Субъективные образы времени в современных славянских языках: диминутивные модели | Сибирский филологический журнал. 2017. № 3. DOI: 10.17223/18137083/60/14

Субъективные образы времени в современных славянских языках: диминутивные модели

Анализируются прагматические смыслы субъективной оценки, выражаемые с помощью диминутивных суффиксов, которые присоединяются к наименованиям точных отрезков времени в русском, болгарском и польском языках ( минутка , godzinkа , седмичка и под.). Для выявления актуализируемых смыслов применяются методики контекстного анализа и анализа переводческих соответствий. В качестве источника материала используются основной и параллельные русско-болгарский и русско-польский подкорпуса Национального корпуса русского языка. Выявляются варианты субъективно-оценочных смыслов, выражаемых разными типами единиц в трех языках, отмечаются контекстные условия их актуализации.

Subjective Images of Time in Modern Slavic Languages: Diminutive Models.pdf Развитое диминутивное словообразование - особенность современных славянских языков, в значительной степени отличающая их деривационные системы от других в пределах индоевропейской семьи ([Вежбицкая, 1996; Земская, 1979; Земская и др., 1981] и др.). Яркой отличительной чертой славянских диминутивных суффиксов является их функционально-семантический синкретизм, что, например, в «Русской грамматике» маркируется самим названием группы - «умень- шительно-ласкательные» и что отражается в описании семантического варьирования словообразовательных типов с данными суффиксами [Русская грамматика, 1980]. Как нами отмечалось ранее, функциональная направленность основных типов словообразования может быть соотнесена с основными аспектами семиозиса (семантика - синтактика - прагматика), то есть с осуществлением процесса означивания как коммуникативного акта: деривационный процесс может быть направлен на формирование новой семантики (мутационное словообразование: стол → столяр), новой грамматической формы, обеспечивающей возможность знаку занять новую синтаксическую позицию (синтаксическая деривация: читать → чтение), нового отношения говорящего к уже обозначенному объекту (модификационное словообразование: рука → рученька) [Резанова, 1996; 2005]. Основная функция словообразования диминутивов как класса модификационного словообразования заключается в создании нового слова для выражения оценочного отношения говорящего к предмету, названному производящим словом. При этом основание оценки может значительно варьироваться: прототипическое значение ‘меньше нормы размера, маленький’ реализуется в словах, обозначающих конкретные, измеряемые предметы (домик, линеечка, крышечка); в других случаях, в зависимости от типа производящей основы, семантика производного слова может выражать меньшее количество вещества (положить кашки, попить чайку - ‘немного, незначительное количество’), незначительную интенсивность (подул ветерок, прошел дождичек - ‘слабый, неинтенсивный’: утренняя пробежечка -‘легкая, неинтенсивная’), малую степень социальной важности (ср., например, значение диминутива бумажка в значении ‘документ, не являющийся социально или ситуативно важным’ в контексте: Что ты мне какие-то бумажки подкладываешь!) и др. Рационально-оценочное значение соединяется с эмоционально-оценочным, ко-торое также может значительно варьироваться. В диминутивных суффиксах про-тотипическим является значение одобрения, ласкательности, однако под влиянием производящей основы и контекста этот компонент может также варьироваться от выражения отношения одобрения до уничижительности (ср.: Зато парень вымахал рослый, красивый, может, бог даст, и умишком возьмёт. Хорошо бы vs А то ведь как: вот размахнулся на крестовый дом - широко жить собрался, а умишка, глядишь, - на пятистенок едва-едва. Просадит силёнки до тридцати годов, нашумит, наорётся, а дальше - пшик. В. Шукшин) 1. Следует сказать также о том, что два смысловых ядра диминутива могут эмансипироваться друг от друга: в разных контекстах слово с диминутивным суффиксом может выражать только размерное или только ласкательное значение [Резанова, 1996; 2005]. Казалось бы, функциональная направленность диминутивных суффиксов на выражение семантики ‘меньше нормы размера’ в соединении с эмоцией ласкательности препятствует их присоединению к единицам, называющим точные отрезки времени: стакан может быть больше или меньше по размеру, что является основанием возможности образования уменьшительного