Формирование системы образования русинов Лемковщины в период Второй мировой войны: научный дискурс | Русин. 2020. № 62. DOI: 10.17223/18572685/62/7

Формирование системы образования русинов Лемковщины в период Второй мировой войны: научный дискурс

Сквозь призму научного дискурса предложено видение проблемы формирования системы образования русинов Лемковщины в период Второй мировой войны. Показаны особенности их общественно-политического и культурного развития в конце ХІХ - первой половине ХХ в. Охарактеризованы суть и характер установившегося на Лемковщине в сентябре 1939-1944 г. нацистского оккупационного режима (пребывание в составе Генерал-губернаторства - административно-территориального образования в оккупированных нацистской Германией Польше и Западной Украине). Показано функционирование на этой территории представительских административных структур - Украинского центрального комитета и др. Раскрыты суть и цели политики нацистов в области образования. Представлена картина формирования системы образования русинов на территории Лемковщины в условиях оккупационного режима. Охарактеризованы типы, формы, особенности функционирования ее основных компонентов: дошкольных учреждений (сезонные и постоянные детские сады, подготовка воспитательниц и т. д.), начального образования (внедрение принципов его всеобщности и обязательности; создание сети народных школ, обеспечение их функционирования), средних учебных заведений (гимназии, учительские семинарии), профессиональной подготовки (основные направления: сельское хозяйство, ремесло, промысел, торговля); высшей школы (обучение русинов Лемковщины в вузах Львова и Европы и их материальная поддержка); социального обеспечения учащейся молодежи.

Formation of the Education System of the Rusins in Lemkivshchyna During the Second World War: Scientific Discourse.pdf Необходим реальный научный плюрализм, который возможен и действительно нужен для настоящей исторической науки. На этой основе объективная неидеологизированная история все шире прокладывает себе дорогу. А.Н. Сахаров [40] Взятые за эпиграф к статье слова известного гуманиста и ученого, академика А.Н. Сахарова как нельзя лучше отражают обозначенную в ее названии «деликатную» и «неудобную» для историографии проблему. Она фокусирует несколько научных и общественных дискурсов, имеющих десятилетние корни. Они подпитываются идейными установками и ангажированностью национальных историографий, между которыми пока не просматриваются перспективы консенсуса. Первый дискурс касается культурной жизни периода Второй мировой войны, которая всегда была «второстепенной» по отношению к проблемам военно-боевых действий, международно-политических и социально-экономических отношений. Советская историография априори табуировала попытки непредвзятого изучения любых проявлений общественно-культурной жизни на оккупированных нацистами территориях. Современные исследователи с крайней осторожностью подходят к их освещению, лавируя между клеймом коллаборационизма и желанием непредубежденно выяснить, что же на самом деле хотели, к чему стремились, о чем думали, мечтали люди, которые не по собственной воле оказались в жестких и жестоких условиях оккупации [43]. При этом, как ярко свидетельствует пример русинов Лемковщины, включались выработанные веками на генетическом уровне механизмы адаптации и самосохранения - не только физического, но и морального, нравственного, что концентрированно выражалось в этнокультурной идентичности. Второй многогранный дискурс касается истории Лемковщины и коренного населения края - русинов. Ее территорию, как правило, определяют среднегорной и низкогорной частью Западных Карпат - т. н. Бескидами (Лемковские Бескиды). Она граничит с горными хребтами от рек Солынки и Сан на западе до Попрада и Дунайца на востоке. С востока на запад она протянулась на 130-150 км, с севера на юг - от 25 до 50 км [3; 24; 46; 56]. Историографию русинов Лемковщины характеризует выраженная этнокультурная (язык, быт, обычаи, образ жизни и т. п.) направленность (М. Алексеева, Я. Бодак, И. Бойко, В. Гошовский, П. Гриценко, Р. Кирчив, Ф. Колесса, И. Красовский, И. Мадзик, В. Майкович, В. Максимович, М. Мисяк, Р. Рейнфусс, С. Семенюк, О. Торонский, В. Хиляк и др.). При этом фактически не представлена более-менее целостная картина 118 f J Ml 'Ci ii I 2020. № 62 их общественно-политической истории Х-ХХ вв. Она фрагментарно артикулируется в контексте разных научно-тематических дискурсов (В. Галчак [55], И. Гвать [8], М. Дронов [17], Р. Дрозд, М. Иваник [22], И. Любчик, О. Турчак и др. [56]) при явном смещении внимания на трагические события 1944-1947 гг., связанные с насильственными переселениями лемков, операцией «Висла» и т. п. (Д. Байкенич, Р. Кабачий, В. Кицак, К. Пудло, С. Суляк [46], В. Ткачук и др.). Как сторонники плюралистической историографии мы апеллируем к разным позициям и оценкам украинской, российской, польской историографий. Для решения задач исследования опираемся на документальные источники, отражающие цели, интересы, действия участников социально-образовательного процесса на Лемковщине в 1939-1944 гг. - органов оккупационной администрации, представительских общественных структур и самих русинов. Кроме достаточно обработанных, но по-разному интерпретируемых материалов прессы и историко-мемуарных работ (В. Кубиёвич [24], К. Панькивский [35] и др. [2; 19; 51; 52; 54]), используем менее задействованные в постсоветской исторической наукой документальные материалы [23; 49; 50; 59]. Обозначенная историографическая ситуация в полной мере касается истории русинов Лемковщины в период Второй мировой войны, в частности их культурно-образовательного развития (Н. Антонюк [1], Л. Головата [11], В. Официнский [34] и др.). Трудно согласиться с существующей, фактически доминирующей в украинской историографии позицией, согласно которой в преддверии тех судьбоносных событий Лемковщина оставалась «маргинальным», «отсталым», «запущенным» в