А.П. Чехов как модернист и импрессионист на первоначальном этапе англоязычной рецепции его творчества в 1910-1930-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/5

А.П. Чехов как модернист и импрессионист на первоначальном этапе англоязычной рецепции его творчества в 1910-1930-х гг.

Статья посвящена изучению первого периода восприятия творчества А.П. Чехова в англоязычной литературе и культуре 1910-1930-х гг. На основе представлений о нем В. Вульф, Д.М. Марри, Э. Гарнет, У. Джерхарди и других авторов показана специфика англоязычной рецепции его творчества этого периода: в отличие от российской культуры и литературы, утверждавших чеховский реализм, англоязычная культура изначально воспринимала Чехова как модерниста и импрессиониста.

First reception of A.P. Chekhov's works in English literary studies.pdf Личность и творческое наследие А.П. Чехова занимают важное место в английском литературоведении. Восприятие его творчества определило существенные особенности эстетики и поэтики литературы Англии начала XX в. Поэтому актуальность данного исследования определяется проблематикой рецептивной эстетики, вопросами взаимодействия и диалога различных национальных литератур и культур. Целью настоящей статьи является исследование первоначального этапа рецепции чеховского наследия английской литературой и культурой периода 19101930-х гг. Научная новизна работы определяется тем, что в ней впервые в чеховедении специально изучена специфика английской рецепции его творчества в период 1910-1930-х гг. и показано, что, в отличие от российской культуры и литературы, утверждавших чеховский реализм, англоязычная культура изначально воспринимала Чехова как модерниста и импрессиониста. Первым этапом английской рецепции творчества Чехова стали 1910-1930-е гг., и уже данный период определяется публикацией значимых работ, посвященных творчеству писателя (при этом самые первые упоминания о Чехове в англоязычном мире относятся к 1889 г.) [1. С. 406]. Особую роль в первоначальной англоязычной рецепции творчества Чехова сыграл блумсберийский кружок. "Блумсбери" - «сообщество друзей-интеллектуалов, сыгравшее важную роль в истории английского модернизма. Название группы связано с районом Лондона, где проходили встречи ее участников» [2. С. 63]. Центральной фигурой этого кружка была Вирджиния Вульф; также в его состав входили такие выдающиеся люди своего времени, как писатель и критик Дэвид Гарнет, искусствовед и художник Роджер Фрай, писатель и публицист Леонард Вульф, художник и литературный критик Клайв Белл, писатели Литтон Стрэчи и Майкл Форстер, философ Бертран Расселл, экономист Джон Мейнард Кейнс, критик и журналист Дезмонд Маккарти и другие выпускники Кэмбриджа. Блумсберийцы были едины в отношении к творчеству и искусству как к первооснове общества, которая позволяет реализоваться человеческому потенциалу. Они с воодушевлением встречали все новые тенденции и течения в литературе и искусстве, поскольку были глубоко убеждены в том, что искусство - важнейший признак существования и развития цивилизации. Служение искусству они считали священным, поэтому выступали против социальных, моральных, эстетических и религиозных запретов викторианской Англии и критиковали утилитарный подход к жизни. 1910-1920-е гг. стали временем создания и расцвета группы, а в 1940-е гг. кружок распался. (Тем не менее вторая волна интереса к блумсберийцам была в 1960-е гг.) Блумсберийцы олицетворяют собой рубеж двух эпох английской культуры - эдвардианской и георгианской. «В декабре 1910 года или около того времени человеческая природа изменилась , -писала Вулф. - Изменились все человеческие отношения: между хозяевами и слугами, мужьями и женами, родителями и детьми. А когда меняются человеческие отношения, происходит смена религии, поведения, политики и литературы» (цит. по: [2. С. 63]). Этот же год знаменателен появлением в блумсберий-ском союзе Роджера Фрая, который стал организатором первой британской выставки картин французских импрессионистов, постимпрессионистов и кубистов. Полотна Клода Моне, Поля Гогена, Винсента Ван Гога, Анри Матисса, Поля Сезанна и Пабло Пикассо были восприняты