Дериваты праславянского корня *slu- (к вопросу о семантической эволюции) | Русин. 2018. № 2 (52). DOI: 10.17223/18572685/52/10

Дериваты праславянского корня *slu- (к вопросу о семантической эволюции)

Рассматриваются особенности развития семантики славянских дериватов пра-славянского корня *sLu-/*sLou-. Анализ проводится на материале современных славянских языков, представленном в лексикографических источниках, с использованием сравнительно-исторического метода. В ходе исследования было выявлено, что производные указанного корня представлены в славянских языках в разных фонетических и словообразовательных вариантах. В семантическом отношении проанализированные лексемы (преимущественно глаголы) реализуют перцептивную семантику, а именно семантику слухового восприятия, при этом по-разному функционируют в современных славянских языках. На основе перцептивной семантики во всех славянских языках формируются переносные значения. Так, в восточно- и южнославянских языках появляются значения, связанные с послушанием, подчинением. В восточнославянских языках складывается семантика, отражающая, с одной стороны, процесс обучения, образования, основанный на слуховой перцепции, а с другой стороны, рациональную обработку полученной через слуховой канал информации. В западнославянских дериватах праслав. *sLu-/*sLou- формируется оценочное значение, отражающее положение субъекта в обществе или соответствие вкусовым предпочтениям. В целом следует отметить, что наиболее сложную семантическую структуру имеют производные праслав. *sLu-/*sLou- в русском языке, именно в нем появляется большее количество переносных значений. Таким образом, рассмотренные дериваты семантически связаны с разными сферами: перцептивной, рациональной, поведенческой, образовательной, оценочной. Однако базовым значением для них все-таки является перцептивное (аудиальное).

Derivatives of the proto-slavic root *slu- (on semantic evolution).pdf Лексика - один из наиболее динамичных, постоянно меняющихся уровней языка. В лингвистике последних двух-трех десятилетий принято изучать системно организованные лексические единицы (синонимические ряды, тематические поля, словообразовательные гнезда и т. д.), при этом исследуются единицы данного языкового уровня в разных аспектах, с разных точек зрения, что позволяет получить, во-первых, более системные и достоверные, а во-вторых, более разносторонние, комплексные результаты. Объектом анализа в настоящем исследовании являются дериваты праславянского корня *slu-/*slou- (< и.-е.*k'leu-/*k'lou-) в современных славянских языках. К этому корню восходят, например, русские глаголы перцепции слушать/слышать. Перцептивная лексика в целом и слуховая в частности - один из любимых объектов исследования лингвистов. С неизменным интересом ученые обращаются к этой группе слов. Объясняется это тем, что восприятие является одним из основных видов деятельности человека: получая информацию через разные перцептивные каналы (визуальный, слуховой, тактильный, вкусовой, обонятельный), мы затем обрабатываем ее и организуем нашу дальнейшую жизнедеятельность. Ю.Д. Апресян рассматривает русскую лексику восприятия (в том числе и слухового) как основную, достаточно простую, хорошо организованную и независимую систему, однако эта система иерархически выстроена (Апресян 1995). Е.В. Урысон в рамках когнитивного подхода выстраивает модель восприятия мира в русском языке, выделяя субъект, объект и инструмент восприятия, при этом автор считает, что в данной модели отражаются как национально-специфические, так и универсальные черты (Урысон 1995, 1998). Е.А. Слободян рассматривает лексику слухового восприятия в системном, функциональном и историческом аспектах, при этом исследователь выстраивает семантическое поле восприятия не как иерархию, а как своеобразный «веер», где каждое микрополе имеет равную силу и значимость и строится на оппозициях (Слободян 2007). Для анализа привлекается материал двух славянских языков (русского и польского) и одного германского (английского), причем история лексики слухового восприятия прослеживается до начала XIX в. Аудиальная перцепция - это один из главных, наряду с визуальным, способов восприятия действительности. В своих работах мы уже обращались к лексике слухового восприятия, например, нами были проанализированы генетические и ареальные связи латинского глагола audire, основного обозначения слуховой перцепции в латинском языке (Садыкова 2011). Было обнаружено, что на основе слуховой семантики формируются переносные значения, связанные с другими семантическими сферами, например рациональной (осмысление, познание, знание). Представляется