Миграционный кризис в Республике Словения (2015-2016 гг.): этнокультурный аспект | Сибирские исторические исследования. 2018. № 4. DOI: 10.17223/2312461X/22/13

Миграционный кризис в Республике Словения (2015-2016 гг.): этнокультурный аспект

В статье показано, что большинство попавших в Словению -самую маленькую страну Центральной Европы - уезжают еще до получения вида на жительство. Это означает, что для беженцев эта страна не представляет интереса для постоянного местопребывания и остается для них лишь транзитной зоной. В связи с затянувшимся экономическим кризисом и связанным с ним низким уровнем оснащения полиции, армии, гражданской обороны, Красного Креста, отсутствием финансовых средств на другие расходы Словения, не подготовленная к миграционному валу, столкнулась с серьезными проблемами, связанными с размещением огромного количества беженцев. В статье представлена динамика событий миграционного кризиса 20152016 гг., особое внимание уделено рефлексии словенского общества и СМИ на происходившие события и сделан вывод о том, что словенское общество разделилось примерно пополам: часть его относится к установке проволочных заграждений на границах РС позитивно, другая - негативно, разделились и мнения по поводу внедрения в общество иноэтничной культуры, размещения мигрантов в своем городе и доме, и проблем выделения мигрантам пособий и квот на прием беженцев.

Migration crisis in the Republic of Slovenia, 2015-2016: ethno-cultural aspect.pdf Словения - самое маленькое государство в Центральной Европе на пути потока беженцев, стремящегося в «страну обетованную» - Германию. Население Словении составляет немногим более 2 млн жителей. Эта бывшая республика СФРЮ, провозгласившая независимость в июне 1991 г., сейчас занимает по уровню жизни 24-е место в мире, приближаясь по данному показателю к Австрии. Страна привлекает иммигрантов, составляющих около 20% ее населения, хорошей экологией, практически полным отсутствием преступности и высоким социальным обеспечением граждан. Республика Словения (далее РС) с 1 мая 2004 г. стала членом ЕС, а 1 января 2007 г. была включена в Шенгенскую зону. Начиная со второй половины XIX столетия и вплоть до 50-х гг. XX в. Словению можно считать страной эмиграции, а с 1954 г. до конца 1990-х гг. она стала страной иммиграции из республик СФРЮ -Боснии и Герцеговины, Сербии, Хорватии, Черногории и Македонии, что объяснялось ее более высоким экономическим уровнем (Cukut Krilic 2009: 68-69). С момента принятия Резолюции Совета Безопасности ООН по миграционной политике (1999 г.) в РС были приняты законы (Lipovec 1999: 30-46), содержащие четкие положения о приеме и интеграции иммигрантов1, измененные и дополненные в последние годы, когда Европу накрыл миграционный вал. Современный дискурс по проблемам миграционного кризиса в ЕС 2015-2016 гг. Миграционные исследования в современном зарубежном и российском дискурсе представлены чрезвычайно широко. В многочисленной научно-исследовательской, учебной, справочной литературе анализируется широкий круг проблем. Миграционный кризис в ЕС изучался в том числе и коллективом авторов ИЭА РАН в рамках трехлетнего проекта РФФИ «Страны Европы в контексте глобальных миграций конца XX - начала XXI в.: этнокультурный аспект». Являясь участником этого проекта, автор настоящей статьи поставила перед собой цель не просто осветить современный миграционный дискурс, а конкретно дискурс миграционного кризиса 2015-2016 гг. Необходимо отметить, что тема миграционного кризиса вышла сегодня на первый план в мировой политике из-за беспрецедентного притока беженцев в Европу, высоких темпов экономической и вынужденной иммиграции из регионов Ближнего Востока и Африки, что стало причиной острейших политических размежеваний и раскола общественного мнения. Различные проблемы последнего миграционного кризиса начали освещаться в российских и западных публикациях лишь с конца 2015 - начала 2016 г., в настоящее время число таких исследований неуклонно растет. Дискуссия вокруг кризиса охватила проблемы единого подхода к миграционной политике стран ЕС, массового притока и размещения беженцев, их регистрации, квот, взаимоотношения с государственными и общественными инстанциями и мигрантами, защиты от разных видов дискриминации, гендер-ные и возрастные проблемы мигрокризиса, проблемы адаптации и интеграции мигрантов, обеспечения прав мигрантов (на трудоустройство, образование, здравоохранение и т.п.), проблемы антиисламизма (Лю-барт 2016: 340-369). В недавно вышедших публикациях (Миграционные проблемы в Европе 2015; Миграционный кризис в ЕС... 2015; ЕС перед вызовом миграционного кризиса 2016; Миграционный кризис в Европе 2016 и др.) рассматриваются геополитические, социальные, гуманитарные, экономические аспекты миграционного кризиса в странах ЕС, их политические и экономические риски в условиях этого кризиса. Несколько в другом ракурсе написаны недавно опубликованные в серии «Исследования по прикладной и неотложной этнологии» ИЭА РАН пять объемных брошюр, касающихся прежде всего этнокультурного аспекта миграционного кризиса в 2015-2016 г. во Франции, Испании, Германии, Хорватии, Македонии и Сербии (Любарт 2017; Кожанов-ский 2017; Толмачева 2017; Керимова 2017; Керимова 2018). В них развернуто анализируются рефлексия общества и СМИ этих стран на мигрокризис, особенности иммиграционной политики этих стран и острота кризисных событий. Широко освещается дискурс последнего кризиса в Европе в периодической печати и сетевых ресурсах. На первое место можно поставить весьма важные периодические издания, выходящие в Оксфорде и Лондоне - «Обзор вынужденной миграции» (Forced Migration Review, FMR) и «Записки о миграции» (Migration letters), охватывающие актуальные проблемы миграции (первый выходит в печатном и онлайн-виде) (https://www.fmreview.org/). Их выпуски за 2016-2017 гг. посвящены, например, лагерям беженцев, сирийцам в изгнании, переселению в европейские страны и дискуссиям по этому поводу, местным сообществам в разных странах как источнику защиты мигрантов в иноэтничной среде и т.