общественно-политическом, социально-экономическом, культурно-образовательном отношениях краем. Важно напомнить, что в геополитическом отношении она прошла сложный исторический путь пребывания в составе Древнерусского государства, затем - Галицко-Волынского княжества, с 1340-х гг. - в составе Польши. В 1772 г., после ее первого раздела, Лемковщина оказалась в составе монархии Габсбургов: восточная часть была составляющей Руського, а западная - Краковского воеводств. После Первой мировой войны большая часть Лемковщины отошла к Польше (Восточная и Западная Галиции, где в этническом и культурном отношениях доминировали русины-украинцы и поляки) и Чехословакии (Карпатская Русь) [8; 17; 24; 46; 56]. Обусловленная природно-географическими условиями отдаленность Лемковщины от разных центров культурного влияния, пограничное положение на стыке Западной и Восточной цивилизаций, пребывание в составе разных государственно-политических История 119 образований в значительной мере предопределили самосознание и жизнедеятельность ее коренного населения, которое называло себя руснаками, русинами. В силу этих и других причин важными чертами их архетипа и ментальности стали консервативность и настороженное, предубежденное отношение к «чужакам». Природная закрытость способствовала сохранению самобытности и служила забралом против ассимиляции, но также тормозила развитие образования, проникновение культурных влияний и инноваций. Вместе с тем в преддверии Второй мировой войны русины Лемков-щины уже имели значительный опыт общественно-культурной жизнедеятельности. С конца ХІХ в. они переживали противостояние между «экспортированными» из Галиции русофильской и украинофильской ориентациями. О соотношении сил свидетельствует уровень влияния их представительских организаций - Общества им. М. Качковского и «Просвиты», которые в начале 1910-х гг. имели соответственно 109 и 22 читальни [20; 33]. Этот раскол оказался настолько глубоким и предопределяющим, что в период революционных потрясений 1918-1919 гг. на Лемковщине возникло два разных государственнополитических образования: в восточной части - Команчская Республика, провозгласившая объединение с Западно-Украинской Народной Республикой, а в западной - Лемковско-Русинская Республика (Новый Санч), которая выразила солидарность с Россией [25]. Между этими событиями Первая мировая война, втянув лемков в вихрь судьбоносных потрясений, обернулась для них не только разрухой и социальным обнищанием, но и репрессиями со стороны австрийских и венгерских военных властей в виде расправ, расстрелов, отправок в концлагеря сторонников пророссийской ориентации [45]. В 20-30-е гг. ХХ в. противостояние между пророссийским и проукраинским течениями усиливалось из-за создания соответствующих общественно-политических и церковно-религиозных структур, газет и журналов. Этим по принципу «разделяй и властвуй» воспользовалась официальная власть Польши. При участии правительственных структур и действовавшей при них Комиссии научных исследований восточных земель в 1934 г. развернулась мощная т. н. лемковская акция, которая должна была обосновать, что Лемковщина - «исконно польская территория», а лемки - отдельная этнорегиональная группа с выраженным польским самосознанием. Для ее реализации в народные школы направили польских учителей, разрешили использовать в них лемковский говор и для обучения на его основе грамоте ввели лемковский букварь, написанный в польском патриотическом духе. С началом Второй мировой войны русины Лемковщины оказались в новых общественно-политических реалиях. Произошла смена од- 120 рая Ml vf < ci ii I 2020. № 62 ного оккупационного режима на другой, более жесткий и жестокий, который сразу показал свой звериный оскал. В мировую историю это полиэтническое административно-территориальное образование, возникшее на части территории межвоенной Польши, которую оккупировала нацистская Германия, вошло как Генерал-губернаторство (ГГ) (название утвердили 31 июля 1940 г.; нем. Generalgouvernement, польск. Generalne Gubernatorstwo, укр. Генеральна губернія). В историографии утвердились два методологических подхода к изучению возникших в 1939-1945 гг. на территории Советского Союза и Европы оккупационных режимов: территориальный и национальный. Это предполагает их исследование как существовавших и / или формально признанных государственных, региональных территориальных и национально-политических образований (Б. Эржбакова [18], К. Козак, Ю. Попжечны [57], М. Семиряга [42], Д. Шенк [58] и др.)1. Однако, учитывая региональные, полиэтнические и другие особенности ГГ, эти подходы к его изучению не совсем корректны. Поэтому считаем возможным воспользоваться методологическим предложением канадских ученых изучать ГГ как «отдельную оккупационную администрацию» в «отдельной оккупационной зоне» [22; 59]. Важное методологическое значение для изучения проблемы формирования системы образования в ГГ также имеют научные дискурсы по вопросам коллаборационизма и патриотизма, психологии и менталитета разных этнических общностей в годы Второй мировой войны (Е. Малышева [6: 315-338]; А. Сахаров [40]; М. Семиряга [42] и др. [6]). В истории созданного 26 октября 1939 г. по приказу рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера и просуществовавшего до лета 1944 г. Генерал-губернаторства в контексте исследуемой проблемы выделяем два основных периода. Первый (октябрь 1939 г. - июль 1941 г.) определяется существованием т. н. «старого» ГГ, которое делилось на четыре дистрикта (Люблинский, Краковский, Радомский, Варшавский) с административным центром в Кракове. Сюда вошли и населенные русинами Лемковщина, Надсанье, Холмщина и Подляшье. Второй период (август 1941 г. - июль 1944 г.) определяется присоединением к ней пятого дистрикта - Галиции («новое» ГГ) с центром во Львове. Он возник на территории оккупированной нацистами Восточной Галиции (Львовская, Станиславская, Тернопольская области в 1939-1941 