интересным рассмотреть, как развивается семантика слов, именующих слуховое восприятие, в других языках, с какими семантическими областями пересекается перцептивная семантика. Новизна настоящего исследования определяется тем, что в центре внимания находятся особенности семантического развития производных праславянского корня *slu- во всех подгруппах славянских языков (при этом преимущественно рассматриваются глагольные дериваты данного корня), определяются траектории семантической деривации этих лексем в современных славянских языках, а также устанавливаются общее и различное в семантической эволюции между восточно-, западно- и южнославянскими языками. Кроме того, выявляются семантические поля, с которыми тесно взаимосвязана и взаимодействует слуховая перцепция. Анализ основывается на лексикографических данных словарей разного типа (толковых, двуязычных, исторических, этимологических). Целью исследования является выявление путей семантического развития производных праслав. *slu- в современных славянских языках, связей между возникшими в рамках одного слова лексико-семантическими вариантами, а также между семантическими полями, в которые входят эти лексико-семантические варианты. Прежде чем начать семантический анализ дериватов, необходимо сделать несколько замечаний о некоторых формальных (фонетических и словообразовательных) особенностях бытования производных этого корня в языках-потомках праславянского языка. Рассматриваемый праславянский корень имеет несколько вариантов: *slu- (с долгим гласным), *sl^ (с кратким гласным), *slou- (c дифтонгом), которые соответствующим образом отражены в современных славянских языках. Так, вариант *slu- в восточнославянских языках отражен как слы-, в западнославянских - как sly-, в южнославянских - как сли- или sli- (в зависимости от используемого алфавита); вариант *sl^ в восточно-и южнославянских развивается в сло-, в западнославянских - в slo-; вариант *slou- в восточно- и южнославянских языках реализуется как слу-, в западнославянских - как slu-. Кроме того, глагольные дериваты этого корня могут употребляться как без дополнительных словообразовательных аффиксов (только с соответствующим суффиксом инфинитива *-ti), так и с расширителем / суффиксом *-s-, который также различно представлен в языках-потомках (в буквенном отношении это выглядит как х/ш - в восточных и южных славянских языках, ch/s - в западных, что является результатом изменений, произошедших с *s в данных условиях). Начать рассмотрение семантического развития производных указанного корня хотелось бы с дериватов, имеющих расширитель корня *-s-. В семантическом плане в современных славянских языках - это в первую очередь обозначения слуховой перцепции: рус. слушать, слышать, слыхать, блр. слухаць, устар. слыхаць, укр. слихати, устар. слишати, слухати, русин. слухати, слыхати, бол г. слухтя, слушам, серб., хорв. слуктити = слухтити, слушати, словен. slfsati, slusati; польск. sluchac, styszec, чеш. устар. slychati, slyseti, слвц. slychat', устар. slysat', в.-луж. sluchac, slysec, н.-луж. slysas (Толстой 1957: 885; Белорусско-русский словарь 1962: 868; Котник 1967: 538, 539; Украинско-русский словарь 1971: 871; Копецкий 1973: 336-337; Трофимович 1974: 305; Коллар 1976: 472; Стыпула, Ковалева 1980: 575; Бернштейн 1986: 720; Кузнецов 2000: 1214; Бошкови^ 2007: 1335; Русинско-русский словарь 2: 349; Фасмер 3: 679-680). Все названные лексемы в качестве основного значения имеют наименование аудиального восприятия действительности, причем как целенаправленного, намеренного «слушать», так и нецеленаправленного, непроизвольного «слышать». Однако следует отметить, что степень употребления, распространения в качестве обозначений слуховой перцепции каждой из указанных лексем в славянских языках различная. Так, в современном русском языке отмеченные лексемы являются основными, а в других восточнославянских языках и в некоторых западнославянских они используются наряду с глаголами, родственными рус. чуять < праслав. *cuti (ср. укр. чути «1) слышать; 2) (воспринимать другими органами чувств или интуицией) чувствовать, разг. чуять; слышать; книжн. обонять» (Украинско-русский словарь 1971: 1031); блр. чуць «1) в разн. знач. слышать; 2) (ощущать) слышать, чуять (в том числе запах); 3) (сознавать) чуять, чувствовать (бяду); 4) слышать, замечать» (Белорусско-русский словарь 1962: 1016), русин. чути «слышать; чувствовать», чувати «слыхивать; быть на чеку, бодрствовать» (Русинско-русский словарь 2: 577, 579); чеш. citi «чувствовать (запах), ощущать, слышать, чуять (о животных); предчувствовать» (Копецкий 1973: 101), чеш. диал. couti, cut «слышать» (ЭССЯ 4: 135); слвц. cut «слышать; (чувствовать)» (Коллар 1976: 53). В то же время в южнославянских языках рефлексы прaслaв.