Обыденная семантика бионимов в славянских и неславянских лингвокультурах (по результатам эксперимента) | Русин. 2019. № 56. DOI: 10.17223/18572685/56/14

Обыденная семантика бионимов в славянских и неславянских лингвокультурах (по результатам эксперимента)

Работа включена в этнолингвистическую проблематику в аспекте ее описания обыденного языкового и метаязыкового сознания. Представлены результаты экспериментального исследования бионимов петух, ворона, осел с целью выявления их обыденной семантики в различных в типологическом и генетическом отношении языках. Данные экспериментов выявляют как универсальные, представленные в языковом сознании носителей различных языков характеристики бионимов, так и идиоэтнические, обусловленные национальной картиной мира, идиоэтническим обыденным языковым сознанием, культурно-историческими традициями. Так, установлено амбивалентное отношение к образу петуха в исследуемых лингвокультурах. При сохранении во всех лингвокультурах мифологического восприятия петуха как птицы, предвещающей своим характерным криком восход солнца, обнаружены признаки национально обусловленной символики петуха, реализуемой в различных регистрах: от возведения этой птицы в ранг национального символа (французы), придания ей особого символического значения (символ трудолюбия для китайцев) до несколько иронично-снисходительного отношения к ней (русские и сербы). Довольно однородная картина вырисовывается в отношении бионима ворона. Обнаружено последовательно негативное отношение к этому образу во всех вовлеченных в исследование языках. Однако, сходясь в оценке вороны как птицы с черным оперением, питающейся падалью и предвещающей дурные вести, носители разных языков расходятся в ином объекте оценивания - ее различных поведенческих характеристиках, видя в ней птицу вороватую, жадную и глупую (русские, сербы) или шумную и крикливую (казахи, китайцы). Выявлены универсальные и национальноспецифические характеристики бионима осел. При общем восприятии осла как домашнего животного, которое является воплощением глупости и упрямства, обнаруживаются иные признаки, значимые в рамках национальной картины мира, где осел является символом трудолюбия (китайский и казахский язык) либо существом, ассоциирующимся с исламской (казахи) или христианской картиной мира (русские, сербы, французы).

The Commonplace Semantics of Bionyms in Slavic and Non-Slavic Linguistic Cultures (the Results of the Experiment).pdf Идея славянской взаимности, восходящая к работам А.А. Потебни (Потебня 2003), вновь актуализировалась в условиях современной геополитической и языковой ситуации (Ремнева 2016: 9). В контексте решения проблемы единства и разнообразия славянских языков и культур отмечается исследовательский интерес к описанию языкового сознания носителей различных славянских языков, в т. ч. в сопоставительном аспекте (Сергеева 2009; Уфимцева 2009; Лебедева 2017). Подобного рода исследования «дают возможность выявить как системность содержания образа сознания, стоящего за словом в той или иной культуре, так и системность языкового сознания носителей той или иной культуры как целого и показывают уникальность и неповторимость образа мира каждой культуры» (Уфимцева 2009). При этом особую значимость приобретают не только сопоставительные исследования межславянского характера, но и исследования, где решаются проблемы сопоставления славянских языков с языками иных групп. Одним из аспектов такого рода сопоставительных исследований является лексикографический аспект, связанный, в частности, с созданием одно- и разноязычных ассоциативных словарей, основанных на получении фактологического материала посредством метода ассоциативного эксперимента. Об особой значимости обозначенного метода для лингвокультурологических исследований пишет А.