представителями кружка как совершенно новое искусство. Картины импрессионистов потрясли Вирджинию Вульф, в связи с ними у нее возникло ощущение принципиально нового периода жизни английского общества и английской культуры. Именно Вирджиния Вульф, являясь центром этого духовного союза, заслуживает особого внимания. Рожденная в семье философа и издателя Лесли Стивена, она воспитывалась в интеллектуальной среде; постоянными гостями в их доме были литературные знаменитости и видные деятели искусства. Вирджиния Вульф обладала обширной эрудицией в сфере искусства и истории литературы. Её собственный художественный метод можно охарактеризовать как «импрессионистический», «экспериментальный», «психологический». В 1912 г. Вирджиния Стивен выходит замуж за Леонарда Вулфа, известного своими статьями по вопросам колониальной политики Британской империи. В 1917 г. Вульфы основали издательство «Хогарт-Пресс», которое публиковало произведения Т.С. Элиота, Р. Уэст, К. Мэнсфилд, Г. Уэллса, Э.М. Форстера, Дж.М. Кейнса и Гертруды Стайн, также они выпускали труды Зигмунда Фрейда на английском языке. «С именем В. Вульф неразрывно связаны теория и художественная практика литературы модернизма в Великобритании» [3. С. 3]. Модернизм господствовал в западноевропейском искусстве конца Х1Х - начала ХХ в. Он проник почти во все сферы искусства, определил основной характер художественной культуры, которая стремилась к созданию новых форм, в том числе посредством переводной литературы [4]. На развитие английского модернизма особое влияние оказала психология Зигмунда Фрейда, а также исследования заведующего первой кафедрой социальной антропологии в Ливерпуле Джорджа Фрейзера. Английские модернисты, отказываясь от традиционных типов повествования, провозгласили технику «потока сознания» в качестве единственно верного способа познания индивидуальности. Именно Вульф, позаимствовав из книги психолога У. Джеймса «Принципы психологии» термин «поток сознания», ввела его в культурный оборот. В критической статье «Современная художественная литература» (1919) Вирджиния Вульф размышляет о различии между модернистами и их предшественниками, выступая, прежде всего, против английских писателей-реалистов, таких как Дж. Гол-суорси, А. Беннет, Г. Уэллс. Вульф считала, что «эти три писателя - материалисты. Именно потому, что они думают не о духе, а о теле, они разочаровывают нас чем скорее английская художественная литература повернется спиной к ним, настолько возможно вежливо, и отправится, пусть даже в пустыню, тем лучше будет для души» [5. С. 69]. «Материалистам» она противопоставляет «спиритуалистов», к которым относит Д. Лоуренса, Д. Джойса и себя. «Действительность, утверждала Вульф, должна осознаваться и воссоздаваться под знаком ее текучести, незавершенности, проблематичности: «Жизнь -это не ряд симметрично расположенных светильников это светящийся ореол, полупрозрачная оболочка» [2. С. 101]. Именно в этом контексте исканий новой модернистской эстетики и поэтики Вирджиния Вульф и обращается к творчеству Чехова. Она подчеркивала важность влияния русской литературы на развитие английского литературного процесса начала XX в. в целом. Будучи преданным почитателем творчества таких русских писателей, как Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, Вульф особо ценила последнего как художника: «Интерес писателей нового направления сосредоточен на темных сторонах психологии. Поэтому в их произведениях акценты распределяются по-новому: все то, что до сих пор обходили вниманием, приобретает у них значение, и поэтому сразу же появляется необходимость в новой форме, которая для нас трудна, а для наших предшественников, вероятно, была уже совсем непостижимой. Только писатель нового направления и только русский писатель, пожалуй, мог заинтересоваться ситуацией, из которой Чехов извлек рассказ, названный им "Гусев". Чехов отобрал одно, другое, третье и, поместив их вместе, создал нечто совершенно новое» [6. C. 821, 822]. В Чехове ее привлекает внимание к внутренним процессам подсознания: «Человеческое сознание чрезвычайно интересует его. Он самый тонкий и самый проницательный исследователь человеческих отношений. Но и это еще не все, и это еще не конец. Душа больна, душа излечена, душа не излечена. Вот, что самое выразительное в его рассказах (перевод мой. - Е.