Ценностные константы русинской паремиологии (на фоне украинского и русского языков) | Русин. 2018. № 4 (54). DOI: 10.17223/18572685/54/18

Ценностные константы русинской паремиологии (на фоне украинского и русского языков)

В статье анализируются паремии русинского языка в аксиологическом аспекте, извлеченные приемом сплошной выборки. В качестве паремиографического источника выступает «Русинско-украинско-русский и русско-украинско-русинский словарь» Димитро Попа, а также украинские и русские словари пословиц. Пословичный фонд распределен по группам в соответствии с типологией ценностей, наиболее репрезентативными среди которых являются следующие группы: здоровье - болезнь, вера - бог, трудолюбие - лень, богатство - бедность. Поскольку русинская фразеология является органической частью единого восточнославянского языкового пространства, то русинские пословицы в данной статье анализируются на фоне русских и украинских паремий. Это позволило показать специфику русинских пословиц, проявляющуюся в основном в форме паремий, а не в их содержании. В количественном отношении преобладают паремии, репрезентирующие ценностную диаду богатство - бедность, что отражает общую тенденцию паремиологии: пословицы с компонентом деньги частотны в ряде языков. Выявление национально специфического на фоне общего помогает более объективно и детализированно раскрыть аксиологический потенциал как русинской паремиологии, так и сопоставляемых (и сопоставимых) с ней близкородственных украинской и русской.

Value constants of the Rusin paremiology (compared with the Ukrainian and Russian languages).pdf ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ Информация об окружающем мире, перерабатываясь в сознании человека, воплощается вербально и представляет собой хранилище различной информации. Пословицы, будучи кладезем мудрости, рецептом поведения в обществе, своеобразной «упаковкой опыта» (М.А. Бредис), несут культурологическую информацию. По точному наблюдению Т.Б. Радбиля, «в научной парадигме современной лингвокультурологии давно стоит закономерный вопрос о базовых единицах культуры, воплощенных в языковых значениях, моделях и категориях национального языка» (Радбиль 2018: 23). Одним из направлений описания уникального паремиологического материала является аксиологический аспект, который выдвинул опирающийся на идеи антропоцентризма постулат: «Мир человека - это всегда мир ценностей» (Гусев, Тульгинский 1985: 49). Е. Бартминьский считает аксиологический аспект языка достойным внимания сегодня, «так как духовные ценности являют собой "сердцевину" культуры, неразрывно связанную с языком» (Бартминьский 2005: 38). В этом ракурсе социум предстает как маркер оценки людей, их поведения, поступков. Сравнительно-сопоставительная лингвистическая аксиология ставит своей целью определение ценностных констант и ценностных переменных, для чего требуется на материале языковых единиц представить иерархию ценностей в «кресте реальности» (В.Н. Телия). Паремиология русинского языка формировалась под влиянием ряда языков, прежде всего украинского и русского, и не без влияния чешского, словацкого и венгерского. Уже поэтому ценностные константы, отраженные русинским паремиологическим материалом, значимы как субъект особой национальной культуры и объект различных межъязыковых взаимодействий. Кроме того, актуальность исследования связана с необходимостью последовательного описания фразеологического состава русинского языка (см., напр.: Копорова и др. 2016; Ломакина, Мокиенко 2016; Ломакина, Мокиенко 2018). Цель данной статьи - выявить ценностные константы русинского народа, отраженные в пословицах. В качестве материала исследования выступила авторская картотека, включающая более 100 паремий, отражающих систему ценностей. Паремиографический источник -«Русинско-украинско-русский и русско-украинско-русинский словарь» Димитро Попа, а также украинские и русские паремиологи-ческие собрания. АНАЛИЗ РУСИНСКОЙ ПАРЕМИОЛОГИИ В АКСИОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ В настоящее время существуют различные классификации ценностей. Например, Л.