Искусство как универсальный язык Культуры: современные контексты проблемы и перспективы исследования | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 379. DOI: 10.17223/15617793/379/15

Искусство как универсальный язык Культуры: современные контексты проблемы и перспективы исследования

Статья посвящена актуальной проблеме поисков языка Культуры: возможен ли универсальный язык Культуры и можно ли считать таким языком Искусство, т.е. отдать ему приоритет среди других языков Культуры? Вопрос об Искусстве как универсальном языке Культуры рассматривается в обширном контексте философско-культурологической проблематики современности. Обосновывается, что язык искусства в наибольшей мере свидетельствует о подлинной духовной сущности Языка как такового и его «энергийной», творческой природе.

Art as a universal language of culture: contemporary contexts of the problems and prospects of research.pdf В современную эпоху развития гуманитарного познания ситуация, сложившаяся в имеющих долгую академическую традицию и накопивших серьёзный философский, исторический и исследовательский опыт «науках о культуре и духе», отличается повышенной напряжённостью, может быть охарактеризована как нестабильная и весьма противоречивая. Это объясняется не только извечной сложностью постижения Человека и Культуры, особенно явной в условиях сегодняшнего глубокого антропологического кризиса, глобального изменения самой Культуры, ощущения её перехода в некое качественно иное состояние (возможно, на иной уровень духовного развития?), и пришедшим в этой связи осознанием невозможности строгого общепринятого её определения и однозначного толкования. И не только следующей отсюда неопределённостью положения дисциплин культурологического направления в общем контексте самоопределения гуманитарных наук, к которым неприменим методологический аппарат математики и естествознания, у которых своя специфика («Критерий здесь не точность познания, а глубина проникновения» [1. С. 227]), своя исследовательская стратегия, свои методы и, видимо, свой путь развития и становления. Происходит существенное изменение самой науки в целом, затрагивающее её фундаментальные основания. В эпоху всевластия техники и нарастающей экологической катастрофы доверие к науке теряется, она утрачивает ведущую роль и пытается самоопределиться в общекультурном пространстве, постепенно возвращаясь в лоно Культуры. Сегодня наука вынуждена искать свои корни и потому обращает взгляд в глубину своего происхождения - к самим своим логическим истокам. Всё острее ощущается необходимость «оправдания» Логоса, восстановления его изначальной смысловой цело-купности (греч. Хоуо^ - слово, изречение по смыслу, разум, рассуждение, причина, понятие, смысл, положение, определение, учение), возвращения «живого и цельного знания» - гераклитовского «самовозрастающего Логоса», впитавшего всю мудрость Великого Всеединства Культуры Древнего Мира, явившего себя из глубин мифопоэтической эпохи «Целомудрия» Античности, где Греция, имевшая «глубокие корни общности» с Востоком, ещё пребывала в единобытии с Природой, в дионисийской мистерии одухотворённого общения с Живой Жизнью Мира, и Мир для грека был полон тайны, любви и красоты [2. Т. 1. С. 431-444]. «Объектом современной логики всё более становится живое мышление, "самовозрастающий логос"... Несмотря на вечные холодные струи кристаллизации и формы, в стихии логического есть своя неуничтожимая жизнь, свои душа, интуиция и вдохновение... Логос - это жизнь в формах логического бытия. Это нечто родное и существенное для разума, здесь его суть, его ойкумена. Образ такого растущего и живого знания, всегда способного к восполнению и всегда в некоторой мере законченного, органично унифицирующего в разного рода единствах многообразие своей чувственной данности, и составляет для нас образ логического и логоса», - пишет В. И. Моисеев в монографии, посвящённой реконструкции «живого Логоса» в традиции русской философии всеединства, непрерывность которой совсем не случайно даёт о себе знать сегодня в отечественных философских и научных дискурсах [3. С. 9, 15, 18]. В настоящее время отчётливо намечается тенденция к смене мировоззренческой парадигмы: всеобщность чисто научного знания и доминирующая позиция научной рациональности, обычно особенно сильная в техногенной цивилизации, отныне ставится под вопрос. Универсальность Логоса, изначально содержащего в себе, как в «семени», совокупность понятий «закона», «разума», «слова», «смысла», «веры», «любви», «истины», «нравственности», «всеединства», «премудрости», даёт перспективу постижения «логики Жизни» Мира и принципов устроения и упорядочивания Жизненного Мира Человечества, Культуры и потенциально - расширения узко понятого научного знания до всеобщего, всеохватывающего пространства «наук о культуре и духе», возможность становления и развития науки, неотъемлемой от своих духовных истоков, начал и оснований. Научное сообщество сталкивается с необходимостью переосмысления места, статуса и значения философии, науки, искусства в сфере Культуры в целом и «расширения горизонтов» самих понятий «философия» и «наука». «Пора, наконец, сделать нормативное признание того, что философия появилась на свет не один, а множество раз в разных концах света... В отличие от Запада, на Востоке имеет место приверженность к расширенному. понятию "философия", предполагающему наряду с рациональностью существование, а зачастую и большую авторитетность, иных источников познания», - отмечает М.