п. Не менее важным является ежегодное серийное издание «Перспективы международной миграции» (International Migration Outlook), издающееся международной Организацией экономического сотрудничества и развития (OECD). В выпусках этого издания за 2015-2017 гг. рассматриваются перспективы международной миграции, последние события миграционного кризиса, политика и реакция развитых стран на мигрокризис, проблемы трудоустройства мигрантов последней волны, содержатся данные статистики и т. п. В американском междисциплинарном рецензируемом журнале «Миграция и общество» (Migration and Society) обсуждаются актуальные проблемы и перспективы современных миграционных процессов, социальной, культурной и правовой интеграции беженцев и т. д. Большой массив информации о мигрантах последней волны содержится на интернет-сайтах Международной организации по миграции (The International Organization for Migration, IOM), Ассоциации европейской миграции (The Association of European Migration, AEMI), Агентства ООН по делам беженцев (The UN Refugee Agency, UNHCR имеет специальный портал Operational portal Refugees situation), Международного Комитета Красного Креста (International Committee of the Red Cross, ICRC), французском сайте «Кризис мигрантов в Европе» (La crise migratoire en Europe), сайтах Шведского миграционного агентства (Swedish Migration Agency), Европейского совета по международным отношениям (ECFR), Международной амнистии (Amnesty International), Комитета по чрезвычайным ситуациям и мигрантам (KIRS), Венгерского Хельсинкского комитета (Hungarian Helsinki Comittee), на испанском сайте Las personas refugiadas en Espana y Europa (Беженцы в Испании и в Европе, Informe 2016 de la Comision Espanola de Ayuda al RefUgiado (CEAR)), сайтах Белградского центра прав человека (Beogradski centar za ljudska prava), хорватского Центра правовой защиты и помощи соискателям убежища (Centar za zastitu i pomoc traziocima azila, APC-CZA), Центра исследований проблем мира в Хорватии (CMS), Организаций помощи беженцам и мигрантам в Македонии (La Strada и Legis) и др. Информация о проблемах последнего миграционного кризиса в ЕС содержится на страницах многих научных журналов, в том числе этнологических. Например, весь выпуск испанского журнала Revista de Dialectologia y Tradiciones Populares (2015. № 2, vol. 70) был посвящен мигрантам и беженцам в регионе Средиземноморья, много статей о кризисе содержится в журналах Nuevas Tendencias en Antropologia, Revista de Antropologia Experimental, Revista de Antropologia Social. Проблеме последней волны посвящен выпуск французского журнала IFOP focus (2016. № 142,) «Демонстрация оппозиции созданию Центров приема беженцев - выявление напряженности мнений по вопросу о мигрантах» (Les manifestations d'opposition a la creation des centres d'accueil - un revelateur de la crispation de l'opinion sur la question des migrants), брошюра Х. Тиоллет «Мигранты, миграция: 50 вопросов для того, чтобы высказать свое мнение» (H. Thiollet. Migrants, migrations: 50 questions pour vous faire votre opinion Broche. Paris, 2016), книги Р. Джонс «Преодоление границ: беженцы и их право на передвижение» (R. Jones. Violent Borders: Refugees and the Right to Move. London, 2016), П. Кинсли «Новая Одиссея: история кризиса беженцев XXI века» (Р. Kingsley. The New Odyssey: The Story of the Twenty-First Century Refugee Crisis. N. Y. 2017) и др. Что касается СМИ, то проблемы последнего кризиса наиболее активно освещались на каналах CNN, BBC, Bloomberg, Al Jazeera (вещание ведется практически на всех языках ЕС), на страницах газет De Telegraaf, Lumenite, Le Monde, Frankfurter Algemeine Zeitung, Die Welt, The Times, The Guardia, The New York Times, Los Angeles Times, The Washington Post, Политика, Vecernji list и мн. др. (Mihelj 2004). Методы и гипотезы исследования В настоящем исследовании применялся метод контент-анализа первичной информации о миграционном кризисе в РС, содержащейся в материалах СМИ, интернет-ресурсах, немногочисленной словенской научной литературе. Метод экспертных оценок дал возможность показать несовпадение интересов мигрантов и ожиданий принимающего общества. Кроме того, использовались качественные социологические методы (нестандартизированное интервью, включенное наблюдение), призванные выявить причины, цели, факторы миграции, учитывая территориальные особенности страны, направление миграционного потока, его масштабы. Выбор таких методов определяется задачей и основной целью исследования: представить экстремальную ситуацию, возникшую в РС в 2015-2016 гг., проанализировать рефлексию словенского общества на события мигрокризиса. Интервьюирование волонтеров различных словенских организаций, анализ материалов СМИ, комментариев к статьям в словенских интер-нет-блогах, мнение экспертов, опросы Службы общественного мнения и материалы, представленные на различных совещаниях и конференциях по проблемам миграционного кризиса в Словении, как я полагаю, позволят подтвердить выдвинутую мной гипотезу и дадут основание утверждать, что общество разделилось на две части: одна часть отнеслась к установке проволочных заграждений на границах РС позитивно, другая - негативно, и так же словенцы отнеслись к внедрению в общество иноэтничной культуры, размещению мигрантов в своем городе и доме, к проблемам выделения мигрантам пособий и квот на прием беженцев (Mehinovic 2015: 26, 27). Динамика миграционного кризиса 2015-2016 гг. в Словении РС в последние годы стала транзитной страной на «Балканском маршруте» для иммигрантов и беженцев из стран Ближнего Востока и Южной Азии (Сирия, Ирак, Афганистан, Пакистан, Бангладеш), из Африки (Эритрея, Нигерия, Сомали, Судан, Гамбия) и Западных Балкан (Косово, Албания). Мигранты использовали пути из Египта через Средиземное море в Грецию и по «Балканскому