают на осознанную регуляцию рождаемости населения. Более высокий уровень рождаемости у русинских женщин также нашел свое отражение в среднем количестве новорожденных. У замужней женщины русинской национальности по окончании ее репродуктивного возраста (45-59 лет) он составлял около 6 детей, в то время как в среднем по стране было на одного ребенка меньше. Как показано на рис. 2, различия в уровне рождаемости, высоком у русинок по сравнению с женщинами других национальностей, появлялись уже в молодом возрасте. Низким было и количество бездетных русинок, которые в возрасте 20-24 года составляли лишь около 2женщин,в то женщин чешсконнациональности ощобылоповпрежнемунооти он уровне 40%,ауженщин еврнйской к^^|дини^/^лзоосгги - сколо50Г0.У1меноо здесь проявлялось следствие более раннего вступления русинок в брак. -и-русины -а- чехи -.-словаки -«-венгры * евреи Возраст(лет) Рис. й.Срнднееколкчество детещоа н^гцог/настеТ5-59 лот, Д 52,7 Д8,Л Д9,Л кнрс 64,1 59,5 Количество людей в воз-растр 60 лсз в старнде , % 3,8 9,Т 30,8 ю,о 10,9 9,4 Срзднийзо зрасе.сен 2Н,5 39,9 вод 30,9 28,1 Индекс старения (л а 10Вчел.) 2 2,9 27,2 37,6 39,9 43,9 29,5 Рис. 3. Возрастная структура людей русинской национальности и население Словакии в 1921 г. Рис. 4. Возрастная структура людей русинской национальности и население Словакии в 1930 г. Детальнее мо но увидеть индивидуальные различия в возрастной струстуренаселенис русинсстЯнтцион альности и всего населения Словакии с помощью следующих двух возрастных пирамид (рис. 3, 4). В них явно видны больший процент детей (более широкая основа) и меньшееколичестволиц репродуктивного,продуктивного и пострепродуктивного возраста.Чтокасается людлйпроделое вного возраста, то дело не только в последствиях высоких коэффициентов смертности, епдорыл аы отметили уртелнок.меованнчительноястепени является ккялльтзттмбалме чпкркй аиграцки(а1 едовательпо, русинов тоже) из Восточной и Северо-Восточной Словакии на работу за границу. Рускны 13 % оватии поллеВтодоймироеой войны Послевоенные годы характеризовались резким сокращением няселеепя Оюлакяи , кото^к paелкопpеделелвсь еaк русины. Это яталтчетковпдиоуже вxoдeыoрртиcнl950 р Несмотря на то что в первые послевоенные годы насчитывалось от 100 до 120 тыс. русинов, резулькнты переписи оченнудивили - принадлежность к русинской нaрнclнaтвнчитлyкдзaли Ti^Jna'Pe ОПТ ккл. Посрнонению с 1930 г. уменьшение составило почти 50 % (табл. 6). Это при вею к пересмотру даккым убэеничecклйяpинaмлeжлччнн д литерк пелеписи в общей oоeжнoaеoрЛЛ5слоaм7paйт^юлЫ6eвeры-Bocтoчнoй Словакии. «Ре-воыкт»тeмнeмкнeeяпчькч яoдттоыдилы,aеoлиcлoяность русинов в этих селах снизилась на 45,1 %, а количество словаков возросло на 6ОТ % (КрплПка20Г^0: кар Т а б л и ц а 6 Количество русинов в Словакии в 1930-2011 гг. по данным переписей населения Год Население Словакии Количество*, чел. Процент русинов и украинцев вместе русинов украинцев 1930 3 254 189 91 079 2,8 1950 3 442 317 48 231 1,4 1961 4 174 046 35 435 0,85 1970 4 537 290 42 238 0,93 1980 4 991 168 39 260 0,78 1991 5 274 335 17 197 13 281 0,58 2001 5 379 455 24 201 10 814 0,65 2011 5 397 036 33 482 7 430 0,76 * В 1930 г. - великорусская, украинская и карпаторусская (русинская) национальности. В период с 1950 по 1980 г. - украинская и русинская национальности вместе. В период с 1991 по 2011 г. - русинская и украинская национальности отдельно. Несомненно, что на значительное сокращение количества русинов в 1950 г. повлияло несколько причин: прежде всего всеобщая послевоенная истерия по поводу меньшинств, политика чехословацкого правительства, направленная против них, и усилия по созданию этнически однородного государства чехов и словаков (Syrny 2010: 188), а также сложные (критические) послевоенные