К. Байрамова выделяет 10 диад конвенциональных ценностей: 1) жизнь - смерть; 2) здоровье - болезнь; 3) счастье -несчастье; 4) родина - чужбина; 5) труд - отдых; 6) богатство -бедность; 7) ум - глупость; 8) правда - ложь; 9) смех - плач; 10) рай - ад (Байрамова 2014: 10). Инвентаризация языкового (прежде всего, паремиологического) материала позволяет уточнить перечень ценностей, выделив ядро и периферию состава. Русинская пареми-ология и фразеология дают немало материала для наблюдений за межславянским языковым взаимодействием. «Находясь на границе восточнославянского и западнославянского мира, русины сохраняют свою генетическую приверженность к Восточной Славии, но в то же время открыты к взаимодействию с западнославянским пространством» (Ломакина, Мокиенко 2016: 126). В целом такая общая классификация применима и для анализа русинской паремиологии, где представленные константы также весьма репрезентативны. Рассмотрим некоторые из них, выявляя ценностные константы русинской паремиологии в русле конфронтативной методики, т. е. сопоставляя их с близкородственными украинскими и русскими паремиями и проверяя достоверность фиксации последних в наиболее полных собраниях пословиц и поговорок соответствующих языков. Тем самым будет сделана попытка выявления собственно русинской специфики на фоне общих восточнославянских паремий. 1. Группа «здоровье - болезнь» представлена следующими русинскими паремиями: Кобы зДдрдвля, а гріхи буДуть - укр. Було бзДоров’я, а гріхи буДуть - рус. Было б зДоровье, а грехи буДут; Голові зДдрдвля не мішать - укр. Голові зДоров'я не мішає - рус. Голове зДоровье не мешает; И майбулшому панови хворота Допанує - укр. І великого пана хвороба зДолає - рус. И великого пана болезнь побеДит; Ліпша хоть яка пулла страва, ги Добрый лік - укр. Краще несмачна їжа, ніж смачні ліки - Лучше невкусная еДа, чем вкусные лекарства. В представленных пословицах говорится о важности здоровья, о том, что болезнь не выбирает богатых или бедных. Сопоставление этих пословиц с украинскими и русскими, согласно материалам словаря Д. Попа, на первый взгляд, обнаруживает их большое сходство, если даже не тождество. Однако обращение к надежным и обширным украинским паремиологическим источникам показывает, что это далеко не так. Вот украинские параллели к первой пословице, отраженные в фундаментальном собрании М.М. Пазяка. Первая пословица зафиксирована лишь в одном сборнике, изданном в США1, и по своей форме полностью совпадает с русинской, зарегистрированной Д. Попом: Коби здоров'я, а гріхи будуть (ПП 1990: 172). Остальные же пословицы, структурно и образно перекликающиеся с ней, имеют иную форму или содержание: Було б здоров'я, а все інше буде; Було б здоров'я, а все інше наживем; Було б зДоровя - і розум буДе (ПП 1990: і70); Світ великий, було б здоров'я (ПП 1990: 172); Було б здоров'я, а робота завжди знайдеться (ПП 1990: 487). Эти факты позволяют предположить, что первая (отраженная лишь в американском издании украинских пословиц) фиксация - это именно русинская пословица, а украинские имеют иную структуру и семантику. Русская же пословица, приведенная Д. Попом как экивалент украинской, отсутствует в «Большом словаре русских пословиц» (БСРП). Зафиксированы лишь структурно близкие паремии, где компонент «грех» вообще не представлен: Было бы здоровье, а остальное приложится (Спирин 1985: 120); Было бы здоровье да совесть чиста (Подобин, Зимина 1956: 74). Аналогична ситуация и с паремиологической «триадой» русин. Голові зДдрдвля не мішать - укр. Голові зДоровя не мішає - рус. Голове здоровье не мешает. В украинских источниках ее вообще не зафиксировано, а известны лишь варианты, причем первый, близкий к русинскому, отмечен именно в Закарпатье: Голові зДоров'я ніколи не шкоДить; Горе стихає, а зДоров'я зникає - і раДість минає (ПП 1990: 171). Русский же «эквивалент» является, по-видимому, псевдоэквивалентом, т. е. буквальным переводом русинского, ибо