гг. входили в состав УССР). Характер общественного развития обусловливался политикоправовым статусом ГГ как «Nebenland» («окраинная / соседняя земля»), которая должна быть подчинена и включена в состав Великой Германии. Законодательная власть в ней принадлежала генерал-гу- История 121 бернатору. Ему подчинялся исполнительный орган - правительство (правление) ГГ, которое состояло из 12 (позже 14) отделов, в частности сельского хозяйства, науки и обучения, народного образования и пропаганды. Ими руководили профильные министерства в Берлине. Структура правления дублировалась на уровне дистриктов и округов (школьные отделы, школьные советники и т. д.), которыми руководили старосты. На местном уровне сохранялось самоуправление, но старшины волостей и головы общин назначались администрацией ГГ [24: 37-39]. Численность русинского населения в «старом» ГГ составляла около 262 тыс. чел. вместе с полонизированными группами калакутов и латынников (12 тыс.). Туда прибыло около 20-30 тыс. беженцев и эмигрантов из советской Украины, Галиции, Волыни [24: 31-32]. Среди них было много интеллигенции, что усиливало потенциал развития культуры и образования. Лояльность оккупационного режима к населению ГГ граничила с массовыми репрессиями, террором, экзекуциями, расстрелами, особенно интеллигенции. Как результат его численность в 19391944 гг. сократилась на 4 млн чел., в частности 2 млн депортировали или насильно вывезли в Германию. Жесткая эксплуатация промышленности и непосильное налогообложение села привели к крайнему обнищанию народа [34; 35]. Важная для нашего исследования административная, этнорегио-нальная и этнодемографическая структура Краковского дистрикта представлена в таблице. Административная, этнорегиональная, этнодемографическая структура Краковского дистрикта в 1939-1940 гг.* Округа и города со статусом округов Этнические регионы, населенные русинами Численность русинов, тыс. Новый Торг Лемковщина 2 Новый Санч Лемковщина 27 Ясло Лемковщина 46 Санок Лемковщина 110 Ярослав Надсанье2 56 Ряшев Надсанье 4 Краков и др. 5 * Составлено по: [24: 31; 54; 59: 164-169, 267-269]. «Ирония истории» (по Гегелю «die Ironie der Geschichte») состоит в том, что именно в условиях оккупационного режима 1939-1944 гг. за полвека противостояния на Лемковщине между пророссийскими 'Ci ii I 2020. № 62 122 и проукраинскими силами чаша весов окончательно склонилась в сторону последних. В новых реалиях функции национальной репрезентации русинов в «старом» ГГ взял на себя Украинский центральный комитет (УЦК) во главе с Владимиром Кубиёвичем, уроженцем Лем-ковщины. История возникновения УЦК, получения им официального признания, развития организационной структуры, общественной деятельности, отношения с оккупационной властью, другие аспекты функционирования достаточно отражены в историко-мемуарной [16; 24; 29; 35; 37; 54] и научной литературе [1; 8; 11; 22; 34]. В украинской историографии существуют полярные оценки УЦК. Одни историки трактуют его как явное проявление коллаборационизма [13: 129], другие - как легальную институцию, которая проводила т. н. реальную политику, предусматривавшую соблюдение «формальной деятельности» относительно немецких властей для предупреждения преследований населения и укрепления его позиций в культурной жизни [1; 34]. Второй подход фактически экстраполирует позицию В. Кубиёвича, работы которого [24] определяют теоретическую матрицу и значительную фактографическую базу по этой проблематике. Трудно принять ту или другую позицию. Хотя история не знает сослагательных наклонений, нетрудно представить, что при любом другом раскладе событий и вариантах взаимоотношений с оккупационными властями (нейтральных, откровенно оппозиционных и др.) характер и масштабы изменений, произошедших в общественной жизни русинов Лемковщины, как и в других частях ГГ, были бы иными. Создание УЦК (наподобие уже существовавших польских и еврейских представительств) сопровождала огромная организационная работа. Только в июне-июле 1940 г. он был признан руководящим органом созданных ранее украинских вспомогательных («допомо-говых») комитетов (УВК), которые стали его местными органами. Возобновившие ранее свою деятельность «Просвита», Общество им. М. Качковского и другие общественные организации вливались в функционировавшее при УЦК Украинское образовательное общество (УОО). Согласно уставу, цели и полномочия УЦК состояли в организации украинской общественности в ГГ на основе членства в УВК, оказании социальной помощи нуждающимся слоям населения, развитии его хозяйственной, культурной жизни и образования. Их реализация возлагалась на шесть отделов УЦК: организационный, общественного попечительства, хозяйственный, культурной работы, опеки над молодежью и семьей, финансовый. При них создавались т. н. профессиональные секции (объединения труда) учителей, ремесленников и др. История 123 Неформально действовал отдел школьных дел как вспомогательный орган государственной школьной власти [24; 29; 37]. В марте 1941 г. завершилось создание организационной структуры УЦК, которая состояла из 26 местных УВК, 41 районного и 109 волостных представительств («делегатур») и 965 т. н. мужей доверия, которые не имели формального статуса. Ее функционирование обеспечивали 235 штатных служащих и соответствующий фонд в 150 тыс. золотых (зол.) [37]. Очередные структурные изменения произошли с присоединением к ГГ пятого дистрикта - Галиции, где в сентябре 1941 г. по модели УЦК возник Украинский краевой комитет (УКК) во главе с Костей Панькивским. Однако в феврале 1942 г. его ликвидировали, УЦК распространил деятельность на Галицию, а во Львов перенесли отделы по культурной работе и опеке над молодежью [24; 35]. Таким образом, четыре основных фактора предопределяли процесс формирования и функционирования системы образования русинов Лемковщины: характер оккупационной политики нацистов, деятельность подконтрольных им представительских структур, ментальность, ожидания, стремления