Т. Степанянц, подводя итоги одного из недавно состоявшихся философских конгрессов [4. С. 85]. Философская, научная, художественно-эстетическая формы познания начинают рассматриваться как равноценные в общекультурном контексте всемирного философского дискурса, взаимодействия и взаимного обогащения западных и восточных культур, с учётом всего исторического процесса интеллектуальной эволюции Человечества, развития его когнитивных способностей. При этом принимается во внимание как вся западноевропейская интеллектуальная традиция с её многовековым совершенствованием аналитического, логико-вербального мышления, породившего классическую рациональность и давшего импульс становлению науки, так и весь тысячелетиями накопленный духовный опыт Востока, где всегда преобладал альтернативный, холистический, образно-символический стиль мышления. Происходит как бы «новое» рождение (или возрождение) философии, вновь являющей себя из эстетического единства мифа, религии, искусства, поэзии, органически сопряжённой с другими культурными практиками, как это было когда-то в глубокой древности Всемирной Культуры Человечества, когда философская мысль греков возникла из целостного мифопо-этического мировосприятия, всеобщего духовного опыта Древнего Мира, накопленного тысячелетиями, и дала импульс «взрослению» Логоса и осознанию Мира. Повышенный интерес в этой связи вызывает феномен Сознания, в стремлении к постижению природы которого сейчас объединяются гуманитарные и естественные науки, и область их пересечения «пролегает в более существенном измерении, в измерении места сознания в космических процессах, во Вселенной... от которых сознание неотмыслимо» (М.К. Мамардашви-ли) [5. С. 14-15]. Всестороннее исследование Сознания становится одним из ключевых в современной эпистемологии и философии в целом: «То, что мы привычно именуем сознанием, - лишь поверхностное проявление более фундаментальной когнитивной способности, имеющей отношение к глубинным пластам человеческой экзистенции» [6. С. 11]. Сознание по-прежнему понимается как важнейшая из когнитивных способностей человека, неразрывно связанная с Миром, Вселенной, Бытием, но - прошедшая сложный путь развития и совершенствования. Когнитивная система человека на базе достижений в области исследования природы сознания начинает рассматриваться как находящаяся в состоянии постоянной динамики иерархически сложная, многоуровневая высокоорганизованная целостность, эволюция которой обусловлена тем, что «в процессе сложного взаимодействия сознания и бессознательного постоянно рождаются новые формы отношений между ними» [6. С. 16]. Наиболее активно обсуждаемой в этом ракурсе становится проблема рациональности и её границ, требующая серьёзного философского переосмысления. Меняется сам подход к пониманию рациональности: внимательно изучается и подвергается переосмыслению процесс её исторических изменений. Уходит в прошлое идеал ранее доминировавшей классической рациональности, как правило, отождествлявшейся с сугубо научной рациональностью, снимается дихотомия научной и вненаучных форм знания; «поле научной рациональности становится гетерогенным» (В.С. Стёпин). Интерес вызывает не сам по себе Чистый Разум, но пограничная природа Разума в процессе познания, соприкосновения рационального познания с иным, иррациональным: жизненной мудростью, религиозным откровением, сердечным переживанием, воображением, воспоминанием, творческой интуицией; не Чистое Сознание, но Сознание, пребывающее в изначальном единстве и единосущно-сти с Миром; возникает потребность рассмотрения соотношения Сознания и Бессознательного, Сознания и Памяти, Сознания и Языка, Сознания и Тела. «Только в том случае, - замечает П.П. Гайденко, - если мы вернём рациональности её изначальное значение, если поймём её как разум, как смысл, мы сможем положить в основу как наук о природе, так и наук о культуре единое начало, единый принцип целесообразности, преодолев, наконец, их застарелый дуализм... От научной рациональности, понятой как техника овладения природой, необходимо вновь обратиться к разуму - как той высшей человеческой способности, которая позволяет понимать: понимать смысловую связь не только человеческих действий и душевных движений, но и явлений природы, взятых в их целостности, в их единстве, в их живой связи... А это и значит - от слишком узко понятой научной рациональности перейти на точку зрения философского разума» [7. С. 14]. Учёные фиксируют смену типов рациональности и в дальнейшем - становление синтетического мышления на базе тщательно проработанных западной философией сознания аналитических стратегий и возникновения когнитивных моделей неклассических логик, пересматривающих классические принципы; свидетельствуют о серьёзном эпохальном мировоззренческом сдвиге: Восток и Запад вступают во всё более тесный контакт, идёт процесс возвращения целостного миропонимания, завещанного древностью Целомудрия. Возрастает ценность «восточного» мировосприятия, для которого изначально характерна логика синтеза, принцип всеобщей единосущности, способность к постижению Целого, Единого в «единстве многообразного», исконного вселенского Всеединства, содержащего весь творческий потенциал всех возможных проявлений. При этом многовековой период развития аналитической способности мышления, совершенствование логики чистой мысли, логики разума Западом признаётся важнейшим и абсолютно необходимым этапом общей когнитивной эволюции, серьёзной вехой на пути Человечества к Истине. Приходит понимание особой значимости в этом эволюционном процессе традиции самобытной русской философии, которая внесла в него собственный, весьма весомый вклад, противопоставив западноевропейской философии свой, от корней питаемый духовным опытом русской культуры проект философии цельной жизни духа (В.