в сводном словаре русских пословиц отсутствует. Подобные несовпадения русинских паремий с украинскими и русскими обнаруживают и две другие вышеприведенные «триады»: И майбулшому панови хворота Допанує - укр. І великого пана хвороба зДолає - рус. И великого пана болезнь побеДит; Ліпша хоть яка пулла страва, ги Добрый лік - укр. Краще несмачна їжа, ніж смачні ліки - рус. Лучше невкусная еДа, чем вкусные лекарства. Собственно, даже такие словосочетания, как великий пан и вкусные лекарства, предсказывают их искусственность в русской паремиологии, что подтверждает отсутствие их реальных фиксаций. Нет этих пословиц и в украинском тезаурусе М.М. Пазяка, что говорит об регионально-национальной русинской самобытности. 2. Группа «вера - Бог» представлена следующими русинскими паремиями: Дав Бог Днину - Дасть и гоДйну - укр. БуДе День - буДе і пожива - рус. БуДет День - буДет и пища; ГаДав имити Бога за ноги, а имив чорта за хвуст - укр. Думав взяти Бога за ноги, а взяв ДіДька за хвіст - рус. Думал взять Бога за ноги, а взял черта за хвост; Кого Бог бє, того и чорт морить - укр. Коли Бог карає, ДіДько Добавляє -рус. КогДа Бог карает, Дьявол Добавляет; Кого Богови не треба, того и чорт не бере - укр. Кого Бог не хоче, того й ДіДько не бере - рус. Кого Богу неугоДно, того и черт не берет; Кому ся виДить, най ся перестить - укр. Кому мріється, хай перехреститься - рус. Кому мерещится, пусть перекрестится; Ко ся змыгать, тому и Бог помы-гать - укр. Роби небоже, то й Бог поможе - рус. Боже, поможи, а ты на боку не лежи; Молитва місто не гляДать - укр. Молитва місця не шукає - рус. Молитва места не ищет; ПравДу кажуть люДи, як Бог Дасть, так і буДе - укр. ПравДу кажуть люДи, як Бог Дасть, так и буДе - рус. ПравДу говорят люДи - как Бог Даст, так и буДет; Не так ся стало, як ся гаДало - укр. ЛюДина гаДає, а Бог рішає - рус. Человек преДполагает, а Бог располагает. Естественно предполагать: на уровне сакрального концепта представления о Боге и вере у трех восточнославянских народов совпадают, что прямо связано с общей христианской традицией. И это действительно так, особенно в случае таких паремий, как Дав Бог Днину - Дасть и гоДйну; ПравДу кажуть люДи, як Бог Дасть, так і буДе; Ко ся змыгать, тому и Бог помыгать; Молитва місто не гляДать. Неслучайно первая пословица является прямой цитатой из Библии (ср. греч. 'О Tnv qpE'pav бібои^ каї та £ї£ qpEpav оої бшоєї - Матф. 6, 31. Ср.: Лук. 12, 22-24). В двух же русинских пословицах Божья воля отражена имплицитно: Кому ся виДить, най ся перестить; Не так ся стало, як ся гаДало. В первом случае упование на Божью помощь выражается обычаем накладывать на себя крест при сложных обстоятельствах или в случае сомнений, нерешительности выбора и т.п. Эта пословица представлена во всех трех языках. Вторая отражает более «закодированное» представление о Боге, причем не только безличной формой глагола, но и неопределенностью предварительных человеческих планов, предположений, которые в итоге не сбываются. Украинский же и русский эквиваленты прямо эксплицируют представление о судьбоносности Божьих решений - как и большинство их европейских параллелей: англ. Man proposes but God disposes; фр. L'homme propose, Dieu dispose (et la femme impose); нем. Der Mensch denkt, Gott lenkt; чеш. Clovek mini, Pambuh тёпк ит. L’uomo propone, e Deo dispone и др. Авторство пословицы приписывается нидерландскому монаху Фоме Кемпийскому, употребившему ее в сочинении «О подражании Христу». Пословицы же, в которых антиподом Бога выступает черт, являются, по-видимому, реликтами восточнославянского язычества. При этом отождествление русинских пословиц с украинскими и русскими, предложенное Д. Попом в его словаре, можно несколько релятивизировать: ГаДав имити Бога за ноги, а имив чорта за хвуст. Так, украинская пословица Думав взяти Бога за ноги, а взяв дідька за хвіст в украинских сборниках паремий отсутствует. Зафиксировны лишь паремии с близким образом, но без оппозиции Бог - черт:Думає, що Бога за ноги зловив; Думає, що вже