маршруту» (Македония, Сербия, Хорватия, Словения) в богатые европейские страны. В рамках подготовки к наплыву мигрантов в Любляне в 2015 г. было принято решение усилить пограничный контроль на границе с Венгрией и тем самым отменить для мигрантов Шенгенский режим, позволяющий им передвигаться без паспортного контроля. Прибывающие в РС беженцы по закону должны немедленно запросить убежище, а если условий для предоставления искомого статуса не будет, то в течение 48 часов их надлежало вернуть в Хорватию. Тех, кому было разрешено остаться в РС, размещали в центрах приема беженцев; один из главных центров в виде палаточного лагеря находился в районе словенского городка Брежице вблизи границы с Хорватией, через который пролегают главные транспортные артерии между двумя странами. В самом начале кризиса стало очевидно, что направляющиеся в Европу мигранты не намерены просить убежища в транзитных странах и без весомых причин не остаются в них на длительное время, а стремятся как можно скорее добраться до стран Западной и Северной Европы. В августе 2015 г. большие группы мигрантов начали пересекать границу Словении. Чтобы не допустить мигрантов на свою территорию, Венгрия еще в начале июля 2015 г. приступила к строительству проволочных заграждений на границе с Сербией (Zavratnik, Cukut Krilic 2016). Когда в сентябре Германия объявила о политике «открытых дверей» для беженцев, миграционный вал стал интенсивно нарастать. Ситуация в Хорватии, которая только между 16 и 20 сентября приняла 25 тыс. мигрантов, четко обозначила возможность гуманитарной катастрофы, и Словения, как и другие страны «балканского коридора», также не была готова к такому мощному миграционному потоку. Поскольку на границе Венгрии были возведены заграждения из колючей проволоки, поток беженцев перенаправился через Хорватию в Словению. 3 сентября заместитель министра внутренних дел РС Б. Шефиц пояснил, что беженцы будут разделены на три группы: 1) запросившие международную защиту; 2) те, кто подлежит репатриации по правилам Дублинской конвенции (экономические мигранты, нелегалы и т.п.); 3) нелегальные мигранты, которые не могут вернуться в страну исхода и в связи с этим имеют возможность получить разрешение на проживание в Словении. Европейские СМИ сообщили, что в начале сентября именно Словения приняла в общей сложности 631 человека, прибывшего из Греции, Венгрии и Италии (Портал «Новости из Словении»...), в то время как Венгрия отгородилась проволочной стеной от Сербии и закрыла последний отрезок совместной границы и возвела ограждения на границе с Хорватией; это привело к тому, что беспрецедентный поток беженцев пошел через крошечную Словению. С 17 на 18 сентября в страну прибыло около 8 тыс. беженцев. Телерадиокорпорация ВВС сообщила, что премьер-министр РС М. Церар разослал письмо коллегам из других стран ЕС с просьбой о помощи (Тысячи мигрантов отправились в Словению. 2015), в то время как канцлер Германии А. Меркель отметила, что Германия очень высоко оценивает активную позицию Словении в ситуации с беженцами, в значительной степени, по ее мнению, способствующую решению проблемы с мигрантами в целом (Портал «Новости из Словении».). Из-за критической ситуации словенские власти ввели ограничение на прием - 2 500 мигрантов в день, объяснив это тем, что Австрия в сутки может принять не более 1 500 человек, что затормозило скорость миграционного потока и мигранты начали скапливаться сначала в Сербии, потом в Хорватии (Vezovnik 2017: 121-133). Когда на сербскохорватской границе скопилось 40 автобусов с мигрантами, это привело к стычкам беженцев с сербской полицией, и поэтому, несмотря на введенные лимиты, Словении пришлось принимать больше мигрантов -всего за три дня, с 18 по 20 октября, здесь оказалось уже 20 тыс. человек, т.е. 1% от населения страны. По требованию властей Словении 25 сентября Венгрия временно убрала колючую проволоку на части совместной границы, но 17 октября все-таки окончательно закрыла свои границы, таким образом формируя другой маршрут в обход Венгрии. По сравнению с Венгрией, которая применила для сдерживания напора спецназ и бронетехнику, словенские власти вели себя довольно осторожно, хотя начали сталкиваться с проявлениями агрессии: один из палаточных лагерей был сожжен, в других росла напряженность. После закрытия Венгрией границы с Хорватией самой большой проблемой стало то, что последняя, не согласовывая свои действия со Словенией, высаживала беженцев на «зеленой» границе2. Правительство РС заявило, что намерено принимать от 2 до 2,5 тыс. человек в день, координируя свои действия по приему беженцев с Хорватией и Австрией. В то же время Национальным собранием РС были внесены изменения в «Закон об обороне», дающий армии дополнительные полномочия и позволяющий тесно взаимодействовать с полицией, хотя ранее армия могла оказывать только техническую и логистическую поддержку полиции3. Словенское радио «Студент» выдвинуло инициативу по сбору подписей для запроса тендера на проведение референдума о внесении дополнений в «Закон об обороне», а словенская правозащитная организация Amnesty International высказалась против неприемлемого поведения Словенского государства, в котором беженцы вынуждены спать на земле. Интенсивность притока беженцев продолжала нарастать: 25 октября 2015 г. началась вторая фаза кризиса, ознаменованная прибытием в Словению более 66 тыс. мигрантов. Премьер-министр Хорватии З. Ми-ланович отметил в Брюсселе, что Словения отказывается от сотрудничества с Хорватией и другими странами, однако 27 октября в своем интервью для телеканала CNN М. Церар призвал страны ЕС объединиться в борьбе с кризисом, подчеркнув, что борьбу с таким мощным миграционным давлением надо начинать уже на внешних границах Евросоюза и в странах, откуда эти беженцы прибывают. Министр внутренних дел Австрии объявила о «строительных мерах» на австрийско-словенской границе, которые поддержал К. Эрьявец, отметив, что РС также решила построить