С. Соловьёв), идеалу чисто рационального познания классической трансцендентальной философии - идеал сверхразумного и сверхлогического «живого цельного знания», органически связанного с духовно-религиозным откровением, логике Разума - логику Сердца, логику Жизни, логику Всеединства [8]. «Назрела потребность в идеале целостности, которую остро ощущают глобально мыслящие интеллектуалы. XX век оказался временем глобальной встречи Востока и Запада. Познание культур идёт через взаимное обогащение и ассимиляцию стратегий мышления. Эволюция аналитического мышления в научном познании рассматривается как смена типов рациональности, тенденции будущего усматриваются в становлении особого синтетического мышления - синтеза на основе развитого анализа», - замечает И. А. Герасимова [9. С. 108, 120-121]. Приходит понимание того, что дальнейшее развитие науки возможно на основе взаимовлияния разных исторических типов рациональности, взаимодействия научного способа познания с другими способами духовного постижения Мира (философией, искусством, художественным творчеством, религией). Её перспективы связываются с «диалогом когнитивных практик», коммуникативным процессом получения и трансляции знания, когда исследование, преодолевая строгие дисциплинарные рамки, движется в пограничных сферах в направлении трансдисциплинарности, и поиск Истины осуществляется на границах и пересечениях разных дисциплин. В современных философско-антрополо-гических контекстах пересматривается основной принцип философии - принцип трансцендентализма и, соответственно, вопрос о статусе Трансцендентального субъекта. Наблюдается появление философских исследований истории трансцендентальной философии в целом, и не случайно возрастает количество работ, по-свящённых переосмыслению трансцендентального идеализма, классических версий трансцендентализма и подробному рассмотрению дальнейшего развития трансцендентальной традиции философии в неклассическую эпоху. Внимание современных учёных привлекает расширение сферы трансцендентального, связанное именно с философско-жизненной, общей антропологической направленностью неклассического философствования, и вызванное этим изменение стратегии трансцендентальной философии, появление иных вариантов трансцендентализма. В центре внимания философов оказывается Человеческая Личность со всем богатством её духовно-душевного мира, разумными возможностями, творческими способностями, уникальными человеческими переживаниями, жизненным и национально-культурным опытом. Незыблемый ранее Трансцендентальный субъект (в его классическом понимании) утрачивает свою авторитетную позицию в познании Мира и жёстком утверждении мировых законов. Его место занимает широко понимаемая когнитивная деятельность целостно познающего Человеческого Сообщества в единстве её научно-теоретической, этической и эстетической составляющих, деятельность творческая, связывающая воедино в непрерывном поиске Истины Человечество как «Коммуникативный гносеологический субъект» с познаваемым объектом -Вселенной, Космосом, Природой. «Наука в наши дни сама отходит от сформулированного ею ранее идеала научности. Может быть, реальное осознание Вселенной нам становится доступным только через непрестанно расширяющийся и углубляющийся образ незнания. Иными словами, построение образа незнания на базе многообразия рационально построенных частных гипотез и будет составлять предмет метафизики наших дней. Таким образом, мы будем жить не в мире ответов, а в безгранично расширяющемся поле вопросов» [10. С. 30-32]. Именно в таком проблемном поле и разворачивается сегодня исследование Культуры в стремлении к обретению её целостного видения. На страницах ведущих научных журналов не прекращаются дискуссии по следующим вопросам: что суть Культура? Насколько высок её статус в нашем «цивилизованном» мире, имеет ли она какое-либо значение, оценено ли оно по достоинству? Каковы внутренние законы эволюции Культуры, закономерности её развития и пути выхода из глобального кризиса? Каковы условия со-бытия разных культур в сложившейся сегодня ситуации культурного и ценностного плюрализма? Как происходит самоопределение Человека, обретение им собственной культурной идентичности в ныне нестабильном поликультурном пространстве со всей проблематичностью одновременного пребывания в области коммуникации и полилога множества равноценных уникальных культур - своей, других, чужих, непонятных, близких, далёких? От чего зависит глубокое полноценное человеческое общение -межличностный диалог (основа диалога межкультурного) в современном мире, где искусство разговора, дар вести беседу, умение договариваться и способность находить общий язык постепенно утрачиваются? Что представляет собой диалог культур, рассмотренный под углом зрения различия между ними и сохранения самобытных культурных традиций? Будет ли достигнуто обоюдное согласие и взаимопонимание великих культурных миров Востока и Запада? Возможна ли Единая Мировая Культура, или, точнее, Всеединство Культуры при максимальном многообразии межкультурных различий? Под вопросом пока остаётся и становление самой «науки о культуре», обретение ею самостоятельного статуса: состоится ли, например, в этом качестве культурология как наука, основанная на междисциплинарном, системно-комплексном исследовании, дающем целостное видение Культуры, или останется просто суммой самых разных дисциплин, её изучающих? «Культурология в целом является интегративной междисциплинарной областью знания. Я даже полагаю, что скорее - интеллектуальной тенденцией познания Культуры не только как предметной области, но и в значительной степени как проблемного поля смыслов и форм коллективного человеческого существования», -утверждает А.