О Галицкой и Венгерской Руси (Пер. с чешского из «Casopis Ceskeho Museum») | Библиотека журнала «Русин». 2018. № 2 (9). DOI: 10.17223/23451734/9/2

О Галицкой и Венгерской Руси (Пер. с чешского из «Casopis Ceskeho Museum»)

А.В. Старчевский (1818-1901) - русский журналист, энциклопедист и знаток европейских и восточных языков. В 1844 г. он опубликовал в «Журнале Министерства народного просвещения» статью «О Галицкой и Венгерской Руси». Материал был взят из журнала «Casopis Ceskeho Museum» и переведен с чешского языка. В нем в 1841-1843 гг. печатались очерки Я.Ф. Головацкого «Путешествие по Галицкой и Угорской Руси» (Casopis Ceskeho Museum. 1841. XV. 2. P. 183-223; 1841. XV. 3. P. 302-317; XV. 4. P. 423-437; 1842. XVI. 1. P. 42-62) и «О Галицкой и Венгерской Руси» (1843. XVII. 1. P. 12-52). В очерке «О Галицкой и Венгерской Руси» приводятся интересные сведения по географии, истории и этнографии Галицкой, Буковинской и Венгерской Руси. Часть очерка (1843. XVII. 1. Р. 12-41) была переведена на русский язык А. Старчевским.

On Galician and Hungarian Rus' (translated from "czech from casopis ceskeho museum").pdf Географический взгляд Почти из средины Европы тянутся с запада на восток высокие горы, составляющие продолжение величайшего хребта Европейских гор и оканчивающиеся на юге (у Дунайского бассейна) полукругом. Эти горы уже в глубокой древности были известны под названием о Карпат^ бро£, Carpathici montes и до сих пор удержали это имя в ученом мире. В народе, в них обитающем, они имеют различные местные названия. Словаки и польские горалы называют их Татрами (Tatry) или просто горами; у русских1 горцев, обитающих на всем пространстве, лежащем по обе стороны Карпатских гор, начиная от Попрадского низовья (откуда начинается их верхняя отрасль, проходящая до самой венгерско-галицкой границы и источников Тисы и Сочавы в седмиградских Карпатах), они вообще именуются горбами, холмами, верхами и т. д. (horby, werchy, dily, berda, potoniny, rypy (срав. древ. Pinai)); но более известнейшее имя их есть Бескид (Beskid), по-польски и по-славянски Бещад (Bescad)2. Русские летописи также упоминают о них, называя их общим именем горы или совсем неправильно - Кавокаские горы (Kawokaskija hory). В «Слове о полку Игореве» они названы Угорскими горами. Карпатские горы до того места, где прекращается русское население, заключают три системы вод: первая из них разграничивается главным хребтом и заключает бассейн реки Тисы или Дуная на юг от северного и восточного склона вод (stoku); вторая отделяется отраслью главного кряжа гор одинаковой высоты с горой Шереником (лежащей под 49° север. широты): эта грань идет сначала на север и потом поворачивает к востоку. Ею разделяются воды, текущие в Сан и Вислу, от вод, принадлежащих к Днестровской системе. Река Днестр имеет свои источники в одной отрасли Карпатских гор, протекает 62 мили и входит в пределы Русской империи. Притоки ее, которые также вытекают из Карпатских гор, суть Быстрица с Тысменицей, Колодница, Стрый с Опором, Бряжка с Свицей, Сивка, Чечва (Cecwa) с Ломницей, Луква, Быстрица с Вороною и другие небольшие реки. С левой стороны Днестра впадают Щирчик (Circik), Зубра, Бобрка, Свирь, Гнилая Липа, Коропец, Золотая Липа, Стрыпа, Джуринка (Dziurinka), Дупа, Середь, Никлава и пограничная река Збруч (Zbruc), которая бог знает почему названа во всех немецких географиях «Подгорце». К восточному скату принадлежат Прут с притоками своими: Лучкой, Пистинкой, Рыбницей, Белым и Черным Черемошем (Ceremosem) и другими речками; Серет, Сучавица и Молдава, коих верховья находятся в Буковине. Главнейшие реки Галиции, текущие в Вислу, суть Буг и Сан (по-русски Сян). Источник Буга находится в Подгорецких горах в селении Верхобужье3; река эта, протекая сначала на север, принимает Пелтву (возле Львова), Рату с Каменкой и Солокию. Недалеко от источников Буга находятся также верховья Стыра и Иквы, притоков реки Днестра. Река Сан, главнейшая из притоков Вислы в Галиции, берет свое начало в селении Сянки и принимает с правой стороны Вигор (по-польски Wiar), Вышенку и Любачевку, а с левой - Стеревяж (по-польск. Strwiaz) и Вислок. На южном скате Карпатских гор Тиса принимает в себя все воды, текущие из восточных частей их. Она берет свое начало в самом углу между Карпатами, венгерскими и трансильванскими горами; здесь источники ее называются Белой и Черной Тисой; протекая сперва с севера на запад, она принимает Бертанскую реку, Талабор, Агу (Agh), Боржаву с Чародой, Вуг (Ungh) с Турой, Турицей, Лютой, Лаборцей, Он-давой, Орликом и т. д., потом поворачивает к югу и, протекши степи, вливается в Дунай. Исторический взгляд Страна, прилежащая Карпатским горам, знаменита в истории. Уже в глубокой древности она была путем, которым нахлынули на Европу многие тысячи народов. Об этот