Понятие «тоска/печаль» в русинском языке: историко-ареальные связи | Русин. 2018. № 2 (52). DOI: 10.17223/18572685/52/9

Понятие «тоска/печаль» в русинском языке: историко-ареальные связи

Историко-ареальный и этимологический анализ наименований базовой эмоции тоска (тоска / печаль) позволил выяснить, что лексика, представляющая понятие тоска, исконно славянская (за исключением бан'а, заимствования из венгерского), что в русинском языке наибольшую историческую глубину имеют лексемы жаль и туга, которые восходят к общеславянскому (праславянскому) фонду, отражают наиболее ранний этап представления об этой эмоции в сознании славян. Только славянские генетические связи обнаруживаются у жура, являющейся частью ру-синско-украинско-белорусской семантической изоглоссы (восточнославянский регионализм). Своеобразие словообразовательной структуры русин. туск, укр. туск, туска позволяет предположить сохранение в русинском и украинском особенности языка некой племенной группировки (праславянский диалектизм).

The concept "melancholy/sadness" in the Rusin language: historical and areal links.pdf Постановка проблемы, аспекты исследования. Эмоции являются мотивационной системой человеческого сознания и всего вербального и авербального общения человека. Элементарные поведенческие эмоциональные реакции, происходящие на основе простейших психических процессов, принято называть базовыми, универсальными. К их числу относят прежде всего страх, гнев, а также печаль, радость-удовольствие. Это эмоции от природы, культурно необусловленные, генетически заложенные на основе эмоционального опыта, общего для всех людей, в отличие от второй группы эмоций, социализированных, таких как жалость, любовь, счастье и др. Разделение эмоций на базовые / небазовые далеко не бесспорно (ср.: Вежбицкая 2001: 15-19; Красавский 2008: 31, 101-03; Шаховский 2010: 57 и др.). Исследователи, предпринимавшие попытки описания концептов эмоций (Вежбицкая 2001: 21-117; Димитрова 2001 и др.), указывают на их диффузный характер. А. Вежбицкая, ссылаясь на У. Джеймса (1890), писала: «... на этот в значительной степени туманный мир чувств каждый язык накладывает свою собственную интерпретирующую сетку координат. каждый народ нашел имена для оттенков чувств, которые не выделяются другими народами (Вежбицкая 2001: 17). То есть ни за каким именем эмоций не стоит универсальный когнитивный сценарий, поскольку эмоция - это недискретная сущность, а языковой эмотив дискретен. Более того, толкование имен эмоций (в том числе и эмоционально-оценочное) отдельными индивидуумами далеко не всегда совпадает в рамках одного и того же этнического сообщества. Можно полагать, что составители лексикографических толкований именований эмоций опираются на стереотипные, наиболее распространенные представления языкового сообщества об описываемом явлении (Красавский 2008: 83). Так, например, семантика русских слов печаль, грусть, тоска передается одним англ. sadness (Вежбиц-кая 2001: 21-29). Диффузность семантики может подпитываться и синкретичностью исходных номинаций (об этом см.: Колесов 1991: 40-49; Пименова 2000: 3-15). Учитывая диффузность эмоции как психофизической реакции и сложность семантической структуры их имен (кроме ядерной части включается широкая периферия, формируемая многочисленными образно-оценочными коннотациями), берем для анализа как недискретное понятие «тоска / печаль» (как два аспекта понятия), выделенное на основании трудности разграничения их в реальном употреблении, близости ядра семантики этих лексем - 'переживаемые глубокие отрицательные эмоции, имеющие свою причину' (печаль 'чувство грусти и скорби, душевной горечи' и 'то, что печалит', тоска 'тяжелое, гнетущее чувство, душевная тревога' и 'то, что вызывает это чувство' (МАС 1983: 117; МАС 1984: 389). Не включаем сюда близкое в употреблении грусть, обозначающее чувство печали, легкого уныния, как именование не столь глубокой и продолжительной эмоции (о грусти можно сказать: легкая, мимолетная, тайная грусть, но не о печали, тоске). Историко-ареальный аспект анализа позволяет выявить глубину формирования значимого для этноса понятия «тоска / печаль», этапы усложнения (дискретности) понятия, отражающиеся в образовании синонимических средств выражения этого понятия, увидеть ареальные связи русинского в зеркале истории формирования понятия об одной из базовых эмоций. Методика анализа. Поскольку эмоция базовая, то и исторические корни ее формирования и отражения в языке глубокие, поэтому для анализа материала привлекается лингвистическая реконструкция (приемы сравнительно-исторического метода). В частности, важен учет словообразовательных моделей, засвидетельствованных для выражения базовых понятий, что позволяет в большинстве случаев уточнить историческую глубину слова (по активности, распространенности словообразовательной модели), а ареальные связи дают возможность выявить раннеславянские диалектные отношения, затемненные