Бога за бороду впіймав (ПП 1990: 306); Бога піймав за ноги; Гадає, що вже бога за ноги вхопив (ПП 1991: 295). Это мифологическое противостояние в украинском языке представлено пословицей с иным значением: Бог дав, а чорт забрав (ПП 1991: 295), причем характерно, что она зафиксирована именно в Закарпатье. Русская же пословица Думал взять Бога за ноги, а взял черта за хвост - не что иное, как буквальный перевод русинской, сделанный самим Д. Попом, ибо она отсутствует в БСРП. Аналогичная ситуация и с украинскими, и с русскими эквивалентами русинских пословиц Кого Бог б'є, того и чорт морить и Кого Богови не треба, того и чорт не бере, приводимыми Д. Попом. Они в сводных собраниях украинской и русской паремиологии отсутствуют. Можно к ним отыскать (и то не без труда) лишь ассоциативно близкие, но периферийные параллели типа рус. Не сам Бог карает, но площиц (т. е. вшей) насылает, зафиксированной в 1741 г. (БСРП 2010: 67). Вера относится к числу базовых общечеловеческих ценностей. Приведенные пословицы демонстрируют связь между верой и Богом, в руках которого находится судьба человека. Кроме того, народная мудрость заключает, что молитва как инструмент обращения к Богу может совершаться везде, т. е. вера не зависит от времени и места. 3. Группа «трудолюбие - лень» представлена следующими русинскими паремиями: Кошары - не пліткьі, и плести їх треба знати - укр. баляси з баляндрасами - рус. Балясы точить - не цепом молотить; Кідь ся не изогнеш, та й гриба не урвеш - укр. Без труда нема плода - рус. Без труда не вытянешь и рыбки из пруда; Доґаздовов на край - укр. Трудився, трудився та й розорився - рус. Трудился, трудился, да и разорился; Лінивому усе сято - укр. Ледачому і в будень свято - рус. Трутням праздник и по будням; Земледілиць має на руках мозулі, а пан пирстіні - укр. У селянина на руках мозолі, а у пана перстні - рус. У крестьянина на руках мозоли, а у пана перстни; Лінивому и вода помалы кипить - укр. У лінивого і вода поволі закипає - рус. У ленивого и воДа медленно закипает; Лінивому усе єколи - укр. П'ять День нічого не робимо, а шостий відпочиваємо - рус. У лентяя Федорки всегда отговорки. Эта группа паремий несколько отличается по качеству украинских и русских паремий, представленных в словаре Д. Попа в качестве эквивалентов к русинским. Большинство из них, как легко увидеть, не тождественно по структуре и образности. Так, первая пословица требует специальных культурологических комментариев, раскрывающих ее шутливо-иронический подтекст: кошара - ‘сарай или загородка для овец', а плітка - ‘плетень' и ‘сплетня'. Украинский же эквивалент, приводимый Д. Попом, - баляси з баляндрасами - не пословица, а поговорка со значением ‘безделье, бесполезное и бессмысленное занятие', в то время как рус. Балясы точить - не цепом молотить -пословица, как кажется, искусственно созданная автором русинского словаря как гибрид известного фразеологизма точить балясы и реально существующих русских пословиц типа Брехать - не цепом махать; Брехать (врать) - не цепом мотать; Языком брехать - не цепом махать. Региональная лексическая «маркировка» характерна и для русинской пословицы Доґаздовов на край (букв. «дохозяйничался вконец»). Глагол здесь образован от слова газда ‘хозяин', заимствованного из венгерского языка, но восходящего, в свою очередь, к славянскому *gospoda (ЕСУМ 1982: 450-451). Показательно, что украинский и русский эквиваленты этой русинской пословицы (Трудився, трудився та й розорився; Трудился, трудился, да и разорился) в известных нам источниках не зафиксированы. Ср. русские пословицы с глаголом трудиться: Много трудился, а толку не добился (Аникин 1988: 181); На пашне потрудился, так и хлебушек уродился (Спирин 1985: 30). Вообще, наличие лексического или фонетического регионализма является одним из достаточно надежных признаков национальной специфичности русинских паремий. Таковы в нашем тематическом ряду пословицы, где фигурируют такого рода языковые «меченые атомы»: кідь ‘пока' (Кідь ся не изогнеш, та й гриба не