Энтомологические образы в фантастике: Г. Уэллс и А. Толстой | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.

Энтомологические образы в фантастике: Г. Уэллс и А. Толстой

В статье предпринята попытка раскрыть особенности функ-ционирования образов насекомых в фантастической литературе. Материа-лом исследования стали тексты Г. Уэллса и А. Толстого, на примере ко-торых рассматривается широкий спектр энтомологических коннотаций в фантастике, затрагивающих культурную, социальную, научно-техническую и другие сферы.

Entomological images in fantasy: H. Wells and A. Tolstoy.pdf По словам исследователей, категорию фантастической литературы состав-ляют тексты, «строящиеся на основе фантастической посылки. Последняя, как правило, либо претендует на принципиальную объяснимость и логическую моти-вацию своего присутствия в тексте (рациональная, в общепринятой терминологии “научная” фантастика), либо не менее принципиально отказывается от таковой, сразу приглашая читателя в “чудесную” модель бытия (fantasy») [Ковтун, 2008, с. 59]. Такая «законность» ирреального позволяет авторам-фантастам неограни-ченно экспериментировать, как в области пространственно-временной и сюжет-ной организации текста, так и в содержании его образной системы. Но, вместе с тем, как отмечает Т.А. Чернышева, «если мы встречаемся в научной фантастике с разумными существами, не похожими на человека, то они чаще всего напоми-нают земных пауков или муравьев» [Чернышева, 1985, с. 35]. Данный факт объ-ясняется исследователем тем, что человеческое воображение, так или иначе, ищет опору среди известных ему форм жизни, но «на “расстояниях”, как можно более от человека удаленных. Из живых существ, обитающих на суше, насекомые уда-лены от человека куда больше, чем теплокровные птицы и млекопитающие» [Там же, с. 35]. Существенную роль здесь играют и мифологические предпосылки, в соответствии с которыми насекомые выступают как существа хтонической при-роды, посланники дьявола, вестники апокалипсиса, вызывающие суеверный страх. На этом основании образ насекомых, так или иначе, несет в себе символику хаотичной, внечеловеческой реальности, которая и эксплуатируется писателями-фантастами уже на их поприще. Условно можно выделить несколько уровней функционирования энтомоло-гических образов в фантастической литературе: - метафорический, когда насекомые выступают коррелятами образов фанта-стической реальности; - структурный: способ существования мира насекомых становится моделью общественной организации в некоем фантастическом пространстве (Ф. Герберт «Улей Хэллстрома»); - персонажный: насекомые или связанные с ними гибридные существа явля-ются самостоятельными действующими лицами повествования (Я. Лари «Не-обыкновенные приключения Карика и Вали»); - символический, когда образ насекомого несет в себе философскую идею, лишаясь детальной энтомологической разработки и самостоятельности (Ф. Кафка «Превращение»). Обладая широким спектром художественной выразительности, данные обра-зы, в большинстве случаев, носят полифункциональный характер. Так, в романе Г. Уэллса «Машина времени» (1895) движение в будущее от-крывает в тысячелетней перспективе вырождение человеческого рода, необрати-мую регрессию творцов высокой культуры и цивилизации, о которых напомина-ют руины роскошных дворцов и музеев к существам простейших форм существо-вания. Метафорическими образами этой инволюции становятся насекомые. Мир Уэллса восемьсот две тысячи семьсот первого года населяют потомки людей, морлоки, живущие в подземелье, испещренном ходами и пещерами, и поднимающиеся на поверхность лишь в поисках пропитания и средств сущест-вования («муравьеподобные морлоки» [Уэллс, 1983, с. 157]). Они представляют собой ветвь инволюции человечества, сохранившую признаки разумности, что проявляется в их умении трудиться, управлять механизмами, планировать и т.д. В данном случае муравейник становится моделью мироустройства, которая зани-мает промежуточное положение между человеческим социумом и животной стайностью. В свою очередь, противопоставленные им элои, сохранившие внеш-нее сходство с человеком, уподобляются автором другим насекомым – бабочкам. Внешне привлекательные, беззаботные и по-детски непосредственные, они живут только настоящим днем и совершенно лишены способности рационально мыс-лить. Появление в будущем этих «двух пород полулюдей» [Кагарлицкий, 1994, с. 384] связывается автором с социальным расслоением, породившим в дальней-шем две различные эволюционные ветви. Энтомологические коннотации в дан-ном случае, с одной стороны, усиливают различия между ними, с другой – объе-диняют их в противопоставлении гармоничному по своей сущности человеку. Энтомологические коннотации сопровождают мотивы гибели человеческой цивилизации в одном из первых отечественных фантастических романов ХХ века «Аэлита» (1923) А. Толстого. Ключевым в описании марсианского государства также становится образ муравейника («унылая, беспросветная муравьиная жизнь», «волновалась, точно потревоженный муравейник, многотысячная толпа марсиан» [Толстой, 1958, с. 627, 650]), что подчеркивает его проекцию на челове-ческий социум, а также замкнутость и внутреннюю разрушительную силу нарас-тающего конфликта. Метафора «общество-муравейник» достаточно широко рас-пространена в литературе. Особую привлекательность данного образа именно для писателей-фантастов Т.