полукруг гор, как о морской утес, разбивались приливы диких орд, подавлявших друг друга во время всеобщего переселения народов от севера и востока. Следуя по течению рек, сему природному проводнику, при столь быстром движении и распространении народов в древние времена одни из них примкнули с востока, достигли низовьев Днестра и Прута и устремились на юг к Дунаю до пределов прежней Римской империи; другие, следуя вверх по течению Днестра или же пришед от севера вверх по реке Бугу, Стыре или Горыни, достигли до распутья вод, перешли на большее возвышение и открыли другие реки, т. е. Сан, а в последствии и Вислу, которая повела их на запад. Некоторые из них на пути своем перешли даже за верховья служивших проводниками им рек, например, реки Стрыя, и узкими ущельями и теснинами между самыми высочайшими горами достигли до южных стран; но это, кажется, редко случалось по причине неудобств пути. Переходы на другую сторону были только в тех местах, где Бескид более всего понижается, например, при истоках Вислока и Вислоки. Поэтому жители этих мест чаще всего были угнетаемы привалами пришельцев и должны были искать убежища и безопасности в углублениях и ущельях соседних гор, не будучи в силах одолеть могущество прибывших наездников. Они должны были покинуть соху и косу и привыкнуть к пастушескому и странническому быту; но, размножившись и расплеменившись, они вели стычки со своими врагами и принуждены были отыскивать свое прежнее отечество, сражаясь с ними под предводительством предприимчивых охотников, и таким образом добывать победой плодоносные земли. Каким народом населены были страны, прилежащие Карпатским горам, нам неизвестно; но поселение в них славян так древне, что, по всей вероятности, их можно принять за первобытный народ в сих странах. Нигде летописи не упоминают о том, чтобы славяне имели притязание на сии страны или их заняли, и даже самые древние византийские летописцы находили здесь славяно-хорватов (потомков древних карпов, или карпиянов). На севере, по ту сторону Карпатских гор, византийцы полагают Великую Хорватию и Великую Сербию, откуда вышли хорваты и сербы, основатели первых славянских союзов (государств) на юге, а, вероятно, и чехи, а, может быть, также дулебы и краинцы иллирийские (срав. слово Крайна в Самборской и в Земненской, или испорченной Земплинской, областях - об этом впоследствии). Народ, о котором неизвестно, чтобы он когда-нибудь пришел или занял нынешнее свое отечество, который высылал от себя бесчисленные колонии для заселения новых отдаленных и обширных стран, - такой народ должен был быть древним, должен был прежде сам совершенно возмужать на своих старых жилищах, одним словом, должен был быть народ первобытный, тем более что он обитал в странах, неудобных для жизни, в горах диких и бесплодных. По прошествии времени великих движений в переселении народов, когда нахлынувшие орды разлились по всему западу и югу и погибли частью в непрерывных битвах, на театре Восточной Европы появляется могущественное владычество славян, первобытных обитателей этих стран, которых не успели потопить приливы странствующих народов, а только поработили на время. Вдруг составились современные славянские союзы: Рюриков в Новгороде (а наследников его в Киеве), Лехов в Гнезне, Ростиславов в древней Паннонии. Союзы эти возрастали и расширяли свои пределы за счет соседних славянских племен; притом же кажется, что те из соседей, которые были к ним ближе языком, обычаями и происхождением, прежде других присоединились к этим новым вооруженным обществам. Такими соединениями мало-помалу уничтожилась их разноплеменность, и из различных родов и племен медленно возрастал один народ. Такие происшествия должны были иметь большое влияние на карпатских славян (хорватов и других). Они вели жизнь патриархальную, повинуясь своим собственным отам4 (Otuw) или жрецам (Knezuw), и занимались хлебопашеством и скотоводством, без сомнения, добыванием металлов и соляным промыслом по рекам, имеющим свои источники в этих странах и указывающим им путь к Черному морю, в Грецию и к Варяжскому (Балтийскому) морю; впоследствии они должны были подчиниться иному чуждому управлению, находясь так близко к образованной Греции и имея уже города. Олег Вещий первый из русских князей во время похода в Грецию (906) имел в своей дружине хорватов как своих подданных или как добровольных союзников. Может быть, что наследник его Игорь, собирая по тогдашнему обычаю дань с древлян, заходил в соседние страны хорватов5; впоследствии же Владимир Великий присоединил эту страну к составу своего государства. Он исторгнул (981) из рук лехов Червень, Перемышль и другие города; потом (993) вел войну с самими хорватами, которые, как кажется, хотели сохранить свою независимость. Сын Владимира Ярослав снова возвратил города Червенские