производного от имени (стакан - стаканчик), но минута называет строго фиксированный отрезок времени, не варьируясь по размеру. Однако такие производные есть в разных языках и их существование в наиболее яркой форме проявляет семиотический смысл данного типа деривации - выражение субъективно-оценочного отношения говорящего к объекту или факту действительности. В диминутивных дериватах minutkа, dzionek, минутка, седмичка и под. актуализируется смысл субъективного 1 Здесь и далее контексты приводятся из Национального корпуса русского языка. URL: http://www.ruscorpora.ru (датаобращения 12.02.2016). переживания времени: говорящий подчеркивает, что считает называемый отрезок времени незначительным, маленьким, и это значение является дополнительным по отношению к обозначенному корневой морфемой значению отрезка времени. Возможность появления диминутивных дериватов, актуализирующих значение субъективного переживания отрезка времени как очень маленького, поддерживается развитием у исходных единиц производного значения неопределенно маленького отрезка времени 2. Особым образом в рассматриваемых диминутивных производных трансформируется и эмоционально-оценочное значение суффикса, так как производящие основы называют концепты высокой степени абстракции. Как было нами ранее показано на материале русских диминутивов, суффиксы с уменьшительно-ласкательным значением при присоединении к именам точных отрезков времени могут выражатьтриотносительно независимых прагматических значения: 1) субъективное переживание говорящим данного отрезка времени как незначительного, маленького и имплицируемую этим отношением положительную эмоцию: событие может осуществиться или интерпретироваться как осуществляемое в короткий промежуток времени, что вызывает положительную эмоцию говорящего; 2) субъективное отношение к событийному ряду, соотносимому говорящим с данным отрезком времени: в этом случае эмоционально-оценочный смысл единицы не связан с семантикой ‘маленький’ и в наибольшей степени зависит от семантики контекста; 3) отношение говорящего к ситуации в целом, к субъекту, характеризуемому диминутивной формой со значением времени: диминутивная форма в таких контекстах полностью утрачивает значение уменьшительности, являясь одним из средств выражения экспрессивности. Диминутив в таких конструкциях имеет значение ‘отклоняющийся в значительной степени от нормы, по мнению говорящего, который испытывает по этому поводу сильные эмоции’, например: Этого следовало ожидать. Чертов выжига, он еще кому-то кусок отдал. Ну и денек! (Б. Акунин). Отмеченные значения диминутивов характеризуются различной дистрибуцией: маркируются разными типами синтаксических конструкций и типами лексическихокружений. В данной статье представлены результаты исследования функционально-се-мантических соответствий русских диминутивных производных со значением времени в двух славянских языках - польском и болгарском. В рассматриваемых славянских языках, русском, болгарском и польском, относящихся к разным подгруппам славянской семьи, наблюдается достаточно широкое, но варьирующееся по условиям контекстной актуализации использование диминутивных суффиксов со словами, называющими точные отрезки времени: секундочка, минутка, минуточка, денек, денечек, неделька, неделечка, годик, годок, годочек (рус.); chwileczkа, minutkа, dzionek, godzinkа (польск.); секундичка, минутка, седмичка (болг.) 3. При наличии типологической общности, деривационные системы современных славянских языков отличаются и по составу диминутивных производных имен (ср.: день - денек - денечек (рус.), dzień - dzionek (польск.), но день - ? (болг.); неделя - неделька (рус.), седмица - седмичка (болг.), но tydzień - ? (польск.)), и по спектру их семантического и функционального варьирования. 2 Такие переносные значения отражаются в академических толковых словарях, хотя и не всегда последовательно. 