Я. Флиер [11. С. 70]. «Науки о культуре и духе» в отечественном ментальном пространстве сегодня существуют скорее «в форме парадигмальной организации процесса получения и интерпретации знания о Культуре» [12. С. 27]. Одним из самых актуальных в указанном круге вопросов представляется вопрос о Языке Культуры: возможен ли универсальный Язык Культуры, и можно ли считать таким языком Искусство, т.е. отдать ему приоритет среди других языков Культуры? Вопрос этот вполне закономерно связывается со всеми обозначенными выше глобальными мировоззренческими изменениями в целом и намечающейся тенденцией к мировой гармонии в особенности [13. С. 133]. Ведь благодаря коренному сдвигу мировоззренческой парадигмы, смене акцента в философской мысли XX в. и рубежа XX-XXI вв. и проявлению ведущими философами внимания именно к языку искусства и поэзии было достигнуто, в конечном итоге, глубокое понимание «энергийной», творческой природы самого Языка; язык искусства в наибольшей мере свидетельствует о подлинной духовной сущности Языка как такового. Иосиф Бродский, например, великолепно знавший историю искусства и Культуры в целом до её древнейших истоков и сокровенных глубин, сакрализовавший Язык, глубоко поняв его как сверхвременную, сверхисторическую, метафизическую величину и интуитивно ощутив его колоссальную центробежную энергию, безграничный творческий потенциал и традицию непрерывного совершенствования, именно Поэзию считал высшей формой существования Языка. Поэзия, по убеждению Бродского, являет собой также и высшую форму миропостижения, поскольку поэт от природы наделён целостным мировосприятием. Целиком и полностью погружённый в стихию творчества, в сам процесс рождения мысли и её стремления к языковому выражению, он способен применять и западный метод познания, который «превыше всего ценит рациональное начало, то есть анализ... сопровождается самоутверждением человека» и в общем иллюстрируется декартовым «Cogito ergo sum», и восточный, который «полагается на интуитивный синтез, требует самоотрицания и наиболее ярко воплощён в Будде», не пренебрегая ни одним из них. Поэт ведает и мыслью, подключая рациональное мышление, и сердцем, основываясь на более древнем эстетически-образном восприятии Мира, и эти источники знания находятся у него в равновесии, одинаково существенны для него. В итоге поэт даёт образец гармоничного сочетания всех способностей души, а стихотворение - образцовый результат полноценной деятельности человеческого разума [14. Т. 6. С. 167-168]. «Многие вещи определяют сознание помимо бытия (перспектива небытия, в частности). Одна из таких вещей - Язык...» [14. Т. 5. С. 137]. «Существует, как мы знаем, три метода познания: аналитический, интуитивный и метод, которым пользовались библейские пророки, - посредством откровения. Отличие поэзии. в том, что она пользуется сразу всеми тремя, ибо все три даны в Языке» [14. Т. 6. С. 54]. «Внешне сильно напоминающее стремление к Истине, стремление к точности по своей природе лингвистично, то есть коренится в Языке, берёт начало в Слове» [14. Т. 5. С. 137]. В идеале Поэзия - «это именно отрицание Языком своей массы и законов тяготения, это устремление Языка вверх - к тому началу, в котором было Слово» [14. Т. 5. С. 135]. И история Мировой Культуры насыщена такими исторически значимыми моментами мощных парадигмальных сдвигов и появления высших эпохальных достижений искусства, когда «состояние мировой мысли и поэзии», совершая очередной виток развития, выходило на новый уровень, и Язык, храня память о древнем Логосе, проявлял подлинно поэтическую, творческую способность восхождения к Совершенству. Вывод, к которому пришёл в итоге многолетних и, несомненно, глубоких философских размышлений ведущий философ XX столетия М. Хайдеггер, по сути, тот же: «сущность Языка должна пониматься из сущности Поэзии» [15. С. 85]. Поэзия - подлинный способ бытия Языка, явное свидетельство его возможности прорекать Истину, его естественная «энергийная» жизнь в состоянии непрерывной творческой динамики. Язык поэзии совершенен, ибо реально являет основополагающую способность Языка как такового, его высшее предназначение - сберечь и «донести» (в хайдеггеровском смысле) Откровение Бытия. Поэзия сам Язык впервые делает возможным: поэт обращается со словом не так, как обычно используют его люди в повседневных жизненных ситуациях, но так, что «слово впервые поистине становится и остаётся словом» [16. С. 40]; ведь слово поэта причастно предвечному Логосу, «в таком слове мы - дома» [17. С. 60], потому и сущность и природа самого Языка по-настоящему глубоко может и должна быть постигнута именно из сущности поэзии, искусства, художественного творения. Аналогично судьбу поэта, пребывающего в зависимости от всегда превышающего его творческие возможности и, в целом, бесконечно превосходящего его Языка, только как части Языка, лишь средства Языка к продолжению своего существования, сотворения и самовыражения, того, «кем Язык жив», беспрекословно принимал И. Бродский. Историк культуры Л.