урвеш); мозулі -укр. мозолі - рус. мозоли (Земледілиць має на руках мозулі, а пан пир-Славянский мир в условиях современных вызовов 311 стіні); помалы - укр. поволі, рус. меДленно; єколи ‘есть время' Лінивому усе єколи). Не случайно поэтому некоторые украинские и русские пословицы, приводимые как параллели к соответствующим русинским, являются лишь буквальным переводом последних: У селянина на руках мозолі, а у пана перстні - У крестьянина на руках мозоли, а у пана перстни; У лінивого і вода поволі закипає - У ленивого и вода медленно закипает. Во всяком случае, они не зарегистрированы в украинских и русских паремиологических сборниках. Иное же дело -полновесные эквиваленты типа укр. П'ять День нічого не робимо, а шостий відпочиваємо, отраженные в несколько ином варианте в академическом собрании украинских пословиц: П'ять день не робим, а два відпочиваєм; П'ять день нічого не робимо, а шостий відпочиваємо (ПП 1989: 285); Без труда нема плода (ПП 1989: 276). Ср. также украинскую пословицу Без труДів не їстимеш пирогів (ПП 1989: 276) и известные русские пословицы У лентяя Федорки всегда отговорки или Без труда не вытянешь и рыбки из пруда, которые также легко найти в разных вариантах в своде русских пословиц: У всякого Федорки свои отговорки; У ленивой Федорки свои отговорки (БСРП 2010: 477, 942); Без труда не вынешь (не вытянешь, не вытащишь) [и] рыбку из пруда (БСРП 2010: 915). Здесь уже иная образность и структура украинских и русских паремиологических эквивалентов оттеняет национальный колорит русинских паремий. При этом, с точки зрения отражения ценностных констант, русинские, украинские и русские пословицы полностью адекватны, ибо все они подчеркивают необходимость и значимость труда и осуждают безделье. В этом плане приведенный сопоставительный материал убедительно опровергает констатацию харьковского социолога, что в русской паремиологии труд оценивается негативно, а лень - с некоторой позитивной характеристикой, в то время как приоритеты украинской паремиологии в этих ценностных ориентирах противоположны (Таглін 1994). Такой вывод делается, как кажется, благодаря произвольной подборке пословиц на избранную тему, в то время как их народная диалектика универсальна. Не случайно в новейшей работе по украинской фразеологии на основе объективного исследования подчеркивается: «Відібраний матеріал ми поділили на двадцять мікроконцептосфер, які, на наш погляд, найповніше відтворюють негативні дії, вчинки людини. Українці здавна несхвально ставилися до тих людей, які байдикували, нічого не робили й відповідно їх негативно було охарактеризовано. Тому, очевидно, ця мікроконцептосфера виявилася найбільш репрезентативною» (Венжинович 2018: 211). 4. Группа «богатство - бедность» наиболее представлена в русинской паремиологии и включает около 50 пословиц, среди которых три включают одноименную дихотомию или ее производные: Богача спознавуть по платю, а бідного по платках; Богачови у горьшьку накипать, а біДному укипать; Богач ість, а біДньїй слину промыкать, Кобы каждый быв богатый, ба ко бы бідовав; четыре пословицы - прилагательное богатый/беДный или его дериваты: Богачови Дай, а вун каже: ищи! Богатый, ги бык рогатый - у малі ворота не вміщаться; БіДньїй и наполуДни голоДный, Коли ся бДный налаДив играти, гуДакы вже пушли спати. Отдельную группу составляют паремии с русинским компонентом грдші (деньги): Грдші не камінь, на Душу не лігавуть; Грдші світом влаДівуть; Грдші на вшиткыхязыках говорять; За грдші вшитко купиш, лем не зДдрдвля и чисть; Фальшиві гроші не пропаДуть; За пінязі мелтдвшаґош, а без гроши; КажДый на єДныхгрошох,демон-стрирующие понимание того, что деньги - главный символ богатства (Бредис 2017: 157). Эти количественные данные отражают лишь общую картину: превалирование пословиц с компонентом Деньги в различных языках (Ничипорчик 2015: 174). В анализируемой группе лишь одна пословица За ґрайцарь Душу не купиш, лем чорту ї проДаш включает название денежной единицы, что, по мнению М.