проволочные заграждения. По данным на конец октября, Словения приняла в общей сложности более 86 тыс. мигрантов, из которых более 59 тыс. сразу же покинуло страну, и только 49 человек, оставшихся в Словении, обратились за получением статуса международной защиты (Rabuza, Vovk 2015). С 20 по 23 октября количество беженцев превысило барьер возможностей страны, поэтому власти Словении установили квоту на ежедневный прием беженцев: не более тысячи человек в сутки4, а в начале ноября Европейская комиссия выделила РС более 1 017 000 евро для оказания чрезвычайной помощи мигрантам. Управление полиции Словении (GPU) сообщило, что, по данным на декабрь 2015 г., через страну прошло 289 тыс. 909 мигрантов, покинуло ее 278 тыс. 954 человек. Только за один день 25 декабря 2015 г. сюда въехало 2 тыс. 160 мигрантов (Makove 2015). В середине ноября 2015 г. РС временно установила заграждения на некоторых участках границы с Хорватией, составивших в общей сложности 80 км, однако хорватский МИД направил ноту протеста Словении по поводу их установки вдоль р. Сотлы, а позднее - в австрийском пограничном пункте Шпиле (Leskovsek 2015). Словенский премьер-министра Церар заявил в Брюсселе, что понимает беспокойство и дискомфорт властных структур в Истрии, требующих снятия ограждений, но Хорватия направляет большие группы беженцев и мигрантов через всю Истрию в Италию, а это неприемлемо (Dvоrjak 2016: 18-34). В ноябре 2015 г. РС полностью закрыла свои границы для экономических мигрантов. Несмотря на напряженное положение, стороннему наблюдателю, находившемуся в Словении в этот период, бросалось в глаза, что на улицах большинства словенских городов беженцев не было видно, поскольку все действо разворачивалось на южной и северной границах страны. В конце ноября 2015 г. центры приема беженцев по всей стране опустели. К замедлению миграционного потока привели действия турецкой береговой охраны в сотрудничестве с Международной организацией по миграции (МОМ). 29 ноября лидеры стран - членов ЕС (Германии, Австрии, Люксембурга, Бельгии, Нидерландов, Швеции, Финляндии, Греции), а также Турции на коалиционной брюссельской встрече обсудили вопрос о приеме беженцев прямо из Турции, минуя страны «Балканского коридора», а ЕС выделило Турции 3 млрд евро для помощи мигрантам, при этом 6,5 млн евро предоставила Словения. 22 января 2016 г. РС окончательно отказалась принимать беженцев, въезд в Словению был разрешен только тем, кто следовал транзитом в Германию и Австрию, чтобы там запросить ВНЖ. При этом ужесточался пограничный контроль, а министр внутренних дел страны В. Жнидар пояснила, что принятые Любляной меры были вынужденными, поскольку аналогичные ограничения на своих границах уже ввели Сербия, Македония, Хорватия и Австрия. В создавшейся ситуации все страны ЕС в срочном порядке обсудили квоты на прием беженцев. В феврале 2016 г. Словения и Хорватия перешли на новый режим пропуска мигрантов через границу, согласно которому эти страны намеревались принимать не более 500 беженцев в день. 5 марта этого же года парламент РС принял закон, позволивший ускорить процесс получения статуса беженца, согласно которому правительство должно рассматривать запросы по предоставлению убежища в максимально сжатые сроки, а 9 марта 2016 г. страны Балканского региона в координации друг с другом закрыли «Балканский маршрут» для нелегальных мигрантов. Премьер Xорватии Орешкович подчеркнул, что Словения накануне «активировала шенгенские правила»5, что вызвало эффект домино в Xорватии, Сербии и Македонии Хорватия отчиталась о закрытии пути... 2016). Отныне допуск на территорию РС предоставлялся только мигрантам, которые собирались получить статус беженцев и приехали в Словению исключительно по гуманитарным причинам. Итак, к августу 2017 г. около 500 тыс. нелегальных мигрантов пересекли территорию самой маленькой страны вдоль «Балканского коридора» миграции. В первые 11 месяцев 2016 г. РС приняла 1 тыс. 170 запросов на соискание убежища, из которых лишь 148 было одобрено, в то время как около 230 запросов находилось в стадии обработки (Словения ужесточает закон... 2017). Рефлексия словенского общества на миграционный кризис и прием беженцев 15 сентября 2015 г. было опубликовано исследование Службы общественного мнения ^pisce^r) результатов опроса 733 респондентов - граждан Словении, которые ответили на некоторые вопросы о возникшем кризисе. На вопрос «Поддерживаете ли вы систему обязательной квоты, в соответствии с которой каждый член ЕС должен принять определенное количество беженцев?» 57% ответило «да», 41% -«нет». По приведенным данным тремя наиболее распространенными причинами, почему те, кто ответил «да», согласны с системой приема, были: а) потому, что это необходимо, чтобы помочь беженцам (52,1%); б) это важно, так как все принимают участие в помощи (26,9%); с) потому, что таким образом достигается равномерное распределение между странами ЕС (17,5%). Наиболее распространенные причины, по которым люди были не согласны с системой распределения квот: а) обеспокоенность судьбой своей страны (34,6%); б) потому что каждая страна сама должна решать, сколько она может принять (22,4%); в) потому, что квоты вообще неприемлемы (8,1%). 6,5% респондентов категорически не поддерживают систему распределения квот, объясняя это боязнью исламизации Европы и смешения культур. Был также задан вопрос: «Готовы ли вы в вашем доме временно разместить беженцев и дать им проживание и питание?» 