последующей перегруппировкой славян при расселении на Балканах, в Восточной Европе (Иванов, Топоров 2000: 414). Полагаем, что такой подход позволяет поставить определенные исторические вехи в судьбе русинского языка. По лексикографическим источникам мы выделили пять лексем, представляющих в русинском языке понятие «тоска»: бана, туск, туга, жаль, жура. Как обозначение культурно значимого понятия эти лексемы большей частью имеют исконно славянские корни. Исключение в названном ряду именований тоски представляет слово бана (бановань, ба-нованя) 'тоска, грусть, печаль; сожаление, переживание' (Керча 2007а: 63), известное украинскому (бана 'туга', банувати 'тужити, нидгти'), западнославянским (чеш. banovati, слвц. banovat, польск. banowac), болгарскому (банувам) языкам. Считается, что по происхождению это заимствование из венгерского языка (ЕСУМ 1982: 135), т. е. это относительно позднее включение в выражение понятия «тоска» в русинском языке. Но в силу значимости и авторитета венгерского языка в регионе (особенно в рамках Австро-Венгерской империи) это заимствование получило широкое распространение и активное употребление. Остальные лексемы, выражающие понятие «тоска», исконно славянские, имеют соответствия в других славянских языках. Русин. туга 'мечта, томление, сильное желание; печаль, тоска, грусть'; тужити 'печалиться, тосковать' (Керча 2007б: 436) имеет формально-семантические соответствия во всех ареалах славянских языков, ср.: укр. туга 'душевная тревога с грустью'; рус. диал. туга 'печаль, тоска'; др.-рус. туга 'горе, печаль, скорбь; страдание; невзгоды'; с.-хорв. туга 'печаль, грусть, тоска, туговати 'горевать, грустить, тосковать' (пресвиснути од туге 'умереть с тоски'), тугал>ив 'щекотливый', 'тяжелый, печальный, грустный, тужити 1 'подавать жалобу, тужити 2 'оплакивать кого-л.' тужба жалоба, иск'; чеш. touha 'тоска', tuzba 'сильное, страстное желание', touziti 'жаждать (чего), стремиться, touzeny 'желанный'; в.-луж. tuha 'духота, зной; подавленность, упадок духа' (Толстой 1957: 959-960; ЕСУМ 2006: 667). Русинские лексемы жаль 'сожаление, жалость; огорчение; грусть, печаль, тоска' (носити жаль (жалобу) 'носить траур', глубокый жаль 'скорбь, горечь'), жальный 'печальный, грустный, жалобный', жаловати 'жалеть' (Керча 2007а: 272) соотносятся с широким кругом однокорневых образований во всех славянских языках с семантикой 'жалеть' и 'сострадать, сочувствовать кому-л.', 'сокрушаться, скорбеть, 'беречь, щадить/, 'жалеть, скупиться' (в русских диалектах и 'любить'), напр., укр. жаль, жалкть 'жалость', жал(ти, жалувати 'сочувствовать кому-л.'; блр. жаль 'жалость'; рус. жалеть, жалость 'чувство соболезнования, сострадания'; болг. жал 'жаль, жалост; с.-хорв. жалити 'жалеть, оплакивать кого-л.', жалост 'горе, печаль; траур'; чеш. zeleti; польск. zatowac 'жалеть' и др. (ЕСУМ 1985: 186; Черных 1994: 291). Таким образом, русин. туга и жаль при всей метафоричности номинации ('*то, что тяготит душу', '*то, жалит душу'), судя по словообразовательно-генетическим и ареальным связям, восходят к общеславянскому (праславянскому) фонду, относятся к наиболее раннему этапу представления об этой эмоции в сознании славян. Рассмотрим русин. жура 'забота, горе; грусть, печаль, тоска', журити 'печалить, горевать, беспокоить' (Керча 2007а: 279-280), укр. журити 'печалить', журити(ся) 'печалиться, горевать, сокрушаться', журба 'печаль, кручина', журливый 'печальный'; блр. журыцца 'кручиниться', журба 'кручина'. В русском языке журить известно из текстов XVII в. («Житие» Аввакума: «журят мне, что патриарху не покорился») (Черных 1994: 309); современное русское журить 'слегка бранить кого-л., выговаривать кому-л., ворча на него'. То есть русское журить семантически достаточно далеко отстоит от других восточнославянских соответствий. Еще дальше по семантике южнославянские образования: c.-хорв. журити(се) 'торопить(ся), спешить, журба 'спешка, поспешность, торопливость, журан 'спешный, неотложный; торопливый'; словен. zuriti(se) 'торопить(ся)' (Толстой 1957: 180; Черных 1994: 309). В этимологическом отношении не вполне ясное слово. «Может быть, старшее значение было 'причинять кому-л. горе, печаль, расстраивать кого-л.', отсюда 'торопить, вызывать потребность в чем-л., беспокоить'» (ЕСУМ 1985: 210; Черных 1994: 309). Следовательно, русинское, украинское и белорусское журить (-и) - это некий регионализм на уровне восточнославянских языков. Русинское туск 'тоска, хандра', тускный 'тоскливый', тусковати 'тосковать' (Тоб1 чогось тускно стало) (Керча 2007 б: 439) соотносится с укр. туск, туска, тусок беспокойство, страх, подавленность, тускувати 'тужить, связей же с другими славянскими языками не обнаруживает (ЕСУМ 2006: 685). Сближаясь семантически с однокорневыми образованиями в восточно- и западнославянских языках (рус. тоска, укр. тоскна 'тоска, печаль', чеш. stesk 'тоска, teskny 'тоскливый, заунывный', ст.-польск. teskny 'тж' (< слав. *tbsk-