и построил многие другие6; потомки его совершенно укрепились и распространились в стране хорватов, и с того времени, когда род Рюриков начал ею владеть, она присвоила себе навсегда имя Руси вместо древнего названия Хорватии. Гораздо скорее устроилось на юге от Карпатских гор могущественное государство Великоморавское. Ростислав покорил племя моравов, словаков, болгаров и, без сомнения, распространил свое владычество до самых Карпатов, населенных тогда некоторыми славянскими племенами; сии-то славяне были предками нынешних венгерских русинов (русских). В эти страны были призваны князьями Ростиславом, Святополком и Коцелем славянские апостолы Кирилл и Мефодий (Cyrill и Method), которые проповедовали святое Евангелие и крестили различные славянские племена, находившиеся под владычеством сих князей. Но сие новое и не укрепившееся еще государство было разрушено в самом своем начале сильным ударом мадьяров (907). Этот кочующий народ, обитавший тогда в пустынях, прилежащих устьям Прута и Дуная, был призван немцами на помощь против Святополка Святополковича, основал новый союз, и на земле, возделанной кровью и потом славян и освященной духом св. Константина и Мефодия, уральская свирепая орда основала свой могущественный трон7. Спасительное деяние св. славянских апостолов было безуспешно: рассеянные толпы народа, ушедшие от меча и грабежей диких варваров, искали убежища в горах и переходили на другую сторону Карпатских гор к своим соплеменникам, и, вероятно, перенесли сюда новые свои понятия; следовательно, христианство проникло и в Хорватию. Нет сомнения, что здесь, по причине соседства Греции и окрещенных уже болгаров и моравцев, оно было известно гораздо ранее, нежели (по сказанию летописцев) Владимир окрестил Русь. Сии бежавшие остатки словаков и болгаров, смешавшись с хорватами, составили впоследствии один народ и от своих повелителей приняли имя русинов, которое удержали до нашего времени8. Княжество Галицкое Тогда на Бескидах составилась граница трех государств. Русские княжества, лежащие на северо-востоке, должны были иметь сильных и единодушных владетелей и предводителей, чтоб устоять против силы соседей, лехов и венгерцев, и не лишиться сего межевого столба. Княжества Галицкое и Перемышльское имели их действительно, и, несмотря на беспрестанное нападение соседей в продолжение целых трех веков, они удержали свою независимость. Оба Ростиславича9 своим победоносным оружием утвердили княжеский престол в Перемышле и Теребовле (Trembowle), наводили страх на лехов и мадьяр, и хотя принимали участие в домашних войнах (на родине), однако храбрый Володарь и несчастный Ва-силько (лишенный зрения в 1097 г.) держались крепко друг друга. Владимирко (Володимирко) перенес свой престол из Теребовля в Галич (1140 г.), в сердце древней Хорватии; его оружие было счастливее отцовского: он господствовал в Перемышле, Галиче, Теребовле, Белзе, Звенигороде и Бужске. Еще в лучшем состоянии находилось княжество Галицкое при Ярославе Осмомысле (от 1135-1187 г.). Его могущественная держава простиралась от реки Сана и Карпатских гор до Дуная и Черного моря; он не искал завоеваний, но занимался внутренним управлением и устройством своих земель. Хотя после смерти Ярослава страны эти много потерпели от нападения чуждых народов, завидовавших русским князьям, владевшим землями, так изобильно одаренными природой и столь выгодными по своему положению, однако же вскоре по изгнании иностранцев Романом Мстиславичем Волынским (княжившим во Владимире) княжество ^e опять поправилось: ибо этот воинственный князь присоединил сию новоприобретенную страну к отцовскому уделу (1188 г.). Он счастливо воевал с лехами, литвой и ятвягами, и слава его оружия разнеслась повсюду. Папа присылал к нему послов и пытался склонить его к римско-католической церкви; греческие императоры просили его помощи и защиты и получали их. Этот Роман Великий, или, как его называет летопись, «самодержец всея Руси», предписывал также законы знаменитому тогда Киеву. Но преждевременная богатырская смерть похитила его в 1205 году при Завихвосте, в войне против поляков. Слава Галича опять затмилась на некоторое время; вдова Романова с малолетними Даниилом и Васильком, будучи отовсюду угнетаема неприятелями, принуждена была искать помощи у соседей, которые всегда имели в виду только свои собственные выгоды. Княжество, терзаемое несогласием и распрями бояр, зараженных западным феодализмом, и угнетаемое иностранцами, пришло в расстройство и все более и более стремилось к упадку. В то время за него взялся Мстислав, князь Новгородский (1219), разбил врагов и очистил Галич от чужеземных наездников. Даниил Романович достиг (от 1212-1266) мужеского возраста, освободился от чужой опеки, и, возвратив себе владычество, которым пользовался отец его, он действительно мог