Языковая концептуализация физического облика человека (на материале прилагательных, образованных от соматизмов с помощью приставки без - ( бес -) | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.

Языковая концептуализация физического облика человека (на материале прилагательных, образованных от соматизмов с помощью приставки без - ( бес -)

В статье описывается семантическая структура прилагатель-ных, образованных от названий частей тела человека с помощью пристав-ки без - (бес -) . Изучается, какие смыслы связаны в русской языковой кар-тине мира со смыслом «отсутствие». Доказано, что важнейшей состав-ляющей данного фрагмента русской языковой картины мира является по-нятие нормы. Продемонстрировано, что носителем русского языка идеаль-ный физический облик человека понимается как соответствие количест-венной и качественной норме. Качественная норма в этом случае понима-ется как выполнение частью тела анатомической и вторичной функции.

Linguistic conceptualization of the physical appearance of a person (based on Russian adjectives derived from somatisms .pdf Как известно, язык не столько воссоздает действительность, сколько от-ражает то, какие черты окружающего мира отмечает носитель языка, какие разли-чия в ситуациях для него являются жизненно и культурно значимыми. Важней-шими характеристиками зафиксированного в языке фрагмента действительности является то, какие объекты и отношения между ними получили номинацию в язы-ке, и то, какую значимость придает носитель языка тому или иному признаку си-туации. Таким образом, при изучении языковой картины мира показательной яв-ляется сама номенклатура языковых единиц как средств отражения тех сторон действительности, которые языком номинированы, а значит, маркированы как релевантные для языкового коллектива. Кроме того, важно описать, какие состав-ляющие картины мира осознаются как особо существенные, каким из них припи-сываются ценностные характеристики, т.е. выявить, как они интерпретируются в языке. Следовательно, можно говорить, что языковая концептуализация дейст-вительности состоит в отборе подлежащих номинации сторон действительности и в маркировке роли некоторых их них в жизни человека. Предваряя анализ языкового материала, считаем необходимым сделать еще одно замечание общего характера. Язык в высокой степени ориентирован на аномальные явления. В нем прежде всего фиксируется все то, что воспринимается как редкое, новое, необычное, а следовательно, обращающее на себя внимание. Именно поэтому нормально с точки зрения носителя русского языка выглядят выражения человек без руки, беззубый рот, носатый незнакомец, зубастая пасть, которые говорят об отклонении от нормы, проявляющемся в отсутствии чего-то обычно имеющегося или в наличии чего-то особого в количественном и качест-венном отношении (большого носа, многих зубов). При этом конструкции, указы-вающие на обычное положение дел, вряд ли в норме возможны *человек с ру-кой,* рот с зубами, *незнакомец с носом. Несомненно, что тело человека является одним из важнейших центров языковой картины мира, поскольку «для многих языковых значений представле-ние о человеке выступает в качестве единственной точки опоры» [Апресян, 1986, с. 31]. Физический облик человека также подвергается языковой концептуализа-ции, которая проявляется уже в том, что части тела, все одинаково важные для его функционирования, осознаются как имеющие разную степень значимости. Такой вывод позволяет сделать анализ семантически однородной группы прилагатель-ных со значением ‘у Х нет У’, образованных от названий частей тела человека с помощью приставки без- (бес-). Данные прилагательные тоже фиксируют отклонения от того, что счита-ется нормальным в физическом облике человека, причем происходит это через внутреннее отрицание, заложенное в семантике этих адъективов. «При построе-нии отрицательных прилагательных «в уме» остается девиация, а в ассертивную часть «записывается» норма. Их главная задача – восстановить истину и порядок» [Арутюнова, 1999, с. 11]. Следует отметить, что прилагательные с префиксом без-(бес-) фиксируют облик мужчины, т.