А. Чернышева объясняет тем, что «муравьи … уже реаль-но заключают в себе некое смешение – мнимая разумность действий обществен-ных насекомых при полной непохожести на человека и действительном отсутст-вии разума» [Чернышева, 1985, с. 139]. В другом аспекте насекомые как совер-шенные по своему функционированию природные организмы, способные сущест-вовать в любых условиях, в романе А. Толстого становятся прообразами для изо-бражения фантастических сверхчеловеческих технологий, в частности летатель-ные аппараты марсиан уподобляются автором жукам и стрекозам («Очертание его трехмачтового остова напоминало гигантского жука»; «Лишь пять этих огромных стрекоз лежали на площади» [Толстой, 1958, с. 576, 658]). Сегодня в ХХI веке это становится повседневной действительностью, ведь, как отмечает Н. Злыднева, «инсектная образность разрастается как на уровне лексики (всемирная паутина, world wide web), так и на уровне визуального кода (автомобили нового дизайна часто уподоблены жукам)» [Злыднева, 2004, с. 71]. Апеллируя к широко распространенным у людей фобиям насекомых, писа-тели-фантасты вносят в свои тексты элементы страха, стимулируя интерес чита-телей. Негативная топика, характерная для насекомых, в фантастике определяет-ся, прежде всего, таким проявлением их телесности, как множественность. На этой основе создаются образы, связанные с силами, противостоящими человеку, не поддающимися его контролю (в рассказе Г. Уэллса «Царство муравьев» (1905) насекомые становятся захватчиками, вытесняющими со своей территории людей), маркирующими чужое пространство. В романе «Аэлита» подобную символиче-скую нагрузку несут паукообразные, которые в литературе достаточно часто сближаются с насекомыми. Боязнь пауков относится к числу самых распростра-нённых фобий, причем у некоторых людей гораздо больший страх может вызы-вать даже не сам паук, а его изображение. Путешествие землян в пространствах Марса в романе А. Толстого начинается брезгливым ужасом от неожиданной встречи с затаившимся в зарослях огромным пауком с «большими, как лошади-ные, полуприкрытыми рыжими веками глазами» [Толстой, 1958, с. 567], который выступает не только символом скрытой угрозы, неминуемой опасности, но и не-сет дьявольскую семантику: рыжий цвет как признак дьявола, глаза, выражающие не животный инстинкт, а эмоции – «лютую злобу» [Там же, с. 567]. Герои неод-нократно попадают в «упругую, как сеть» [Там же, с. 571] паутину, подчерки-вающую, с одной стороны, образ разрушающегося, регрессирующего мира, а с другой – их беспомощность в чуждом пространстве, вовлеченность в гибель-ное действо. В апокалипсическом финале марсианской части повествования, где смертоносная война становится закономерным итогом для изжившей себя циви-лизации, возникает образ пробудившегося и готового вырваться на свободу зла, воплощенного в бесчисленном множестве гигантских пауков, поднимающихся со дна шахты – адского лона («колебалась, перекатывалась коричнево-бурая шкура. Вся она была покрыта большими, будто лошадиными, обращенными к свету глазами, мохнатыми лапами» [Там же, с. 665]). Этот сочетающий в себе различ-ные зооморфные признаки образ (медведя, лошади и паука) также восходит к то-темным представлениям и концептуально воплощает разгневанные силы природы и предков. Именно терпеливые и выжидающие пауки становятся существами, способными заменить марсиан, жизнь которых свелось к самоунитожению, что служит предупреждением для людей на Земле, не осознающих своего истинного предназначения и неизбежно вовлекаемых в процесс истребления разумной жиз-ни и ее возвращения к первоначальным низшим формам эволюции. Подобные мотивы прослеживаются и в «Машине времени» Г. Уэллса, где картины послед-них времен на Земле исключают человеческие формы жизни, все ее пространство населено гигантскими членистоногими: насекомыми, паукообразными и ракооб-разными. Отличие заключается в том, что по Г. Уэллсу они представляют собой более стойкий биологический вид, в условиях отсутствующей конкуренции дос-тигший гигантских размеров, пауки же Толстого – воплощение потенциально су-ществующего внечеловеческого разума («они ждут, их час придет, они овладеют жизнью, населят Марс» [Там же, с. 666]), оказавшегося ближе, чем возможно бы-ло того ожидать. Таким образом, в фантастической литературе энтомологические образы на-деляются особенно широким спектром коннотаций, затрагивающих различные сферы существования человека: витальную, социальную, культурную, научно-техническую и т.д. Являющиеся частью нашей повседневной жизни насекомые оказываются настолько далекими и неизвестными нам, что способны принимать в фантастике прогностические функции презентации неведомого, но возможного будущего человечества.

Ключевые слова

фантастическая литература, энтомологические образы, метафора, символ, мифопоэтика, Science fiction, entomological images, metaphor, symbol, mythopoetics

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ватутина Анна СергеевнаАлтайский государственный университетvatutinaas@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Злыднева Н. Инсектный код русской культуры ХХ века // Абсурд и вокруг него. М., 2004.
Кагарлицкий Ю.И. Уэллс // История всемирной литературы: В 9 т. М., 1994. Т. 8.
Ковтун Е.Н. Художественный вымысел в литературе ХХ века. М., 2008.
Толстой А.Н. Аэлита // Толстой А.Н. Собр. соч.: В 10 т. М., 1958. Т. 3. Уэллс Г. Машина времени // Уэллс Г. Фантастические произведения. М., 1983.
Чернышева Т.А. Природа фантастики. Иркутск, 1985.
 Энтомологические образы в фантастике: Г. Уэллс и А. Толстой | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.

Энтомологические образы в фантастике: Г. Уэллс и А. Толстой | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.