А. Леонтьев: «Если нам нужно найти метод, с наибольшей объективностью позволяющий вскрыть "культурную" специфику словарных единиц, вскрыть те побочные, непосредственно не релевантные для обобщения семантические связи, которые имеет данное слово, его "семантические обертоны", - без сомнения, таким методом является ассоциативный эксперимент, а ближайшим источником данных на этот счет - словарь ассоциативных норм» (Леонтьев 1977). Лингвистика и язык 229 Динамично развивающаяся сопоставительная лексикография открывает широкие возможности для выявления универсальных и идиоэтнических закономерностей, свойственных лексическому ассоциированию носителей различных языков. Полагаем, что целенаправленное сопоставление материала, который получен от представителей различных лингвокультурных сообществ, повышает объективность выводов и позволяет избежать поспешных обобщений. Настоящее исследование выполнено в русле лексикографического проекта «Опыт разноязычного словаря обыденной семантики био-нимов», разрабатываемого международным научным коллективом1 под руководством профессора Н.Д. Голева (Голев, Дебренн 2013; Голев и др. 2015). Суть этого проекта заключается в экспериментальном исследовании различных бионимов с целью выявления их обыденной семантики в различных в типологическом и генетическом отношении языках. Теоретическая значимость работы определяется, помимо прочего, ее включенностью в этнолингвистическую тематику и проблематику обыденного языкового и метаязыкового сознания. В основе заявленной в исследовании научно-поисковой деятельности лежит гипотеза о том, что обыденная семантика, являющаяся результатом рефлексивной деятельности рядовых носителей языка, сложным образом коррелирует с семантикой, представленной в нормативных словарях, составленных профессиональными лексикографами. На этапе создания «Опыта разноязычного словаря» лексикографической обработке подверглось 10 бионимов, представленных в разных языках: волк, ворона, заяц, муха, мышь, осел, петух, роза, теленок, яблоко. Кажущаяся немногочисленность лексем оправдана трудоемкостью работы по систематизации и обработке данных, полученных в результате разработанного анкетного опроса. В настоящем исследовании предлагаются предварительные результаты описания рефлексивной деятельности носителей ряда славянских (русского, сербского) и неславянских (китайского, французского, казахского) языков по поводу бионимов петух, ворона, осел. Несколько слов о методике сбора материала. Количество привлекаемых по каждому заданию информантов составило в среднем 150 чел. В большинстве своем это студенты филологических факультетов вузов. Эксперимент проходил в очной форме. Каждый участник эксперимента получал три опросных листа (на бумажном носителе) с одним из трех слов-стимулов и в течение 10-15 минут должен был заполнить их от руки, ответив на вопросы. Реакция в зависимости от задания могла быть выражена в виде слова, словосочетания, фразы. 230 в«^® 2019. Т. 56 Информантам предлагалось четыре задания, разработанных в указанном проекте, в русле которого выполнялось данное исследование: 1) назовите первое пришедшее вам на ум слово, после того как вы услышали или прочитали данное слово; 2) что обозначает данное слово (задание представлялось в форме типа петух / ворона / осел - это.); 3) заполните пропуск в предложениях типа Они^, как петухи / вороны / ослы; 4) напишите фразу с данным словом, которая сразу приходит вам на ум. Все четыре задания выполнялись последовательно в одну экспериментальную сессию. Задания формулировались с такой целью, чтобы эксплицировать обыденную семантику различных уровней: понятийную, концептную, ассоциативную, что проявляется в приводимых ассоциативных рядах, типовых сравнениях и прецедентных текстах. На данном этапе исследования осуществлена лишь предварительная систематизация разноязычного материала. В последующем предполагается его дифференциация с учетом характера экспликации разных слоев обыденной семантики: чувственно-ассоциативной (она сопряжена с первым вопросом), понятийной (связана со вторым вопросом), концептной, отражаемой в прецедентных фразах и типовых сравнениях (связана с третьим и четвертым вопросами). В рамках настоящего исследования дифференциация результатов по четырем заданиям не имела принципиального значения2, поэтому при анализе в круглых скобках указывается общее количество реакций, полученных при выполнении всех четырех типов заданий. Задания предъявлялись респондентам на их родном языке. Метаязыком описания послужил русский язык, на который переводились результаты, полученные в ходе опроса на других языках. На четыре типа заданий получено разное количество ответов, поскольку испытуемые могли фиксировать несколько реакций в