бы возвысить свое отечество, если бы княжество Галицко-Владимирское не подпало той судьбе, от которой пала вся остальная Русь, если бы ему не было суждено претерпеть все ужасы и все уничижения нашествия татар. Однако же Даниил, испытанный в несчастии, явился великим политиком и после удаления татар увеличил свое государство новыми завоеваниями в Литве, искал союза у соседей, льстил папе и ханам и, хотя не мог предохранить совершенно земли своей от вредного влияния соседства татар, но умел удержать свою независимость, не принимал ханских баскаков (сборщиков податей), не платил податей, не посылал даров и был почитаем более союзником, нежели данником татар. Пользуясь этим, он накликал татар на врагов своего отечества. При всей опасности он возвысил отеческий престол и утвердил его благоразумием, усилил торговлю и промышленность, призвал иностранных гостей (купцов), караимов (крымских евреев), немцев, вероятно, армян и сербов, и находился в дружеских отношениях с их царем Степаном Душаном (Dusan). После смерти Даниила могущество государства Галицкого ослабело от разделения его на княжества Галицкое и Владимирское; но Лев Даниилович, князь Галицкий (от 1266-1301), шел по стопам отца своего, счастливо воевал с литвой, поляками и ятвягами, перенес княжеский престол из Галича во Львов и, следуя советам мудрых своих дядей и соседей Василия Романовича и Владимира Философа Волынского, сделал много доброго для своего государства и оставил его на прочных основах сыну своему Юрию (Jurjy Lwowic). Но Юрий был государь слабый, и все, что было сделано знаменитыми мужами до него, погибло в его царствование; а так как наследники Юрия Львовича не возвышались духом над своим предком, то королевство Галицкое более и более стремилось к упадку. Притом поставленное обстоятельствами среди сильных соседей, посягавших на его бессилие как на беззащитную жертву, оно лишено было всей возможности поддержать свое существование. До сих пор Русь не знала никаких гонений за веру (исключая кратковременного владычества венгерцев); но по прекращении дома (рода) Романа Галицкого (1336 г.) Галич перешел в руки Болеслава Тройденовича, князя Мазовецкого, который первый был гонителем веры греческой и правил насильственным образом. Но галичане не могли снести его жестокостей и отравили его, как повествуют польские историки. Казимир, король польский, шурин Болеслава, узнав об его смерти, вступил с войсками в Галицию, осадил Львов, взял оба замка (1340), овладел всеми сокровищами, в особенности двумя золотыми крестами, заключавшими в себе частички древа Животворящего Креста, взял дорогую княжескую утварь, пышный трон, две короны и другие драгоценные вещи; оба замка преданы были огню. Спустя некоторое время Казимир опять появился на Руси, осадил замок и, взяв его, возобновил прежние укрепления и обратил княжество Галицкое в польскую провинцию. Исторический взгляд на Угрскую Русь В то самое время, когда княжество Галицкое потеряло свою самостоятельность и обратилось в польскую провинцию, на юге Карпатских гор, по рекам Дунаю и Тисе, образовалось королевство Венгерское. Первый король его Стефан принял христианскую веру и союзами с западными государствами, а в особенности с Римом, усвоил себе некоторую степень западноевропейской образованности. Счастливые войны с соседними государствами еще более утвердили трон мадьяров. Мы уже выше сказали, что на южном скате Карпатских гор еще до пришествия туда мадьяров обитал многочисленный народ славянский, имевший уже города или крепости, о которых даже упоминается в истории, как, например, Унг (Ung), или Вуг (Wuh) и Земне (Zemne), или Земплин (Zemplin), кои уже существовали во время нашествия мадьяров. Кажется, что уже тогда христианство успело проникнуть и распространиться далее по высочайшим горам, ибо король Стефан учредил епископство только в Западной и Южной Венгрии; но об учреждении подобных духовных должностей в Северной и Восточной Венгрии вовсе не упоминается, следовательно, нет никакого сомнения, что здесь уже со времен Мефодия существовала христианская епархия греческого обряда. Славяне, исповедующие христианскую веру, ничем не тревожимые, сохранили принятую ими веру греческую до самых новейших времен. Наконец, короли венгерские успели покорить своей власти всех славян, обитающих на юге Карпатских гор, и в числе их и предков нынешних угрских русинов. К сожалению, летописи не сохранили для нас ни деяний, ни других каких-либо памятников этих забытых и бесплодных стран. Никто не заботился о несчастных русинах; равнодушные, ненавистные и гордые мадьяро-латинские летописцы считали недостойным обращать внимание на своих сограждан восточного исповедания. Однако постараемся сообщить вкратце все то, что уцелело от древнейших веков о странах, городах и народе этой оконечности Венгерского