М. Бат-кин, пытавшийся сопоставить Бродского и Хайдеггера и обнаруживший множество моментов соприкосновения их мысли и область их максимального сближения (Поэзию!), отмечает: «Оба они говорят на языке совершенно иной культуры, чем язык Экклесиаста, или христианской патристики, или, допустим, буддийских сентенций о бесконечном и конечном». Но «то, о чём они все толкуют, безусловно, в какой-то невидимой перспективной точке схода суть одно» [18. С. 304]. Причём оба они, и великий поэт, и великий мыслитель-метафизик, понимают Поэзию не в узком смысле этого слова - как написание стихов, мастерство стихосложения (хотя Бродский и говорил о стихосложении как способе колоссального ускорения мироощущения), но очень широко - как древнейшее логлог; само творчество, универсальное Миро-творческое начало, созидающее Космос, в том числе и человеческий - Культуру. Поэзия, пшпок;, для них - та живая творческая стихия, которая в Древнем Мире дала энергетический импульс развитию познавательных и творческих способностей человека, появлению философской рефлексии, в которой когда-то стало и всегда остаётся возможным возникновение всех культурных практик: мифологии, религии, искусства, философии, науки, изначально пребывающих в органическом единстве и генетической сопряжённости. Поэзия по-прежнему духовно питает всех «хранителей дома» Языка и Бытия - поэтов, философов, пророков. «Сам Язык есть Поэзия в существенном смысле... Поэзия потому пребывает в Языке, что Язык хранит изначальную сущность Поэзии... А сущность Поэзии есть учреждение Истины» [16. С. 207-209]. Вопрос об Искусстве как универсальном языке Культуры возникает в очень обширном исследовательском контексте, разворачивающемся в настоящее время вокруг проблемы Языка как такового, которая на протяжении XX столетия приобрела особую значимость («лингвистический» поворот в философии и гуманитарном познании в целом) и по-прежнему остаётся в центре современных философских и научных дискурсов. Г.-Г. Гадамер, жизнь которого охватывает век целиком (1900-2002), и мыслью сумел охватить эту непосредственно касающуюся духовных основ человеческого бытия-в-Мире проблему во всём её историческом масштабе: «Понятию Духа, выходящего за пределы субъективности ego, имеется действительное соответствие. Это явление Языка, всё более и более перемещающегося в центр современной философии, и как раз по той причине, что феномен Языка, сопоставленный с почерпнутым Гегелем из христианской традиции понятием Духа, воздаёт должное нашей конечности, будучи бесконечным как Дух и конечным как всякое событие. Думать, что в наш век сциентизма нам нечему поучиться у Гегеля, - заблуждение. Предел, который Гегель кладёт тотальному онаучиванию мира, не нами самими полагается: он всегда есть нечто такое, что наука уже застаёт имеющимся в наличии. Именно в неприятии всякого догматизма, в том числе и догматизма науки, мне видится глубоко скрытое и вместе с тем могучее духовное основание нашего века» [17. С. 26]. И уже сегодня становится очевидной необходимость рассматривать Язык в этих заложенных философской мыслью духовных традициях и обозначенных ею глобальных перспективах, которые «выводят нас на проблему Языка в целом, его априорности и трансцен-дентальности» [19. С. 326-327], - как «творящий органон мысли» (В. Гумбольдт), «феномен Всеобъемлющего сознания, в котором просветляется всё остальное Всеобъемлющее» (К. Ясперс), «дом Бытия» (М. Хай-деггер), «герменевтический горизонт» (Г.-Г. Гадамер). В эпоху интенсивной динамики когнитивных процессов, коммуникативной подвижности научного пространства в целом исследование природы и сущности Языка уже не может ограничиваться узким кругом дисциплин какой-либо определённой научной отрасли. Язык при всей его непостижимости имеет свойство преодолевать любые границы, «выходить за рамки» и перестаёт быть «предметом», например, исключительно философии языка, или чистой лингвистики, или семиотики, или теории коммуникации и т.п. Энергийная природа Языка требует всестороннего междисциплинарного исследования с выходом в трансдисциплинарные проекты, выполнение которых представляется возможным лишь при условии философского вопро-шания о самой этой природе: Что суть Язык? Чем обусловлена его глубоко духовная сущность? В чём состоит его творческий потенциал и каковы его творческие возможности? Именно эти вопросы, касающиеся единосущности Языка и Духа, его онтологического статуса и его изначально творческой природы, прямо связаны с вопросом об Искусстве как Языке Культуры - в поисках ответов на них необходимо иметь в виду именно философские контексты проблемы. Следует отметить, что в интеллектуальной истории Человечества «наука о языке» всегда была органической частью «наук о культуре и духе» в целом, никогда не была изолирована от них и смогла состояться только в общефилософском дискурсе. Философия языка, имеющая долгую историю (истоки которой - в глубокой древности), следуя трансцендентальной традиции философии в целом, развиваясь под преобладающим влиянием классического трансцендентального идеализма и философии сознания, никогда не утрачивала связи с философией жизни, философией откровения и герменевтикой, философией мифа, историей и историософией и всегда находилась в тесном контакте с эстетикой, философией искусства и философией творчества. Лингвофилософские открытия В. фон Гумбольдта, например, состоялись только в результате тесного плодотворного контакта с трансцендентальной философией И. Канта, философией абсолютного духа Г.