к. среди них есть единицы безусый и безбородый и нет тех, ко-торые можно было бы отнести только к женщине. Это человек, достигший зрело-сти, носящий бороду и усы. Следовательно, это человек еще допетровской эпохи, когда бритье не было частой и обычной гигиенической процедурой. Главным критерием нормы является здоровье. Человек должен обладать упитанным телом (ср. не-норма бестелесный, бесплотный, т.е. исхудалый, изну-ренный), быть румяным (бескровный), именно эти черты считаются внешними признаками здоровья. Таким образом, данные языка фиксируют физический иде-ал, прямо противоположный тому, который навязывается обществу в наше время. Природа создала человеческое тело гармоничным. Гармонию ему придает соразмерность, пропорциональность и симметричность, стабильность в количест-ве и наборе частей тела, стандартность их расположения. «Здесь концепт нормы соотносится с модальностью необходимости, т.е. действуют неукоснительные законы мироздания» [Арутюнова, 1987, с. 7]. Такое тело обычно и не привлекает внимания. Если же имеется отклонение от нормы, то оно может получить номи-нацию в языке. Наиболее наглядный вид девиации – изменение количества частей тела. Строение тела предполагает определенное количество органов, частей те-ла: две руки, две ноги, тридцать два зуба, по пять пальцев на руках и ногах. Лю-бой из органов, составляющих тело, одинаково необходим человеку и не может быть бесполезным. Однако отсутствие некоторых их них маркируется в языке (беззубый, безволосый, безголовый, безногий и др.), а других – нет (ноздри, щеки, подбородок, грудь). Отмеченное языком отсутствие какого-либо обычного физического при-знака в теле говорит о том, что роль разных частей тела по-разному осознается русским человеком, о том, что некоторые части тела постоянно в фокусе внима-ния, считаются важными, другие же находятся на периферии смыслового поля «части тела человека», их функции и значение чаще не анализируются. Отсутст-вие симметрии между функцией части тела и ее языковой концептуализацией на-глядно демонстрируют следующие факты. Одинаково невозможна работа организма без сердца, мозга, печени, по-чек, однако в языке существуют только прилагательные бессердечный и безмозг-лый, которые своеобразно интерпретируют роль этих органов в жизни человека. У бровей и ресниц примерно одинаковая физиологическая функция, они в одинаковой степени заметны на лице человека, однако языком отмечается только отсутствие бровей (безбровый). Показательным в этом смысле является контекст, в котором необходимость подчеркнуть отсутствие бровей и ресниц приводит к номинации подобных ситуаций разным способом: отсутствие бровей называется прилагательным, а ресниц – предложно-падежным сочетанием: 1) Безбровые, как казалось, и без ресниц его чудные глаза были слабо прикрыты веками (Павел Филонов). Но в «Национальном корпусе русского языка» [Национальный корпус русского языка] встретился один контекст с прилагательным безресницый, кото-рый скорее демонстрирует высокий потенциал данной словообразовательной мо-дели и характер отношения автора к языку, позволяющему легко творить новые номинации, чем опровергает предложенные выше выводы: 2) Его черные безбровые и безресницые глаза сделались такими страш-ными, что кадеты отшатнулись (А.