королевства. Пропуская то, что Anonymus reg. Belae not. повествует о поселении здешней Руси10, сообщим только следующие факты: что Андрей II, король Венгерский, в 1213 г. подарил рыцарям немецкого ордена землю Боржовскую (Borzowskau), или Борзсу (Borzsa), находящуюся в Мармарошской области; что города Бардов (Bardow) и Прешов (Presow), по-русски Пряшов (Prjasiw), лежащие на дороге, ведущей к Галичу, известные в древности под названием «Угрских врат», существовали уже в XIII столетии и встречаются у волынского летописца (Бордуев и Брашев)11; что четыре города Мармарошской области - Вишково (Wiskowo), Хуст (Chust), Тячово (Tjacowo) и Довгополье (Dowhopolje) - еще в XIV веке (1329) получили свои привилегии от короля Карла I, к которым Людовик I, король Венгерский и Польский (1352), присоединил еще пятый город - Сигот (Sihot), или Сигет (Szigeth) (как это видно из подлинника, в котором встречаем Villae Marmariae Visk, Huszth, Tacso, Hoszszumeso); что многие селения или колонии Шаришской области, как то Тройчаны (Trojcany), Стары Ру-жин (Stary Ruzin) или О Ружин (O-Ruzsin), Байровцы (Bajrowce), или Байор вагас (Bajor vagas) и т. д., упоминаются уже в первой половине XIV столетия как самые населенные; что села Герынча (Не^са) и Липча (Lipca) встречаются уже в грамоте короля Матвея Корвина 1479 года. Относительно народности кажется, что усилия Бориса Коломано-вича, желавшего возвратить себе венгерский престол, на котором сидел его отец, с помощью русских, немцев и, наконец, греков, в первый раз имели некоторое влияние на здешних славян, и, вероятно, тогда уже по причине взаимных сношений вкоренилось мнение об одноплеменности и общей их вере с Галицкой Русью, в особенности когда во время нашествия татар жители Галиции принуждены были довольно часто вместе с своими князьями искать убежища по ту сторону Бескида. Но еще более удержалось и вкоренилось в Beнгрии название Руси и русинов в начале XIV столетия, когда Фе-одор Корьятович (Teodor Korjatowicz), изгнанный из Подолья Оль-гердом Великим, князем Литовско-Русским, искал у короля Венгерского Карла Роберта покровительства и защиты и получил от него в ленное владение города Мукачево (Mukacevo) и Угвар (Uhwar) с их окрестностями. Сей князь литовский нашел здесь своих единоверцев, т. е. русинов, принял титул князя и положил основание многим церквам и монастырям греческого обряда. Катона12 повествует, что граф Петр Петрович, владетель Берестанцев (Pan nа Berestancech), нынешн. Боростян в Земплинской области, хотел доставить венгерский престол какому-то русскому князю; но, пораженный воеводой Давшей (Dawsa), потерял (в 1310) все свое имущество и крепость Берест. Не был ли этот граф один из русских вельможей, живших в Венгрии? Почти во время падения княжества Галицкого, в конце XIV столетия, двинулись валахи - народ, обитавший в древней Дакии и занимавший все пространство земли до нынешней Мармарошской области13. Тогда выступили из северо-восточного угла Венгрии нынешние молдаване (multany) под предводительством Драшка или Богдана, перешли через горы до низовьев рек Молдавы и Серета и, вытеснив оттуда гнездившиеся орды татар, поселились сами. По выходе валахов из прежних своих жилищ поселения угрских русинов подвинулись еще более на восток; галицкиe русины также перешли горы и поселились на упраздненных местах между Карпатскими горами и Верхней Тисой. В этом положении угрские русины сохранили свое славянское церковнослужение, свои народные обычаи и мало обращали внимания на политически перемены; их не касались мадьярские войны, которые были известны только одному дворянству (slechta); защищенные непроходимыми горами и густыми лесами, они спокойно пасли свои стада и по временам на малорослых своих лошадях привозили в города, лежащие на равнинах, сыр (brindzu), шерсть и другие произведения страны. В XVI столетии в Венгрии и Трансильвании (герцогстве Седми-градском) явно начали выступать на поприще общественной жизни приверженцы Лютера и Кальвина. В то же самое время открылись кровавые междоусобия между императором Немецким и знаменитыми родами Запольих (Zapolych), Вешелиных (Weselinych) и Теке-лиев (Tokolych), продолжавшиеся около двух столетий. Эти гордые магнаты отдались в покровительство Турции, чтоб получить власть над Венгрией, и произвели то, что области, в которых обитали русины (Марморошская, Бережская, Шаришская, Угварская и Земнен-ская), были отторгнуты от Венгрии и присоединены к княжеству Седмиградскому и таким образом вместе со всей Южной Венгрией приведены в подданство турецких султанов. Но интриги Запольих, Бочков и Бетленов в самой сущности мало имели влияния на мирных русинов, хотя берега Тисы и окрестности крепости Мукачева, Ху-ста, Сатмара и др. были беспрестанно театром войны. Толпы вооруженных турок, помогавшие этим похитителям