В.Ф. Гегеля, эстетическими концепциями Ф.В. Шеллинга и европейского романтизма, философией истории Гердера, поэтическим творчеством Гёте. Аналогичным образом, путём «обмена опытом», происходили новые и новые «открытия» Языка (М. Хайдеггер, Л. Витгенштейн, Н. Хомский, Э. Сепир и Б. Уорф, Ж. Деррида и др.). История философии языка всегда была неотрывна от истории мировой поэзии: философы, пытавшиеся постичь природу и сущность Языка, так или иначе попадали в «единый круг общения» с поэтами. Тот же Гумбольдт был близок с Гёте и поэтами-романтиками рубежа XVIII-XIX вв., М. Хайдеггер с пристальным вниманием исследовал творчество поэтов разных эпох - Гёльдерлина, Новалиса, С. Георге, Г. Тракля, Р.-М. Рильке; П.А. Флоренский тесно общался с русскими символистами начала XX столетия Вяч. Ивановым, А. Белым и др. Возвращение внимания к этому моменту и его акцентировка в последнее время свидетельствуют о коренном сдвиге рациональной парадигмы и постепенном обретении иной рациональности, основанной на живом эстетическом опыте мысли и включающей эстетику языка. Сам «лингвистический поворот» в гуманитарном познании стал возможным только при осуществлении непрерывного философского диалога о Языке, который всё ещё продолжается. Его основное направление и перспективы дальнейшего развития представлены в концепциях англо-американской аналитической философии с её идеалом логически совершенного Языка, в целом следующей традициям классического трансцендентализма и преимущественно соотносящей Язык с Чистым Сознанием; альтернативного феноменолого-герменевтического течения европейской философии жизни с её поворотом от мира науки к миру жизни, сближением Языка и Жизненного Мира Человечества и пониманием Языка как жизненной, поэтической, творческой стихии и «всеобъемлющей истолкованности мира»; философии постмодернизма, утратившей абсолютную единую Истину и оказавшейся в сложной ситуации полиистинности, сориентировавшейся на логику смысла, представившей Мир как Текст и увидевшей возможность многообразия его интерпретаций, выявления всё новых и новых эффектов смысла, построения множества онтологий, обнаружившей в Языке безграничный смыслотворче-ский потенциал и установившей семиотическую функцию Языка в качестве приоритетной. Здесь не стоит обделять вниманием развившееся в контексте русской софиологии и философии всеединства русское имясла-вие, сосредоточившееся на мудрости извечного Слова-Откровения, постижении софийной природы слова, никогда не отделявшее Язык от его исторических корней и родных истоков. Наш современник, главный редактор одного из авторитетных научных журналов, всесторонне освещающих обозначенный выше круг проблем, И. Т. Касавин, анализируя ситуацию, сложившуюся сегодня в философских науках, отмечает, что благодаря достижениям представителей этих основных лингвофилософских течений лишь подтверждается очевидность того факта, что «язык в форме текста никогда не поглощает окончательно внеязыковые контексты, хотя потенциально способен делать это всё с большей полнотой, всякий раз обнаруживая за своими пределами расширяющееся пространство бытия. Не сходным ли образом разворачивается и процесс познания в целом?.. Время боготворит язык, будет повторять И. Бродский, имея в виду, что язык, свободно путешествуя по культуре, обеспечивает её единство. Понимать философию языка исключительно в узком смысле как ограниченную некоторыми школами современной аналитической или постмодернистской традиции было бы и забвением фактического положения дел, и сужением теоретической перспективы. Вернуть мир языку, а язык - миру и есть главная задача современной философии языка» [20. С. 5-15]. Сейчас явно наметилась тенденция к восстановлению понимания целостной природы Языка, усиливается внимание к его смысловой динамике, подвижности, внутренним творческим процессам, духовно-исторической памяти и мифопоэтическим истокам, аксиологическому измерению. Иначе, на более глобальном уровне, начинает рассматриваться ключевая проблема взаимосвязи Языка и Сознания, предпринимаются попытки её решения с учётом современных достижений неклассической эпистемологии и появления новых вариантов интерпретации природы Сознания. Учёные различных научных направлений говорят сегодня о расширении проблемного поля философии языка, акцентируются также подвижность границ лингвистического знания, возможность встречи на этих границах с иными образами мышления, иными исследовательскими стратегиями. Речь в последнее время идёт уже о взаимоотношениях Языка и сложных саморазвивающихся систем - Культуры, Науки, Социума, Образования. Однако наибольшее внимание по-прежнему сосредоточено преимущественно на двух, считающихся основными функциях Языка - когнитивной и коммуникативной. Соответственно, философский дискурс разворачивается вокруг рассмотрения, часто весьма поверхностного, нескольких признанных ныне приоритетными тем - «Язык и сознание», «Язык и познание» и «Язык и социум», незаслуженно оставляя за гранью духовные истоки и сокровенную