*cut/ функционируют в качестве основных обозначений слухового восприятия (болг. чуя «1) услышать; 2) услышать, узнать по слухам; 3) послушаться» (Бернштейн 1986: 718); макед. чуе «услышать, слышать» (Македонско-русский словарь онлайн); серб.-хорв. чути, чyjати «1) слышать, услышать; 2) стать известным» (Толстой 2001: 669; Бошкови^ 2007: 1460-1461); словен. cuti «слышать; бодрствовать, бдеть, не спать» (Котник 1967: 35), тогда как производные *slou-/*slu- находятся на периферии: об этом можно судить, например, по словообразовательной активности рассматриваемых глаголов (она невысокая), или, основываясь на том факте, что варианты с корнем, восходящим в праслав^Ш-, редки в южнославянских языках: только глагол slfsati «слышать, услышать; слыхать; узнать» (Котник 1967: 538) отмечается в словенском языке как прямое обозначение слухового восприятия, в болгарском языке рефлексы ступени *slu- не фиксируются, а словари сербскохорватского языка дают лексемы слишати (несов. вид слишавати) «выслушать, спросить заданное (урок); перен. обдирать, обирать» (Толстой 2001: 552; Бошкови^ 2007: 1333), которые имеют уже переносное значение, связанное со слуховой перцепцией. Хотелось бы отметить интересный факт семантического развития. В именных дериватах указанных выше глаголов, образованных суффиксальным способом, в западнославянских языках, а также в русинском языке (видимо, под влиянием западнославянских языков) формируется значение «телефонная трубка; наушники» (польск. siuchawka, чеш. sluchatko, слвц. sluchadlo, в.-луж. sluchadlo, русин. слухавка). В словенском же языке фиксируются существительные slusalka, slusalo «телефонная трубка, слуховая трубка», занимающие промежуточное положение между названными выше лексемами и болгарским слушалка «трубка», которое в только в сочетании с прилагательными телефонна и лекарска называет «телефонную трубку» и «стетоскоп» соответственно (ср. рус. разг. слушалка «стетоскоп»). В других родственных славянских языках подобные лексемы с таким семантическим наполнением не образовались. В верхнелужицкой лексеме сочетаются все три значения: телефонная трубка, наушники и фонендоскоп / стетоскоп. Данные лексемы демонстрируют принцип номинации предмета по его функции, которую выполняют называемые ими приспособления: это инструменты для слушания. В других славянских языках, например в русском, используются иные принципы наименования указанных предметов (рус. наушники < уши, по месту размещения приспособления и т. п.). Перцептивная (слуховая) семантика является основной, базовой у производных праслав. *slu- с расширителем *-s-, но не единственной. Так, во всех восточнославянских и южнославянских языках, а также в польском языке на основе слуховой семантики формируется значение, связанное с послушанием, повиновением, подчинением: рус. слушать(ся) «подчиняться чьим-либо распоряжениям, следовать чьим-либо советам; повиноваться кому-, чему-либо» и его соответствия в восточно- и южнославянских языках, в польском языке (Белорусско-русский словарь 1962: 868; Украинско-русский словарь 1971: 871; Бернштейн 1986: 720; Кузнецов 2000: 1214; Толстой 2001: 553; Бошкови^ 2007: 1335; Русинско-русский словарь 2: 384). В большинстве случаев глагол с подобным значением употребляется в отношении человека, но в русском языке «слушаться или не слушаться» могут также механизмы, предметы, части тела (Кузнецов 2000: 1214), т. е. на основе антропоморфной метафоры (механизмы, предметы, части тела ведут себя подобно человеку) формируется новое словоупотребление. Формирование переносного значения, называющего послушание, повиновение, шло следующим образом: слушать > слушать чьи-либо советы, пожелания, распоряжения > следовать чьим-либо советам, пожеланиям, распоряжениям (поступать в соответствии с ними) > слушаться, подчиняться (> быть «послушным», легким в применении [для механизмов, предметов, частей тела]). Подобное развитие семантики можно наблюдать и в других индоевропейских языках, например у латинского глагола audlre «слушать, слышать; слушаться, повиноваться» (Дворецкий 2000: 91). В восточнославянских языках у рассматриваемых дериватов *slu-на современном этапе фиксируется семантика, связанная, с одной стороны, с процессом обучения, познания, с другой стороны, с процессом расследования, изучения какого-либо вопроса, состояния, исследования его. В частности, эти значения формулируются как «изучать что-либо, посещая лекции», «публично разбирать (дело в суде)», «исследовать путем выслушивания