3 Встатье используютсясокращения: болг. - болгарский язык, польск. - польский язык, рус. - русский язык. Материал иметод Как было отмечено, мы анализируем в статье функционально-семантические соответствия русских диминутивов в двух славянских языках; описание ведется от русской языковой системы к соответствиям в польском и болгарском языках. Такая постановка проблемы обусловила тип источников материала и характер их использования. В качестве источников материала мы используем данные основного и параллельных русско-польского и русского-болгарского подкорпусов Национального корпусарусского языка (НКРЯ). Источниковедческие возможности лингвистически размеченных корпусов текстов вообще и НКРЯ в частности при решении вопросов семантики и функционирования языковых единиц достаточно широко отрефлексированы. Назовем лишь несколько наиболее значимых работ [Перцов, 2006а; 2006б; Плугян, 2008]; об источниковедческих возможностях подкорпуса устной речи НКРЯ при интерпретации диминутивов писала М. Д. Воейкова [Воейкова, 2009]. Использование параллельных корпусов в разнонаправленных лингвистических исследованиях в настоящее время также активно обсуждается [Добровольский, 2009; Добрушина, 2009; Нагель, 2008]. Потенциал использования русско-английского параллельного подкорпуса НКРЯ при изучении русских синкретичных производных раскрывает О. В. Нагель [Нагель, 2015]. Направленность привлечения данных основного и параллельных подкорпусов НКРЯ в аспекте преподавания русского языка как иностранного в англоязычной аудитории мы рассматривали применительно к диминутивам также на примере лексем со значением временных отрезков [Резанова, Шиляев, 2015], анализируя соответствия по русско-английскому подкорпусу, где русский язык представлен и как язык оригинального текста (L-1), икак язык перевода (L-2). Потенциал привлечения этого же подкорпуса в системе преподавания английского языка в русскоязычной аудитории анализировался в работе [Нагель и др., 2014]. Параллельный подкорпус позволяет выделить аспекты интерпретации сложных синкретичных смыслов диминутива в условиях межъязыковой коммуникации с учетом структурных особенностей языкареципиента, определить, какие ресурсы на каких уровнях языка привлекаются для передачи смыслов русских диминутивов, равно как и характер функциональных корреляций и смысловых соответствий в пространстве высказываний. Реализованные переводческие стратегии интерпретируются нами как результат метаязыковых рефлексий смыслового и функционального потенциала диминутива, актуализованного в контексте. Такой подход к анализу переводных соответствий, к анализу ресурсов параллельных корпусов текстов мы находим в работах О. В. Нагель [Нагель, 2008; 2015]. Данные параллельных подкорпусов НКРЯ позволяют выявить также типичные жанровые и конструктивные позиции актуализации смыслов диминутивов, реализованные вхудожественных текстах. Результаты и обсуждение Как показал анализ, из трех значений - размерно-оценочного временного, эмоционально-оценочного и экспрессивного - диминутивные обозначения временных отрезков наиболее последовательно выражают первое значение. Эта семантика обозначается диминутивными производными, начиная от секундочка и закачивая годик, годок, реализуясь в значительном количестве контекстов, типовых окружений. При этом каждая из единиц, выражая общее деривационное значение, характеризуется вариантным набором контекстных актуализаций. 1. Единицы, обозначающие маленькие и очень маленькие отрезки времени, - секундочка, минутка, минуточка и их переводные эквиваленты в болгарском и польском языках - секундичка, минутка (болг.), chwilkа, chwileczkа, minutkа (польск.) - актуализируют только размерно-оценочное временное значение. При этом лексемы данной группы в наибольшей степени по отношению к другим диминутивным производным с временной семантикой смещают значение от обозначения точного временного отрезка на выражение смысла ‘немного’, синонимизируясь с производящими единицами минута, секунда, сhwilа, minutа, также утрачивающими значение точного временного отрезка и использующимися в значении ‘короткий, очень короткий период времени’, а также с другими обозначениями коротких временных отрезков (миг, мгновение, момент (рус.); миг, момент (болг.); moment (польск.) и под). Об этом свидетельствуют взаимные переводы: на минутку (рус.) → na sekundę (польск.); секунда (болг.) → минуточка (рус.); минута (рус.) → moment (польск.): Stach zatrzymał się na sekundę… (Б. Прус) → Стах на минутку остановился (пер. Н. Модзелевской); Czekajcie, czekajcie, jeszcze moment! (St. Żeromski) → Погодите, минутку погодите! (пер. Е. Троповского, Е. Егоровой); …вы посидите минуточку здесь с товарищем Бездомным (М. Булгаков) → …поседете тук мъничко с другаря Бездомни (пер. Л. Минковой) ипод. Значение малого времени при переводе может выражаться непосредственно, в описательных конструкциях, илиопосредствованно: Idę na świeżego «Kuriera», akurat mam odrobinę czasu (‘у меня мало времени’) (S. Żeromski) → Я иду просмотреть последний номер «Курьера», у меня