власти (Usurpatorum), охотно рыскали по роскошным берегам Тисы, равнодушно смотрели на страну русинов, лежащую между горами, и весьма редко появлялись в сих непроходимых оконечностях Венгрии. Еще менее влияния имела на русинов Реформация, которая, однако, в Венгрии и княжестве Седмиградском распространилась с большим успехом. Приверженцы Лютера и Кальвина с усердием занялись распространением нового исповедания, множество мадьяров, словаков и немцев последовали этому новому учению; одни русины и валахи не усомнились в вере своих предков, остались верными своей православной церкви и равнодушно смотрели на все эти бурные происшествия. Они не участвовали в распрях, происходивших между римскими католиками и протестантами, ни в религиозной войне между фанатиками обеих сторон; над ними не тяготело бремя жестокого бесчеловечия, коим исполнена история XVI и XVII веков, и которым помрачены зачинщики сих религиозных войн. Под назиданием своих русских епископов, именовавшихся прежде «епископами Мукачевскими, Угварскими, Прешовскими, Маковецкими и всея Угрския Руси», они и слышать не хотели о новых религиозных мнениях и навсегда остались только немыми свидетелями тогдашних времен. Самым важным происшествием для Угрской Руси было введение унии с Римской церковью в XVII столетии. Афанасий Купецкий, принявший унию в 1610 г., еще при жизни епископа Перемышльского Михаила Копыстенского $1612), не соглашавшегося на сие соединение, назначен был на его место в Галиче; но, не принятый противниками унии, управлял только Мукачевской епархией (Diecezi) и первый пытался подчинить эту епархию папе; однако ему не удалось достигнуть своей цели. В последствии времени, по прошествии нескольких десятков лет, мукачевский епископ Василий Тарасович изъявил желание присоединиться к римской церкви, но не нашел подобного сочувствия между русскими князьями и будучи преследуем Юрием Ракоци, воеводой Седмиградским (протестантом), возвратился опять к восточной церкви. Впоследствии же, будучи почтен от императора Фердинанда III титулом патриарха Мукачевского, в 1649 году он опять оставил восточную церковь, подчинился папе, привлек на свою сторону 63 священников, последовавших его примеру. Но все эти усилия не могли утвердить связи с Римом, и уния еще не последовала. Только в 1690 г. достигли решительного утверждения ее на церковном соборе (сейме) в Зборове (местечке Шаришской области) через содействие Исайи, архимандрита Трапе-зундского, и Иосифа Камиллиса (Camillis), епископа Севастийского (in partibus), посланных папой единственно для сей цели. Когда Иосиф Камиллис был наименован мукачевским епископом, духовенство и народ, видя, что им предоставлены все прежние церковные обряды и богослужебный славянский язык, подчинились его власти. Галич под владычеством Польши (воеводство Русское) Обратимся теперь на север Карпатских гор. Еще долго после завоевания Галича Казимиром, королем Польским, соседние государства спорили об этой прекрасной стране. Казимир мечом защищал свою добычу против татар и Любарта Литовского; но с Земовитом Мазовецким и Людовиком Венгерским он действовал как дипломат, пока совершенно не удержал этой страны за собой; именно он обещал венгерцам 100 000 золотых, усилия же литовцев, желавших приобрести это русское княжество, были тщетны. Известно, что га-лицкие русины обещали повиноваться Казимиру с условием, что вера их предков и прежние права будут неприкосновенны. Помня это, Казимир оставил им славянский обряд и древние отечественные права, тем более что сильные страны, находившиеся под владычеством Дашка, старосты перемышльского, и Даниила Острожского (z Ostroha), старались, хотя тщетно, низвергнуть иго, наложенное на Русь. Чтобы удержать эти страны за собой навсегда, сей король занял города немецкими войсками, поддерживая при этом немцев и евреев, утвердив за сими последними древние привилегии и льготы и даровав новые; этим евреи получили на Руси значительный перевес, и вся промышленность, которой прежде занимались мещане, перешла в их руки. По смерти Казимира Людовик соединил (1369) корону польскую и венгерскую вместе, населил галицкие города венгерским гарнизоном и поставил в них своих старост (банов); но, мало заботясь о втором своем королевстве (т. е. Польском), а тем менее о Галицкой Руси, передал их в управление Владиславу, князю Опольскому, своему наместнику (prorex), который назывался «князем русским» и управлял сими государствами как самодержец. В царствование Людовика (1375) основана была Галицкая римско-католическая епархия (архиепископство) и епископство Перемышльское вместе с русско-славянскими епископствами, уже издревле там существовавшими. Царствование сего короля еще и тем сделалось памятным, что он даровал дворянству многие привилегии и льготы, что было главной причиной необузданного