Русскоговорящее население в риторике правых популистов ФРГ | Русин. 2017. № 4 (50). DOI: 10.17223/18572685/50/10

Русскоговорящее население в риторике правых популистов ФРГ

Миграционные процессы в современном мире имеют широкий размах. Социально и экономически развитые страны, как Германия, являются объектами притяжения для беженцев и мигрантов со всего света. Неудивительно, что реакцией на это явление часто становится рост правых или протестных настроений в этих странах. Далеко не все жители готовы искать точки соприкосновения и делиться материальными благами с представителями чуждых культур. На этой почве порой возникают необычные союзы. Так, в ФРГ значительную поддержку среди русскоговорящих мигрантов получила молодая правая популистская партия «Альтернатива для Германии», характеризующаяся главным образом как антимусульманская. Вовлечение выходцев из стран бывшего СССР в политический процесс и расчет на их благосклонность впервые в немецкой истории были продемонстрированы в ходе избирательной кампании 2017 г. Вопрос формирования русскоговорящего населения в ФРГ, его политических взглядов и предпочтений предстает в центре внимания. Экономические и культурные мотивы русской миграции 1980-2000-х гг., а также проблемы с интеграцией послужили основой для формирования протестного электората. Несмотря на тот факт, что русскоговорящее население Германии не может оказать решающего влияния на выборы в стране в силу своей численности и политической неактивности, оно становится инструментом получения дополнительных мандатов для представителей протестной партии. Стоит отдать должное «Альтернативе для Германии», использовавшей в работе с плохо интегрированной частью «русских немцев» их «русскость»: язык, смешанную культуру и особенности образа жизни, что в совокупности с иными точками соприкосновения между «правыми» и «мигрантами» дало положительный эффект.

Russian-speaking population in the rhetoric of the right-wing populists of the FRG.pdf Особенности формирования протестного электората иммигрантов невозможно понять без осмысления интеграционных процессов, имеющих давние корни как со стороны немцев в России, так и русских в Германии. Обе страны имеют давние прочные контакты, а их история тесным образом переплетена: от женитьбы сына Ярослава Мудрого на немецкой графине и «немецкой» династии Романовых до двух мировых войн, Берлинской стены и «Северного потока». Отдельное место в истории двусторонних отношений занимают миграционные процессы: от Немецкой слободы до возвращения «поздних переселенцев» в ФРГ. Тезис о «русских в Германии» имеет историческую значимость на протяжении почти целого столетия. Если в XVIII-XIX вв. немецкие земли становились, как правило, местом недолгого пребывания философов, писателей и иных представителей высшего света, то XX в. ознаменовался поэтапным многочисленным переселением бывших подданных и граждан России на территорию Германии и созданием самой большой русской диаспоры в Европе. Русская, или, правильнее сказать, русскоязычная эмиграция в Германию носила волнообразный характер как во временном, так и в этносоциальном отношении. Первый этап - 1920-е гг. Октябрьская революция и разразившаяся гражданская война в России дали толчок к началу русской эмиграции. Данный процесс получил значительное освещение в отечественной историографии: уже в советское время появились работы Г.Ф. Барихновского (Барихновский 1978), В.В. Комина (Комин 1977), Л.К. Шкаренкова (Шкаренков 1987). В постсоветский период интерес к русской эмиграции стал более многосторонним. Многие аспекты, ранее остававшиеся вне поле зрения исследователей, были представлены к обсуждению. Наиболее значимыми можно назвать работы С.С. Ипполитова (Ипполитов 2004), И.В. Сабенниковой (Сабен-никова 2002), О.В. Марченко (Марченко 2016) и др. Причины эмиграции указанного периода довольно просты: утрата доминирующего положения в обществе, личного имущества и т. д. Многие авторы, в частности О.В. Марченко (Марченко 2016: 50), отмечают среди причин «голод и холод». При этом нужно понимать социально-экономическое положение той Германии, разрушенной войной, революционными событиями и военными репарациями. Стоит заметить, что инфляция позволяла иностранцам, имевшим капиталы в иностранной валюте, жить гораздо лучше немецкого населения. При этом правовое положение русских эмигрантов оставалось достаточно шатким. Помимо белой эмиграции, ярко освещенной в советской историографии, в Германии оказались и другие социальные группы: часть интеллигенции, не сумевшей принять социально-политические изменения в России, представители оппозиционных партий (высылка без права возращения на родину в период нэпа), «невозвращенцы» (советские граждане, работавшие за рубежом), студенческая молодежь. Как сообщает Н.