глубину взаимосвязи Языка и Культуры - тему, вроде бы отошедшую на второй план, но требующую глубокого осмысления именно в наше время, когда предаётся забвению мудрость Логоса, Слова, когда обесценивается и духовно беднеет сам Язык, оторвавшийся от родных корней и утрачивающий свою изначальную истинную суть. При этом Искусство в качестве языка Культуры практически не рассматривается под философским углом зрения и остаётся не исследованным в философии, теории и истории культуры. Проблема эта только ставится в современных трудах по философии искусства и эстетике, авторы которых отмечают: «Искусство - это, прежде всего, особый язык, или художественный язык. Природа этого языка не вполне ясна, особенно в случае современного искусства.» [21. С. 355]. И ставится, как правило, таким образом, что говорят о языках искусства, а не об Искусстве как языке в целом с точки зрения необходимости глубокого понимания его сущности. Подробному изучению подвергаются в основном языки отдельных искусств: язык музыки, язык живописи, язык архитектуры, язык фотографии, язык кино, в последнее время всё чаще - язык рекламы, язык моды, язык мультимедиа и т. п., причём преимущественно в семиотическом, культурологическом или чисто искусствоведческом аспектах. Исследование чаще всего ограничивается применением к искусству методов и моделей точных наук (логики и семиотики, когнитивной лингвистики, системно-структурного анализа, современных информационно-коммуникационных технологий), основываясь на том, что искусство как язык подчиняется тем же законам, что и любая знаковая, семиотическая система. Хотя уже и отмечается, что у искусства - особые задачи, которые не выполняются другими языками и другими знаковыми системами, и такой подход к нему недостаточен, да и вообще не благоприятен, поскольку, «поверяя алгеброй гармонию», упускают главное в искусстве - его творческую суть [22, 23]. Искусствоведческие и историко-культурные исследования тоже не решают проблемы, так как направлены на изобразительно-выразительные средства, символичность, метафоричность, образность, аллегоричность и т.д. определённых художественных языков и специфические особенности и историю становления художественных стилей. Природа и сущность Языка Искусства так и остаётся не понятой, а, соответственно, тема «Искусство как Язык Культуры» - лишённой фундаментальных философских основ. Поэтому сегодня необходим именно философский ракурс рассмотрения указанной проблемы. Вечный и потому всегда своевременный «основной философский вопрос» «наук о культуре и духе» - что суть Культура? - несмотря на многозначность концепта «культура» и непрерывное расширение сферы его значений и области смыслов в современном гуманитарном познании, наличие множества и появление всё новых и новых определений Культуры, давно имеет традиционный, историческим опытом обретённый и, на первый взгляд, довольно простой ответ. Основополагающим здесь был и остаётся смысловой контекст Человечности с ключевым смыслом создания и культивирования отличного от Природы её инобытия, особой человеческой реальности возвышения и совершенствования человека, сотворения его в качестве Человека. Культура являет собой обжитое человеком пространство (не только в физически-материальном смысле, но главное - в смысле духовном), Жизненный Мир Человечества, в истоке появления которого - в полной мере проявившееся когда-то естественное человеческое стремление выжить в природной стихии, подлинно человеческая потребность жить - верить, любить, творить, общаться, понять и познать бесконечно разнообразный Мир. Культура - способ подлинно человеческого бытия-в-Мире, отмеченного М. Хайдеггером многозначным Dasein, изначальная суть которого - в заботе, в понимающем отношении к своему бытию, в беспокойном вопрошании о своей человеческой подлинности, в со-бытии с другими, сознавании необходимости непрерывного самопознания и сопричастности Миро-творению, во внесении в жизнь смысла, сотворении смысложизненного универсума Культуры. Dasein означает человеческое бытие, в средоточии которого присутствует само Бытие - das Sein - и возникает возможность самооткровения Бытия, раскрытия его смысла. В нынешней ситуации философских поисков рефлексия над этим моментом приобретает первостепенную важность. Ещё в 1984 г. на симпозиуме в Институте всеобщей истории АН СССР С.И. Великовского сп

Ключевые слова

spirit and mind, art, culture, language, logos, сознание, дух, искусство, культура, язык, логос

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Панова Ольга БорисовнаТомский государственный университетканд. филол. наук, доцент кафедры английской филологииolga_panova_1973@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Флоренский П.А. Сочинения : в 4 т. / сост. игумена Андроника (А.С. Трубачёва), П.В. Флоренского, М.С. Трубачёвой. М. : Мысль, 1999.
Флоренский П.А. У водоразделов мысли // Флоренский П. А. Имена / сост. С. А. Филоненко. М. : Эксмо-Пресс, Фолио, 1998.
Бибихин В.В. Энергия. М. : Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2010.
Сагатовский В.Н. Философия развивающейся гармонии: философские основы мировоззрения : в 3 ч. СПб. : Изд-во СПб. ун-та, 1997-1999.
Крутоус В.П. Эстетика и время. СПб. : Алетейя, 2012.
Яковлев Е.Г. Эстетика. Искусствознание. Религиоведение. М. : КДУ, 2005.
Бычков В.В. Эстетическая аура бытия. Современная эстетика как наука и философия искусства. М. : Изд-во МБА, 2010.