И. Куприн). В текстах встречаются единичные употребления прилагательных безгу-бый, безротый, безлобый, бесшеий, безмышечный, бескожий, бесчленный, не от-меченных словарями. Данный факт тоже свидетельствует о концептуализации некоторых частей тела как менее значимых и о том, что основанием для исполь-зования / неиспользования языковых единиц могут стать именно когнитивные причины. Отклонение от стандартного количества фиксируется прилагательными беззубый, безрукий, безногий, беспалый, безухий. Интересно, что этими прилага-тельными с одинаковым успехом обозначается как полное отсутствие названной части тела, так и нарушение комплекта. Словари обычно указывают на эту осо-бенность значений данных адъективов: безрукий ‘не имеющий руки или рук’, без-ногий ‘не имеющий ноги или ног’. Таким образом, оказывается, что нехватка, некомплект приравнивается к полному отсутствию, что еще раз демонстрирует склонность русского человека к крайним оценкам (кто не с нами, тот против нас; курица не птица; мало денег – это не деньги). При этом в контекстах может демонстрироваться как нивелирование раз-личий между полным отсутствием и некомплектом (пример 3), так и рефлексия по поводу этих различий (пример 4): 3) Я встречаю его живого, осенью, без ноги, и удивляюсь, что не замечал раньше, что он безногий (А. Битов); 4) Как быть с одноногим Мересьевым (безногим, устало поправил меня завуч) (Н.Климонтович). Языковые значения приравнивают также полное отсутствие и количество, меньшее, чем то, которое считается нормой: бескровный ‘содержащий малое ко-личество крови’, безбровый ‘не имеющий или имеющий малозаметные брови’, безволосый ‘не имеющий или имеющий мало волос’. При этом, как отмечает Н.Д. Арутюнова, количественная норма относительна: «можно говорить о воло-сатой груди, но голову не называют волосатой; точно так же не назовут безволо-сой грудь, к голове же это прилагательное приложимо. Оба прилагательные – без-волосый и волосатый – используются, когда имеет место количественное откло-нение от нормы» [Арутюнова, 1987, с. 10]. Следовательно, можно сказать, что норма соотносится с конкретной частью тела. Итак, не-нормой считается как от-сутствие, так и отклонение от устойчивых представлений о стандартном количе-стве. «Каждым видом деятельности, каждым типом состояния, каждой реакци-ей ведает своя система. Она локализуется в определенном органе, который вы-полняет определенное действие, приходит в определенное состояние, формирует нужную функцию» [Апресян, 1995, с. 40]. Отсутствие части тела не только нару-шает привычный облик человека, но и изменяет качество его жизни. Нарушение стандарта приводит к ограничениям физических возможностей. Индивид продол-жает жить, но изменяется привычный ход жизни, возможность выполнения неко-торых действий. Поэтому отсутствие или неполный комплект не позволяет чело-веку быть полноценным: безухий плохо слышит, безглазый не видит, беспалый не имеет мелкой моторики. Таким образом, следствием отсутствия части тела явля-ется дисфункция. Язык несколько другим образом интерпретирует связь отсутствия части тела и нарушения функций. Из словарных дефиниций можно сделать вывод, что языковой коллектив дисфункцию приравнивает к отсутствию части тела, ведь безногим называется не только тот, у кого нет ног или ноги, но и ‘не владеющий ногами, лишившийся способности ходить’. Кстати, точно такую же концептуали-зацию представляет и глагол обезножеть. Рефлексия по поводу совмещения в одном слове указанных смыслов представлена и в контекстах: 5) – Я не безногий. – Безногий. Ходить не можешь, значит безногий (О. Козырев). Как следует из анализа лексических значений прилагательных, под функ-цией части тела понимается не просто способность соответствовать анатомиче-скому предназначению. У ряда адъективов встречаются употребления, говорящие о том, что к функционированию предъявляются и требования качественного ха-рактера. Безъязыкий не только ‘немой’, т.е. тот, у которого язык не функциониру-ет как орган речи, но и ‘косноязычный, плохо владеющий речью’. Безруким назы-вают не только того, у кого ‘нет рук’, но и того, кто является ‘неловким, неуме-лым в работе’. Подобным образом концептуализируется и наличие голоса: безго-лосый ‘лишившийся голоса, обладающий слабым или плохим голосом, не умею-щий петь’. Оказывается, что к органам предъявляются требования не только функционирования, но функционирования со знаком плюс, орган должен не про-сто работать, а работать хорошо. Контексты подчеркивают, что индивид, имею-щий руки, но плохо ими владеющий, называется безруким, в