рамках одного задания. При исследовании фиксировались все ответы. Получены следующие данные по четырем типам заданий: Петух рус.: 1-272, 2-193, 3-225, 4-168 (всего 858 реакций); серб.: 1-168, 2-138, 3-208, 4-148 (662); франц.: 1-261, 2-344, 3-242, 4-351 (1 198); кит.: 1-204, 2-296, 3-223, 4-287 (1 010); казах.: 1-298, 2-279, 3-322, 4-366 (1 265). Ворона рус.: 1-299, 2-239, 3-224, 4-249 (1 011); серб.: 1-180, 2-143, 3-149, 4-165 (637); Лингвистика и язык 231 франц.: 1-254, 2-328, 3-269, 4-334 (1 185); кит.: 1-183, 2-281, 3-173, 4-217 (854); казах.: 1-261, 2-150, 3-161, 4-320 (892). Осел рус.: 1-245, 2-233, 3-224, 4-247 (949); серб.: 1-170, 2-157, 3-147, 4-177 (651); франц.: 1-231, 2-312, 3-237, 4-326 (1 106); кит.: 1-216, 2-264, 3-175, 4-255 (910); казах.: 1-317, 2-315, 3-317, 4-369 (1 318). Данные экспериментов позволяют выявить как универсальные, представленные в языковом сознании носителей различных языков характеристики бионима, так и идиоэтнические, обусловленные национальной картиной мира и историко-национальными традициями носителей сопоставляемых языков. Обобщим результаты данных, полученных в результате проведенного эксперимента. Бионим «петух». Универсальные характеристики бионима «петух». Для носителей всех исследуемых языков петух - это птица; типовая ассоциативная реакция - домашняя птица. Определяя значение слова «петух», носители всех задействованных в исследовании языков называют сходные признаки. Среди них прежде всего внешняя характеристика птицы: рус. птица с разноцветными перьями, острый клюв и шпоры (118); серб. животика црвеног пер]а и оштрог клуна, птица великих крила (72); казах. здемі к^ауырсыны «красивые перья», этеш айдарлы здемі «у петуха красивый гребешок» (91); франц. colore «цветастый», qui a de belles ailes «у него красивые крылья» (67); кит. ЖЕ «хвост», Йй (12) «красный петушиный гребень» (34). Называется среда обитания петуха. Будучи едиными в определении места проживания этой птицы (негородская среда обитания), носители разных языков именуют эту территорию деревней или селом (славянские народы): рус. живет в деревне (7), деревенский петух 7 (24); серб. будилник луди не селу, сеоска корисна животила (12); аулом (казахи): ауыл «аул», ауылда саFаттыц орнынажуреді «в ауле используется вместо часов» (17); птичьим двором или фермой (французы): qui vit en basse cour avec les poules «живет на птичьем дворе с курицами», oiseau (un) de basse cour «птица с птичьего двора» (21). Данные реакции отражают идиоэтнические особенности, определяемые традиционной культурой каждого из народов. В разных культурах петух выступает как символ солнца и грядущего дня. Корнями такое соответствие уходит в мифологию. Подобно солнцу, петух «отсчитывает время», возвещая своим криком мир о приходе нового дня. Для людей крик петуха является ориентиром 232 в«^® 2019. Т. 56 времени, своего рода живыми часами, естественным сигналом пробуждения. В фактологическом материале всех задействованных в исследовании языков широко представлены лексемы, актуализирующие мифологический признак исследуемого бионима. В определениях петуха типовыми реакциями являются характеристики, связанные с особенностями его поведения. Поскольку петух устойчиво ассоциируется с птицей, извещающей о начале нового дня, частотны лексемы, объединяемые семантическими компонентами «утро», «пробуждение»: рус. утро 47, будильник 21 (237); серб. ]утро 36, зора 8 (226); кит. ⅛S 45 «утром», ДЙ 31 «рано встает» (136); франц. reveil matin (un) 6 «будильник», celui qui nous reveille le matin 2 «тот, который будит по утрам» (388); казах. оятады 17 «будит», оятк^ыш/оятар 6 «будильник», тац намаз «утренняя молитва» (244). Во всех языках широко представлены ассоциаты, репрезентирующие способ, коим петух оповещает о начале нового дня, - он издает характерный громкий крик. Петух устойчиво ассоциируется с лексемами, объединяемыми семантическим компонентом «голос»: рус. кукарекать 12, громко кукарекает 12 (75); серб. кукурика^е 8, кукурику 6 (99); кит. 13 «кукарекает», «рано кукарекает» (99); франц. bruyant 9 «шумный», volatile (un) bruyant! «громкая птица» (91); казах. басты ауыртады каркылдап «причиняет головную боль своим пением», дауысыжаркын γй кусы «птица с ярким голосом» (77). Одним из проявлений жизненной силы петуха является его исключительная воинственность. Драчливость и задор, характерные для поведения петуха, активно отражаются в исследуемом материале - в ассоциативных рядах и фразах: рус. драчливый 7, петухом налететь 2 (47); серб. ратоборни,храбри, копрца се као петао (31); кит. «очень воинственный», «любит драться» (19); франц. tiens, c’est l’embleme dugaulois... etdu franςais!