своеволия сего класса народа в позднейшие времена. Уже в самом начале польского владычества и введения римской веры на Руси стал туда вкрадываться и язык латинский как язык господствующий и образованный; ему должен был уступить мало-помалу язык народный, и этим самая народность остановлена была в дальнейшем своем развитии. Под управлением чужеземцев, помогавших прежде всего соотечественникам, города чуждались русских нравов и мало-помалу теряли своих русских обывателей. Еще большее ограничение и вред претерпевала русская набожность и церковнослужение во время Владислава Ягеллы. Этот новокрещенный король всячески старался выказать свое усердие к римской церкви. Не имея права делать реформ ни в Литве, ни в русских областях, с нею соединенных и управляющихся прежними собственными правами и обычаями, он обратил свое внимание на ослабевшую Галицкую Русь, сделавшуюся Польским воеводством и подчиненную польским законам, уничтожил ее права и ограничил народные обычаи. Большая часть латинских церквей, еще поныне существующих в восточной части Галиции, основаны в его царствование. Он первый запретил браки между русскими и римскими католиками; постановил на сейме в Городне, чтобы все достоинства и должности были даваемы только дворянству римского исповедания, и чтобы русское дворянство навсегда от них было устранено. Засим последовало обращение русских церквей в римско-католические костелы, при совершении чего мертвые тела русинов, покоившиеся в гробах, церквами выбрасывались14. Польское духовенство не хотело признавать русинов за христиан и крестило их вторично при переходе в латинский обряд. Короли отбирали от русских епископов имения и все достояние, отдавая их латинским. То же самое происходило и с имуществами русских владельцев15. Дворянство при владетелях из дома Ягеллова все более и более усиливалось и приобретало большие привилегии и права: напротив того, участь мещан и земледельцев была тяжкая. Поэтому простой народ покидал свои дома и толпами бежал на Украину (на слободу, на волю). Своеволие и насилие дворянства, управляющего независимо своими поместьями, притеснения, чинимые мещанам, частые нападения татарских наездников и беспрестанные войны с турками и татарами разоряли и опустошали русские области, а слабые короли беспечно смотрели на этот всеобщий беспорядок и всеобщее несчастье. Никто не защищал отовсюду отверстой, доступной врагам Русской земли от нападения диких азиатцев; тысячи мужественных русских воинов падали в битвах за отечество от меча бесчисленных басурманов; в них погибла большая часть русских знатных родов16. Тысячи русских мучились и стонали в тяжких оковах у неверных17; король же и его польское дворянство занимались охотой и беспечно веселились за оградой русских, тогда как русская кровь лилась за них и за всю Европу. Только в царствование обоих Си-гизмундов (от 1506 - 1548 и до 1572) Русь насладилась несколько счастливейшей участью. Под властью Сигизмунда II (Сигизмунда Августа) значительно расширились пределы государств совершенным присоединением Великого княжества Литовского к Польскому королевству (1569). Польское дворянство уже давно требовало от короля, чтобы Литва как можно теснее была присоединена к Польше (как воеводство Белзское в 1462); но литовско-русские вельможи долго этому сопротивлялись, опасаясь, по всей справедливости, ограничения своей веры и народности, и старались исторгнуть из рук поляков не одну только Литву. Но этот отпор со временем ослабел, многие знаменитые русские роды (фамилии) позволили склонить себя на переход к римской церкви, и так при вышеупомянутом короле Литва с русскими областями (Беларусью, Волынью, Подлесьем, Подольем и Украиной) соединилась с королевством Польским, однако же никогда с ним не сливалась, так что права одной державы и другой почитались равными. Таким образом, соединились два славянские народа (т. е. польский с русским) в одно политическое тело18, но сие соединение не имело таких последствий, каких должно было ожидать. Царствование Сигизмунда Августа славится в летописях терпимостью ко всем христианским вероисповеданиям. Нет никакого сомнения, что иногда и русские, придерживавшиеся восточного обряда и составлявшие в тогдашнем Польском государстве почти 3/4 всего его народонаселения, радовались совершенной свободе своего богослужения. При всем том, хотя права и преимущества последователей греко-восточной церкви были утверждены королевскими уставами, однако же сношения с цареградским патриархом запрещались под смертной казнью и потерей всего имущества. Гораздо смутнейшая участь приготовлялась русинам в царствование Стефана Батория, в особенности после введения и распространения в Польше иезуитского ордена. Русь в своих литовско-русских князьях и вельможах, перешедших частью к кальвинизму или социнианизму, частью к