Л. Ильина, уже к 1921 г. только в Берлине насчитывалось около 300 тыс. русских эмигрантов. При этом она приводит слова Н. Бердяева, ярко описавшего данный процесс: «Германия воспринималась ими как "промежуточный мир", т. е. как государство не совсем западное, более близкое русскому духу» (Ильина 2015: 48). Подписание Раппальского договора между Советской Россией и Веймарской республикой в значительной степени изменило положение русской эмиграции. Н.Л. Ильина замечает: «Заключение Раппальского договора и введение рентной марки привело к резкому ухудшению материального и правового положений русских эмигрантов в Германии. Вместе с рядом экономических и социально-психологических причин это только толкало многих к отъезду из страны, что к концу 1923 года обрело характер "повального переселения". Столица эмигрантской диаспоры переместилась в Париж» (Ильина 2015: 49). В целом можно отметить, что русская эмиграция преимущественно жила политической жизнью России, совершенно не интересуясь событиями непосредственно внутри Германии, если они не касались их напрямую. Второй этап (1940-1950-е гг.) характеризуется образованием волны эмиграции, связанной со Второй мировой войной. Она сложилась из советского населения, оказавшегося в годы войны на территории Европы, главным образом из Русской освободительной армии и иных похожих объединений, заключивших «брак по расчету» с Гитлером, а также из попавших в плен и угнанных для работ в Германии советских граждан. А.В. Попов справедливо замечает: «Вторая волна эмиграции могла бы быть очень значительной, но этого не случилось. Преобладающая часть советских людей, оказавшихся на территории Германии, была насильственно депортирована в СССР. Но тем не менее те, кто избежал репатриации, послужили основой второй волны русской эмиграции» (Попов 1994: 24). Характерной чертой второй волны эмиграции стало создание за рубежом многочисленных политических организаций (Союз борьбы за освобождение народов России, Союз воинов освободительного движения и т. д.), противостоявших друг другу, а впоследствии и исследовательских центров, специализировавшихся на всестороннем изучении Советского Союза (Попов 2004). Стоит отметить, что многостороннее изучение этого процесса в отечественной науке началось лишь в постсоветский период в силу определенных трудностей идеологического и политического характера. Можно выделить многочисленные работы А.В. Попова, Г.Я. Тарле (Тарле 1999), протоиерея Д.В. Константинова (Константинов 1997) и других, однако на Западе работа по изучению второй волны русской эмиграции началась гораздо раньше, главным образом благодаря трудам Дж. Фишера (Fischer 2000). К концу периода большинство активных представителей первой и второй волн эмиграции сошли со сцены, уступив позиции новым эмигрантам - представителям движения диссидентов. Третий этап - 1970-е гг. Он представляет собой начало массового отъезда из СССР советских евреев, а также эмиграцию несогласных с политикой Кремля диссидентов. Однако, согласно статистическим данным, главные направления выезда этого периода - Израиль и США (Тольц 2012); начавшийся процесс исхода из Советского Союза немецкого населения в тот период еще не носил значительного характера, хотя многие исследователи все же выделяют этот этап (Войлокова 2011: 47). Четвертый этап - конец 1980-х - 2000-е гг. - представляет собой самое масштабное и разнородное миграционное движение из СССР / СНГ в Германию. Можно выделить три отличных друг от друга группы мигрантов: поздние переселенцы, советские (русские) евреи и русские «добровольцы». Руководитель управления маркетинговых исследований ВЦИОМ Т.Н. Войлокова отметила: «Начиная с 1988 г. в ФРГ из постсоветских стран переехали на постоянное место жительства около 2,5 млн переселенцев немецкого происхождения. Всего в Германии проживает более 4 млн переселенцев из бывшего СССР - это около 4 % населения страны. Среди переселенцев большинство приехали на основании Федерального закона об изгнанных, по которому лица немецкого и еврейского происхождения, а также члены их семей имеют право на переселение в Германию и помощь в обустройстве» (Войлокова 2011: 51). По другим оценкам, например, члена ЦИК РФ В. Лихачева, курирующего вопросы международного взаимодействия, количество русскоязычного населения в Германии составляет около 5 млн человек (Полунин 2017). Отечественная и зарубежная историография широко представлена трудами по данному периоду, главным аспектом рассмотрения в которых являются проблемы адаптации и интеграции перечисленных миграционных групп. Среди многочисленных работ можно выделить в первую очередь труды Б. Дитц (Dietz 1994), Т. Раснера (Rasner 2002), М. Савоскул (Савоскул 2006) и др. «Русские немцы» представляют собой самую многочисленную из указанных групп. Можно выделить несколько объективных причин их переезда: экономические (дефицит и упадок в Советском Союзе и процветающая экономика ФРГ), культурные (воссоединение семей, желание сохранить немецкую культуру и т. д.), политические (безуспешная борьба за восстановление немецкой автономии в Поволжье) и