С.)» [7]. Вульф отмечает в Чехове новаторские черты, родственные своему собственному художественному методу, «импрессионистическому», «экспериментальному», «психологическому». Новаторские черты чеховского творчества также отмечены в дневниках английского критика и новеллиста Арнольда Беннета. В частности, в его ежедневнике от 28 апреля 1918 г. можно встретить запись о повести писателя «Скучная история»: «Ночью я долго читал "Скучную историю". Я уже и раньше читал ее, один или два раза. Сейчас эта повесть показалась мне совершенно новой, полной свежей силы и красоты, по-моему, это одно из самых прекрасных произведений, какие мне когда-либо приходилось читать» [6. С. 806]. Напрямую не относясь к представителям «Блумс-бери», английский писатель и критик Джон Миддл-тон Марри исследовал Чехова «как автора психологической новеллы» [8. C. 376]. В 1915 г. совместно с С. С. Котелянским он опубликовал сборник А.П. Чехова «"Пари" и другие рассказы». Его выбор пал на те произведения, «в которых первостепенную роль играет свойственный Чехову тончайший анализ "подробностей чувств", а основой сюжета являются движения души » [Там же]. Дж.М. Марри так высказывается о новаторстве русского писателя: «Когда западная литература, неспособная распознать свою собственную болезнь, бросалась из одного тупика в другой, Чехов в России, неизвестный Западу, ясно видел и понимал, какие избрать пути. Сегодня мы начинаем чувствовать, насколько Чехов близок нам; завтра мы, возможно, ощутим, как бесконечно он опередил нас (здесь и далее перевод мой. - Е.С.)» [9]. Ученый считает произведения писателя всецело новаторскими. Мари рассматривает чеховское наследие исключительно в импрессионистском ключе: «Чехов фактически намного опередил все то, что обычно описывается как современное в литературном искусстве. Художественная проблема, с которой он сталкивается и решает, главным образом, частично лишь представлена сознанию современного писателя - примирить всевозможное разнообразие содержания с возможным единством эстетического впечатления» [Там же]. По мнению ученого, «...его (Чехова) понимание исходит из устойчивого центра, а не постоянно вызывается тысячей случайных контактов. Другими словами, Чехов - не тот, каким мы его так часто представляем, он импрессионист» [Там же]. Джона Миддлтона Марри можно считать одним из основоположников англоязычного чеховедения, на мнение которого опирались все последующие критики и писатели Англии и Америки. В частности, его жена Кэтрин Мэнсфилд, вслед за мужем, испытала на себе огромное влияние чеховского творчества. В англоязычном мире она заслужила звание «английский Чехов». «Современная английская литература не удовлетворяла Кэтрин Мэнсфилд. Ее критика на английских реалистов начала века в известной мере совпадала с высказываниями писателей, принадлежавших к школе неопсихологизма (Джойс, Вульф и др.)» [6. C. 817]. Форд Мэдокс Форд, Герберт Мюллер, Джозеф Уоррен Бич, «впервые приложившие понятие импрессионизма к литературе, причисляли к этому направлению С. Крейна, М. Пруста, Дж. Конрада, Д.Г. Лоуренса, В. Вульф, Ш. Андерсона, К. Эйкена, К. Мэнсфилд, У. Фолкнера, Т. Вульфа» [10. C. 152]. В свою очередь, в восприятии творчества русского писателя Джон М. Мари также испытал влияние своей супруги: «В Чехове Марри, не без влияния своей жены - Кэтрин Мэнсфилд, видел художника, наиболее близкого своим современникам» [11. С. 103]. Она особенно восхищалась зрелым творчеством писателя: «Я перечла "Степь". Что тут можно сказать? Это просто одно из самых великих произведений мировой литературы - своего рода "Илиада" или "Одиссея". Я, кажется, выучу это путешествие наизусть. Есть вещи, о которых говоришь -они бессмертны » [6. С. 816]. Таким образом, можно заключить, что восприятие чеховского творчества писательницей Кэтрин Мэнсфилд и ее мужем Дж.