А. Бредиса, дает «дополнительные культурные сведения, добавляющие исследователю лингвокультурологическую компетенцию» (Бредис 2017: 139). Тем более что эту пословицу не фиксируют ни украинские, ни русские паремиологические собрания - ср. украинские пословицы с иным образным содержанием и иным наименованием денежной единицы: За гроші не купиш ні батька, ні матері, ні роДини (ПП 1991: 111); За гроші тільки ріДного батька не купиш (ПП 1991: 111). Русинская пословица Коли золото вспливає, правДа тоне демонстрирует связь богатства с правдой как взаимоисключающих понятий. В пословице БДный и наполуДни голоДный обнаруживается соотношение понятий беДность и голоД. О верховенстве и силе денег говорится в пословицах Грдші світом влаДівуть и Грдші на вшиткых языках говорять. Указание на дьявольское происхождение денег, связи богатства с нечистыми делами и помыслами содержат пословица За ґрайцарь Душу не купиш, лем чорту ї проДаш и устойчивое сравнение богатый, ги чорт рогатый. Интернациональными по ценностной ориентации являются следующие русинские пословицы этой группы: Богачови и чорт Діти колыше (рус. У богатого черт Детей качает, укр. Багачові і ДіДько Дитину колише); И из-за золота слызы ся ллють (рус. И через золото слезы льются). Пословицу У богатого черт Детей качает впервые зафиксировал В.И. Даль, а спустя век М.А. Рыбникова в свое собрание включила паремию У богатого сам черт Детей качает, а у беДного и Бог люльки бросает (Рыбникова 1961: 148), что дает основание полагать: более распространенным является имплицированный вариант пословицы, это пример диахронического эллипсиса (Ломакина 2009). В качестве эквивалента пословицы И из-за золота слызы ся ллють в своем словаре Д. Поп приводит рус. Богатые тоже плачут и укр. Багаті також плачуть. В данном случае правильнее было бы привести русскую паремию И через золото слезы льются, которая зафиксирована в ряде паремиографических сборников начиная со словаря «Русские народные пословицы и поговорки» И.М. Снегирева (БСРП 2010: 381). Единица же, приведенная Д. Попом, представляет собой крылатое выражение, осознаваемое рядом носителей как пословица. Подбор таких эквивалентов объясняется распространением этой единицы как в русском, так и в украинском языке, о чем свидетельствует фиксация в книге Л.П. Дядечко «Новое в украинской и русской речи» (Дядечко 2001: 53). Частичный эквивалент имеет русинская пословица За грдші вшитко купиш, лем не зДдрдвля и чисть; в русском языке - пословицы, подчеркивающие невозможность купить ум: На Деньги ума не купишь, почет: На Деньги не купишь почет, а также здоровье: ЗДоровье Дороже Денег; ЗДоровье и на золото не купишь (Зимин, Спирин 1996: 145). Как показали примеры, в русинской паремиологии в количественном отношении преобладают пословицы группы богатство - беДность. Будет ошибкой по количественному фактору судить о богатстве как ценностной доминанте русинов: такая картина характерна и для других языков, в т. ч. славянских. ВЫВОДЫ Изучение природы ценностей и средства их репрезентации в языке является перспективным направлением современной лингвистики, опирающейся на идеи антропоцентризма. Лингвокультурологический подход, предполагающий рассмотрение языка и культуры как единого и взаимно дополняющего друг друга начала, позволяет представить как ценностные константы - ментальные постоянные, характерные для того или иного народа, сформулированные им в виде паремий, которые выступают как ретрансляторы традиций, менталитета, национального характера, социального опыта. В соответствии с типологией ценностей русинские пословицы были распределены по наиболее репрезентативным группам: зДоровье - болезнь, вера - Бог, труДолюбие - лень, богатство - беДность. Русинская специфика, как показало ее сопоставление с аналогичной украинской и русской, проявляется в основном в форме паремий, а не в их содержании, что подтверждает выдвинутый нами тезис о межславянском языковом взаимодействии. ПРИМЕЧАНИЯ 1. Приповідки або українсько-народна філософія / зібрав та видав В.С. Плавюк. Едмонтон, 1946.