Ключевые слова

лексика эмоций, русинский язык, славянские языки, история, emotion vocabulary, Rusin language, Slavic languages, history

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дронова Любовь ПетровнаТомский государственный университетдоктор филологических наук, профессор кафедры славяно-русского языкознания и классической филологииlpdronova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Вежбицкая А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики. М.: Языки славянской культуры, 2001. 272 с
Димитрова Е.В. Трансляция эмотивных смыслов русского концепта «тоска» во французскую лингвокультуру: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2001. 20 с
Етимологiчний cловник украïньскоï мови = Этимологический словарь украинского языка / Акад. наук Украинской ССР, Ин-т языковедения им. А.А. Потебни. Голов. ред. О.С. Мельничук. Укладачi Р.В. Болдырєв, В.Т. Коломiєць, Т.Б. Лукiнова и др.: в 7 т. Т. 1: А-Г. Киев: Наукова думка, 1982. 632 c.
Етимологiчний cловник украïньскоï мови = Этимологический словарь украинского языка / Акад. наук Украинской ССР, Ин-т языковедения им. А.А. Потебни. Голов. ред. О.С. Мельничук. Укладачi Р.В. Болдырєв, В.Т. Коломiєць, Т.Б. Лукiнова и др.: в 7 т. Т. 1: А-Г. Киев: Наукова думка, 1985. 570 c.
Етимологiчний cловник украïньскоï мови = Этимологический словарь украинского языка / Акад. наук Украинской ССР, Ин-т языковедения им. А.А. Потебни. Голов. ред. О.С. Мельничук. Укладачi Р.В. Болдырєв, В.Т. Коломiєць, Т.Б. Лукiнова: в 7 т. Т. 6: Р-Т. Киев: Наукова думка, 2006. 704 c.
Иванов Вяч. Вс., Топоров В.Н. О древних славянских этнонимах (основные проблемы и перспективы) // Из истории русской культуры. Т. 1: Древняя Русь. М.: Языки русской культуры. 2000. С. 413-440
Керча И. Русинсько-російський словник. Понад 58 000 слів = Русинско-русский словарь. Свыше 58 000 слов: в 2 т. Т. 1: А-Н. Ужгород: ПолiПрiнт, 2007. 608 с.
Керча И. Русинсько-російський словник. Понад 58 000 слів = Русинско-русский словарь. Свыше 58 000 слов: в 2 т. Т. 2: О-Я. Ужгород: ПолiПрiнт, 2007. 608 с.
Колесов В.В. Семантический синкретизм как категория языка // Вестник Ленинградского университета. Сер. 2. 1991. Вып. 2, № 9. С. 40-49
Красавский Н.А. Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах. М.: Гнозис, 2008. 374 с
Словарь русского языка: в 4 т. / Ред. А. П. Евгеньева. 2-е изд. М., 1983. Т. 3
Словарь русского языка: в 4 т. / Ред. А. П. Евгеньева. 2-е изд. М., 1984. Т. 4
Пименова М.В. Семантический синкретизм и синкретсемия в древнерусском языке. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2000. 15 с
Толстой И.И. Сербско-хорватско-русский словарь: Около 50 000 слов. М.: ГИС, 1957. 1168 с
Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. М.: Русский язык, 1994. Т. 1
Шаховский В.И. Эмоции: Долингвистика, лингвистика, лингвокультурология. М.: ЛИБРОКОМ, 2010. 128 с
 Понятие «тоска/печаль» в русинском языке: историко-ареальные связи | Русин. 2018. № 2 (52). DOI:  10.17223/18572685/52/9

Понятие «тоска/печаль» в русинском языке: историко-ареальные связи | Русин. 2018. № 2 (52). DOI: 10.17223/18572685/52/9