Каган М. С. Эстетика как философская наука. СПб. : ТОО ТК «Петрополис», 1997.
Эстетика как образ жизни. К 80-летию заслуженного деятеля науки РФ, профессора К.М. Долгова / науч. ред. М.А. Кукарцева. М. : Ка-нон+, РООИ «Реабилитация», 2013.
Шпет Г.Г. Искусство как вид знания. Избранные труды по философии культуры / отв. ред.-сост. Т.Г. Щедрина. М. : Росспэн, 2007.
Эрн В.Ф. Борьба за Логос. Минск : Харвест, 2000.
Лосев А. Ф. Личность и Абсолют / отв. ред. А.А. Тахо-Годи. М. : Мысль, 1999.
Фрагменты Гераклита // Материалисты Древней Греции. Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура / общ. ред. М.А. Дынника. М. : Гос. изд-во полит. литературы, 1995.
Лосев А. Ф. История античной эстетики. Ранняя классика / отв. ред. А.А. Тахо-Годи. Москва : АСТ ; Харьков : Фолио, 2000.
Налимов В.В. Спонтанность сознания. М. : Академический проект, Парадигма, 2011.
Андреев Д. Роза Мира. М. : Эксмо, 2011.
Налимов В.В. В поисках иных смыслов / отв. ред. И.И. Блауберг. М. : Прогресс, 1993.
Апель К.-О. Трансформация философии. М. : Логос, 2001.
Сагатовский В.Н. Взаимодополнительность основных подходов к пониманию культуры: попытка синтеза // Фундаментальные проблемы культурологии / отв. ред. Д.Л. Спивак. СПб. : Алетейя, 2008.
Гадамер Г.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики / общ. ред. Б.Н. Бессонова. М. : Прогресс, 1988.
Межуев В.М. Философия - суть европейской культуры // Двойное зрение культурологии (материалы «круглого стола») // Философские науки. 2000. № 1.
Великовский С.И. Культура как полагание смысла // Великовский С. И. Умозрение и словесность. Очерки французской культуры / науч. ред. Г.Э. Великовская. М. ; СПб. : Университетская книга, 1988.
КиященкоН.И. Эстетика - философская наука. М. : Вильямс, 2005.
Басин Е.Я. Семантическая философия искусства. М. : Гуманитарий, 2012.
Никитина И.П. Философия искусства. М. : Омега-Л, 2010.
Баткин Л.М. Тридцать третья буква. Заметки читателя на полях стихов Иосифа Бродского. М. : РГГУ, 1996.
Микешина Л.А. Эпистемология ценностей. М. : РОССПЭН, 2007.
Касавин И.Т. Познание и язык // Эпистемология и философия науки. 2011. № 4.
Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного / пер. с нем. и ком. В.С. Малахова, В.В. Бибихина. М. : Искусство, 1991.
Хайдеггер М. Исток художественного творения. Избранные работы разных лет / пер. с нем. А.В. Михайлова. М. : Академический проект, 2008.
Хайдеггер М. Разъяснения к поэзии Гёльдерлина / пер. с нем. Б.Г. Ноткина. СПб. : Академический проект, 2003.
Иванов Вяч.Вс. Наука о человеке. Введение в современную антропологию. М. : РГГУ, 2004.
Бродский И. Сочинения : в 6 т. / общ. ред. Я. А. Гордона. СПб. : Изд-во Пушкинского фонда, 2001.
Культурология как наука: за и против (материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 2008. № 11.
Флиер А.Я. Двойное зрение культурологии (материалы «круглого стола») // Философские науки. 2000. № 1.
Налимов В.В. Рациональное в иррациональном // Человек. 1991. № 4.
Мотрошилова Н.В. Мыслители России и философия Запада. М. : Республика, 2006.
Герасимова И.А. Проблема двойственности в контексте компаративистских исследований // Эпистемология и философия науки. 2009. № 4.
Бескова И.А., Герасимова И.А., Меркулов И.П. Феномен сознания. М. : Прогресс-Традиция, 2010.
Гайденко П.П. Проблема рациональности на исходе XX века // Вопросы философии. 1991. № 6.
Мамардашвили М.К. Парадоксы сознания // Тайны сознания и бессознательного / сост. К.В. Сельченок. Минск : Харвест, 1998.
Моисеев В.И. Логика всеединства. М. : ПЕР СЭ, 2002.
Степанянц М.Т. Расширяя горизонты философии и науки // Вопросы философии. 2013. № 2.
Аверинцев С.С. Глубокие корни общности // Лики культуры. Альманах / отв. ред. С.Я. Левит, П.С. Гуревич. М. : Юрист, 1995.
Бахтин М.М. Автор и герой. К философским основам гуманитарных наук / сост. С.Г. Бочаров. СПб. : Азбука, 2000.
 Искусство как универсальный язык Культуры: современные контексты проблемы и перспективы исследования | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 379. DOI: 10.17223/15617793/379/15

Искусство как универсальный язык Культуры: современные контексты проблемы и перспективы исследования | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 379. DOI: 10.17223/15617793/379/15