др. По словам исследователей К. Циммермана и Т. Бауэра, значительную роль в подобных процессах играют функциональные сети. Иными словами, «Люди с большей вероятностью иммигрируют в страну, где у них есть друзья, знакомые и поддержка системы, поскольку это уменьшает затраты и риски при миграции» (Войлокова 2011: 52). Более того, «русские немцы» представляют собой самую привилегированную группу мигрантов. Данная группа получала, согласно немецкому законодательству, следующие права: гражданство, интеграционные и языковые курсы, возможность изменения имени, признание академической и профессиональной квалификации, частичное или полное признание органами пенсионного страхования ФРГ трудового стажа, несение воинской службы, получение единовременного интеграционного пособия (2-3 тыс. евро), а также компенсацию расходов на репатриацию (Войлокова 2011: 52-53). Аналогичные цели переезда в Германию преследовали и «русские евреи»: экономическая и социальная стабильность, воссоединение с родными и знакомыми и т. д. На протяжении долгого времени в ФРГ отсутствовала квота на количество еврейских эмигрантов, что привело к переезду порядка 100 тыс. чел. Т.Н. Войлокова отмечает: «Сегодня 85 % немецких евреев - это выходцы из России, что вызвало множество проблем. Многие из вновь прибывших "русских евреев" -люди старшего возраста, они нуждаются в помощи при поиске жилья, работы, а также в изучении языка» (Войлокова 2011: 55). Третья группа - это русские «добровольцы», выехавшие не по программам переселения, а в подавляющем большинстве по экономическим причинам, надеясь улучшить собственные условия жизни. Т.Н. Войлокова подчеркивает: «Представители этой группы практически предоставлены сами себе. Они так же формируют малые общины в различных частях Германии, как и две другие группы выходцев из России, но не получают никакой поддержки ни от правительства, ни от местных жителей» (Войлокова 2011: 56). Указанные миграционные группы по-разному интегрировались и самоидентифицируют себя: российские немцы, считающие себя настоящими немцами, вернувшимися на историческую родину, дети которых полностью ассимилированы; поздние переселенцы, считающие себя российскими немцами (принадлежащими двум культурам); мигранты-«добровольцы», многие из которых не смогли интегрироваться в принимающую культуру (Мурадов 2015: 241-242); «русские евреи», многие из которых столкнулись не только с проблемой интеграции в немецкое общество, но и со сложностями внутри еврейской общины из-за своего происхождения и соответствия классическим еврейским законам. Несмотря на все проблемы, большая часть переселенцев в той или иной мере смогла адаптироваться к жизни в Германии. Об этом свидетельствуют отчеты Федеральной службы по вопросам миграции и беженцев за 2013 г., где по основным показателям переселенцы занимают достаточно высокие позиции (Worbs 2013). При этом ряд существенных и в данный момент практически неразрешимых проблем остается. В силу значительной ассимиляции внутри русского общества после переезда в Германию они ощущают себя немцами, находясь в России, и русскими, находясь в ФРГ. Данной особенности посвящены многие исследования, в том числе Б. Пфетча (Pfetsch 1999), А. Желниной (Желнина 2010) и др. К тому же другой немаловажной проблемой является самоизоляция «русских немцев» в Германии, селящихся в отдельных районах группами, лишая при этом себя возможности чаще контактировать с коренным населением и осложняя интеграционный процесс. По данным Т.Н. Войлоковой, около 2 млн «русских немцев» в Германии живут в самостоятельно созданных гетто (Войлокова 2011: 53). На современном этапе многие выходцы из СССР / России вновь оказались под пристальным вниманием исследователей, СМИ и политиков. М. Савоскул приводит показательные слова «русского немца» (начала 2000-х гг.), живущего на территории Германии: «Мне тут все очень нравится, но только мигрантов очень много» (Савоскул 2016: 1). Это фраза как нельзя лучше характеризует и современную ситуацию, когда многие эмигранты из России высказывают неодобрение в отношении новых переселенцев из разных уголков планеты. Стоит отметить, что в противовес русской эмиграции первой и второй волн, проходившей преимущественно по политическим и идеологическим причинам, выходцы с постсоветского пространства 1980-2000-х гг. чаще всего преследовали при переезде экономические цели. Как следствие, в отличие от своих предшественников, интересовавшихся в большей степени делами внутри России, представители последней волны миграции озабочены социально-экономическими проблемами внутри Германии, от которых зависит уровень их благосостояния. Заметим, что такой принцип присущ главным образом тем переселенцам, интеграция в немецкое общество которых до сих пор не окончена. Именно на этой группе мы заострим внимание. Согласно распространенному мнению, русскоговорящее население политически не активно. При этом оно традиционно поддерживает