как раз есть минутка времени (пер. Е. Усиевич); Nie będę ci przeszkadzać, kilka tylko słów… (J. Andrzejewski) → Не буду тебе мешать, я на одну минутку… (пер. Н. Подольской); Мы только на минутку, ваше-ство…- прошептал Звиздулин (А. Чехов) → Ние само за малко, ваше-ство… - пошепна Звиздулин (пер. К. Койчевой); Порфирий Петрович перевел на минутку дух (Ф. Достоевский) → Порфирий Петрович си пое дъх за миг (пер. Г. Константинова). Значение малого времени еще более актуализируется в отвлечении от семантики точных временных отрезков в устойчивых фразеологизированных формах - на минуту, на минутку: Przysięgła, że nikogo obcego nie było. - Może wyszła na chwilę? - To już milicja dokładnie zbadała (J. Chmielewska) → Может быть, она выходила на минутку? - Милиция уже это проверяла (пер. В. Селивановой). В сравнении с другими диминутивными обозначениями отрезков времени при взаимных переводах именно лексема минутка чаще всего заменяется на непроизводные синонимичные лексемы. Безусловно, бо́льшая экспрессия диминутивного слова ощущается, однако о незначительности смысловой разницы свидетельствует то, что при существовании в польском языке диминутивных форм сhwileczkа, minutkа русское слово минутка в большинстве контекстов при переводе заменяется на сhwila (на 110 вхождений минутка переводные соответствия распределились следующим образом: 51 - сhwila (46,3 %), 8 - chwilkа,7 - сhwileczkа, 3 - minutkа). Таким образом, все диминутивные производные составляют 16,3 % переводных соответствий. Остальные переводческие соответствия (godzinę, na kilka minut, na sekundę, na słóweczko, moment, kilka tylko słów, na kilka minut, jedna minuta, zaraz, jedną sekundę) представлены единичными примерами и в совокупности составляют 26,1 %: а) сhwila: A co, pan do mnie? - Pan pozwoli do nas na chwilę, mamy kilka pytań… (J. Chmielewska) → Я прошу вас зайти к нам на минутку, у нас к вам есть несколько вопросов… (пер. В. Селивановой); б) chwilkę, сhwileczkа и minutkа: Poświęćcie mi - Pomurnik oczami wskazał chudego zakonnika- jeszcze chwilkę (A. Sapkowski) → Уделите мне, - Стенолаз указал глазами на тощего монаха, - еще минутку (пер. Е. Вайсброт); Mnie? - Na chwileczkę. Od progu spotkał się z wzrokiem Marcina (J. Andrzejewski) → Меня? - На одну минутку; - В дверях Шреттера встретил взгляд Марцина (пер. Н. Подольской); - Извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками (М. Булгаков) → Proszę mi wybaczyć! Ja na minutkę! Osobiście przypilnuję jarząbków! (пер. I. Le-wandowska, W. Dąbrowski); в) другие: Dyrektorowo, proszę na słóweczko! - zawołała Majkowska (W. Reymont) → Дорогая, моя, на одну минутку! - позвала ее Майковская (пер. Л. Конрад). В русско-болгарских соответствиях при наличии эквивалентных переводческих соответствий (а) и переводов синонимическими соответствиями (б) отмечаются регулярные асимметричные переводы: недиминутивная форма переводится диминутивом (в) идиминутивная - недиминутивом (г): а) Извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками (М. Булгаков) → Извинете! За минутка! Да видя лично какво става с филенцето! (пер. Л. Минковой); б) На минутку ощутить себя владельцем целого вагона барахла! (А. Приставкин) → За миг да се почувствува собственик на цял вагон стока! (пер. З. Петровой); в) Сейчас, сейчас бегу! Одна минута. Рассоединился, скороговоркой объяснил… (Б. Акунин) → Сега, да, веднага! Минутка. Затвори и набързо обясни… (пер. С. Бранц); г) Одну минутку! - Штирнер позвонил, и в комнату вошел старичок нота-риус с двумя свидетелями (А. Беляев) → Една минута! - Щирнер позвъни и в стаята влезе старчето нотариус с двама свидетели (пер. А. Траянова). При том что диминутивные дериваты есть во всех языках, по данным пере-водных соответствий активность их использования в эквивалентных функционально-семантических позициях не равна: наиболее регулярно в сравниваемых контекстах используется диминутивный дериват минутка в болгарском языке, в наименьшей степени сhwileczkа и minutkа - в польском. Для русского языка характерно нанизывание уменьшительно-ласкательного суффикса с усилением эмоционально-оценочной экспрессии: минута - минутка - минуточка. При этом отмеченные тенденции вариативности переводческих соответствий сохраняются, однако соотношения вариантов перевода здесь иные - на 38 вхождений в корпусе в качестве переводческого эквивалента минуточки в двенадцати случаях избирается сhwileczkę, то есть в 31 % переводов (в то время как соответствие минутка - chwilkę