таких употреблениях важна качественная оценка функционирования: 6) Экий безрукий какой, руки – как крюки (В. Ропшин). Человек должен иметь не просто хорошо работающие руки и ноги, но владеть ими мастерски: не просто двигать руками, но создавать ими нечто, не просто говорить, а виртуозно владеть речью. На этом основании прилагательные с приставкой без- (бес-) могут обо-значать некачественное функционирование, непутевость человека в целом или отсутствие каких-то черт его личности, причем эксплицироваться личностная де-фектность может через практически любое прилагательное, обозначающее отсут-ствие любой части тела как отклонение от нормы: 7) Конечно, он узнает про себя много нового, какой он косорукий и безго-ловый, точно определится место, откуда у него растут руки (Г. Щербакова); 8) Это связано с тем, что нас начали обвинять, что мы «безрукие-безногие», нам тут, извините, жрать нечего и мы «нахлебники России». («Мы за равноправный союз» // «Наш современник», 2004); 9) Казалось, самая необоротистая, самая безрукая по жизни (Г. Щерба-кова). Форма превосходной степени, использованная в примере, свидетельствует о семантической и грамматической переориентации прилагательного, в значении которого главным стал качественный компонент. Прилагательное анализируемой семантики само может выражать пре-дельную степень интенсивности другого признака, т.к. наличие функционирую-щих органов осмысляется как необходимость и обязательность, а отсутствие есть вопиющее нарушение порядка: 10) Он нарочно вызывает самых ядреных лентяев, отличающихся кру-тым, безголовым невежеством (Н.Г. Помяловский). Еще одним последствием установленной концептуализации частей тела человека является то, что данные прилагательные используются как средство обо-значения нарушения любой нормы, отклонения от общепринятых представлений о том, какой должна быть та или иная сторона жизни: 11) Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, лега-вые души, окаянные души (Е. Шварц); 12) «Европеизация» всегда получалась какая-то безногая, молью трачен-ная, «патриотами» заплеванная да ворьем нашпигованная (А. Яковлев). Среди исследуемых адъективов особо выделяются прилагательные без-головый, безмозглый, бессердечный, бесхребетный. Мотиваторами в них высту-пают названия частей тела, отсутствие которых означало бы физиологическую смерть человека. По понятным причинам значения таких адъективов не могут связываться с отсутствием органа или анатомической дисфункцией. Однако се-мантика этих прилагательных отражает особый взгляд носителя языка на роль частей тела человека. Некоторые органы воспринимаются как многофункцио-нальные. Сердце не только центральный орган кровеносной системы, хребет – опорно-двигательной, мозг – нервной. Им приписывается и вторичная функция, которая фиксируется в дефинициях: бессердечный ‘чуждый мягкости, сердечно-сти в отношениях с людьми, жестокий, злой, черствый’, безголовый ‘лишенный здравого смысла, глупый’, безмозглый ‘глупый, бестолковый’, бесхребетный ‘не имеющий твердости в характере, во взглядах, беспринципный’, беззубый ‘не умеющий отстаивать свои взгляды’. Таким образом, и в нашем материале сердце представлено как орган, вырабатывающий добро, мозг – ум, хребет – твердость характера (ср. человек с головой, он голова, светлая голова ‘об умном человеке’, мозговой центр ‘о ведущих специалистах’, в сердцах ‘раздраженно, обиженно’, у него нет сердца ‘о злом, черством человеке’) [Подобные выводы см. в Арутюно-ва, 1999]. Отсутствие некоторых черт, характеризующих человека как индивида (доброты, ума, принципов), т.е. продуктов, вырабатываемых сердцем, мозгом, головой, хребтом, зубами, интерпретируется как следствие дисфункции органов, которая приравнивается к отсутствию данной части тела: злой человек – значит бессердечный, глупый – значит безмозглый, слабый – значит бесхребетный. Когнитивным механизмом, обеспечивающим такую концептуализацию частей тела человека, является метонимия: нет добра = нет сердца, нет ума = нет головы, нет принципов = нет хребта. Интересно, что и здесь имеется качественная составляющая: человек доложен не просто думать, а для этого голова и мозг должны не просто вырабатывать мысли, но это должны быть умные мысли, соот-носимые со здравым смыслом. 