Христианско-демократический союз в знак благодарности Г. Колю, облегчившему процесс их репатриации. В последние годы ситуация претерпела значительные изменения. С момента образования партии «Альтернатива для Германии» (2013 г.) появилась возможность выразить свое протестное отношение к политике ХДС-ХСС, проголосовав за популистов. Так происходило на региональных и местных выборах минувших лет. По мнению научного директора Германо-российского форума в Берлине А. Рара, голоса русскоязычных на выборах в бундестаг 2017 г. и вовсе поровну поделили между собой ХДС и молодая правая популистская партия «Альтернатива для Германии» (Николаева 2017). Сложилась любопытная ситуация, когда впервые в современной немецкой истории в повестку дня был внесен вопрос о политических предпочтениях русскоязычного населения. По справедливому замечанию О. Гулиной, «голоса русскоязычных избирателей хоть и не способны существенно изменить исход выборов, однако способны повлиять на успешность и количество мандатов в той или иной партии» (Гулина 2017). Среди основных причин, заставляющих русскоговорящее население выбирать правую популистскую партию, выделяются: 1) выражение протеста против миграционной политики А. Меркель; 2) опасения за собственное материальное благополучие и безопасность; 3) чувство обиды; 4) прямое обращение к данной электоральной группе со стороны «Альтернативы для Германии» и др. Первые три причины имеют общий знаменатель - беженцев с Ближнего Востока, Африки и т. д. Русскоязычное население (главным образом «русские немцы») обращает внимание на то, что даже им во время репатриации не оказывалось столько содействия и преференций. Б. Фельдман пишет: «Российский немец, который сейчас пошел голосовать за 'Альтернативу", у которого мама, например, не будучи немкой, живет в Центральной Азии, например, и не имеет никакого шанса въехать в Германию, видит, что люди, которые только что приехали, еще не работают, которые представляют собой определенного рода этнический вызов, уже получили право ввезти своих родственников» (Вендик 2017). «Альтернатива для Германии», будучи консервативной и антимусульманской партией, на протяжении всей избирательной кампании активно использовала протестные настроения русскоговорящего населения. Упор был сделан на следующие аспекты, важные для этой электоральной группы: 1) значительное внимание к социальной сфере (пенсиям, социальным пособиям, здравоохранению и т. д.); 2) ограничение миграции в Германию и недопущение ее исламиза-ции; 3) обращение к русскоговорящим как к русским. Применительно к последнему аспекту отмечается, что во время выборов в бундестаг впервые в современной немецкой истории проводилась целенаправленная кампания на русском языке: от основной политической программы и рекламы до проведения Российского конгресса в Магдебурге (Рождественская 2017). Не последнюю роль сыграл также тот факт, что на минувших выборах было представлено достаточное количество кандидатов - выходцев из России, рассчитывавших в том числе и на русскоговорящий электорат. Таким образом, русскоговорящие мигранты в Германии проделали длинный путь от политического безразличия к внутренним делам до целевой группы молодой и агрессивной правой популистской парии, став одними из главных ньюсмейкеров избирательной кампании в бундестаг. В значительной степени слабо интегрированные «русские немцы», с одной стороны, заставили обратить внимание государства и СМИ на себя и на свои проблемы, а с другой - помогли популистам набрать дополнительные голоса, поспособствовав успехам на минувших выборах.

Ключевые слова

«русские немцы», русские в Германии, миграция, интеграция, популизм, правые партии, «Альтернатива для Германии», выборы в бундестаг, Russian Germans, Russians in Germany, migration, integration, populism, right-wing parties, Alternative for Germany, Bundestag elections

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Подрезов Михаил ВладимировичТомский государственный университетмагистр политологии, младший научный сотрудник отдела инновационных программ и проектовmisha_1101@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Барихновский Г.Ф. Идейно-политический крах бе-лоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции. Л.: Ленингр. гос. ун-т, 1978. 160 с
Вендик Ю. «Альтерантива для Германии»: в чем секрет успеха крайне правых // Русская служба BBC. URL: http://www.bbc.com/russian/ features-41392567 (дата обращения: 25.09.2017)
Войлокова Т.Н. Русские в Германии - пример успешной интеграции? // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2011. № 2 (102). С. 47-58
Гулина О. Русские и Бундестаг // Газета.ш. 22.09.2017. URL: https://www.gazeta.ru/comments/2017/09/19_a_10897598.shtml (дата обращения: 27.09.2017)
Желнина А. Русские среди немцев, немцы среди русских? // Cogita.Ru. 2010. URL: http://www.cogita.ru/kolonki/anna-zhelnina/russkie-sredinemcev-nemcy-sredi-russkih (дата обращения: 11.09.2017).