социально-экономические условия на северо-востоке Словакии, запугивание переселением в Советский Союз всех словацких русинов (как это произошло на юго-востоке соседней Польши) и др. Но, по-видимому, решающую роль снова сыграли миграционные процессы. В 1945-1950 гг. на чешское пограничье (полупустое после изгнания немцев) переселились около 20 тыс. русинов (Konecny 2010: 77). В рамках чехословацко-советского обмена населением (в связи с передачей Подкарпатской Руси и переселением (репатриацией) на чешские земли так называемых волынских чехов) в пользу СССР в 1947 г. было переселено на территорию Западной Украины, на Волынь, 12 тыс. русинов с северо-востока Словакии (в целом из ЧСР -12,4 тыс. чел.) (Smigel', Krusko 2011: 156). С 1945 г. часть русинов покидала свой регион проживания в процессе внутренней колонизации южных районов Словакии (на свободные от выселенных венгров земли). А с 1948 г. многие представители меньшинства (особенно молодое поколение) мигрировали в рамках организованного набора рабочей силы, что лишь ускорило их ассимиляцию (Sprocha et al. 2014: 39). На снижение численности русинского населения оказал влияние процесс их так называемой украинизации (украинизации образования, общественных организаций и культурных учреждений; попытки уничтожения греко-католической церкви и установление православия) в конце 40-х и в 50-е гг. Этот процесс не восприняло большинство русинов, поэтому они охотнее записывались словаками. Часть меньшинства во второй половине ХХ в. начала идентифицировать себя с украинцами. Такая ситуация сохраняется и по сей день, хотя в течение последних двух десятилетий (1991-2011) численность украинцев в Словакии сокращается, а русинов, несмотря на прогрессирующую ассимиляцию и непрерывную экономическую миграцию, увеличивается (см. табл. 6). Учитывая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. Русинское население в Словакии представляло собой в межвоенный период специфическую этническую группу, концентрировавшуюся в основном в слаборазвитом пограничном регионе Восточной и Северо-Восточной Словакии. С точки зрения локальной структуры расселения, русинское население проживало в основном в небольших поселениях, зависевших главным образом от сырьевого сектора. Высокое аграрное перенаселение сельской местности привело в конце XIX - первого десятилетия ХХ в. к массовой миграции. С точки зрения репродуктивного поведения, русинское население характеризовалось неблагоприятными показателями смертности и, следовательно, более короткой продолжительностью жизни обоих полов. Оказалось, что очень важную роль в этом отставании сыграли высокие показатели детской, а также младенческой смертности. Существенным фактором репродуктивности являлэсь брачность, поскольку количество внебрачных детей в тот период было низким. С точки зрения брачного поведения, в то время у русинов (в отличие от других этнических групп) наблюдалась тенденция вступать в брак в молодом и очень молодом возрасте. В то же время брак был почти универсальным событием, и вступало в него, по крайней мере один раз, большинство русинов (более 95 % мужчин и 90 % женщин). Интенсивность и характер рождаемости у русинских женщин свидетельствуют о том, что среди русинов трансформация репродуктивного поведения стала происходить с некоторой задержкой во времени по сравнению с другими этническими группами межвоенной Словакии. Наиболее существенно русины отставали от представителей чешской и еврейской национальностей. Хотя эти этносы в 30-е гг. постепенно завершали демографический переход, в отношении русинской национальности можно говорить только о начале этого процесса трансформации в межвоенный период. Он продолжался и в послевоенное время, характеризовавшееся миграцией, украинизацией и ассимиляцией меньшинства.