состояние и работу внутренних органов» (Кузнецов 2000: 1214). С такой семантикой лексемы употребляются в ограниченных контекстах, связанных с образовательной, юридической и медицинской деятельностью. Однако не во всех восточнославянских языках, судя по материалам лексикографических источников, представлен весь набор указанных значений. Так, в русинском языке отмечается сочетание слухати вопрос со значением «расследовать» (Русинско-русский словарь 2: 349), которое коррелирует со значением, связанным с судебным разбирательством, но в русинском оно, вероятно, более широкое, так как не уточняется сфера функционирования. Вместе с тем в русинском словаре нет никаких указаний на возможность употребления глагола слухати для обозначения процесса обучения, познания и врачебного осмотра. Белорусский глагол слухаць, как и русский слушать, употребляется и для обозначения рассмотрения дела в суде, и для наименования процесса получения знаний в какой-либо области (математике, физике, литературе и под.), а для украинского слухати значение «рассматривать в суде» можно восстановить через производное отглагольное существительное слухання, которое используется в словосочетании справу призначено до слухання юр. со значением «дело назначено к слушанию». Исходя из лексикографических данных, только русский глагол слушать употребляется со значением «исследовать путем выслушивания состояние и работу внутренних органов» (Кузнецов 2000: 1214). В словарях же белорусского и украинского языков данная семантика не фиксируется. Западно- и южнославянским языкам семантическое развитие, связанное с процессом обучения, познания, исследования, в целом глагольным дериватам праслав. *slu-/*slou- с расширителем *-s- не свойственно. Можно отметить лишь некоторые именные лексемы и сербскохорватские глаголы, в семантической структуре которых можно вычленить образовательную, познавательную семантику, при этом существительные, судя по всему, образованы от соответствующих глаголов. Это в.-луж. slucharnja «аудитория», серб., хорв. слишати (несов. вид слишавати),преслишати (несов. вид преслишавати) «выслушать, спросить заданное (урок)», слушанье «слушание, выслушивание, прослушивание; посещение лекций; послушание, повиновение», слушао-ница «аудитория», словен. slusalnica «аудитория», slusatelj «слушатель, студент», slusateljica «слушательница, студентка» (Котник 1967: 539; Трофимович 1974: 305; Толстой 2001: 552, 553; Бошкови^ 2007: 1335). Возникновение в восточнославянских языках семантики, связанной с процессами обучения, получения знаний, исследования, изучения, также базируется на аудиальной перцепции: после восприятия информации через орган слуха начинаются ее рациональная обработка, анализ. Представить развитие подобных лексических значений можно следующим образом: 1) слушать > получать информацию в процессе слушания > анализировать эту информацию > получать знания, обучаться; 2) слушать > получать информацию в процессе слушания > анализировать ее, исследовать, расследовать. Следствием процессов слушания, затем познания, исследования и анализа, их завершением является результат, а именно получение информации и ее анализ, приобретение какого-то знания. В соответствии с этим у русского глагола слышать фиксируется значение «иметь сведения, знать по разговорам, слухам» (в других восточнославянских языках подобная семантика в словарях не отмечается), а у словенского глагола slfsati наряду со значением «слышать, услышать» отмечается и «слыхать, узнать». Следует обратить внимание на то, что у русского глагола слышать в разговорном варианте русского литературного языка фиксируется также значение, называющее общую перцепцию «распознавать путем ощущения; ощущать, чувствовать, замечать», «распознавать чутьем; чуять (о животных)» (Кузнецов 2000: 1214). Контексты употребления и сочетаемость (слышать запах, аромат; слышать сердцем, душой) позволяют говорить о том, что глагол слышать может использоваться не только для наименования слуховой перцепции, но и вкусового восприятия, а также о том, что инструментом восприятия может быть не только конкретный орган (уши, нос), но и более отвлеченный, абстрактный. Впервые такую семантику («чувствовать, ощущать // чувствовать какой-либо запах, обонять») и первые контексты употребления глагола слышать с подобной семантикой словари фиксируют в период среднерусского языка, около XV-XVI вв.: Мужи храбри зЪло и велици богатыри, яко лвы и яко медвЪди, не слышать бо на себЪрань. Ник. лет. X, 71. XVI в.; Изь горы идеть пара... и издалека духъ вони слышать оть той пары нефтяной. ДАИ X, 327. 