представлено в 0,72 % соответствий), все диминутивные соответствия, включая chwilkę и momencik, составляют 44,7 %. Приведем типичные примеры контекстных соответствий: Я на минуточку вышла - хотела посмотреть, идешь ли ты (В. Набоков) → Wyszłam tylko na sekundę. Chciałam zobaczyć, czy już wracasz (пер. M. Kłobu- kowski); Chwilkę… sznurowadło - powiedział trzeci, najmłodszy. Pochylił się i przyklęknął na skraju chodnika (B. Czeszko) → Минуточку, шнурок развязался, - сказал младший. Он наклонился, поставил ногу на край тротуара (пер. С. Свяцкого); Moment, łaskawa pani. Za chwilę będzie wszystko w porządku (B. Czeszko) → Минуточку, сударыня. Сейчас все будет в порядке (пер. С. Свяцкого); Одну минуточку! - остановил его конферансье (М. Булгаков) → Momencik! - zatrzymał go konferansjer (пер. I. Lewandowska, W. Dąbrowski). 2. Мы усматриваем значительную разницу в актуализации размерно-оценочного временного значения в словах рассмотренной ранее группы и группы, в которую мы объединяем часик, часок, неделька, неделечка, год, годик, годок. Если слова первой группы контекстно актуализируют значение очень маленького периода времени, снимая различия корневой семантики, вследствие чего между ними возможна широкая синонимическая замена, то слова второй группы называют в значительной степени различающиеся временные отрезки, поэтому подобная взаимная замена в переводных соответствиях невозможна или чрезвычайно редка. Контексты использования рассматриваемых единиц свидетельствуют о том, что диминутивные производные используются, когда говорящий стремится подчеркнуть, что час, неделя, день - это совсем небольшой период времени в конкретной ситуации или то, что для него не важно точное обозначение времени. Предложения типа Приходи на час! и Приходи на часок! различаются выражаемыми субъективными смыслами отношения ко времени и тому событию, которое будет протекать в данный период времени. Используя диминутив, с одной стороны, говорящий подчеркивает то, что он считает это время незначительным, с другой - то, что ситуация вообще не предполагает точного обозначения времени. Часто такое словоупотребление является способом подчеркнуть субъективную, эмоциональную значимость события и отсутствие его социальной значимости. В разных контекстах может на первый план выходить то один смысл, то другой или актуальными оказываются обазначения. Различие контекстно актуальных смыслов диминутивов может проявиться в переводческих стратегиях, особенно ясно - при отсутствии диминутива-эквивалента в языке перевода, ср.: актуализация смысла неточного времени (а), значение субъективно незначительного отрезка времени (б): а) Вот тут тридцать пять рублей; из них десять беру, а часика через два в них отчет представлю (Ф. Достоевский) → Ето тук са тридесет и пет рубли: вземам десет, а след около два часа ще ти представя отчет за тях (пер. Г. Константинова); б) Знаете, вот так немножко полежишь в позе трупа, с полным отключением всех мышц, и как будто часок поспал (Б. Акунин) → Знаете ли, като полежиш така в поза труп с напълно отпуснати всички мускули, все едно си поспал един час (пер. С. Бранц). Размерно-временное значение лексем денек, денечек, неделька, неделечка, часик, часок, часочек, годик, годок, годочек также реализуется в условиях контекстной поддержки данных смыслов прежде всего в семантике глаголов в формах ограничительного (диминутивного) способа действия: поспал часика два, посидел часок, поспал хотя бы часочек, заехал бы на денечек, пожил бы денек, а также семантикой частиц: только часок, всего часик, на какой-нибудь часок, хоть на денек, хотя бы часок, хоть бы денек. Данные типы контекстной поддержки сохраняются и как переводческие соответствия: вздремнули часок - zdrzemnęli godzinkę, на какой-нибудь часок - na jakie godzinkie, но всего на часок - na jedną godzinkę, только два часика - tylko dwie godzinkа, parę godzin, kilka godzin, na jedną godzinkę tylko dwie godzinki, един ден да поживея на ваше място и под. Семантика неточного времени также находит способы контекстной поддерж-ки, в том числе в стратегиях перевода: примерно недельку - навярно една седмичка; заболеть бы недельки на две, на три - да се разболее за някоя и друга сед-мичка. Один из устойчивых способов маркирования субъективного значения неточного времени - конструкции инверсии, этот смысл может усиливаться обозначением вариативного выбора количества дней, недель и под. (ср.: что-то произойдет через два года, три часа, две