67,3% респондентов ответили, что они не были готовы временно разместить в своем доме беженцев и обеспечить их жильем и питанием, 31,9% респондентов ответили, что готовы их принять. Большая доля тех, что готовы принять, - лица некатолического вероисповедания, люди с высшим образованием и те, кто ближе к политике левого курса. В своем доме согласны разместить беженцев на срок в один месяц 25,3%, в течение шести месяцев - 12,8%, в течение одного года - 9,8%. Остальные респонденты ответили, что приняли бы их в своем доме по острой необходимости в течение одной недели, на несколько дней. Из-за беженцев 15% граждан Словении чувствуют себя под угрозой (такое мнение доминирует среди католиков и людей с начальным образованием), остальные 85% не боятся мигрантов. После повторных опросов Службы общественного мнения 17% респондентов высказало боязнь личной угрозы из-за притока беженцев, что на 1,5% больше, чем они продемонстрировали в исследовании, проведенном в сентябре 2015 г. (Dvorjak 2016: 18-19). Интересны данные общественного мнения, размещенные 12 сентября 2015 г. на сайте RTV Slovenija. Часть блогеров в социальных сетях сочувственно отнеслись к мигрантам, поддержав мнение о том, что в венгерских центрах размещения они были приняты из ряда вон плохо, радостно приняли известие о предоставлении убежища 14 сирийцам и приеме еще 230 беженцев. Другая часть была недовольна нарушением железнодорожного сообщения из-за тяжелой миграционной ситуации, высказали боязнь наступления хаоса; третьи их успокаивали, говоря, что экономические мигранты никогда не будут приняты в качестве беженцев. Некоторые высказавшиеся за прием беженцев демонстрировали толерантность к ним лишь до тех пор, пока их не было в Словении6 (Begunci so idealna slovenska tema... 2015). В декабре 2015 г. прозвучало неприятие жителями РС установки проволочных заграждений на ее границах. Но, по данным анкетирования (Episcentrovа anketa - Анкета Эписцентра), большинство словенцев поддержали строительство проволочной изгороди на границе с Хорватией, однако была создана онлайн социальная сеть против установки колючей проволоки в Истрии и других районах, подготовлена акция под названием «Против проволоки, гуманная Европа» в Драгоне и Бре-зовице (Ena Istra). Народная инициатива Vajerles организовала осмотр проволочного забора вдоль р. Сотлы, выразив тем самым свое несогласие, в марше протеста приняли участие около 60 человек из Словении и Хорватии (Ob Sotli shod proti zici... 2015). Примерно в это же время представители Ассоциации Бела Крайна передали премьер-министру Церару письмо, в котором они призвали немедленно убрать заграждения на границе с Хорватией: было заявлено, что проволока доказывает неспособность Словении и Хорватии нести ответственность за правильный подход к решению миграционной проблемы, а только создает напряженность и что не существует конституционной основы для введения таких мер (Drustvo Bela Krajina... 2015). Как видим, общество Словении выступало как за, так и против проволочных заграждений. Комментарии читателей, высказавшихся в интернет-блоге по поводу статьи «Размещение беженцев в Словении: проблема политиков, а не граждан», опубликованной 25 февраля 2016 г. на сайте муниципалитета Кидричево (автор Барбара Эржен; Erzen 2016), также часто оказывались диаметрально противоположными: мнения колебались от леволи-беральных настроений (их придерживается и автор статьи) до полного неприятия приема мигрантов. Некоторые считали, что не обязательно поддерживать контакты с мигрантами, но ненависть к ним недопустима, другие предлагали принять в стране 150 взрослых мигрантов и 100 детей, а взамен получить средства на их содержание от ЕС, часть из которых можно было бы употребить, скажем, на вывоз мусора из Любляны, на коммунальные расходы для жителей страны и т.п. Обсуждавшие статью говорили, что необходимо помогать беженцам и особенно несовершеннолетним, но не экономическим мигрантам. Часть блогеров были настроены резко отрицательно к исламской культуре и мигрантам, а другие предлагали селить их в Любляне, поскольку это самый мультикультурный центр РС. Многие были озабочены тем, сколько на мигрантов расходуется из бюджета страны, и предлагали созвать референдум по поводу желательности или нежелательности приема беженцев. Накал общественных эмоций доходил даже до опасения, что через пару лет мигрантов в Словении будет больше, чем словенцев. Большинство блогеров выступали с требованием к правительству и СМИ ограничить внедрение исламской культуры, призывали мигрантов уважать словенскую культуру, говорили о необходимости запрета в Словении мусульманской одежды (хиджаб) и Корана. Был поставлен вопрос: каким образом можно совместить Коран, демократию и права человека, как интегрировать мигрантов и научить их соблюдать словенские нормы поведения и культуру ношения одежды? Присутствовала и боязнь изменения демографической ситуации в Европе, так как большой процент арабов в возрасте до 30 лет уже проживает в странах ЕС. Интересовал словенцев и вопрос о том, какие силы способствуют и руководят этим миграционным коллапсом. Многие участники дискуссии боялись загрязнений от мигрантов на улицах и в общественных местах, сексуальной агрессии, проникновения в РС исламского экстремизма, испытывали страх от возможности наличия среди мигрантов террористов и криминальных элементов (Bucar Rucman 2014: 210-213). Тревога звучала и в словах о том, что нужно прежде всего думать не об увеличении преференций для мигрантов, а оказывать помощь своим бездомным и пенсионерам, пенсия которых нередко составляет всего 200 евро. Часть оппонентов форума выражала отрицательное отношение к выдаче каждому мигранту пособия в 800 евро, что негативно влияло на стимулирование их занятости, другие выражали недовольство из-за недостаточно полной информации о миграционном кризисе в масс-медиа, о блокировке некоторых чатов в интернете, на которых велось обсуждение этой темы, критиковали позицию правительства, действующего, по их мнению, безрассудно и нерешительно, осуждали его позицию за слишком лояльное отношение к мигрантам, когда вставали вопросы об их интеграции в словенское общество и о том, кто к кому будет приспосабливаться: «мигранты к нашему обществу или мы к ним?» (Vezovnik 2017)7. Для координации действий с другими организациями и улучшения работы с мигрантами 4 сентября 2015 г. в Институте проблем мира (в сотрудничестве со Словенской академией наук и искусств, ZRC SAZU) был проведен общественный форум «Миграция и беженцы». На нем отмечалось, что в сентябре общественность столкнулась с заметным увеличением сюжетов на телевидении и описаний историй об усилиях и проблемах людей, спасающихся от вооруженных конфликтов, голода, насилия и т.