13) Почему так думал, дурень безголовый? (В. Быков). При такой концептуализации возможна и количественная составляющая: личность оценивается с точки зрения того, насколько ее мысли соответствуют критерию ума, сообразительности, отсюда при прилагательных использование слов меры и степени: 14) Лика настолько безголова, что каждый раз меняет фамилию (Д. Донцова); 15) Уж очень я безголова (В.В. Виноградов. Основные типы лексических значений слова (1960-1969)). Итак, в ходе анализа было выявлено несколько типов информации о том, как стандартно представляется в русской языковой картине мира тело человека с помощью прилагательных с префиксом без- (бес-). Словарные дефиниции дан-ных адъективов по-разному воспроизводят эту информацию (см. таблицу). ‘полное отсутствие’ ‘меньше нормы’ ‘анатомическая дисфункция’ ‘вторичная дисфункция’ Безбровый + Безволосый + + Безухий + + ++ Безносый + – Безглазый + + Беспалый + + Беззубый + ++ – + Безрукий + + ++ + Безногий + + + ++ Бескровный + + – ++ Безголовый + – – + Безмозглый – – – + Бессердечный – – – + Бесхребетный + – – + Безъязыкий + – + ++ + значение фиксируется словарем ++ значение не фиксируется словарем, но реализуется к речи – значение невозможно по экстралингвистическим причинам В ряде дефиниций отражено различие между полным отсутствием и от-клонением от нормы в меньшую сторону (бескровный ‘лишенный крови или бед-ный кровью’, безногий ‘не имеющий ноги или ног’), в других же на такое разли-чие не указывается (безбровый ‘с еле заметными бровями’, беззубый ‘не имеющий зубов’). Интересно, что возможность анатомической дисфункции словарь отмеча-ет только у ног и языка, хотя и глаза могут не видеть, уши не слышать, а руки не двигаться. И в речи употребление слов в этих значениях встречается: 16) И вдруг плеть полоснула по Христу, сломав ему ладонь у лица. Иона задержался, с остервенением лупцуя Христа, а тот, безрукий, уже не мог защи-титься и покорно подставлял впалые щёки (А.Иванов); 17) …записал он после столкновения с одним из нынешних апофеозов, в которых безухий либерал не слышит ностальгической теплоты в мишуре визан-тийской пышности (Н. Климонтович); 18) Дмитрий Васильич Кавинин, теперь безногий и почти безрукий по-дагрик, всю молодость прожил в Англии (А.Ф. Писемский). Слова меры и степе-ни, невозможные при прилагательных со значением отсутствия части тела, здесь подчеркивают степень дисфункции. Вторичную, дополнительную к анатомической, функцию выполняют го-лова, мозг, сердце, хребет, зубы, руки, ноги. И хотя словари не отмечают такого значения у слова безногий, но вполне естественно будет восприниматься кон-текст, в котором о плохо играющих футболистах или плохо танцующих артистах скажут: «Безногие». Требует комментария значение слова безъязыкий. Как известно, слово язык может употребляться в значении ‘часть тела’ и ‘средство общения’. «Слово-образовательный словарь русского языка» А.Н.Тихонова [Тихонов, 1985], приво-дит только одно словообразовательное гнездо с вершиной язык. Здесь даются два деривата с приставкой без- – безъязыкий и безъязычный, первый из которых соот-носится с язык ‘часть тела’, второй с язык ‘средство общения’. В текстах же в значении ‘не владеющий языком-средством общения’ встречается не только безъязычный, но гораздо чаще безъязыкий. Эта ситуация еще раз подчеркивает, что отсутствие продукта, вырабатываемого органом, концептуализируется как отсутствие органа. В таком случае мы имеем дело с метонимической моделью орган – функция: 19) Их, конечно, бдительно охраняют, но мы охранникам не опасны; мы не знаем балетного эсперанто, и что с нас взять, почти безъязыких? (В. Рецеп-тер); При этом язык может пониматься и как ‘набор средств, используемых в данной области деятельности’: 20) Здесь на них было словно клеймо – безъязыкие эмигранты, с охотой берущие старые вещи, только неси (М. Вишневецкая). Таким образом, мы видим, что прилагательные с префиксом без-(бес-) способны выражать 4 типа информации. Отсутствие какой-либо реализации зна-чения может быть объяснено экстралингвистическими причинами, например, не-возможностью жизни без мозга и сердца. Прилагательное безголовый в этой груп-пе стоит особняком, т.