1698 г. (СРЯ 11-17: 148). Возможно, данная семантика возникает у глагола слышать под влиянием глагола чуять (< чути), для которого обозначение общей перцепции было основным, хотя он мог обозначать и конкретные виды чувственного восприятия (в основном слуховое и обонятельное, реже - вкусовое)1. Некоторые формы глаголов, типа рус. слушай(те), слышу/слышал, слушаю(сь) используются в процессе коммуникации с различными целями: 1) для привлечения внимания при обращении к кому-либо (рус. слушай(те); укр. слухай, усилит. слухай-бо, слухай-но слушай, послушай, послушай-ка); 2) для подчеркивания сказанного или настоятельного указания на что-либо (рус. слышу/слышал); 3) в качестве ответа подчиненного, чаще военного (рус. слушаю(сь), блр. слухаю, укр. слухаю(сь)). Возможность подобного употребления глагольных форм обусловлена перцептивной аудиальной семантикой рассматриваемых глаголов, в коммуникативном акте использование подобных форм является реакцией на услышанное. В западнославянских языках (чешский, словацкий) и в русинском языке у глагольных производных праслав. *slou- формируется оценочное значение, отражающее достойное положение субъекта в обществе, его достойное поведение или соответствие вкусовым предпочтениям, принятым в обществе: чеш. sluseti 1 «быть к лицу, идти», sluseti 2 «приличествовать, подобать, полагаться, годиться» (Копецкий 1973: 336-337); слвц. slusat' «идти, быть к лицу», slusat' sa «подобать, полагаться» (Коллар 1976: 472), русин. слушити «приличествовать, подобать, полагаться» (Русинско-русский словарь 2: 349). От указанных глаголов образуются производные части речи: имена существительные, прилагательные, наречия, которые продолжают указанную оценочную семантику: чеш. slusny «приличный, порядочный», slusnost«приличность, пристойность», slusne «прилично, пристойно», slusivy «идущий к лицу», slusivne «к лицу»; слвц. slusny «приличный, пристойный, порядочный», slusnost' «приличие, порядочность», slusivy «(идущий) к лицу»; русин. слушный «благополучный; правильный; справедливый», слушность «правильность, справедливость». При этом для названных слов современные словари западнославянских языков не фиксируют семантику, связанную с перцепцией. Однако можно предположить, что и в этом случае слуховое восприятие явилось основой формирования переносного значения. Формирование его можно представить следующим образом: слушать > слушать и принимать к сведению мнения, советы людей (общества) о том, что подобает, приличествует делать > соответствовать услышанному > подобать, приличествовать, быть к лицу. Существует мнение, что рассмотренное оценочное значение в западнославянских языках сформировалось под влиянием немецкого языка, ср. нем. horen 'слышать, слушать', 'слушаться (кого-л.), прислушиваться', gehoren 'принадлежать (кому-л.); входить в состав (чего-л.); требоваться, быть нужным' (Machek 1957: 457; Bruckner 1985: 501-502), а в русинском языке -благодаря влиянию западных славянских языков. Подобная семантика не отмечается у глаголов в других восточнославянских и южнославянских языках, хотя в украинском и белорусском языках имеются именные лексемы и наречия с близкими значениями. Ср. укр. слушний «1) удобный, подходящий (соответствующий чему-н.); благоприятный (способствующий чему-н.); 2) (о доводах, замечаниях и т. п.) правильный, справедливый; (веский) основательный; (существенный) дельный; (убедительный) состоятельный, резонный (разг.), доказательный», слушшсть «правильность, справедливость; основательность; дельность; состоятельность; резонность; доказательность», слушно «правильно, справедливо; основательно; дельно; состоятельно; резонно; доказательно» (Украинско-русский словарь 1971: 871); блр. слушны «дельный; резонный, основательный, состоятельный (требования, мысль и др.)», слушна «дельно; резонно, основательно», слушнасць ж. «дельность; резонность, основательность» (Белорусско-русский словарь 1962: 868). Приведенные слова имеют явно отглагольный характер, но для соответствующих украинского и белорусского глаголов такая семантика не свойственна. Имеются и другие производные праслав. *slu-, которые образованы другим суффиксом и развивают другие значения. Например, в сербском языке употребляются глаголы слуктити «слушать, прислушиваться; подслушивать» и слутити «предчувствовать, предвидеть; чувствовать, догадываться», в словенском языке фиксируется slutiti «предчувствовать, догадываться о чем-то, подозревать» (Котник 1967: 539; Толстой 2001: 553; Бошкови^ 2007: 1335). Все слова, как можно заметить, имеют формант -ти-, помимо инфинитивного суффикса. Лексема слуктити в сербском языке именует преднамеренное, целенаправленное слуховое восприятие, а у глаголов слутити и slutiti развивается семантика, определяющая шестое чувство -интуицию (подобное значение на основе перцептивной семантики формируется и у глагола чуять в русском языке). От праелав^Ьы-^Ш- образованы производные лексемы, не имеющие суффикса-расширителя: рус. слыть «быть известным в качестве кого-, чего-либо; считаться кем-, чем-либо» (более ранняя форма, до XVI в. -слути, слову) (Кузнецов 2000: 1214), чеш. slouti, sluji «слыть, называться», slynouti «слыть, быть известным», др.