«он драчливый и самодовольный» (17); казах. урыншак «задира, забияка», кокиланып жургенді унатады «ему нравится высовываться / задираться» (12). Вместе с тем при обнаружении в исследуемом материале всех языков лексем, эксплицирующих признак «драчливость / воинственность», в большей мере эти лексемы представлены в ответах представителей славянских лингвокультур. Национально-специфические характеристики бионима «петух». Анализ данных опроса позволяет обнаружить национально-специфические характеристики, приписываемые исследуемому биониму. Известно, что петух является одним из символов Франции, когда-то он считался священной птицей в Галлии. Подобное символическое значение петуха широко репрезентировано во французском материале: symbole de la France 27 «символ Франции», symbole (le) de la Лингвистика и язык 233 Gaule «символ Галлии» (66). В ответах респондентов, представляющих славянские (русскую и сербскую) и казахскую лингвокультуры, ассоциации подобного рода отсутствуют, а в китайском материале они единичны: «француз», ⅛SMSM «птица страны во Франции». Возможно, этим символическим значением объясняется большое количество «французских» ассоциаций, характеризующих следующие признаки. 1. Гордый, самодовольный вид петуха. Ряды ассоциаций и сравнительных выражений возглавляет реакция fier 127 «гордый», см. также: fier comme un coq, il s'elanςa sur la scene pour declamer sa replique «гордый, как петух, он кинулся на сцену, чтобы продекламировать свой текст» (219). Ср. представленное в ответах русскоязычных информантов выражение «ходить петухом» (т. е. с гордым и важным видом). В ответах китайских респондентов данный признак актуализирован значительно меньше: 4 «высокомерный», 3 «заносчивый», 3 «зазнайство» (17). В ответах русских и сербских информантов подобные ассоциации носят единичный характер: рус. гордый 3; серб. поносан 5, горд и све жели само за себе. Однако здесь частотны лексемы, актуализирующие признак «важничать». Напуская на себя важность, принимая внушительный вид, петух представляется птицей важной и заносчивой: рус. заносчивый, как петух 2; важничать 2; серб. шепуре, самоуверен, разметлив. См. серб. устойчивое ироническое выражение шепури се као петао пред кокошкама, представленное в ответах 17 информантов. О снисходительно-ироническом отношении к этой птице свидетельствуют и выражения ку-ку-ри-ку, петле, не гази ми метле!; снашао се као петао у кокошке; ко jе среħaн, и петлови муjaja носе. 2. Привлекательный внешний вид за счет яркого красивого оперения: франц. beau 4 «красивый», beau surtout quand ςa chante «красивый, особенно когда поет» (94). Показательны в плане национальной специфики французской лингвокультуры ассоциации les plumes de coq font de tres beaux chapeaux «из петушиных перьев делают красивые шляпки», а также et si bon au vin «очень вкусный в вине», le coq au vin c'est un tres bonne specialite! «петух в вине - очень хорошее блюдо!». Известно, что петух в вине - одно из главных французских блюд, классика французской кухни. Ассоциации, актуализирующие данный признак, представлены в ответах 27 респондентов. Ассоциации, фиксирующие потребительское отношение к петуху, в ответах славянских и китайских респондентов единичны: рус. куриный суп; серб. добра супа, реклама за супе из кесица; кит. «куриный бульон с грибами», «еда». 