самих лемков и доставшееся им «польское наследие» (которое покажем далее), организационный и профессиональный потенциал многотысячного отряда прибывшей интеллигенции. Сначала деятели УЦК и ориентировавшаяся на него интеллигенция надеялись «экспортировать» в «старое» ГГ модель развития частной системы образования, которая сложилась в Галиции в 20-30-хх гг. ХХ в. Но руководство Третьего рейха реализовало свою образовательную политику на оккупированных территориях. Сохранившиеся в архивных фондах документы (циркуляры, приказы, распоряжения, планы, переписка и т. п.) [50; 59: 116-118, 121-123] экстраполируют ее основные принципы относительно Генерал-губернаторства. Исходя из основной установки, территория ГГ должна была стать сырьевым придатком, а туземное население - рабочей силой для обеспечения интересов немецкой нации. Поэтому для повышения производительности труда ему следовало дать элементарные знания, профессиональные навыки и необходимое социальное обеспечение. С этой целью, согласно принятым в феврале-апреле 1940 г. актам и распоряжениям [1: 29-31; 11; 24: 193-210; 50; 59: 116-118, 121-123], в ГГ вводилось всеобщее обязательное начальное и профессиональное образование, а среднее и высшее исключалось. На открытие и содержание народных школ предусматривалось выделение минимальных государственных средств, поэтому они фактически передавались на баланс местных общин. Наполняемость классов не 124 f J Ml 'Ci ii I 2020. № 62 могла превышать 70 детей на одного учителя, а оплата его труда была минимальной. Недопущение «свободомыслия» и патриотических проявлений в учебном процессе впоследствии должно было перерасти в формирование лояльного, преданного отношения к действовавшему государственному режиму. Выполнять управленческие функции в сфере образования могли только лица немецкой национальности, а не немецкой - обслуживающие. С немецким педантизмом прописывалась система методов, средств, механизмов реализации образовательной политики оккупационного режима в ГГ. Они предусматривали открытие народных школ в общинах, где было не менее 40 детей школьного возраста (на практике норма не соблюдалась), и регистрацию всех находившихся на ее территории квалифицированных учителей, а также лиц, способных к такой деятельности. На администрацию школ возлагалась ответственность за сохранение инвентаря, учебных пособий и обеспечение их функционирования (соблюдение гигиенических норм, доставка топлива, организация учебного процесса в целом). Вместо запрещенного к использованию польского и советского учебно-методического обеспечения начали разрабатывать и издавать новое. Анализ документальных материалов позволяет предложить свое, в некоторой мере несовпадающее с другими научными позициями видение характера и особенностей процесса формирования в 1939-1944 гг. системы образования в «старом» ГГ и на Лемковщине в частности. Его отражают три ключевых аспекта. Во-первых, в реализации своей образовательной доктрины правление ГГ в силу объективных причин (языковый барьер, подбор и направление учителей, коммуникация с местным населением и т. п.) должно было опираться на разветвленную организационную структуру УЦК, который, проводя масштабную организационную работу в этом направлении, в той или иной степени реализовал свои цели и задачи. Есть основание говорить о некотором «сращивании» административной вертикали управления правительства ГГ и УЦК в сфере образования. Кроме сотрудничества их образовательных отделов, это проявилось в деятельности созданного в марте 1940 г. при окружных и городских старостах института школьных советников. Руководящие посты в них занимали немцы, однако школьными инспекторами, которые фактически осуществляли функции организации и контроля на местах, были украинцы, как правило, назначаемые УЦК. Во-вторых, внешкольная работа была отдана в руки УЦК, который, несмотря на ограничения оккупационного режима, достаточно эффективно использовал этот мощный рычаг развития массового просветительства. В-третьих, русинам Лемковщины, как и Надсанья, История 125 Холмщины, Подляшья, были далеки, непонятны идейные установки нацистской пропаганды, за исключением жестких норм поведения и правил деятельности, нарушение которых грозило прямым насилием и наказаниями. Ближе, понятнее для них были нарративы адептов проукраинской ориентации, которые, надо признать, оказали заметное влияние на умы и сердца русинов ГГ. Прочтение документов оккупационных властей относительно развития образования [27; 41; 48; 50; 59: 107-110, 116-118, 121-123] свидетельствует, что интересы и потребности местного населения «старого» ГГ в этой сфере полностью игнорировались. Можем утверждать, что они имели довольно туманное представление об этнокультурных и этнорегиональных особенностях края. В частности, в официальных документах [50; 59] фактически не встречаем названий «лемки», «русины», «Лемковщина», «Холмщина», «Подляшье», «Надсанье» и т. п. Доказательным обоснованием такой позиции являются материалы статистическо-этнографических исследований, проведенных Институтом немецкого труда на Востоке (Institut fur Deutsche Ostarbeit) летом 1942 г. в рамках программы поиска «германизма» (Deutschtum) на Лемковщине. Графы, где фиксировали национальный характер сел на основе самоидентификации их жителей, не предполагали названий «лемко / лемковский», «русин / руснак», а только «немецкий», «польский», «украинский», «еврейский». Но желания лемков записать их под другими названиями учитывались. Например, в таблице по с. Мацина-Велика (уезд Ясло) было зафиксировано, что 301 житель назвал себя украинцем, 317 - русинами (в документе Rutene, а внизу дописана колонка «украинцы»). Также обращает внимание тот факт, что два учителя в этом селе были зафиксированы как поляки и еще два - отдельной отметкой «русские» (Russe) [23]. Как видим, вопрос идентичности и самоидентификации лемков игнорировался в реализации оккупационной образовательной политики и даже