Ключевые слова

паремиология, пословица, русинские пословицы, русские пословицы, украинские пословицы, ценностные константы, paremiology, proverb, Rusin proverbs, Russian proverbs, Ukrainian proverbs, value constants

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ломакина Ольга ВалентиновнаПравославный Свято-Тихоновский гуманитарный университет; Российский университет дружбы народовдоктор филологических наук, профессор кафедры современного русского языка; доцент кафедры иностранных языков филологического факультетаrusoturisto07@mail.ru
Мокиенко Валерий МихайловичСанкт-Петербургский государственный университетдоктор филологических наук, профессор кафедры славянской филологииmokienko40@mail.ru
Всего: 2

Ссылки

Аникин В.П. Русские пословицы и поговорки. М.: Художественная литература, 1988. 431 с
Байрамова Л.К. Пословицы в «Аксиологическом фразеологическом словаре русского языка: словаре ценностей и антиценностей» // Вестник Новгородского государственного университета. 2014. № 77. С. 10-12
Бартминьский Е. Языковой образ мира: очерки по этнолингвистике. М.: Индрик, 2005. 512 с
Бредис М.А. Представления о денежных отношениях в пословицах (на материале русского, латышского, литовского, немецкого и английского языков): дис. ... канд. филол. наук. М., 2017. 346 с
Мокиенко В.М., Никитина Т.Г., Николаева Е.К. Большой словарь русских пословиц. Около 70 000 пословиц / Под общ. ред. проф. В.М. Мокиенко. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010. 1024 с
Венжинович Н. Ф. Фраземіка української літературної мови: когнітивний та лінгвокультурологічний аспекти: дис. ... д-ра філол. наук. Київ, 2018. 504 с
Гусев С.С., Тульчинский Г.Л. Проблема понимания в философии. М.: Политиздат, 1985. 192 с
Дядечко Л.П. Новое в русской и украинской речи: Крылатые слова - крилаті слова (материалы для словаря): учеб. пособие. Ч. 1: А-Г. К.: Комп'ютерпрес, 2001. 145 с
Етимологічний словник української мови / Гол. ред. О.С. Мельничук: у 7 т. Т. 1: А-Г. К.: Наукова думка, 1982. 631 с
Зимин В.И., Спирин А.С. Пословицы и поговорки русского народа. Объяснительный словарь. М.: Сюита, 1996. 544 с
Копорова К., Голубкова М., Плїшкова A. Русиньско-російскь фразеолоґічньї еквівалента із звірячім компонентом // Русин. 2016. № 3 (45). С. 68-89. DOI: 10.17223/18572685/45/6
Ломакина О.В. Диахронический эллипсис паремий как способ появления новых фразеологизмов в русском языке (на материале текстологии Л.Н. Толстого) // Слово в языке и речи: междунар. сб. науч. тр. в честь 70-летия д-ра филол. наук проф. О.И. Литвинниковой. Елец: Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина, 2009. С. 201-205
Ломакина О.В., Мокиенко В.М. Карпаторусинские соматические паремии на славянском фоне // Славянская микрофилология / Под ред. А.Д. Дуличенко, Мотоки Номати. Sapporo: Slavic-Eurasian Research Center, Hokkaido University, 2018. (Slavic Eurasian studies; № 34). С. 103-128
Ломакина О.В., Мокиенко В.М. Познавательный потенциал русинских паремий на фоне русского и украинского языков // Русин. 2016. № 3 (45). С. 119-128. DOI: 10.17223/18572685/45/9
Ничипорчик Е.В. Отражение ценностных ориентаций в паремиях. Гомель: ГГУ им Ф. Скорины, 2015. 358 с
Подобин В.М., Зимина И.П. Русские пословицы и поговорки. Л.: Лениздат, 1956. 423 с
Прислів'я та приказки. Упорядник М.М. Пазяк. Т. 1: Природа. Господарська діяльність людини. К.: Наукова думка, 1989. 479 с
Прислів'я та приказки. Упорядник М.М. Пазяк. Т. 2: Людина. Родинне життя. Риси характеру. К.: Наукова думка, 1990. 524 с
Прислів'я та приказки. Упорядник М.М. Пазяк. Т. 3: Взаємини між людьми. К.: Наукова думка, 1991. 440 с
Радбиль Т.Б. Вера как основа мировосприятия и миропонимания в русской языковой картине мира // Лингвокультурологические исследования. Логический анализ языка. Понятие веры в разных языках и культурах / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, М.Л. Ковшова. М.: Гнозис, 2018. С. 23-35
Рыбникова М.А. Русские пословицы и поговорки. М.: Изд-во АН СССР, 1961. 230 с
Спирин А.С. Русские пословицы. Сборник русских народных пословиц и поговорок, присловиц, молвушек, приговорок, присказок, крылатых выражений литературного происхождения. Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1985. 204 с
Таглін С. Про народні паремії, національну свідомість та «малоросіянство» як етнопсихологічний феномен // Збірник Харьківського історико-філологічного товариства. Нова серія. Харьків: Харків Око, 1994. Т. 3. С. 21-28
 Ценностные константы русинской паремиологии (на фоне украинского и русского языков) | Русин. 2018. № 4 (54). DOI: 10.17223/18572685/54/18

Ценностные константы русинской паремиологии (на фоне украинского и русского языков) | Русин. 2018. № 4 (54). DOI: 10.17223/18572685/54/18