234 в«^® 2019. Т. 56 Исключительная воинственность, драчливость, задор, любвеобильность, свойственные поведению петуха, делают его в глазах французских респондентов олицетворением мужского начала: celui qui dans le poulailler domine ses dames, il est aussi connu pour son chant au lever du soleil «тот, который в курятнике подавляет дамочек, также известный за пение на восходе», le coq est macho «петух-мачо» (73). Ср. единичные кит. ассоциации «мужской шовинизм», «страстный в жизни», а также серб. ассоциации, явно с ироничным подтекстом: аличеве мушкараца ко]и су глупи и надмени, леп и шарен заводник ме^у кокошкама, женскарош. Этот признак актуализируется и в прецедентных текстах: франц. le coq du village «первый парень на деревне» (букв. «петух деревни»), rentrez vos poules, je lache mon coq (букв. «я выпускаю своего петуха, берегите своих кур»). Эти ироничные замечания звучат в адрес самодовольного и любвеобильного молодого человека. В плане обнаружения национальной специфики китайской лингвокуль-туры показательны ответы респондентов, объединяемые семантическим признаком «трудолюбие». Для представителей китайской лингвокультуры петух - это трудолюбивая и исполнительная птица: «трудолюбивый», «символ трудолюбия», ИЙЙЙ «рано вставай и усердно занимайся» (310). Петуху свойственны «аккуратность» и «планомерная жизнь». Интересны ассоциации ⅛⅛ «революционный авангард управляет передовым отрядом», «власть - это всё», характеризующие особенности китайского менталитета. В ответах китайских информантов особый акцент делается на красном петушином гребне: «красный петушиный гребень» (21). Петух считается в Китае своего рода знаком удачной судьбы. Чиновникам принято дарить петухов или фигурку петуха с огромным гребнем (возможно, это фаллический символ) с пожеланиями удачи в работе. Таким образом, в исследуемых лингвокультурах обнаруживается двойственное отношение к образу петуха. При сохранении мифологического представления об этой птице, предвещающей своим характерным криком восход солнца и начало дня, обнаруживаются признаки национально обусловленной символики петуха, которая реализуется в различных форматах: от придания ему особого символического значения (символ трудолюбия для китайцев) и даже возведения в ранг национального символа (французы) до иронично-снисходительного отношения (русские и сербы, см. серб. орао, ко] не зна да лети). Бионим «ворона». Универсальные характеристики бионима «ворона». Для носителей всех задействованных в исследовании языков ворона - Лингвистика и язык 235 это птица; типовая ассоциативная реакция - птица. Характеризуя ворону, носители всех вовлеченных в исследование языков отмечают цвет оперения этой птицы - черный: рус. черная (118); серб. црна 59, птица са црним пeрjeм(146); кит. ⅛feM 33 «черная»; Й^ЖЖ «черная птица, которая летает в небе» (115); франц. oiseau (un) noir 141 «черная птица»; oiseau (un) au plumage noir qui tire vers le bleu «птица с черным, почти синим опереньем» (297); казах. к^ара к^ус «черная птица», к^ап-к^ара кус 3 «черная-пречерная птица» (147). Вероятно, темным оперением вороны, ее привычкой есть падаль объясняется частотность ассоциаций, связанных с темой некоего предзнаменования или предвестника гибели и смерти: рус. питается падалью 11, вестник беды 8 (99); серб. птица злослутница 3, сматра се доносиоцемлошихвести (84); кит. 4^1 «несчастливая птица», 8 «птица, которая приносит плохие новости» (212); казах. далада келгенде карFа карFыстайды «в степи ворона проклинает», карFыстайтын «проклинающая» (10). Данный признак значительно меньше актуализирован в ответах казахских респондентов. Национально-специфические характеристики бионима «ворона». В исследуемом материале широко представлены лексемы и выражения, негативно оценивающие ворону, ее неблаговидные «моральные» качества. Для представителей славянских лингвокультур ворона -это птица, отличающаяся воровскими замашками, рассеянностью, невнимательностью, жадностью и болтливостью. Эти характеристики отражаются следующим образом: а) в ассоциативных рядах: рус. воровка 4, воровство 3, наглая 5, жадная 5, глупая 5 (151); серб. грабливица, похлепа (95). Признак жадности, вредоносного воздействия на человека актуализируется и в прецедентных текстах: серб. нападао као врана кукуруз 2, вране су ти попиле мозак 6. б) в определениях значений лексемы «ворона»: рус. птица-воровка 7; серб. птица грабливица 3; в) в сравнительных конструкциях: рус. безмозглая, как ворона 8; болтливая, как ворона 5; серб. грабливи 6, грабежливи 4. Лексемы, актуализирующие подобные признаки вороны, эксплицируются в других языках, но они имеют единичный характер: казах. ашкθз «жадная, завистливая», ацкру «рассеянная»; франц. ruse 4 «хитрая, лукавая», fourbe 2 «коварная, вороватая». Во французском языке слово «ворона» имеет