М. Марри осуществлялось в близком к блумсбе-рийцам ключе, а именно в модернистском и импрессионистическом, что было совершенно не характерно для отечественного чеховедения этого времени. Специальное внимание следует уделить также еще одному английскому творческому тандему, Эдварду и Констанции Гарнетт. Именно благодаря этому английскому критику и драматургу, одному из самых ярких членов блумсберийский кружка, а также его жене, занимавшейся переводами многих русских писателей, Чехов стал широко известен в англоязычном мире. Эдвард Гарнет, «обладая литературным талантом, оказывал большую помощь начинающим авторам, и это обстоятельство помогло Констанции Гарнет войти в круг английских и американских писателей» [12. С. 196]. Он писал монографии и предисловия к переводам русских писателей. Т. Н. Красавченко особо подчеркивает модернистскую позицию Эдварда Гарнетта: «положительные рецензии о Достоевском и Чехове Дж.М. Марри и Э. Гарнетта были частью общей "модернистской кампании" за освобождение искусства, повседневной жизни, личности от викторианских норм "новые углы зрения", которые связали модернистов с Чеховым, Достоевским и постимпрессионистами» [5. С. 70]. В частности, в статье «Чехов и его искусство» (1921) Эдвард Гарнетт исследует творчество писателя в контексте русской культуры, акцентируя внимание на «чистоте души», которая свойственна всей русской литературе: « однако уже на протяжении двух поколений до Чехова русский гений выражал свой двойной идеал: беспощадную искренность и огромную, идущую от сердца человечность» [6. C. 815]. Эдвард Гарнетт подчеркивает своеобразный гуманизм художника и размышляет о свежем взгляде писателя на современную ему действительность, представляя его, в конечном счете, как модерниста: «Чехов - это "последнее слово" в современной критике жизни В чем же его особая "современность"? Гибкий и поразительно независимый ум в сочетании с беспощадностью научного подхода к действительности -вот что дало ему возможность постичь и судить современную жизнь с новых позиций» [Там же]. В целом можно утверждать, что Эдвард и Констанция Гарнетт также воспринимали творчество писателя в контексте модернизма, интерпретируя его как проявление новых тенденций в современном искусстве (хотя и не отрывая его от русской литературной традиции). Именно этот литературный тандем явился опорой дальнейшего формирования наследия Чехова на английском языке. Констанции Гарнетт удалось победить в своеобразном «конкурсе» переводчиков, вводивших Чехова в английскую литературу и культуру. Чехова пытался переводить, например, и С. С. Коте-лянский, давний друг Д.Г. Лоуренса, Вирджинии Вульф и других членов группы «Блумсбери». Однако к 1922 г. преимущество переводов Констанции Гарнетт стало очевидным для всех [13]. Ею была переведена почти вся русская классическая литература, а «Тургенев и Чехов были ее любимыми русскими писателями» [12. С. 198]. В течение 1916-1926 гг. Констанция Гарнетт перевела всю драматургию писателя и большую часть его прозы. Данный период совпадает со временем расцвета кружка «Блумсбери», что позволяет предположить, что представители этой группы читали произведения Чехова, в первую очередь, в ее переводах. Одним из первых фундаментальных трудов о творчестве Чехова в английской культуре стала книга Уильяма Джерхарди «Антон Чехов. Критическое исследование», впервые вышедшая в свет в 1923 г. В книге наиболее полно было раскрыто то понимание Чехова как модерниста и импрессиониста, которое уже сложилось в это время в английской литературе и культуре, во многом благодаря группе «Блумсбери». Джерхарди был уроженцем Петербурга, поэтому великолепное знание русского языка позволило ему читать Чехова в оригинале, а понимание ментально-сти русского человека определило адекватность его интерпретаций. Изучая, с одной стороны, чеховское творчество как продолжение развития русской литературы от Н.В. Гоголя до И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого, Джерхарди, с другой стороны, подчеркивает новаторство Чехова [14. С. 79-82]. Новаторскую манеру чеховского письма он объясняет особым миро-видением писателя: «Для Чехова литература - жизнь, созданная доступной для понимания благодаря открытию формы - формы, которая невидима в жизни, но она обнаруживается тогда, когда ты мысленно отходим в сторону для получения лучшего изображения жизни (здесь и далее перевод мой. - Е.