формально не воспринимался в немецких этнографических исследованиях. Но он был принципиально важным для УЦК, который в своей деятельности в этом направлении хотел разрешить давнее противостояние идеологических ориентаций лемков. Проблема их идентичности в период нацистской оккупации остается дискуссионной и в историографии3. В условиях оккупационного режима в конце 1939 - начале 1944 г. на Лемковщине была создана достаточно целостная образовательная система, хотя ее основные компоненты имели разный уровень развития. Относительно успешно функционировала сеть дошкольных воспитательных учреждений, которых ранее, за исключением нескольких 126 f J Ml 'Ci ii I 2020. № 62 содержавшихся монахинями домов для детей-сирот, фактически не было. Уже в 1940 г. усилиями УЦК на Лемковщине, Холмщине и в Подляшье было открыто 208 сезонных детских садов для более 5,4 тыс. малышей. Затем УЦК выдвинул амбициозный план создания на территории ГГ 1 000 детских садов, чтобы они были в каждом селе и городке, где живут украинцы [9]. Вследствие его реализации в 1941 г. на территории «старого» ГГ заработало около 475 дошкольных учреждений для 17,8 тыс. детей [30: 156; 59: 209]. Такого результата достигли благодаря кропотливой организационной деятельности референтов по культурной работе УВК и их заместителей в районных делегатурах. При них действовали комиссии по детским учреждениям, в состав которых вошли учителя, духовенство, врачи, кооператоры, общественные деятели. На эти комиссии (вместе с мужами доверия и женскими секциями УОО) возлагались функции определения населенных пунктов, где должны открываться детские сады, количества детей, которые будут их посещать, подбора подходящих помещений и обеспечения их всем необходимым, составления бюджета, а также организации и контроля за всей деятельностью. Параллельно они проводили широкую пропагандистско-разъяснительную работу среди населения относительно сути и значения детских дошкольных учреждений [9; 15; 53]. Настороженное отношение лемков к такой «инновации» быстро изменилось: они повели своих детей в детские сады, что давало больше времени и свободы действий в период осенне-полевых работ. Основным препятствием для их развития оказалась нехватка квалифицированных воспитателей. Кадры из Галиции быстро исчерпались, и их надо было пополнять за счет местных ресурсов. Для решения этой проблемы в 1941 г. в «старом» ГГ были организованы 12 одно- и двухмесячных подготовительных курсов для 215 воспитательниц детских садов. К женщинам-кандидатам выдвигались высокие требования: не менее 4 классов образования, рекомендации о «благонадежности», надлежащие моральные и деловые качества и др. [15; 53]. Функции и обязанности воспитателей детально регламентировали соответствующие правила и инструкции, а в качестве методического руководства издали учебные пособия «Украинские дошкольные заведения» («Украі'нське дошкілля»), «Гигиена ребенка» и др. [9; 15; 26]. Украинская пресса излучала оптимизм: лемковские дети - «наша краса и надежда» - «образуют родителей» и понесут в будущее идеалы добра и правды [26]. Бюджеты дошкольных учреждений формировались следующим образом: по 25-30 % оплачивали родители, кооперативные и общественные организации, так что основным источником их напол- История 127 нения были местные органы власти и общины, которые в среднем перечисляли от 500 до 1 000, а некоторые - десятки тысяч зол. [36]. Организационно-методическая работа по созданию и деятельности детских садов достигла нового уровня, когда после образования дистрикта Галиция руководство ее развитием передали секции дошкольного воспитания при Украинском краевом комитете во Львове. Там собрались опытные профессионалы, которые централизовали организацию курсов для воспитательниц и начали проводить системные инспекторские поездки для оказания помощи на местах. Были разработаны оптимальные для оккупационных условий воспитательные программы, ориентированные на ознакомление детей с природой и культурой родного края, укрепление их здоровья, ознакомление с правилами гигиены и др. [31: 63-64; 38]. Решение кадровых и финансовых вопросов, а также рост популярности среди населения обусловили дальнейшее развитие дошкольных учреждений. В 1942 г. их численность на Лемковщине фактически удвоилась и достигла максимума: 508 сезонных и 20 постоянных детских садов с более чем 23 тыс. и 1 тыс. воспитанников соответственно. Их сеть охватила около 70 % сел, маленьких городов с русинским населением и около 2/3 детей дошкольного возраста. Для сравнения отметим, что в 1942 г. одно такое заведение на Лемковщине приходилось на 600-650 чел., тогда как в довоенной Галиции этот показатель составлял 5 тыс. чел. [24: 198-199; 30: 153; 31: 63-64]. Значимые изменения произошли и в других сферах образования Лемковщины. Для понимания их масштабов отметим, что до войны русины края фактически не могли получить начальное образование на родном языке, поскольку все школы были польско-украинские или польские. Средних и профессиональных школ не было совсем. Уровень грамотности молодежи 15-30 лет составлял около 65 %, однако среди людей старшего возраста он был существенно ниже, а в горных районах не превышал 10 % [5; 10]. Развитие школы активно поддерживалось общественностью. Украинскоязычная краковская и львовская пресса пестрела призывами к родителям посылать своих детей в школы; к общинам, органам местной власти, кооператорам - о необходимости их организационной и финансовой поддержки; к учителям и всем желающим стать педагогами - о надобности жертвенной работы с детьми. Учителя и общественные деятели Лемковщины приняли активное участие в мартовском съезде по образованию в Кракове в 1940 г. Согласно установкам оккупационных властей, на нем приняли комплексную программу, которая гарантировала получение детьми школьного возраста начального и профессионального образования 128 f J Ml 'Ci ii I 2020. № 62 на родном языке. Для этого предполагались создание отдельных