значение delateur «анонимный шантажист, стукач, доносчик». Это значение устойчиво проявляется в ассоциативном ряду. Отрицательное отношение к вороне у славян проявляется в оценке не только ее небезупречных «моральных» качеств, но и ее способ- 236 в«^® 2019. Т. 56 ности производить специфический крик. Наряду с нейтральными лексемами каркать, кар-кар, каркающая, которые актуализируются в речи носителей всех задействованных в исследовании языков, в ответах сербских информантов представлены такие пейоративные определения значения исследуемого бионима, как крештава, крлати (34). Подобные ответы дают и русские информанты: мерзко каркающая птица, крикливая птица (36). Ворона узнаваема по специфическому карканью и представителями других лингвокультур (см. кит. S⅛iB «плохо поют», 19 «обладают плохим голосом»), но их негативную оценку вызывает способность вороны производить много шума за счет своего громкого карканья: см. кит. 8 «очень шумные», 54 «шумные» (173). В ответах казахских информантов частотны ассоциации, актуализирующие способность этой птицы не только много кричать, но и кричать без толку: кθп сейлейді «много говорит»; ^ар^ылдайды / к^ак^ылДайДы 25 «каркает», перен. «говорун, болтун» (75). В сфере «прецедентные тексты» имеют место цитаты из песен и сказок, отражающие особенности восприятия этого бионима в описываемых языках. В русскоязычных ответах частотны ассоциации, отсылающие к известной басне И.А. Крылова: вороне как-то бог послал кусочек сыру 14 (44). Эзоповский сюжет басни в интерпретации Лафонтена вспомнили и французские респонденты: Le corbeau et Le renard c'est un mythe ceLebre d’Esope et de La Fontaine «Ворона и Лисица - миф Эзопа и Лафонтена» (74). В ответах русских информантов обнаруживаются другие ассоциации: строки песни «Черный ворон, что ж ты вьешься» 7; детской потешки «Сорока-ворона кашку / лапшу варила, деток кормила» 4. Для сербских информантов лексема «ворона» ассоциируется с народной песней «Две вране долетеле са Косова». В ответах китайских респондентов представлены ассоциации, актуализирующие притчу о вороне: «пить воду», «кладет камень в бутылку» (у китайского народа есть притча, в которой рассказывается о вороне: для того чтобы выпить воды из бутылки, она бросает в нее камни, тем самым уровень воды поднимается, и она легко пьет воду из бутылки), а также устойчивое выражение «все вороны в мире одинаково черны» в значении «все злодеи одинаковы». Казахские респонденты вспомнили пословицы: карFа баласын аппаFым дейді 23, букв. «своего птенца называет беленьким», соответствующая русской пословице всякому свое дитя милее; карFа карFаныp кезін шукымайды 12 «ворон ворону глаз не выклюет». Лингвистика и язык 237 Итак, рассматриваемый материал отражает мифологические представления человека о вороне. Для представителей всех вовлеченных в исследование лингвокультур ворона - это птица с черным оперением, предвестница гибели, смерти, птица, питающаяся падалью. Причем данный признак в меньшей степени представлен в казахском материале. Образ вороны отрицательно оценивается носителями всех рассматриваемых языков. При этом русские и сербские информанты категоричны в оценке «моральных» качеств вороны: ворона - птица-воровка, подлая и жадная. Представителям азиатских лингвокультур видится в вороне птица, производящая много шума - и шума бестолкового. Бионим «осел». Универсальные характеристики бионима «осел». Для носителей всех вовлеченных в исследование языков осел - это домашнее животное, которое ассоциируется с глупостью и упрямством: рус. глупый 26, упрямый 21 (162); серб. глуп 38, тврдоглав 11 (197); казах. акымак «дурак» (51); франц. bete 70 (глупый), bonnet 12 (колпак)3 (215); кит. 4 «глупый», «дурак» (5). Определяя лексему «осел», все информанты отмечают, что это животное тягловое (осел используется в качестве верхового или вьючного животного): рус. тащит груз, перевозит тяжелые вещи (87); серб. терет 16, товар 8 (42); кит. «животное, кото рое перевозит товары», ≠⅛ 4 «выполняет трудную работу» (182); франц. cheval (un) de somme «тягловая лошадь», animal (un) tetu qui peut porter de lourdes charges «упрямое животное, которое может переносить тяжелые грузы» (143); казах. арба тасиды 3 «тащит арбу», жγк тасиды «носит поклажу / груз» (132). Национально-специфические характеристики бионима «осел». Респонденты, представляющие азиатские лингвокультуры, акцентируют внимание на прагматически значимых свойствах осла. В речи китайских (несколько больше) и казахских информантов обнаруживаются лексемы, актуализирующие признак «трудолюбие»: кит. 14 «трудолюбивый», «выносливость / трудолюбие» (239); казах. ецбеккор 7 «трудолюбивый», барлыкжумысты істейді «делает всю работу» (115). Отмечая трудолюбие осла, китайские респонденты акцентируют внимание на таком высоко ценимом китайцами качестве, как добросовестное выполнение своего долга: «трудится настойчиво», «терпеливо выполняет задания», ≠⅛ «упорный труд» (139). Ответы иных информантов обнаруживают подобного рода ассоциации, но они единичны и немногочисленны, к примеру: серб. радни. В ответах казахских респондентов отражается мифологическое восприятие исследуемого бионима. Известно, что Коран и Сунна 238 в«^® 2019. Т. 56 запрещают употребление в пищу животных, которые являются харамом (харам в шариате - запретные действия). Среди них осел. Носители казахской лингвокультуры дали специфические ответы, актуализирующие религиозный компонент: есек арам жануар дейді халык «в народе осла считают поганым животным», есек шайтанFа жакын жануар, тунде есектіц касына баруFа болмайды «близкое к шайтану животное, ночью нельзя подходить к ослу», есектіц етін же-уге казактарFа тыйым салынFан «у казахов запрещено есть ослиное мясо» (36). Ср. франц. saucisson 2 «колбаса». Бионим «осел» является частью и христианской картины мира. В русском, сербском и французском материале (христианские лин-гвокультуры) представлены ассоциации, отсылающие к библейскому сюжету. Анализ прецедентных фраз с лексемой «осел» обнаруживает общие закономерности употребления этого слова носителями сопоставляемых языков: рус. на нем восседал Иисус Христос; на осле Иисус въехал в Иерусалим; серб. света животила 2; животила, за коjоj j Исус ушао у Jерусалим. Однако при сохранении мифологического представления об образе осла в ответах русских и сербских информантов обнаруживаются ассоциации, отражающие иронически пренебрежительное отношение к этому животному: см. рус. устойчивые выражения когда нет лошади, то и осел скотина 12; осла и в львиной шкуре узнаешь 4; серб. он jе спао с кола на магарца 2; не зову магарца на свадбу да коло игра, него да воду вуче 7; за магарца и на свадби има посла. Ассоциации французских информантов изобилуют доброжелательными и сочувственными оценками: doux 3 «ласковый», gentil et inoffensif «милый и безобидный», sympathique «симпатичный» (64). Образ осла ассоциируется у франкоязычных информантов с рядом прецедентных текстов: песней «Mon one, mon опє a bien mal а la tete» 4 «У моего осла болит голова», произведением «Memoires d’un one» «Записки Осла» графини де Сегюр и др. Примечательно, что в разделе «Литературные образы и персонажи» носители китайского языка нередко указывают европейские источники «Шрек», «бременский оркестр», «друг Винни-Пуха» (20). Этот факт свидетельствует о значительной степени вестернизации китайской молодежи, представители которой выступили информантами. Таким образом, ассоциативный портрет бионима «осел», представленный в речи разноязычных информантов, амбивалентен. В мифологическом представлении осел оказывается животным, особо почитаемым у христиан (русских, сербов, французов) и вместе с тем нечистым (харамным) у мусульман (казахов). Наряду с восприятием Лингвистика и язык 239 осла как воплощения трудолюбия и исполнительности (китайцы, казахи) обнаруживаются лексемы с пейоративной коннотацией, актуализирующие восприятие осла как персонификации ряда человеческих пороков (во всех исследованных языках): глупости, лени, тупого упрямства. Проведенное исследование позволяет сделать выводы двух порядков: лингвокультурологический и методологический. Общие признаки семантики бионимов объясняются отражением объективных свойств референтов (физических, биологических, поведенческих и прочих характеристик), которые частично зависят от национальных и культурных особенностей информантов. Определенную роль играет степень распространенности данного объекта в жизни представителей лингвокультуры: в тех культурах, в которых данный референт известен мало, его