С.)» [Там же. С. 85]. С точки зрения Джерхарди, чеховские произведения отражают окружающую действительность во всей ее совокупности и изменчивости, истинно импрессионистически: «Важнейшее отличие между старой традицией и новой (основоположником которой он является) состоит в том, что поскольку представителями старого стиля текучесть жизни не выявлялась такой, какой она существовала и ощущалась в действительности у Чехова сама текучесть жизни по сути составляет одновременно и форму, и содержание его рассказов; жизнеспособность формы зависит от того, с какой доходчивостью автор показывает нам, что синтез формы и содержания является тщательно спланированным событием» [14. С. 82]. По мнению английского литературоведа, чеховское творчество, в отличие от его предшественников, позволяет читателю постичь полный «вкус жизни», ощущение жизни, существующей как таковой в реальности. В частности, с точки зрения Джерхарди, это проявилось в особой «музыкальности» чеховского творчества, которую ученый исследовал в английском литературоведении одним из первых. По мнению Джерхарди, "романтическая" литература отображает иллюзорную сторону жизни, отделяя ее от большей части материальной действительности; так называемая реалистическая литература, использующая действительные материальные факты с открытой прямолинейностью и пренебрегающая иррациональной, фантастической стороной жизни, льстит себе, наивно считая себя "близкой жизни" и "реалистичной"; и, наконец, "интроспективная" литература стремится превзойти свою художественную ограниченность, при этом каждая из этих областей непременно беднее, скуднее, чем гармоническое соединение их фундаментальных элементов» [Там же. С. 11]. В творчестве русского писателя Джерхарди обнаруживает сочетание вышеперечисленных направлений, которые существуют здесь в органической взаимосвязи. Ученый исследует в основном зрелую прозу писателя. В центре его внимания - «Скучная история», «Степь» и некоторые другие произведения. Анализируя их, автор обращается к вопросам жанрового и сюжетного своеобразия, останавливается на литературных реминисценциях писателя. Особое внимание Джерхарди уделяет «Степи» и «Скучной истории», произведениям, которые объединяют не только последовавшая за их написанием поездка Чехова на Сахалин [15], но и общие импрессионистические принципы их создания, которые здесь были впервые использованы писателем. «Скучная история» рассматривается Джерхарди в связи с размышлениями о новаторской специфике чеховского психологизма. «В ней есть настроение» [14. С. 144]. Данная специфика, по мысли Джерхарди, определяется особой «двойной атмосферой, которая заключается в организации субъективной манеры повествования на основе объективного отношения личности к действительности» [Там же. С. 126]. На материале анализа повести английский литературовед разъясняет, что именно он понимает под «двойной атмосферой» чеховского творчества: «персонажи сами рассказывают о себе, и даже если их исповедь ведет к саморазоблачению, читательская симпатия по отношению к ним сохраняется» [Там же. С. 136]. «Степь» же исследуется литературоведом в сравнении с реализмом Толстого, который у Чехова «доведен до логического завершения», писатель «поднимая свои сюжеты до контекстуального эталона, соединяет их в единое искусное целое» [14. С. 82]. Рассматривая эту повесть, Джерхарди отмечает «восхитительную картину, изображающую приезд маленького мальчика в чужой дом, где ему теперь предстоит жить», эта сцена наполнена особым психологизмом, она «затрагивает за живое, своего рода пронизывает до глубины души» [Там же. С. 142]. Итак, Уильям Джерхарди рассматривает чеховское наследие в аспекте современного искусства и вписывает его в общий контекст модернизма и импрессионизма. Таким образом, уже на первом этапе англоязычной рецепции творчества Чехова периода 1910-1930-х гг. русский писатель воспринимался как модернист и импрессионист. Это принципиально отличалось от традиционных представлений российского чеховеде-ния данной эпохи, воспринимающего наследие художника преимущественно в контексте реализма.