органов развития украинской школы при правлении ГГ, организация института инспекторов на местах, проведение курсов повышения квалификации учителей и т. д. [24: 119; 31: 62]. Впервые в истории русинов Лемковщины вопрос массового образования стал столь актуален, что был поставлен в один ряд с другими острыми социальными проблемами. Емко и глубоко такие настроения передал известный общественный деятель Владимир Ганьковский. Раздумывая над «путями решения проблем массового обнищания населения края» в «переломное время», он писал: «наиболее жгучие среди них - это перенаселение, голод на землю и проблема работы», но «эмиграцией или временными заработками... в Америке, Германии, Аргентине и выездом в Советы» их не решить. Это лишь приведет к опустошению края. Не в этом нуждается «здоровый в своем корне лемко, опорный ко всяким внешним влияниям, работящий и необычно скромный в потребностях, к тому же не деморализованный демократическими или коммунистическими призывами». Это «большой плюс нашему возрождению». И не хватает только образования, а «если дать его бедному лемку, то половина недостач будет заполнена» [7]. Развитию начальной и средней школы препятствовало множество проблем кадрового, материального, организационно-методического характера. Немецкая власть не признавала квалификации учителей, полученной в советских заведениях, поэтому сотни педагогов -выходцев из Советской Украины, которые работали в школах Лемковщины, Холмщины, Подляшья, начали выезжать в Галицию либо возвращались домой. Усилилась нехватка школьных помещений, поскольку лучшие реквизировались на нужды армии, а оставшиеся не всегда соответствовали новым санитарно-гигиеническим нормам. Обострилась нехватка школьного оборудования и средств обучения - парт, ученических скамеек, учебных книг, тетрадей, приборов для письма и т. п. В зимнее время из-за отсутствия топлива прекращались занятия в значительной части школ [24: 26; 27; 31; 48]. На основе анализа документальных материалов выделяем два основных этапа развития начальной школы на Лемковщине: 1) сентябрь 1939 г. - май 1941 г.; 2) сентябрь 1941 - март-апрель 1944 г. На первом этапе отслеживаем три стадии: а) стихийно-самодеятельную, когда в октябре-ноябре 1939 г. местные общины начали собственными силами открывать школы: выделяли помещения, приглашали учителей, закупали учебную литературу, жертвовали средства на эти и другие цели; б) организационную - декабрь 1939 г. - сентябрь 1940 г.; в) стабилизационную - октябрь 1940 г. - май 1941 г. История 129 На первой стадии важным организационно-образовательным центром выступил Украинский национальный совет, который в октябре 1940 г. создали прибывшие из Галиции опытные педагоги Василий Блавацкий, Никифор Гирняк, священники Степан Венгринович, Орест Кузьма и др. Мобилизуя галичан и лемков, они развернули активную деятельность по открытию начальных школ на Саноччине, в Новом Санче, Кринице, Горлицах, а также в Коросне, Дукле, Жмигороде, Ба-лигороде, Динове и др. [24: 50-51]. С оформлением УЦК эту деятельность, но уже по указаниям правления ГГ, продолжили его местные органы. Таким образом, на второй и третьей стадиях численность народных школ в «старой» ГГ выросла с 864 до 911, учителей в них - с 1,3 до 1,5 тыс., а учеников - с 88,9 до 91,1 тыс. [24: 201-202; 27; 30; 37]. На втором этапе развития начального образования на Лемковщине произошло полное обновление его учебно-методического обеспечения. Уже во время первого 1939/1940 учебного года появились изданные в Кракове буквари и читанки, методическое пособия к букварю Р. Корбата и др. В условиях их острой нехватки при «попустительстве» школьных инспекторов тогда еще использовали учебную и методическую литературу, изданную в польский и советский периоды. Однако, согласно распоряжению школьных властей, с 1 сентября 1941 г. она подлежала изъятию и уничтожению. Вместо нее начали поступать напечатанные в «Украинском издательстве» 18 учебников для начальной и средней школы. Разрабатывались планы издания журналов для детей и молодежи [11; 48]. Исходя из анализа источников [24: 201-204; 30; 31], можем утверждать, что в октябре 1942 г., т. е. в начале третьего в оккупационный период учебного года, структура начального образования на Лем-ковщине достигла своего максимума: в 370 школах работали около 575 учителей и обучались более 385 тыс. учеников, что составляло почти 90 % детей школьного возраста. Выясняя условия и уровень образования, а также культурные интересы и запросы лемков, в частности молодежи, на уровне микроистории, приходим к их иному пониманию, чем существующие в историографии нарративы. Основания для этого дают упомянутые материалы немецких исследований. Из собранного 23 июля 1942 г. описания сел Маластово и Панкно (гмина Ропа, уезд Ясло), где вместе проживали 1 135 русинов и 11 поляков (238 семей), выясняется, что действовавшие в них две школы посещали 214 учеников. Они занимались в трех классах под руководством двух учителей. В среднем ученики ходили в школу 7 лет. Их больше всего привлекала литература на исторические темы, о путешествиях и родном 130 f J Ml 'Cl ii I 2020. № 62 крае. Основные интересы проявлялись к народным песням и танцам «гуцулка», «козак», «катерина» и «воры» («злодіТ»), а способности - к пению и музыке (70 %), чего нельзя сказать о ремесле и промыслах (5 %). Исследователи чрезвычайно удивились, выявив в двух селах 10 чел. со средним и высшим образованием, поэтому их биографические данные были зафиксированы [22]. Третьей после дошкольных учреждений и начальной школы основополагающей составляющей системы образования была профессиональная подготовка молодежи. При польском режиме, несмотря на все приоритеты, она была почти недоступной для русинов Лемков-щины из-за отсутствия профильных заведений на территории края, недостаточного уровня владения языком для обучения в польских заведениях, высокой оплаты за обучение и др. В оккупационный период по известным причинам ситуация