-чеш. sluti, slovu (Ко-пецкий 1973: 336-337; Фасмер 3: 680), польск. stynqc «слыть, славиться» (Стыпула 1980: 575), словен. sluti «славиться, слыть, быть славным (известным)» (Котник 1967: 539). По материалам словаря П.Я. Черных, укр. слити, блр. слыць, по всей видимости, являются устаревшими лексемами, которые на современном этапе заменены совр. укр. вважатися, совр. блр. славiцца (Черных 2: 177). Семантическое наполнение названных лексем также связано со слуховой перцепцией, ведь для того чтобы стать известным, иметь славу хорошего или плохого субъекта / объекта, необходимо, чтобы о субъекте / объекте кто-то сказал и чтобы это было услышано многими2. И здесь, при характеристике семантики глаголов, родственных рус. слыть, мы сталкиваемся с еще одним рядом производных анализируемого праславянского корня - слава, славный, славиться. Однако как и лексему слово и ее производные в славянских языках мы не рассматриваем в рамках настоящей работы. Подведем итоги. Следует отметить, что дериваты праславянского корня *slQ-/*slou- зафиксированы во всех современных славянских языках. По большей части семантика рассмотренных лексем связана с наименованием конкретной перцепции - слуховой, однако только в современном русском литературном языке лексемы слушать / слышать являются основными обозначениями аудиального восприятия. В южных славянских языках производные рассмотренного корня были вытеснены образованиями от другого корня - о.-слав. *cuti. В западных и восточных (кроме русского) славянских языках эти слова употребляются параллельно. Во всех славянских языках производные корня *slQ-/*slou- развивают переносные значения, которые можно отнести к разным семантическим сферам: рациональной, поведенческой, познавательной, образовательной, оценочной. Однако база, на которой они формируются, - это все-таки перцептивное (аудиальное) восприятие. При этом каждая из языковых групп ведет себя по-разному при формировании переносной семантики. Так, только у русского, сербского и словенского глаголов фиксируются особые значения, не встречающиеся в других славянских языках: у рус. слышать - это обозначение общей перцепции, которая может конкретизироваться в обонятельную, а у серб. слутити и словен. slutiti - это наименование шестого чувства - интуиции. У восточнославянских производных формируется семантика, относящаяся к образовательной, познавательной, исследовательской деятельности и к коммуникативному поведению. В западнославянских языках под воздействием немецкого языка развивается оценочная семантика, отражающая подобающее положение, поведение субъекта / объекта в обществе или наличие приличествующего вкуса. Восточно- и западнославянские языки объединяет сформировавшееся переносное значение «повиноваться, подчиняться». А дериваты восточных, западных славянских языков и словенского языка сближаются в переносном значении «слыть, быть известным». В целом можно сказать, что семантика рассмотренных производных праслав.*slQ-/*slou- в восточнославянских языках представлена более разнообразно, чем в западно- и южнославянских, причем все возникшие переносные значения непосредственно и очень тесно связаны друг с другом и основаны на перцептивной (аудиальной) семантике. Наиболее сложная семантическая структура производных праслав. *slQ-/*slou- представлена в русском языке. ПРИМЕЧАНИЯ 1. См. подробнее об этом: Садыкова И.В. Славянские соответствия русскому чуять: к вопросу семантической эволюции // Библиотека журнала «Русин». 2015. № 3. С. 121-132. 2. См. подробнее об этом: Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2001. С. 246-265. СОКРАЩЕНИЯ блр. - белорусский язык, болг. - болгарский язык, в.-луж. - верхнелужицкий язык, др.-чеш. - древнечешский язык, и.-е. - индоевропейский, макед. - македонский язык, нем. - немецкий язык, н.-луж. - нижнелужицкий язык, о.-слав. - общеславянский, польск. - польский язык, праслав. - праславянский язык, рус. - русский язык, русин. - русинский язык, серб. - сербский язык, слвц. - словацкий язык, словен. - словенский язык, с.-хорв. - сербо-хорватский язык, укр. - украинский язык, хорв. - хорватский язык, чеш. - чешский язык.