Ключевые слова

русины, Словакия, межвоенный период, демографическая репродукция, демографические процессы, структура населения, демографический переход, Ruthenians, Rusyns, Rusins, Slovakia, interwar years, demographic reproduction, demographic processes, population structure, demographic transition

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шпроха БраниславИсследовательский демографический центр Института информатики и статистикикандидат естественных наук, заведующийsprocha@infostat.sk
Тышляр ПаволУниверситет Коменскогокандидат исторических наук, профессор, заведующий кафедрой этнологии и музеологии философского факультетаpavoL.tisLiar@uniba.sk
Шмигель МихалУниверситет Матея Белакандидат исторических наук, доцент кафедры истории философского факультетаmichaL.smigeL@umb.sk
Всего: 3

Ссылки

Botik J. Etnicka historia Slovenska. K problematike etnicity, etnickej identity, multietnickeho Slovenska a zahranicnych Slovakov. Bratislava: Lu£, 2007. 231 s
Coale A. The demographic transition // International Population Conference. Liege. Vol. 1, IUSSP, Liege. Р. 53-72
Religion and the Decline of Fertility in the Western World / Eds. R. Derosas, F. van Poppel. Dordrecht: Springer, 2006. 319 p
Fialova L., Pavlik Z, Veres P. Fertility Decline in Czechoslovakia During the Last Two Centuries // Population Studies. 1990. Vol. 44 (1). Р. 89-106
Fialova L. Zmeny ve vyvoji plodnosti v ceskych zeiruch za demograficke revoluce // Historicka demografie. 1991. Vol. 15. Р. 143-189
Hubert S. The Impact of Religiosity on Fertility. A comparative Analysis of France, Hungary, Norway, and Germany. Bochum: Springer VS, 2015. 283 p
Hajnal J. Age at Marriage and Proportions Marrying // Population Studies. 1953. Vol. 7 (2). Р. 111-136
Hajnal J. European marriage patterns in perspective // Population in history: essays in historical demography / Eds. D.V. Glass, D.E. Eversley. Chicago, Illinois: Aldine Publishing Company, 1965. Р. 101-143
Hajnal J. Two Kinds of Preindustrial Household Formation System // Population and Development Review. 1982. Vol. 8 (3). Р. 449-494
Kmef M. K problematike vysfahovalectva zo Slovenska v medzivojnovom obdob // Migracne procesy Slovenska (1918-1948) / M. SmigeL', P. Tisliar et al. Banska Bystrica: Belianum, 2014. Р. 71-85
Konecny S. Migracia a narodnostna struktOra obyvateL'stva Slovenska // Povojnove migracie a vymena obyvateL'stva medzi Ceskoslovenskom a Mad'arskom / Eds. Z. Saposova, S. Sutaj. Presov: UNIVERSUM, 2010. Р. 66-77
Livi-Bacci M. Social-Group Forerunners of Fertility Control in Europe // The Decline of Fertility in Europe / Eds. A. Coale, S.C. Wattkins. Princeton, 1986. Р. 182-200
Livi-Bacci M. The Population of Europe: A History. Oxford: Blackwell Publishers, 1999. 213 p
Marek M. Cudzie etnika na stredovekom Slovensku. Martin: Matica slovenska, 2006. 520 s
Orosova M. Legislatfvna ochrana kultOrneho dedicstva v Ceskoslovenskej republike v rokoch 1918-1939 // Muzeologia a kultOrne dedicstvo. 2013. Vol. 2. Р. 19-36
Rothenbacher F. The Central and East European Population since 1850. Palgrave Macmillan, 2012. 1511 p