характеристики отличаются бедностью, однообразием. Мифологизированность мотивационных признаков нередко обнаруживается в тех лингвокультурах, где данный бионим малораспространен. В них не так подробен и детализирован образ этих бионимов, нет особых эмоциональных описаний, как в культурах, в которых он привычен (ср.: русские информанты, с одной стороны, китайские и французские - с другой). Ассоциативное портретирование бионимов высвечивает ценностные доминанты национальной картины мира, позволяя представить и сравнить национальные характеры, соотносимые с наиболее устойчивыми, характерными для данной национальной общности особенностями восприятия окружающего мира и форм реакций на него. И в этой совокупности эмоционально-чувственных проявлений каждого народа высвечиваются разные его характеристики, к примеру трудолюбие и исполнительность (китайцы), доброжелательность и искушенность в «любовных делах» (французы), скромность и честность (русские, сербы), приверженность традициям (казахи) Методологический вывод можно сформулировать следующим образом: представленный анализ данных, полученных экспериментальным путем, позволяет заглянуть в глубины обыденного языкового сознания, являющегося ядром данной лингвокультуры, что свидетельствует о продуктивности предложенной методики. ПРИМЕЧАНИЯ 1. В международный научный коллектив входят: казахская группа, рук. Л.К. Жаналина; китайская группа, рук. О.П. Сологуб; русская группа, рук. Л.Г. Ким; французская группа, рук. М. Дебренн; сербская группа, рук. С.В. Стеванович. 240 в«^® 2019. Т. 56 2. Дифференциация результатов по четырем заданиям имеет существенное значение при изучении, к примеру, степени фразеологического потенциала слов-бионимов (Лебедева 2018). 3. Провинившемуся ученику надевали колпак с ослиными ушами в качестве наказания.

Ключевые слова

лингвокультурология, национальная картина мира, сопоставительная лексикография, обыденная семантика, языковое сознание, бионим, linguoculturology, national picture of the world, comparative lexicography, commonplace semantics, language consciousness, bionym

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Рабенко Татьяна ГеннадьевнаКемеровский государственный университеткандидат филологических наук, доцент кафедры стилистики и риторикиtat.rabenko@yandex.ru
Лебедева Наталья БорисовнаКемеровский государственный университетдоктор филологических наук, профессор кафедры стилистики и риторикиnlebedevab@yandex.ru
Всего: 2

Ссылки

Уфимцева Н.В. Образ мира русских: системность и содержание // Язык и культура. 2009. № 4. С. 98-111
Сергеева Л.А. Ценностный аспект языкового сознания (по данным русского и чешского языков) // Славянские языки и культуры в современном мире: международный научный симпозиум: Труды и материалы. М.: МАКС Пресс, 2009. С. 289-290
Потебня А.А. Язык и народность. Рига: Даугава, 2003. 31 с
Ремнева М.Л. Приветственное слово // Славянские языки и культуры в современном мире: III Международный научный симпозиум: труды и материалы. М.: МАКСПресс, 2016. С. 8-10
Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1977. 304 с
Лебедева Н.Б. Синхронно-генетический аспект русской паремиологии (по данным эксперимента) // Исследования русской и славянской фразеологии в диахронии и синхронии. Оломоуц: Univerzita Palackeho v Olomouci, 2018. С. 136-141
Лебедева Н.Б. Обыденная семантики бионима «мышь» в русском, казахском, сербском и китайском языках (по результатам эксперимента) // Вестник Кыргызско-российского славянского университета. 2017. Т. 17, № 9. С. 135-138
Голев Н.Д., Ким Л.Г., Стеванович С.В. Разноязычный словарь как отражение славянского ментально-языкового единства и межкультурных различий // Русин. 2015. № 3 (41). С. 39-54
Голев Н.Д., Дебренн М. Разноязычный сопоставительный словарь обыденной семантики бионимов: концепция, лексикографический проект и опыт его реализации // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2013. Т. 11, вып. 2. С. 80-92
 Обыденная семантика бионимов в славянских и неславянских лингвокультурах (по результатам эксперимента) | Русин. 2019. № 56. DOI: 10.17223/18572685/56/14

Обыденная семантика бионимов в славянских и неславянских лингвокультурах (по результатам эксперимента) | Русин. 2019. № 56. DOI: 10.17223/18572685/56/14