кардинально изменилась. Для получивших начальное образование юношей и девушек 14-20 лет профессиональная подготовка стала обязательной по одному из четырех направлений: сельскому хозяйству, ремеслу, промыслу, торговле [27; 28; 4І]. Для этого создавались необходимые правовая база, управленческие структуры и учебные заведения, их кадровое и учебно-методическое обеспечение. Системную активную пропаганду в этом направлении проводили украинская пресса, УЦК, местная администрация, общественность. Исходя из социального состава населения и традиционного уклада жизни, сельскохозяйственное образование в «старом» ГГ стало априори приоритетным направлением профессиональной подготовки. В силу сложившихся обстоятельств Лемковщине суждено было сыграть ключевую роль в его развитии. С началом Второй мировой войны именно в приграничный г. Ярослав из Львова переместилась управленческая структура общества «Сельский господар» с его штатными работниками, агрономами. В кратчайшие строки в новых условиях они развернули масштабную организационную и учебно-просветительную деятельность [2; 19; 52]. После того как правление ГГ дважды отказалось утверждать устав «Сельского господаря», оно легализовалось как «Сельскохозяйственное объединение труда» (СХОТ) при УЦК. Его статут утвердили только 8 сентября 1943 г., когда центральные органы опять (с июля 1941 г.) находились во Львове [2; 19]. За исключением Холмщины и Подляшья, СХОТ выстроило разветвленную организационную структуру на территории ГГ Она была разделена на три области (Галицкая, Краковская, Люблинская), в которых на момент наивысшего подъема в 1943 г. насчитывалось 70 филиалов, 2 687 кружков с 200 тыс. членами и 150 штатными работниками (что превосходило соответствующие История 131 показатели 1918 и 1939 гг.) [19: 50-51]. Филиалы СХОТ в Ярославе, Саноке, Устриках Долишних, Новом Санче, Кринице, Ясло, Горлице с 215 кружками и 26,2 тыс. членами стали организационной основой развития массового агрокультурного образования на Лемковщине [52]. Одним из его направлений была хлеборобская подготовка молодежи (ХПМ). Уже в ноябре 1940 г. - январе 1941 г. в селах Лемковщины под руководством учителей действовало 40 кружков ХПМ с 596 членами. После проведенных агрономами СХОТ курсов и получения методических материалов они продолжали самоподготовку на собраниях 2-3 раза в неделю. В летнее время изучали основы агрокультуры и гигиены, культуру и быт родного края, а в весенне-осенний период на экспериментальных полях по передовым технологиям выращивали традиционные и малоизвестные на Лемковщине сельскохозяйственные культуры. Урожайность на них была на 20-40 % выше, чем в обычных хозяйствах края [19: 57-59; 52]. После первых успехов и роста популярности кружков ХПМ со второй половины 1941 г. в их развитии наблюдем стагнацию. Ее причинами стало

Ключевые слова

система образования, Генерал-губернаторство, Лемковщина, русины, Вторая мировая война

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Билавич Галина ВасильевнаПрикарпатский национальный университет им. В. Стефаникадоктор педагогических наук, профессор кафедры педагогики начального образованияifosuhcvas@gmail.com
Савчук Борис ПетровичПрикарпатский национальный университет им. В. Стефаникадоктор исторических наук, профессор кафедры педагогики им. Б. Ступарикаboris_savchuk@ukr.net
Всего: 2

Ссылки

The Correspondence of the Ukrainian Central Committee in Cracow and Lviv with the German Authorities (1939-1944) / ed. by W. Veryha. Edmonton; Toronto: CIUS, 2000. Vol. 1. 1289 p.
Schenk D., Hans F. Biografia generalnego gubernatora. Kraków: Wydawnictwo Znak, 2009. 442 s.
Poprzeczny J. Odillo Globocnik, Hitler’s Man in the East. McFarland, 2004. 439 р.
Łemkowie, Bojkowie, Rusini - historia, współczesność, kultura materialna i duchowa. Legnica; Zielona Góra, 2007. Т. І. 531 s.
Halczak В. Łemkowie i Bojkowie Przegląd Powszechny. 2011.09.14. URL: www.los.org.pl (дата обращения: 17.11.2019).
Які діти - таке майбутнє народу // Краківські вісті. 1941. № 13. С. 7.
Ярославська гімназія. 1940-1944 рр. Книга Пам’яті з нагоди 50-річчя останньої матури. Львів: Редколегія Книги Пам’яті, 1994. 176 с.
Шаргун С. Діяльність товариства «С.Г.» на Лемківщині (1939-1941 рр.) // Крайове господарське товариство «Сільський господар» у Львові 1899-1944. Нью-Йорк, 1970. С. 476-490.
Чарівна Криниця. Альбом-альманах. Мемуарне видання: документи, спогади, есеї, роздуми / Відп. ред. Я. Величко. Львів: Тріада, 2014. 432 с.
ЦДАВО України. Ф. 4329. Генерал-губернатор округу Галичини (період нацистської окупації) 1940-1944 рр. Оп. 1. Спр. 9.
Укр. Державна Гімназія в Ярославі // Краківські вісті. 1942. № 179. С. 3.
Центральний державний архів вищих органів влади та управління України (ЦДАВО України). Ф. 39 59с. Український центральний комітет, м. Краків (Польща), Львів. Оп. 1. (1941-1944 рр.). Спр. 17.
Суляк С.Г. К вопросу о терминологии Kарпатской Pуси // Русин. 2019. Т. 55. С. 272-316. DOI: 10.17223/18572685/55/16
Тронько-Радомська А. Діяльність Українського центрального комітету з організації таборів для виховання молоді // Вісник КНУ. 2018. № 3. С. 64-69.
Суляк С.Г. Геноцид русинов Австро-Венгрии в годы Первой мировой войны. Краткий обзор проблематики // Bylye Gody. 2015. Vol. 36, is. 2. С. 359-365.
Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке. М.: РОССПЭН, 1999. 383 с.
Стипендії для учнів середніх і фахових шкіл // Львівські вісті. 1942. № 184. С. 2.
Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М.: РОССПЭН, 2000. 863 с.
Сільськогосподарські школи // Краківські вісті. 1940. № 8. С. 10.
Сахаров А.Н. О новых подходах в российской исторической науке. 1990-е годы // История и историки, 2002: Историографический вестник. М.: Наука, 2002. С. 3-28.
Саноцький П. Українські шкільні Інститути в ГГ в шкільному році 1940/41 // Краківські вісті 1941. Ч. 30. С. 7.
Річна конференція референток дитячих садків у Львові // Краківські вісті. 1943. № 283. С. 2.