недели vs. что-то произойдет годика через два, недельки через три, через часок vs. что-то произойдет годика через два-три, недельки через три-четыре, через часок-другой). При отсутствии в языке-реципиенте диминутивного производного данное значение передается средствами контекстного окруженияисходной формы: Докторша установила бронхит, потрепала Лолиту по голой спине (где пушок вдоль хребта дыбом стоял от жара) и уложила ее в постель на недельку или дольше (В. Набоков) → Stwierdziła bronchit, poklepała Lo po plecach (na których od gorączki zdębiał cały puszek) i położyła ją do łóżka na tydzień albo i dłużej (пер. M. Kłobukowski). В качестве переводческого эквивалента может быть избрано наречие с семантикой неопределенного времени: притаиться годика на два - przyczaić się na kilka lat ипод. Проведем далее анализ соотношения переводческих стратегий в этой группе на примере диминутивов часик и часок и их соответствий в русско-польском и русско-болгарском подкорпусах. В русско-польском параллельном подкорпусе двадцатьвхождений диминутива часок исемьвхождений часик. Все производные актуализируют смысл маленького, незначительного времени, часто с подчеркиванием коммуникативной неактуальности точного обозначения его границ. Из 27 русскоязычных контекстов часок и часик в качестве переводческих эквивалентовизбираетсядиминутив в девятислучаях: Я пойду по делу на часок (Н. Островский) → Wyjdę na godzinkę coś załatwić (пер. W. Rogowicz); Вошел смотритель и униженно стал просить его сиятельство подождать только два часика… (Л. Толстой) → Wszedł poczmistrz i jął uniżenie prosić jaśnie pana, żeby zaczekał tylko dwie godzinki… (пер. A. Stawar); в девятнадцати случаях в качестве переводческого соответствия используется исходная форма: Он сильно зажмурился, жалея, что не хватило времени поспать хотя бы часок перед важным делом (А. Стругацкий, Б. Стругацкий) → Mocno zmrużył oczy, żałując, że nie starczyło czasu na chociaż godzinę snu przed ważnym spotkaniem (пер. I. Lewandowska); в шести - переводчикизбирает другое словоупотребление: …что я просто заехал на часок по дороге в Лектобург, где меня ожидают друзья и поклонники (В. Набоков) → …wstąpiłem tylko po drodze do Readsburga, gdzie ugoszczą mnie przyjaciele i wielbiciele (пер. M. Kłobukowski); - Ежели позволите, княжна, на четверть часика вам прикинуть мою Наташу… (Л. Толстой) → - Jeśli księżniczka pozwoli, to na kwadransik podrzucę jej Nataszę… (пер. A. Stawar). Идея небольшого количества времени поддерживается сочетанием parę godzin, kilka godzin и под. В болгарском языке нет эквивалента-диминутива, все переводческие соответствия создаются с использованием исходной формы, с сохранением контекстной поддержки значений ‘немного’, ‘всего лишь’: пару часиков - няколко часа, через часок - след един час: Сходить на сепаратор значило хоть на часок уйти из дома, поболтать… (А. Рыбаков) → Да идеш на сепаратора означава поне за час да излезеш от къщи, да си побъбриш… (пер. З. Петровой); А также сиспользованием других лексем, имеющих значение ‘маленький’: Так, например, если все народы мира ложатся спать, то герои русских романов постоянно недосыпают, желая лишь «прилечь на часок» (В. Пикуль) → Така например, докато всички народи по света си лягат да спят, героите на руските романи постоянно не си доспиват, като желаят само «да полегнат за малко» (пер. Ю. Пеневой-Павловой). 3. В группе наименований средних и больших отрезков времени выделяются особымразвитием семантики диминутивы денек, денечек и годик, годок. Особенность диминутивных форм денек, денечек состоит в совмещении значения субъективно малого времени и значения положительной оценки. Выражение значения субъективно малого времени подчиняется тем же закономерностям, что были отмечены ранее относительно других именвторой группы. При этом в исследуемых контекстах преобладает субъективно-оценочное значение положительной оценки дня говорящим. Основания оценки могут быть самыми разными, их объединяет наполненное позитивными эмоциями отношение говорящего к фактам, событиям, атмосфере и под. настоящего, прошлого, будущего дня: Ot - uśmiechnął się szeroko Ogończyk. - Ot, dzionek szczęśliwy. Krzyżaka ubić dawno nie trafiło się (Andrzej Sapkowski) → - Ох, - широко улыбнулся Огоньчик. - Вот денек счастливый. Давненько не доводилось прибить крестовика (пер. Е. Вайсброт); Начали думать, как бы лучше денек провести (Н. А. Островский) → Zaczęli się zastanawiać, jakby tu przyjemnie spędzić