Экзистенциальный опыт эшафота в романе Ф. М. Достоевского «Идиот». Рецензия на книгу: Новикова Е. Г. «Nous serons avec le Christ». Роман Ф. М. Достоевского «Идиот»: Моногр. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 244 с. | Сибирский филологический журнал. 2019. № 2. DOI: 10.17223/18137083/67/23

Экзистенциальный опыт эшафота в романе Ф. М. Достоевского «Идиот». Рецензия на книгу: Новикова Е. Г. «Nous serons avec le Christ». Роман Ф. М. Достоевского «Идиот»: Моногр. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 244 с.

Рецензируемое издание представляет современное актуальное исследование романа Ф. М. Достоевского «Идиот», в котором предложена оригинальная концепция прочтения классического художественного произведения. Текст романа анализируется сквозь призму автобиографического опыта писателя, пережившего ситуацию смертной казни. История реальной, но не сбывшейся казни и последующей ссылки актуализирует категорию возвращения, понимаемую как христианское воскресение для новой жизни. Используя метод дискурсивного анализа текста, Е. Г. Новикова детально изучает явление экфрасиса, а также выявляет интертекстуальные литературные связи в романе.

Existential experience of scaffold in the novel “The Idiot” by F. M. Dostoevsky. Review: Novikova E. G. “Nous serons ave.pdf В современном достоевсковедении роман «Идиот» остается на лидирующих позициях по степени интенсивности его изучения, являясь одним из наиболее сложных текстов с точки зрения герменевтики. Широкое поле для интерпретаций позволяет филологам применять различные литературоведческие подходы в попытках приблизиться к истине, однако при наличии огромного массива работ, посвященных данному произведению, чрезвычайно трудно сформировать свою собственную оригинальную, авторскую концепцию прочтения и понимания романа. Е. Г. Новиковой, это, безусловно, удалось. Смысловой доминантой в монографии Е. Новиковой становится реальная ситуация смертной казни, которую пришлось пережить писателю: «“Идиот” уникален тем, что в него введена автобиографическая история смертной казни Достоевского и экзистенциальный опыт эшафота является “пра-мыслью”, “прообразом” этого произведения» (с. 6). Именно тематика смертного приговора, казни, потенциальной близкой смерти и внезапного воскресения позволяет сблизить роман с христианской проблематикой земных страданий и пути Иисуса Христа, хотя количество евангельских текстов, непосредственно присутствующих в произведении в виде реминисценций, прямых и скрытых цитат, мало по сравнению с другими романами Пятикнижия. В монографии изначально задается широкий культурологический контекст, причем используется не только литературный материал (эпистолярий и воспоминания), но и внелитературные факты. Так, приводятся воспоминания актера И. М. Смоктуновского, филолога А. С. Янушкевича, священника Николая (Епишева) о спектакле «Идиот», поставленном Г. А. Товстоноговым в БДТ, и непосредственно о роли князя Мышкина. Творческая задача была решена актером лишь после знакомства с человеком, вернувшимся после сталинских репрессий из лагеря. В романе князь Мышкин возвращается из-за границы на родину, как сам писатель возвращается из Сибири после долгих каторжных лет - возвращается к новой жизни, с новыми идеалами и новым пониманием собственного предназначения. «Nous serons avec le Christ», - говорит Достоевский на эшафоте, готовясь к смертной казни, мысленно уже пережив ее, как рассказывал он Е. П. Летковой (Летковой-Султановой) (с. 9). Это позволяет Е. Г. Новиковой сопоставить путь писателя, по аналогии с его героем, князем Мышкиным, с земным путем Иисуса Христа, проследить реализацию замысла романа, начиная с его зарождения и стремления «нарисовать лицо приговоренного» (с. 24) и заканчивая образом «Христосиребенок». В основе создания романа «Идиот» исследователь обнаруживает следующий художественный принцип: «копия - вариация», причем «все земные «копии» «смиренно восходят к высшей реальности мучений и казни Иисуса Христа» (с. 50), в связи с чем подробно обсуждается мотив двойничества и зеркала как его порождения. В качестве наиболее адекватного способа чтения произведения исследователь использует метод дискурсивного анализа, опираясь на труды таких структуралистов и постструктуралистов, как Ю. М. Лотман, Р. Барт и Ж. Деррида. Особое внимание уделяется конструкции «текста в тексте», что позволяет автору сделать следующее утверждение: на смысловом уровне роман «Идиот» гораздо шире своего сюжета, благодаря так называемым лирическим отступлениям писателя, традиция которых восходит к роману в стихах «Евгений Онегин» А. С. Пушкина. Чрезвычайно интересен раздел монографии, посвященный экфрасису, его месту и функционированию в тексте романа. Исследователь, выявляя специально организованный