Ильина Н.Л. Русская эмиграция в Веймарской Германии: социально-психологический портрет // Ученые записки Орловского государственного университета. Сер. Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 6. С. 48-51.
Ипполитов С.С. Российская эмиграция и Европа: несостоявшийся альянс. М.: Изд-во Ипполитова, 2004. 376 с
Комин В.В. Политический и идейный крах русской мелкобуржуазной контрреволюции за рубежом: учеб. пособие: в 2 ч. Калинин: Калинин. гос. ун-т, 1977. Ч. 1. 120 с.
Константинов Д.В. Вторая волна - воспоминания и раздумья о российской эмиграции // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции. М.: ИАИ РГГУ, 1997. С. 56-85
Марченко О.В. Формирование и адаптация русской эмиграции в Германии в 1920-е годы // Вестник Полоцкого государственного университета. Сер. А. Гуманитарные науки. 2016. № 9. С. 49-54
Мурадов В.П. Русские в Германии: проблемы интеграции // Studia Culturale. 2015. № 25. С. 239-244
Николаева Е. Российский фактор на выборах в Германии // Deutsche Welle. 19.09.2017. URL: http://p.dw.com/p/2kEpc (дата обращения: 20.09.2017)
Полунин А. «Русские немцы» испортили Меркель праздник // Свободная пресса. 25.09.2017. URL: https://svpressa.ru/politic/ article/181971 (дата обращения: 26.09.2017)
Попов А.В. Культурные и научные центры второй русской политической эмиграции // Образование и педагогическая мысль российского зарубежья. Саранск, 1994. С. 24-25
Попов А.В. Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР и «вторая волна» эмиграции // Новый исторический вестник. 2004. № 1 (10). URL: http://www.nivestnik.ru/2004_1/5.shtml (дата обращения: 10.09.2017)
Рождественская Я. «Альтернатива для Германии» решила привлечь русских избирателей // Коммерсант. 31.08.2017. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3398073 (дата обращения: 10.09.2017)
Сабенникова И.В. Российская эмиграция (1917-1939): сравн.-типол. исслед. Тверь: Золотая буква, 2002. 431 с
Савоскул М. Российские немцы в Германии: интеграция и типы этнической идентификации // Демоскоп. 2006. № 243-244
Савоскул М. Почему мигрант мигранту не всегда друг, товарищ и брат? // Демоскоп. 2016. № 679-680. 17 с
Тарле Г.Я. Российская эмиграция в 1940-1950-е годы // Россия и современный мир. 1999. № 3 (24). С. 108-129
Тольц М. Постсоветская еврейская диаспора: новейшие оценки // Демоскоп. 2012. № 497-498. URL: http://www.demoscope.ru/ weekly/2012/0497/tema01.php (дата обращения: 10.09.2017)
Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М.: Мысль, 1987. 236 с
Dietz B., Hilkes P. Integriert oder isoliert? Zur Situation ruftlanddeutscher Aussiedler in der Bundesrepublik Deutschland. MGnchen, 1994. 128 s
Fischer G. Insatiable: A story of my nine lives. Philadelphia, 2000
Pfetsch B. «In Russia we were Germans, and now we were Russians»: dilemmas of identity formation and communication among German Russian Aussiedler. Berlin, 1999. Bd. 99
Rasner T. Sprache und Integration russlanddeutscher Aussied-lerjugendlicher. Jyvaeskylae, 2002. 179 s
Worbs S. (Spat-) Aussiedler in Deutschland. Eine Analyse aktuel-ler Daten und Firschungsergebnisse / E. Bund, M. Kohls, C. Baka von Gostomski. Forschungsbericht 20. 2013
 Русскоговорящее население в риторике правых популистов ФРГ | Русин. 2017. № 4 (50). DOI: 10.17223/18572685/50/10

Русскоговорящее население в риторике правых популистов ФРГ | Русин. 2017. № 4 (50). DOI: 10.17223/18572685/50/10