dzionek (пер. W. Rogowicz). Типичные контексты такого использования данных диминутивов - внутренняя речь героя, нарративы; типичная сочетаемость - оценочные, характеризующие прилагательные: денек счастливый, dzionek szczęśliwy, в летний денек, дождливый денек и под. Часто именно диминутив выступает в качестве коммуникативно сильного компонента высказывания, «наводя» значение положительной оценки на элементы окружения, с одной стороны, с другой - вбирая смысл широкого контекста: Это меня нисколько не волновало, побыть лишний денек в Москве тоже что-нибудь да значило (Ч. Айтматов) → Това никак не ме разтревожи, все пак един ден в Москва беше от значение за мен (пер. М. Златановой). Субъективное значение малого количества времени и положительной оценки событийного рядаможет совмещаться: К этому времени мы уже доехали до полынной степи, и я был награжден деньком-другим прекрасного умиротворения… (В. Набоков) → Znaleźliśmy się tymczasem w krainie bylicy i nastąpiło kilka dni przemiłej ulgi… (пер. M. Kłobukowski); Да денька полтора али два могу еще дать вам погулять (Ф. Достоевский) → Ами ден и половина или два дена още мога да ви дам да се поразходите (пер. Г. Константинова). Как видим, и в том и в другом случае комплекс эмоционально-оценочных смыслов в переводе не сохраняется, но выражается значение незначительного времени, времени с неточно определенными границами, что дополнительно маркируется синтаксической инверсией исемантикойчастиц. И наконец, следует отметить использование данной формы в особых конструкциях, в которых диминутив утрачивает значение уменьшительности и ласкательности, но в комплексе с другими элементами конструкции выражает экспрессию: Чертов выжига, он еще кому-то кусок отдал. Ну и денек! Сопоставив это последнее восклицание с репликой про сюрпризы, Николас спросил:- У вас что-то случилось? - Жизнь странная штука и полна чудес (Б. Акунин) → Проклетият мошеник е дал парче на още някого. Ах, че ден! Николас съпостави последното възклицание с репликата за изненадите и попита: - Какво има? - Животът е странно нещо и пълно с чудеса (пер. С. Бранц). Что касается соотнесенной пары диминутивов годик и годок, то следует сказать, что функционирование уменьшительной формы годик и ее переводных эквивалентов соответствует закономерностям, отмеченным ранее. Деминутив годок реализуется, как правило, в форме родительного падежа множественного числа и используется для обозначения количества лет; исполь-зование данной формы (кому-то столько-то годков минуло) по сравнению с нейтральным кому-то столько-то лет, столько-то годов вносит значение экспрессии, ласкательности, стилистической маркированности, разговорности (реже вэтих позициях используется и производное годик): Да вот пошел семнадцатый годок, - отвечала матушка (А. Пушкин) → A ot, zaczął siedemnasty roczek - odpowiedziała matka (пер. T. Stępniewski, S. Pollak); «Год рождения?» Говорю. Мне тогда, в тридцатом году, что ж, двадцать два годика было, теленок. (А. Солженицын) → «Година на раждане?» Отговарям. Тогава, в трийсета година, колко да съм имал, двайсет и две да съм бил, хлапе (пер. В. Райчева); Borschnitzowa, babsko stare, musi mieć tedy grubo ponad sześćdziesiąt roków, dziw, że się jeszcze próchno nie rozsypało (A. Sapkowski) → Боршнитцевой, старой бабе, должно быть, значит, много за шестьдесят годков, просто диво, что она еще не рассыпалась (пер. Е. Вайсброт). Таким образом, анализ переводческих соответствий в параллельных подкорпусах Национального корпуса русского языка позволил выявить, что в трех языках диминутивные производные от имен со значением фиксированных отрезков времени выражают комплекс значений, объединяемых прагматическими смыслами субъективной оценки, с вариативными основаниями оценки и ее направленности. Данный комплекс смыслов выражается в условиях контекстного взаимо-действия с семантикой синтаксических конструкций и смыслами ближайшего лексического окружения. Различия трех сравниваемых языков проявляется в отсутствии отдельных диминутивных производных, в степени функциональной активности при выражении частных прагматических смыслов. Во всех языках в рассматриваемом аспекте противопоставлены именования малых отрезков времени, актуализирующие только субъективно-размерный оценочный смысл, характеризующиеся контекстной синонимизацией, и группа именований больших фиксированных отрезков времени, характеризующаяся более широким спектром выражаемых оценочныхи экспрессивных смыслов.