Syrny M. Slovensk demokrati ,44-48: kapitoLy z dejm Demo-kratickej strany na Slovensku v rokoch 1944-1948. Banska Bystrica: MSNP, 2010. 403 s
Sidlo L., Sprocha B. Transformace plodnosti Ceska a Slovenska v 20. a na zacatku 21. stoleti v generacm perspektive // Populacne stOdie Slovenska 7 / Eds. P. Tisliar, T. Sprochova, L. Vargova. Bratislava: Muzeologia a kultOrne dedicstvo, o.z. Р. 121-136
Smigel' M., Krusko S. Opcia a presfdlenie Rusmov do ZSSR (1945-1947). Bratislava: Goralinga, 2011. 340 s
Sprocha B., Tisliar P., Smigel' M. Pohyb etrnk, etnicke hranice, etnicky priestor na Slovensku v 1. polovici 20. Storocia // Migracne procesy Slovenska (1918-1948) / M. SmigeL', P. Tisliar et al. Banska Bystrica: Belianum, 2014. Р. 10-42
Sprocha B., Tisliar P. Plodnosf a celkova reprodukcia obyvateL'stva Slovenska v rokoch 1919-1937. Bratislava: STIMUL, 2008. 164 s
Sprocha B., Tisliar P. Vyvoj Omrtnosti na Slovensku v rokoch 1919-1937. Bratislava: STIMUL, 2008. 204 s
Sprocha B., Tisliar P. Demograficky obraz Slovenska v sataniach L'udu 1919-1940. Brno: Tribun EU, 2012. 282 s
Sprocha B., Tisliar P. Charakter plodnosti na Slovensku v medzivojnovom obdob // Historicka demografie. 2014. Vol. 38 (1). Р. 77-112
Sprocha B., Tisliar P. The Demographics of the Jewish Population of Slovakia between the Two World Wars // Judaica Bohemiae. 2014. Vol. XLIX (2). Р. 5-44
Sprocha B., Tisliar P. The Fertility of Women in the Primary Sector in Slovakia According to Censuses Conducted Between 1900 and 2001 years // Bylye Gody. 2015. Vol. 37 (3). Р. 650-662
Tisliar P. Mimoriadne scitanie L'udu na Slovensku z roku 1919: Prispevok k populacnym dejinam Slovenska. Bratislava: Statis, 2007. 132 s
Tisliar P. Formy organizovania vystahovalectva zo Slovenska po vzniku Ceskoslovenskej republiky // Migracne procesy Slovenska (1918-1948) / M. SmigeL, P. Tisliar et al. Banska Bystrica: Belianum, 2014. Р. 56-71
Tisliar P. Transformacia plodnosti na Slovensku v 19. a 20. storoa (teoreticke a metodologicke vychodiska z pohLadu historickej demografie) // Slovenska statistika a demografia. 2/2015. Р. 3-13
Tisliar P. Cesta k prvemu Oradnemu lexikonu sfdel na Slovensku // Muzeologia a kultOrne dedicstvo. 2015. Vol. 1. Р. 51-62
Ulasinova L. Diskontinuita vo vidieckej stavebnej kultOre // Muzeologia a kultOrne dedicstvo. 2014. Vol. 2. Р. 49-65
Varsik B. Z osfdlenia zapadneho a stredneho Slovenska v stre-doveku. Bratislava: VEDA, 1984. 256 s
Vobecka J. Demographic Avant-garde: Jews in Bohemia between Enlightmenment and Shoah. Budapest; New York: Central European University Press, 2013. 250 p
Veres P. Vyvoj plodnosti na Slovensku v letech 1880-1910 // Demografie. 1983. Vol. 25 (3). Р. 203-208
Veres P. Regionalm vyvoj plodnosti na Slovensku v letech 1910-1980 // Demografie. 1986. Vol. 28 (2). Р. 110-117
 Демографическое развитие русинов в Словакии в межвоенный период (20-30-е гг. XX в.) | Русин. 2017. № 1 (47). DOI: 10.17223/18572685/47/16

Демографическое развитие русинов в Словакии в межвоенный период (20-30-е гг. XX в.) | Русин. 2017. № 1 (47). DOI: 10.17223/18572685/47/16