п. В словенских СМИ подчеркивался «защитный аспект миграции» (Kisiara 2015), поскольку ЕС постоянно говорил о «рое» и «волне» мигрантов, создавая тем самым атмосферу страха и нетерпимости. Структурные элементы миграционных потоков сознательно игнорировались. Вслед за вышеуказанным форумом в Организации по правам человека в Любляне 25 сентября 2015 г. прошло совещание по координации действий с другими организациями и улучшению работы с мигрантами на начальной стадии кризиса. В совещании приняли участие представители Международной амнистии (Amnesty International) Словении, Института африканских исследований, Иезуитской службы по делам беженцев в РС, Института проблем мира, Красного Креста, Словенской филантропии, Caritas, Словенского фонда ЮНИСЕФ. Встреча была направлена на обсуждение готовности РС к прибытию первых групп беженцев и предложений по улучшению их размещения и транзита через Словению, также рассматривались правовые вопросы, связанные с приемом и лечением мигрантов. Представители гражданского общества констатировали, что страна не была хорошо подготовлена для приема первой волны беженцев и что координация между различными государственными и общественными организациями и их информированность по поводу прибытия мигрантов были слишком слабыми. Решение проблем, связанных с первой волной, было осуществлено во многом благодаря гражданскому обществу, волонтерам. Отмечалось, что отсутствие достаточной информации в СМИ и преувеличение угрозы вызывали общественное беспокойство и сопротивление населения, что в результате приводило к нетерпимости и ненависти к беженцам. Также отмечалось отсутствие квалифицированных переводчиков и правовой помощи в центре приема беженцев в Постойне, во временном пункте размещения в Целе и на погранпереходах, указывалось на необходимость правовой помощи беженцам, особенно в момент пересечения границы. Различные организации гражданского общества и уполномоченный по правам человека в РС (Varuh clovekovih pravic RS) отмечали, что положения «Закона об иностранцах» не скорректированы для текущей ситуации и требуют изменений, а размещение беженцев по национальной принадлежности, языку и стране исхода в центрах приема оценивалось представителями гражданского общества как неприемле-мое8. Также было отмечено, что при работе с детьми и семьями необходимо принимать во внимание различия в понимании семьи в других регионах мира, отличных от Европы, обсуждались и проблемы воссоединения семьи, беспризорных детей, отмечалось, что неприемлемо разделение членов семьи на территории Словении. Кроме того, дискутировались вопросы, связанные с обеспечением жилья для беженцев. Уполномоченный по правам человека в РС в декабре 2015 г. отметил возросшую социальную напряженность в местах размещения мигрантов, произвол по отношению к ним сотрудников полиции. В МВД поступили сигналы в связи с грубым поведением отдельных сотрудников полиции на местах: отмечалось, что полицейские не должны кричать на беженцев, и особенно на словенском языке, которого последние не понимают, толкать их, что со стороны воспринималось как неуместные расистские проявления. Упоминалось также о нереагировании полиции на намерение беженцев подать заявления о предоставлении международной защиты; многие мигранты были не удовлетворены процедурой предоставления убежища, поскольку это занимало слишком много времени, частым отсутствием устного перевода, медицинской помощью (Lipovec Cebron 2010), что свидетельствовало о недостаточной подготовке РС к кризисной ситуации (Biti begunec 2010). Анализ результатов опросов и обсуждений ситуации с беженцами показывает, что словенское общество разделилось на две части: одна поддерживала политику гуманитарной помощи беженцам, другая высказывала отрицательное отношение к ним. Последней позиции придерживались респонденты из малообеспеченных слоев общества, большинство же поддержало риторику национальной политики и СМИ о том, что беженцы - лишь временное явление в Словении. Результаты опросов продемонстрировали, что толерантность к беженцам носит условный характер: они должны интегрироваться в словенскую культуру. Часть согласилась с тем, что беженцы должны иметь возможность культивировать свою собственную культуру и религию. Структура ответов показала, что словенское общество, исходя из общей ситуации, склоняется к изменению статуса беженцев на статус постоянных иммигрантов, а некоторые информанты считали, что объектом ненависти являются на самом деле не беженцы, а нелегальные иммигранты. Выводы Несмотря на заключенные международные конвенции, соглашения и договоры, такие как, например, Конвенция о статусе беженцев, Европейская конвенция по правам человека, Шенгенское соглашение, Дублинское Положение о чрезвычайной ситуации на границе, оказалось возможным проигнорировать некоторые обязательства, права и стандарты, связанные с беженцами. Ситуация 2015-2016 гг. несколько напоминала 1992-1993 гг., когда беженцы из Боснии и Герцеговины получили в Словении так называемый статус временной защиты, ограничивающий некоторые права, закрепленные Конвенцией о статусе беженцев. В 2015-2016 гг. РС, руководствуясь Шенгенским соглашением, впускала на свою территорию тех мигрантов, которые имели действующие документы и соответствующие визы для въезда в Шенгенскую зону, остальные беженцы должны были обращаться за получением статуса международной защиты. Это являлось одной из обязательных процедур, касающихся приобретения статуса соискателя убежища или международной защиты, что пало слишком тяжелым бременем на учреждения, уполномоченные проводить соответствующие процедуры, поскольку в предыдущие годы принимали лишь несколько