Ключевые слова

славянские языки, перцептивная семантика, семантическая деривация, история слова, Slavic languages, perceptual semantics, semantic derivation, history of the word

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Садыкова Ирина ВикторовнаТомский государственный университеткандидат филологических наук, доцент кафедры общего, славяно-русского языкознания и классической филологии филологического факультетаpansadyk@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. 1995. № 1. С. 37-67
Белорусско-русский словарь / Под ред. К.К. Крапивы. М.: Изд-во иностранных и национальных словарей, 1962
Бернштейн С.Б. Болгарско-русский словарь. М.: Рус. яз., 1986
Бошковиђ Р. Руско-српски, српско-руски речник. Београд: Jасен, 2007.
Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М.: Рус. яз., 2000
Коллар Д., Доротьякова В. и др. Словацко-русский словарь. Москва; Братислава: Рус. яз. - Словац. пед. изд-во, 1976
Чешско-русский словарь: в 2 т. / Под ред. Л.В. Копецкого, Й. Филипца, О. Лешки. Москва; Прага: Рус. яз. - Гос. пед. изд-во, 1973
Котник Д. Янко. Словенско-русский словарь. Любляна: Гос. изд-во Словении, 1967
Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А. Кузнецов. СПб.: Норинт, 2000
Македонско-русский словарь онлайн. URL: http://www.etranslator.ro/ru/makedonskii-russkii-online-slovar. php (дата обращения: 25.06.2015)
Садыкова И.В. Генетические и ареальные связи латинского глагола audlre // Вестник Томского государственного университета. 2011. № 353. С. 38-41
Слободян Е.А. Системный, функциональный и исторический аспекты семантического поля слухового восприятия (на материале русского, польского и английского языков): дис. ... канд. филол. наук. Уфа, 2007. 242 с
Словарь русского языка XI-XVII веков / Гл. ред. Г.А. Богатова. М.: Наука, 2000. Вып. 25
Стыпула Р., Ковалева Г.В. Польско-русский словарь. Москва; Варшава: Рус. яз.; Ведза Повшехна, 1980
Толстой И.И. Сербо-хорватско-русский словарь. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1957
Толстой И.И. Сербо-хорватско-русский словарь. М.: Рус. яз., 2001
Трофимович К.К. Верхнелужицко-русский словарь. Москва; Бауцен: Рус. яз.; Домовина, 1974
Украинско-русский словарь / Под ред. В.С. Ильина. Киев: Наукова думка, 1971
Урысон Е.В. Фундаментальные способности человека и наивная «анатомия» // Вопросы языкознания. 1995. № 3. С. 3-16
Урысон Е.В. Языковая картина мира vs. обиходные представления (модель восприятия в русском языке) // Вопросы языкознания. 1998. № 2. С. 3-21
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. М.: Прогресс, 1987. Т. 3
Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. М.: Рус. яз., 1999. Т. 2
Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд / Под ред. О.Н. Трубачева. М.: Наука, 1977. Вып. 4
Brückner A. Słownik etymologiczny języka polskiego. Warszawa, 1985.
Machek V. Etymologický slovnik jazyka českeho a slovenskeho. Praha: Nakladatelství Československé akademie věd, 1957.
 Дериваты праславянского корня *slu- (к вопросу о семантической эволюции) | Русин. 2018. № 2 (52). DOI:  10.17223/18572685/52/10

Дериваты праславянского корня *slu- (к вопросу о семантической эволюции) | Русин. 2018. № 2 (52). DOI: 10.17223/18572685/52/10