Ключевые слова

Bulgarian, Russian, Polish, diminutive, word formation, subjective time, semantics of time, болгарский язык, польский язык, русский язык, диминутив, словообразование, субъективное время, семантика времени

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Резанова Зоя ИвановнаТомский государственный университет; Томский политехнический университетrezanovazi@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Русская грамматика. Т. 1: Фонетика. Фонология. Ударение. Интонация. Словообразование. Морфология / Под ред. Н. Ю. Шведовой. М.: Наука, 1980. 784 с.
Резанова З. И., Шиляев К. С. Национальный корпус русского языка в обучении особенностям использования русских диминутивов // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2015. № 5. С. 634-639.
Резанова З. И. Именная деминутивная деривация в механизмах выражения оценки // Картины русского мира: Аксиология в языке и тексте. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005. С. 194-231.
Резанова З. И. Функциональный аспект словообразования: Русское производное имя. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1996. 218 с.
Перцов Н. В. К суждениям о фактах русского языка в свете корпусных данных // Русcкий язык в научном освещении. 2006б. № 1 (11). С. 227-245.
Плунгян В. А. Корпус как инструмент и как идеология: о некоторых уроках современной корпусной лингвистики // Русский язык в научном освещении. 2008. № 16 (2). С. 7-20.
Перцов Н. В. О роли корпусов в лингвистических исследованиях // Тр. Междунар. конф. «Корпусная лингвистика-2006». СПб., 2006а. С. 318-331.
Нагель О. В., Темникова И. Г., Верхотурова Н. А. Когнитивные исследования языка и методология обучения иноязычному дискурсу (словообразовательный аспект) // Вопросы когнитивной лингвистики. 2014. № 2. С. 33-40.
Нагель О. В. Деривационная специфика наименований лица в славянских языках (на материале параллельного подкорпуса НКРЯ) // Русин. 2015. № 3 (41). C. 226-240.
Нагель О. В. Корпусная лингвистика и ее использование в компьютеризированном языковом обучении // Язык и культура. 2008. № 4. С. 53-59.
Земская Е. А. Русская разговорная речь: лингвистический анализ и проблемы обучения. М., 1979. 240 с.
Земская Е. А., Китайгородская М. В., Ширяев Е. Н. Русская разговорная речь: Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. М., 1981. 276 с.
Добрушина Н. Р. Корпусные методики обучения русскому языку // Национальный корпус русского языка: 2006-2008. Новые результаты и перспективы. СПб., 2009. С. 335-352.
Добровольский Д. О. Корпус параллельных текстов в исследовании культурно-специфичной лексики // Национальный корпус русского языка: 2006-2008. Новые результаты и перспективы. СПб., 2009. С. 383-401.
Воейкова М. Д. Проблемы использования подкорпуса устной разговорной речи (на примере анализа русских диминутивов) // Национальный корпус русского языка: 2006-2008. Новые результаты и перспективы. СПб., 2009. С. 353-373.
Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1996. 411 c.
 Субъективные образы времени в современных славянских языках: диминутивные модели | Сибирский филологический журнал. 2017. № 3. DOI: 10.17223/18137083/60/14

Субъективные образы времени в современных славянских языках: диминутивные модели | Сибирский филологический журнал. 2017. № 3. DOI: 10.17223/18137083/60/14