экфрастический живописный дискурс, указывает, что данный экфрасис в романе не случаен - он обладает зеркальной сущностью и функцией удвоения либо отражения реальности. Разноуровневая классификация Е. В. Яценко позволяет обнаружить многочисленные примеры экфрасиса, однако наиболее важными становятся лишь пять эпизодов - пять значимых примеров живописного экфрасиса. Это - картина о «лице приговоренного» (в словесном описании князя Мышкина), фотографический портрет Настасьи Филипповны, портрет отца Парфена Рогожина, копия картины Ганса Гольбейна-мл. «Мертвый Христос» и картина, изображающая Иисуса Христа и ребенка (в словесном описании Настасьи Филипповны). Анализируя бытование экфрасиса в романе, Е. Г. Новикова тонко отмечает его эволюцию. Так, несмотря на очевидное различие и в материалах, и в композиции, первые четыре картины в авторском восприятии Достоевского являются портретами, отражающими страдание человека. Причем известную картину Ганса Гольбейна-мл. писатель интерпретирует по-своему, в парадигме казни и снятия с креста после мученической смерти, а не в традиционном понимании тотального одиночества и физической смерти. Далее живописный дискурс смертной казни и страдания сменяется финальной картиной, дающей человечеству надежду, где Христа сопровождает ребенок - будущий продолжатель его учения. 280 Здесь, по мысли исследователя, Достоевский стремится к разрушению живописного канона и создает собственный образ Христа. Помимо смерти, личный опыт Достоевского, реализованный им в романе, включает в себя и вариацию воскресения, причем двойного: первое произошло, когда было объявлено об отмене смертной казни, а второе свершилось с возвращением писателя из ссылки. Важную роль в судьбе Достоевского играет духовное сближение с кругом декабристов, возвращение из Сибири которых почти совпадает с жизненными обстоятельствами самого писателя. Е. Г. Новикова прослеживает дальнейшую реализацию мотива возвращения в литературе русской эмиграции первой волны ХХ в., в чем, безусловно, проявляется новизна исследования. Работы Д. С. Мережковского и А. М. Ремизова указывают на следующий факт: русские писатели-эмигранты ХХ столетия воспринимали вынужденное четырехлетнее пребывание Достоевского в Европе как своего рода эмиграцию, что, с их точки зрения, отразилось в тексте «Идиота», где весь сюжет романа - лишь сон князя Мышкина. Особого внимания заслуживает фрагмент монографии, представляющий анализ драмы в стихах В. В. Набокова «Дедушка» (1923). Е. Г. Новикова актуализирует малоизученное произведение Набокова на основании тематической близости драмы и романа, которая становится очевидной в контексте размышлений о смертной казни. В драме «Дедушка», как и в романе «Идиот», представлен рассказ персонажа о казни на эшафоте и неожиданном спасении: «Фактически этот текст Набокова - копия и вариация дискурса смертной казни Достоевского в “Идиоте”» (с. 135) - наблюдение, безусловно, очень меткое, тем более что обращение к поэзии Набокова вводит тему расстрела как «несбывшейся казни». Также здесь реализован мотив двойничества, поскольку, по мнению Е. Г. Новиковой, название набоковской драмы непосредственно отсылает читателя к поэме Некрасова «Дедушка» (1870), посвященной вернувшемуся из ссылки декабристу. Литературный диалог Набокова с произведениями XIX в., во-первых, указывает на вектор чтения романа «Идиот» в русской эмиграции первой волны ХХ в., а вовторых, отсылает к теме возвращения как началуабсолютно новой жизни. Роман Ф. М. Достоевского «Идиот» предстает в исследовании Е. Г. Новиковой в широкой культурно-исторической парадигме, в контексте многочисленных интереснейших, подчас неожиданных литературных связей и вместе с тем прочитывается в наиболее важной для писателя экзистенциальной логике - логике преодоления смерти и приближения к пониманию личности ИисусаХриста.

Ключевые слова

достоевсковедение, Ф. Достоевский, роман «Идиот», экфрасис, Dostoevsky studies, F. Dostoevsky, novel “The Idiot, ” ecphrasis

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Швагрукова Екатерина Васильевнапросп. Ленина, 30, Томск, 634050, Россияshvagrukova@tpu.ru
Всего: 1

Ссылки

 Экзистенциальный опыт эшафота в романе Ф. М. Достоевского «Идиот». Рецензия на книгу: Новикова Е. Г. «Nous serons avec le Christ». Роман Ф. М. Достоевского «Идиот»: Моногр. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 244 с. | Сибирский филологический журнал. 2019. № 2. DOI: 10.17223/18137083/67/23

Экзистенциальный опыт эшафота в романе Ф. М. Достоевского «Идиот». Рецензия на книгу: Новикова Е. Г. «Nous serons avec le Christ». Роман Ф. М. Достоевского «Идиот»: Моногр. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 244 с. | Сибирский филологический журнал. 2019. № 2. DOI: 10.17223/18137083/67/23