Ключевые слова

impressionism, Bloomsbury Group, English literary criticism, reception, A.P. Chekhov, импрессионизм, модернизм, англоязычная литература и культура, рецепция, А.П. Чехов

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Селезнева Елена ВалентиновнаТомский государственный университета; Томский политехнический университетаспирант кафедры русской и зарубежной литературы; преподаватель кафедры иностранного языкаlongisquama-l@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Gerhardie W. Anton Chekhov: A Critical Study. N.Y. : St. Martin's Press, 1974. 172 p.
НовиковаЕ.Г. Кругосветное путешествие А.П. Чехова как поездка на Сахалин: позиция писателя // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2012. № 3 (19). C. 75-81.
Тове А.К. Гарнет - переводчик и пропагандист русской литературы // Русская литература. 1958. № 4. С. 196-198.
Феклин М.Б. «"Пустые годы" переводчицы Констанс Гарнетт». Н. Новгород, 2009. URL: http://lunn.ru>5469
Красавченко Т.Н. Английская критика о Чехове // Новые зарубежные исследования творчества А.П. Чехова. М., 1985.
Murry J. Middleton. Aspects of Literature. URL: http://www.gutenberg.org/cache/epub/14637/pg14637.html (дата обращения: 06.06.14).
Николюгин А.Н. Чехов и американская литература // Новые зарубежные исследования творчества А.П. Чехова. М., 1985. С. 152.
Шерешевская М.А. Переводы // Чехов и мировая литература. Кн. 1 / под ред. З.С. Паперного, Э.А. Полоцкой ; отв. ред. Л.М. Розенблюм. М. : Рос. акад. наук, 1997. C. 368-405.
Woolf V. The Russian point of view // The common reader. URL: http://ebooks.adelaide.edu.aU/w/woolf/virginia/w91c/chapter16.html (дата об ращения: 06.06.14).
Шерешевская М.А. Английские писатели и критики о Чехове // Чехов. Литературное наследство / под ред. И.И. Анисимова, А. Бушмина, В.В. Виноградова и др. М., 1960. Т. 68. C. 801-832.
Красавченко Т.Н. Литература и другие виды искусства // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7: Литературоведение. Реферативный журнал. 2009. № 2. С. 66-71.
Грешных В.И., Яновская Г.В. Вирджиния Вулф: лабиринты мысли. Калининград, 2004. (Серия «Мировая классика: интерпретации».)
Коротченко Т.В. Краткий обзор подходов к переводческой деятельности в XIX и в первой половине ХХ в. в Англии // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2012. № 6. С. 70-74.
Энциклопедический словарь английской литературы XX в. / отв. ред. А.П. Сарухян. М., 2005.
Шерешевская М.А., Литаврина М.Г. Чехов в английской критике и литературоведении // Чехов и мировая литература. Кн. 1 / под ред. З.С. Паперного, Э.А. Полоцкой ; отв. ред. Л.М. Розенблюм. М. : Рос. акад. наук, 1997.
 А.П. Чехов как модернист и импрессионист на первоначальном этапе англоязычной рецепции его творчества в 1910-1930-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/5

А.П. Чехов как модернист и импрессионист на первоначальном этапе англоязычной рецепции его творчества в 1910-1930-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/5