римско-католической вере, потеряла великих защитников греческо-русской церкви, хотя, с другой стороны, и находила их опять в соседних государях молдавских. Александр VI, Барнавские, Могилы и другие всегда пребывали верными своей природной вере, сильно старались о том, чтобы она сохранилась у соседей их русинов, с которыми были соединены одной и той же верой, языком и историческими памятниками19. В конце XVI столетия начали думать о соединении греческой церкви с римской. Но это усилие встретило сильное сопротивление во многих русских дворянских родах, которые в этом видели опасность, угрожавшую их народности. Однако же сопротивление это не отвратило оной. Напрасно князь Константин Острожский действовал против этого словом и пером, напрасно сопротивлялся на сеймах и представлял все последствия такого переворота, напрасно употреблял все возможные старания, чтобы просвещением и распространением познаний усилить и поддержать греческую веру и русскую народность; напрасно цареградский патриарх присылал своих наместников для утверждения в вере колеблющихся, тщетно обе ставропигии (Львовская и Виленская), также церковные братства, коих обязанности было содержать приходское училище и госпиталь и наблюдать за порядком в церкви и нравственности прихожан, старались положить преграду наступающей перемене; римским и варшавским планам был уже проложен путь, ведущий к предположенной цели. При всем том усилия князей, патриарха, братств и ставропигий совершенно не остались без успеха. В царствование Сигизмунда IIIбыл созван церковный собор в Бресте-Литов-ском (1593), на котором совершилась уния20. В особенности король, по причине слабости своей во всем повиновавшийся только одной партии, зашел гораздо далее, нежели повелевали благоразумие и осмотрительность. Вместо обращения учением наступило насилие, т. е. преследование всего того, что не было латинское. Русские церкви названы были синагогами, и без собственноручного позволения короля никакая ветхая церковь не могла быть поправляема, а новая основываема. Религиозные распри, внутренние беспокойства, гонение и притеснения достигли высочайшей степени, и религиозно-народная война была печальным последствием всего этого. Храбрые казаки, употребляемые прежде с большим успехом для охранения польских границ, обратили теперь свое оружие против самих поляков; в казаках русский народ показал свое могущество, и вскоре Збараж, Львов и Замост увидели под своими стенами мстительные и храбрые полки Богдана Хмельницкого. Это поколебало Польшу в ту самую минуту, когда она вполне развила свое могущество; основания ее пошатнулись, а за сим и последовало и ее падение, продолжавшееся около двух веков. Славный меч Собеского не мог остановить его. Едва залеченные раны, нанесенные русской народности, при последних королях опять раскрылись. Изуверы-святоши (Prepiati poboznustkari), не имевшие уже к обращению ни одного схизматика (Sismatika), преследовали соединившихся с римской церковью (uniatuw); тут же дело шло о совершенном искоренении русского имени; но сама Польша, не достигнув этой цели, пала. Памятники галицко-русские Так как Русь Галицкая была подвластна многим владетелям, то и политическое разделение ее должно было подвергаться различным переменам. Мы не знаем, как разделялась эта страна в древности, когда еще составляла Хорватию. В ней обитали хорваты и отчасти соседние народы: бужане, дулебы, уличи и тиверцы; упоминаются города Червенск и Перемышль. Сколько нам известно, из древней Хорватии образовались княжества Перемышльское, Звенигородское, также Белзское и Бужское. От этих времен сохранились еще поныне города и местечки, упоминаемые в летописях: Перемышль (Premysl), Теребовль (Trembowla), Галич, Белз, Бужск (Busk), Львив (Lwiw), или Львов (Lwow), Броды, Ярослав, Тысменица, Коломыя, Сяник (Sanok), Перевирско (Preworsk), Городок (Grodek), Щирец (Scerec, Львовск. обл.), Микулинцы, или Микулин (в Тарнопольск. области), Збараж, Жидачев, или Зудечев, Любачев, Толмачь (Tlumac), Вишня, или Визня, Гологоры (Gologory), Подтеличь (Potylic), также селения: Синевидско (Sinewodzko, в Стрыйск. области),Данилыч

Ключевые слова

Hungarian Rus', Bukovina, Galicia, Rusins, Ya.F. Golovatskii (Golovatsky), A.V. Starchevsky, Угорская Русь, Буковина, Галиция, русины, Я.Ф. Головацкий, А.В. Старчевский

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Головацкий Яков Федорович(1814-1888) - деятель галицко-русского Возрождения, писатель, историк, филолог, этнограф, фольклорист
Всего: 1

Ссылки

 О Галицкой и Венгерской Руси (Пер. с чешского из «Casopis Ceskeho Museum») | Библиотека журнала «Русин». 2018. № 2 (9). DOI: 10.17223/23451734/9/2

О Галицкой и Венгерской Руси (Пер. с чешского из «Casopis Ceskeho Museum») | Библиотека журнала «Русин». 2018. № 2 (9). DOI: 10.17223/23451734/9/2