сотен прошений в год. Кроме того, стоял вопрос о беспризорных детях из числа мигрантов, которые в первую очередь должны были получить документы, чтобы иметь соответственный статус и помощь, но забота о них в основном была перенаправлена в Австрию и Германию. Даже так называемая временная регистрация на границе, которая представляет собой лишь опись личных данных беженцев и снятие отпечатков пальцев и которая применяется в случае ходатайства о международной защите, когда в соответствии с Регламентом Дублина отклоненные соискатели статуса беженца потенциально могли бы вернуться из Западной Европы в Словению, поскольку впервые были зарегистрированы в этой стране, к сожалению, не соблюдалась. На государственном уровне, в связи с затянувшимся экономическим кризисом и связанными с ним низким уровнем оснащения полиции, армии, гражданской обороны, Красного Креста, отсутствием финансовых средств на другие расходы, РС столкнулась с серьезными проблемами, связанными с размещением огромного количества беженцев. Пограничные центры приема беженцев в координации с различными неправительственными организациями собирали информацию о состоянии различных центров вдоль всего «Балканского маршрута», а также свидетельства мигрантов, журналистов и волонтеров, полученные в них. Несмотря на то что беженцы прибывали в РС в течение относительно короткого промежутка времени, в центрах приема работали представители власти, которые, выполняя миссию охраны порядка и безопасности, тем не менее нарушали права человека и способствовали снижению гуманитарных стандартов помощи. Некоторые политические партии и отдельные лица воспользовались разрывом между дискурсом и практикой, правительство потребовало более жестких мер по отношению к мигрантам. В СМИ акцентировалось внимание на опасности загрязнения окружающей среды, панике по поводу безработицы местного населения, еще большем ослаблении экономики РС, потере контроля над границами и в связи с этим на ослаблении национального суверенитета, неподчинении мигрантов властям, угрозе безопасности граждан, национальной идентичности и культуре, появлении новых болезней. Анализируя текущие события 2015-2016 гг., словенские СМИ были в основном сосредоточены на страхе людей перед возможной связью мигрантов с террористическими организациями за пределами страны, терактами в разных странах, распространением исламофо-бии, перед предполагаемыми террористическими центрами для обучения в «сердце Словении», возможностью строительства в Любляне первой в Словении мечети9, перед агрессивным поведением мигрантов и т. п. Правительство реагировало на все это установлением бронетехники, проволочных заграждений на своих границах, а также соглашениями с другими странами «Балканского коридора» о максимально быстрой транспортировке мигрантов в Западную Европу. Эксперт по миграционной политике Словении Ю. Гомбач отмечает, что в прошлом мигранты страдали из-за резко ограничительн

Ключевые слова

Республика Словения, миграционный кризис, беженцы, общественное мнение, Republic of Slovenia, migration crisis, refugees, public opinion

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Керимова Мариям МустафаевнаИнститут этнологии и антропологии РАНдоктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра европейских и американских исследованийmkerimova@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Aktivno za strpnost: za uspesnejse vkljucevanje in povezovanje v nasi druzbi / uredila A. Cebular (Готовность к толерантности: для более успешной интеграции в наше общество / под ред. А. Чебулар). Ljubljana: Urad Vlade RS za komuniciranje, 2017. Begunci so idealna slovenska tema. Javno mnenje je na dveh polih (Беженцы - идеальная словенская тема. Общественное мнение разделилось на два полюса) // RTV.slo. 12.09.2015. URL: http://www.rtvslo.si/slovenija/begunci-so-idealna-slovenska-tema-javno-mnenje-je-na-dveh-polih/373836 (дата обращения: 21.02.2018)
Begunci so idealna slovenska tema. Javno mnenje je na dveh polih (Беженцы - идеальная словенская тема. Общественное мнение разделилось на два полюса) // RTV.slo. 12.09.2015. URL: http://www.rtvslo.si/slovenija/begunci-so-idealna-slovenska-tema-javno-mnenje-je-na-dveh-polih/373836 (дата обращения: 21.02.2018)
Biti begunec: kako begunci in prosilci za azil dozivljajo zivljenje v srednji Evropi: porocilo ocenjevanja z udelezbo (Быть беженцем: как беженцы и соискатели убежища живут в центре Европы: отчет с оценкой ситуации). Ljubljana, 2010
BucarRucman A. Migracije in kriminaliteta. Pogled cez meje stereotipov in predsodkov (Миграции и преступность. Взгляд через границы стереотипов и предрассудков). Ljubljana, 2014
Cukut Krilic S. Spol in migracija (Гендерные проблемы и миграция). Ljubljana, 2009
Drustvo Bela Krajina: Miro Cerar, takoj odstrani zicnato ograjo z meje (Общество Белая Крайна: Миро Церер, немедленно ликвидировать проволочные заграждения) // SiolNET. 29.12.2015. URL: http://www.siol.net/novice/slovenija/2015/12/drustvo_bela_ krajina.aspx (дата обращения: 21.02.2018)
Dvorjak S. Potek begunske krize v Sloveniji (События кризиса беженцев в Словении). Celje, 2016
Ena Istra - Un'Istria - Jedna Istra. Facebook. URL: https://www.facebook.com/enaistra/ ?fref=ts (дата обращения: 21.02.2018)
Erzen B. Namestitev beguncev v Sloveniji: "Problem so politiki in ne obcani" (Размещение беженцев в Словении: "проблема в политике, а не в гражданах") // Z24.si. 25.02.2016. URL: http://www.zurnal24.si/begunci-v-sloveniji-problem-so-politiki-in-ne-obcani-clanek-265755 (дата обращения: 21.02.2018)
Gombac J. Ogromno delo, uspesno, vzorno. Balkanska migracijska pot: Od upora na mejih do striptiza humanizma (Огромная работа, успешная, идеальная. Балканский миграционный маршрут: от сопротивления на границах до стриптиза гуманизма) // Casopis za kritiko znanosti. St. 264. Ljubljana, 2016. S. 72-84