к. может употребляться в значении ‘отсутствие’, но только в применении к телу, фигуре, а не к живому человеку. Отсутствие значения ‘меньше количественной нормы’ объясняется единичностью органа (безносый, безъязыкий). Отсутствие значения ‘анатомическая дисфункция’ мотивировано действительностью: невозможностью жить с неработающим сердцем, головой, мозгом, хребтом. Однако то, что прилагательные безбровый, безволосый, безухий, безносый, безглазый, беспалый не обозначают дисфункцию, объясняется только особенностями языковой концептуализации: очевидно, функции этих органов осознаются как периферийные, и потому носитель языка не акцентирует на них свое внимание. Несомненно значимым является тот факт, что у всех органов, концептуа-лизированных как важные, отмечается анатомическая дисфункция (если нет вне-языковых препятствий к развитию этого значения) и вторичная дисфункция. Таким образом, семантическая структура описанных прилагательных свидетельствует о том, что значение прилагательного с префиксом без- (бес-) яв-ляется системным, т.к. выявляется связь между различными типами информации, которую выражает прилагательное. Такая связь регулярна, поскольку повторяется в структуре значения всех прилагательных, одинаково концептуализирующих части тела человека (как центральные или периферийные). Регулярность позволя-ет говорить о моделях семантической деривации. Чрезвычайная семантическая нагруженность данных прилагательных, их способность распространять сферу действия в другие смысловые области под-тверждает то, что части тела человека являются важнейшим фрагментом мира, в категориях которого осмысляются другие сферы окружающей действительно-сти.

Ключевые слова

картина мира, концептуализация, физический облик человека, соматизмы, отсубстантивные прилагательные, норма, семантика, Сonceptualization, picture of the world, physical appearance of a man, somatisms, substantival adjectives, norm, semantics

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Горбунова Людмила ИвановнаИркутский государственный университетludgorbunova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Апресян Ю.Д. Дейксис в лексике и грамматике и наивная модель мира // Семиотика и информатика. Вып. 28. М., 1986. С. 5–33.
Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. М., 1995. № 1. С. 37–68.
Арутюнова Н.Д. Аномалии и язык. (К проблеме языковой «картины мира») // Вопросы языкознания. М., 1987. № 3. С. 5–10.
Арутюнова Н.Д. Введение // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999. С. 3–11.
Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.ruscorpora.ru/index.html
Никитина С.Е. Сердце и душа фольклорного человека // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999. С. 27–37.
Тихонов А.Н. Словообразовательный словарь русского языка: В 2-х т. М., 1985.
Урысон Е.А. Душа, сердце и ум в языковой картине мира // Путь. 1994. № 5. С. 20–30.
Урысон Е.А. Фундаментальные способности человека и наивная «анатомия» // Вопросы языкознания. М., 1995. № 3. С. 3–17.
 Языковая концептуализация физического облика человека (на материале прилагательных, образованных от соматизмов с помощью приставки 
                  <i>без</i>
                  <i>-</i> (
                  <i>бес</i>
                  <i>-</i>) | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.

Языковая концептуализация физического облика человека (на материале прилагательных, образованных от соматизмов с помощью приставки без - ( бес -) | Сибирский филологический журнал. 2013. № 1.