Підсумки праці УЦК // Українські щоденні вісті. 1941. 29, 30 липня.
Підмоги з громадських бюджетів для дитячих садків // Львівські вісті. 1942. Ч. 58. С. 3.
Паньківський К. Роки німецької окупації. Нью-Йорк; Торонто: East side press, 1965. 479 с.
Офіцинський В. Дистрикт Галичина (1941-1944). історико-політичний нарис. Ужгород : МПП «Гражда», 2001. 144 с.
Отчетъ о дѣтельности Общества им. Михаила Качковского за время отъ 16 (29) сентября 1910 г. до 15 (28) сентября 1911. Львов: Типографія Ставропигійского Института, 1911. 40 с.
Однорічна державна українська жіноча школа // Краківські вісті. 1940. 16 жовтня.
Огляд шкільного життя: Підсумки шкільної праці за рік 1942 // Українська школа. 1942. № 5-6. С. 152-158.
Огляд шкільного життя: Підсумки шкільної праці за рр. 1939 - 1943 // Українська школа. 1943/1944. № 13. С. 62-68.
Наука в народних і фахових школах Львова // Краківські вісті. 1941. № 44. С. 3.
Наші Сільськогосподарські школи // Краківські вісті. 1941. № 11. С. 7.
Нова дійсність після розвалу Польщі // Українські щоденні вісти. 1941. 27 липня.
Наддністрянський Я. Школи, дошкілля й дитячі садки в повіті Новий Санч // Краківські вісті. 1940. 14 листопада.
Лемківські республіки 1918-1919 рр. // Лемківщина: земля, люди, історія, культура. Т. 1 / Ред. Б.О. Струмінський. Нью-Йорк; Париж, 1988. С. 179-200.
Кубійович В. Українці в Генеральній Губернії (1939-1941). Чікаґо: Видавництво Миколи Денисюка, 1975. 664 с.
Іваник М. Німецькі документи про Лемківщину з періоду Другої світової війни. URL: lemky.lviv.ua (дата обращения: 17.11.2019).
Іваник М. Архів Українського центрального комітету в Кракові як джерело до вивчення німецької окупаційної політики щодо українців в Генеральній Губернії // Наукові записки Острозької академії. Історичні науки. 2010. Вип. 15. С. 210-224.
З новим академічним роком // Краківські вісті. 1942. Ч. 254. С. 1.
Звіт з діяльности Головного виділу Товариства «Просвіта» за час від 1 січня до 31 грудня 1914 р. Львів, 1914. 32 с.
Зайшлий Я. Обласне Т-во «Сільський господар» у Кракові і Любліні 1940-1941 р. // Крайове господарське товариство «Сільський господар» у Львові 1899-1944. Нью-Йорк, 1970. С. 37-42.
Єржбакова Б. Шкільна справа та шкільна політика в Рейхскомісаріаті Україна 1941-1944 в світлі німецьких документів. К.: Наукова думка, 2008. 270 c.
Дронов М.Ю. Лемки и Лемковщина. Страницы истории культуры самой Западной Руси // Вестник Юго-Западной Руси. 2006. № 1. URL: http://malorus.ru/vestnik/vestnik20061-dronov.html (дата обращения: 22.11.2019).
Дитячі садки // Краківські вісті. 1941. № 5. С. 5.
Др. М. К. Як дійшло до створення Українського Центрального Комітету // Краківські вісті. 1942. 29 березня.
Дашкевич Я. Олена Степанів та її «Сучасний Львів» // Степанів О. Путівник Львова. Львів, 1992. С. 125-129.
2 кл. державна торговельна школа в Ярославі // Краківські вісті. 1940. 16 жовтня.
Господарська література видана «Українським видавництвом» та інш. в рр. 1940-1944 // Крайове господарське товариство «Сільський господар» у Львові 1899-1944. Нью-Йорк, 1970. С. 576-577.
Головата Л. «Українське видавництво» в Кракові-Львові (1939-1945). Т. 1: Книжка і аркушеві видання. К.: Критика, 2010. 326 с.
Герасимович І. Ніяких перепон для дитячих садків // Краківські вісті. 1941. № 25. С. 7.
Герасимович І. Українське шкільництво і вчительство // Краківські вісті. 1941. № 68. С. 5.
Гватъ І. Історія Північної Лемківщини до вигнання лемків // Лемківщина: земля - люди - історія - культура / Ред. Б.О. Струмінський. Нью-Йорк; Париж; Сидней; Торонто, 1988. Т. І. С. 180-183.
Война 1941 - 1945 годов: современные подходы / Отв. ред. А. Н. Сахаров. М.: Наука, 2005. 567 с.
Ганьківський В. Організація самопомочі на Лемківщині // Краківські вісті. 1940. 28 жовтня.
Відкриття вищих шкіл у Львові // Львівські вісті. 1942. № 39. С. 1.
Війна з неграмотністю // Краківські вісті. 1941. Ч. 7. С. 5.
Бодак Я. Лемківщина у колі наукових інтересів Володимира Гошовського // Вісник Львівського університету. 2013. Вип. 12. С. 94-104.
Антонюк Н. Українське культурне життя в «Генеральній Губернії» (1939-1944 рр.): За матеріалами періодичної преси. Львів, 1997. С. 24-25.
Бачинський Л. Крайове гос. тов. «Сільський господар» в Ярославі (1940-1941 рр.) // Крайове господарське товариство «Сільський господар» у Львові 1899-1944. Нью-Йорк, 1970. С. 30-36.
 Формирование системы образования русинов Лемковщины в период Второй мировой войны: научный дискурс | Русин. 2020. № 62. DOI: 10.17223/18572685/62/7

Формирование системы образования русинов Лемковщины в период Второй мировой войны: научный дискурс | Русин. 2020. № 62. DOI: 10.17223/18572685/62/7