Kisiara O. Marginalized at the center: how public narratives of suffering perpetuate perceptions of refugees' helplessness and dependency // Migration letters. 2015. Vol. 12, № 2
Kralj A. Ekonomske migracije in delavci migranti v ogledalu javnega mnenja (Экономическая миграция и мигранты в зеркале общественного мнения). Ljubljana, 2011
Leskovsek M. Del zicnate ograje na meji s Hrvasko ze stoji (Часть забора из колючей проволоки на границе с Хорватией уже стоит) // SiolNET. 11.11.2015. URL: http://www.siol.net/novice/slovenija/2015/11/begunci_migranti_11_11 .aspx (дата обращения: 21.02.2018)
Lipovec В. Begunska politika v Sloveniji. Vsakdanje zivljenje beguncev in begunk v Sloveniji / ur. Natalija Vrecer (Миграционная политика в Словении. Повседневная жизнь беженцев и беженок в Словении / ред. Наталья Вречер). Slovensko etnolosko drustvo. Ljubljana, 1999
Lipovec Cebron U. The Construction of a Health Uninsurant: People Without Medical citizenship as seen by Slovene health workers // Studija Ethnologica Croatica. Zagreb. 2010. Vol. 22. S. 187-212
Lunacek B., Sarah and Meh E. "Vzpon in padec" koridorja («Подъем и спад» коридора) // Casopis za kritiko znanosti, 2016. № 264
Makove Urska. V Slovenijo je danes do 18. ure vstopilo 2160 migrantov (В Словению сегодня до 18 часов вошло 2.160 мигрантов) // SiolNET. 25.12.2015. URL: http://www.siol.net/novice/slovenija/2015/12/begunci_migranti_25_12.aspx. (дата обращения: 21.02.2018)
Mehinovic E. Problematika beguncev v Sloveniji (Проблема беженцев в Словении). Ljubljana, 2015
Mihelj S. The role of mass media in the (re)constitution of nations: the (re)constitution of the Slovenian Nation through the mass media representations of the plebiscite for an independent Slovenia, Bosnian refugees. Ljubljana, 2004. S. 435-436
Ob Sotli shod proti zici: "Spomenik nesposobnosti" (Протест против проволочного ограждения по р. Сотле: «Памятник некомпетентности») // SiolNET. 27.12.2015. URL: http://www.siol.net/novice/slovenija/2015/12/begunci_migranti_27_12.aspx (дата обращения: 21.02.2018)
Rabuza M., Vovk T. Nemcija omejila prihod beguncev in migrantov (Германия ограничила въезд беженцев и мигрантов) // SiolNET. 30.10.2015. URL: http://www.siol.net/ nov-ice/slovenija/2015/10/begunci_migranti_30_10.aspx (дата обращения: 21.02.2018)
VezovnikA. Otherness and Victimhood in the Tabloid Press: The Case of the "Refugee Crisis" in "Slovenske Novice" // Dve domovini. 2017. № 45. S. 121-135
Vodopivec L. Druzbena integracija beguncev in mediji (Социальная интеграция беженцев и СМИ). URL: https://dkis.si/sl/druzbena-integracija-beguncev-mediji (дата обращения: 21.02.2018)
Zavratnik S. Migranti kot «drugi»: refleksije mnjenjskih merjenj (Мигранты как «другие»: рефлексия разных мнений) // IB Revija. 2012. St. 2. S. 59-60
Zavratnik S., Cukut Krilic S. Destinacija: Evropa. Pot: od schengenske «e-meje» do rezalnih zic (Направление: Европа. Маршрут: от шенгенских границ до проволочных заграждений) // Casopis za kritiko znanosti. 2016. № 265
ЕС перед вызовом миграционного кризиса. Позиции европейских стран / под ред. Н.К. Арбатовой, А.М. Кокеева. М.: ИМЭМО РАН, 2016
Керимова М.М. Миграционный кризис в Евросоюзе в 2015-2016 гг.: этнокультурный аспект. III - Хорватия // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.: ИЭА РАН, 2017. № 258
Керимова М.М. Миграционный кризис 2015-2016 гг. в Македонии и Сербии: политический и этнокультурный аспекты // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.: ИЭА РАН, 2018. № 266
Кожановский А.Н. Миграционный кризис в Евросоюзе в 2015-2016 гг.: этнокультурный аспект. II - Испания: Стремительное превращение из страны эмиграции в страну иммиграции // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.: ИЭА РАН, 2017. № 258
Любарт М.К. Общественно-политический дискурс и реалии миграционной политики в современной Европе // Цивилизация и варварство. Вызовы деструкции в лабиринте миграции варварства. М.: ИВИ РАН, 2016. Вып. 5. C. 340-369
Любарт М.К. Миграционный кризис в Евросоюзе в 2015-2016 гг.: этнокультурный аспект. I - Франция // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.: ИЭА РАН, 2017. № 256
Миграционные проблемы в Европе и пути их решения // Доклад Института Европы. М.: Ин-т Европы, 2015. № 315
Миграционный кризис в Европе // Информационно-аналитический вестник / под ред. А.П. Кошкина. М.: ФГБОУ ВО «РЭУ им. Г. В. Плеханова», 2016. Вып. 6
Миграционный кризис в ЕСипереосмысление мультикультурализма. Материалы «Круглого стола» сотрудников, студентов и аспирантов РУДН. Кафедра сравнительной политологии РУДН. М.: РУДН, 2015
Портал «Новости из Словении», Рубрика Tujci v Sloveniji - Иностранцы в Словении // SiolNET. URL: http://www.siol.net/novice/slovenija (дата обращения: 21.02.2018)
Правда и мифы о беженцах в Словении. URL: http://www.sbnl.eu/zhizn/pravda-i-mify-obezhentsah-v-slovenii (дата обращения: 21.02.2018)
Словения ужесточает закон, чтобы предотвратить новый приток мигрантов // Immigrant. Today. 20.01.2017. URL: http://immigrant.today/article/11670-slovenija-uzhestochaet-zakon-chtoby-predotvratit-novyj-pritok-migrantov.htm (дата обращения: 21.02.2018)
Толмачева А.Ю. Миграционный кризис в Евросоюзе в 2015-2016 гг.: этнокультурный аспект. IV - Германия // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М.: ИЭА РАН, 2017. № 259
Тысячи мигрантов отправились в Словению после закрытия границ Венгрии // Интерфакс. 18.10.2015. URL: www.interfax.ru/world/474104 (дата обращения: 21.02.2018)
Хорватия отчиталась о закрытии пути на Запад для нелегальных мигрантов // Политин-формер. 09.03.2016. URL: http://politinformer.ru/v-mire/хорватия-отчиталась-о-закрытии-пути-н (дата обращения: 21.02.2018)
 Миграционный кризис в Республике Словения (2015-2016 гг.): этнокультурный аспект | Сибирские исторические исследования. 2018. № 4. DOI: 10.17223/2312461X/22/13

Миграционный кризис в Республике Словения (2015-2016 гг.): этнокультурный аспект | Сибирские исторические исследования. 2018. № 4. DOI: 10.17223/2312461X/22/13