История развития взаимоотношений Китая и АСЕАН | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/24

История развития взаимоотношений Китая и АСЕАН

Рассматривается история развития взаимоотношений Китая с АСЕАН. Анализируются различные сценарии развития диалогового формата в рамках АСЕАН («АСЕАН+3», «АСЕАН+1») с позиции интересов КНР. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что АСЕАН не может безучастно относиться к Китаю. Появление новой региональной структуры оценивается как успех главным образом китайской дипломатии, свидетельство признания Китая в Азии как лидера и локомотива азиатского развития.

History of China-ASEAN relations.pdf Одним из направлений вовлечения КНР в процесс глобализации является ее участие в регионализации, которая представляет собой необходимый этап экономической глобализации на долгом пути к всемирной интеграции. Китай должен «деятельно включаться в региональное и субрегиональное сотрудничество, особенно в работу восточноазиатской группы, поскольку развитие региональных и субрегиональных организаций не только способствует, но и стимулирует формирование многообразного нового мирового порядка» [1. С. 179]. Кроме того, на азиатских рынках китайская экономика более конкурентоспособна по сравнению с американской, чем на мировых. Китай понимает регионализм как явление, противостоящее глобализму. Олицетворяя взаимозависимость стран и выход интересов экономических субъектов за национальные границы, он, тем не менее, ограничивает сферу их действия региональными рамками [2. С. 26]. Особенность азиатского регионализма состоит в том, что в регионе отсутствует межгосударственная структура типа ЕС. Поэтому политико-институциональный вакуум стимулирует поиск странами Азии вариантов и направлений развития азиатского регионализма, особенно в свете негативных итогов азиатского финансового кризиса 1998 г. Пекин считает, что в долгосрочном плане подъем Азии является «неодолимой, императивной исторической тенденцией». Обосновывается необходимость продвижения Пекином концепции «азиатского регионализма» и разработки «китайской стратегии регионализма». «Китайская стратегия азиатского регионализма» в первую очередь нуждается в высвобождении от традиций идеологии, свойственной системе старого типа «сюзерен - данник», и внедрении идеологии азиатского согласия, связанной с системой национальных государств, чтобы общая цивилизация будущей Азии служила орудием внутрирегионального сплочения и вместе с тем была своего рода противоядием, предотвращающим слепую нетерпимость и неприятие «открытости» [3. С. 123]. Китай пытается предпринимать шаги, нацеленные на взаимодействие с другими государствами мира на трех уровнях: глобальном - в рамках ВТО и МВФ, сотрудничества с США и ЕС, с «большой семеркой» (восьмеркой); региональном первой значимости - в рамках форумов Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Восточно-Азиатского сообщества (ВАС); региональном второй значимости - в рамках форума «Азия-Европа» (АСЕМ), развитие интеграционных связей со странами Африки и Латинской Америки [Там же. С. 124]. Таким образом, Китай имеет все предпосылки для своего превращения в центр наиболее динамично развивающегося региона мира и, на этой основе, в срединное государство новой мировой структуры. Дружеские связи Китая с Южной Азией берут начало во времена династий Хань и Тан. Китайские деловые сети зародились еще в XIII в. Ведущее положение страны как торговой державы привело к возникновению крупных сообществ китайских предпринимателей во всех странах Юго-Восточной Азии (ЮВА). Объединенные неформальными отношениями, основанными на доверии, китайские деловые сети обеспечивали защиту прав собственности и снижение рисков трансграничной торговли. При этом в отличие от европейской практики торговая интеграция не сопровождалась колониальными захватами и политическим доминированием. Начиная с XV в. китайские купцы успешно встраиваются в систему мировой торговли, созданную европейцами. В XIX в. за пределами Китая в Юго-Восточной Азии проживало уже больше 2 млн китайцев. К середине XX в. совокупные инвестиции диаспоры в экономику Китая составили почти 130 млн долл. (по курсу 1937 г.) [4. С. 26]. К примеру, Вьетнам и Китай - страны-соседи, история взаимоотношений которых уходит в глубь веков и насчитывает более двух тысяч лет. Геополитика и идеология всегда влияли на характер вьетнамо-китайских связей. В древности и Средневековье добрососедство сменялось войнами, был период почти тысячелетнего принудительного вхождения Вьетнама в состав Китайской империи. Освободившись, Вьетнам вплоть до конца XIX в. оставался на положении номинального вассала-данника феодального Китая [5. С. 107]. Господствовавшее во Вьетнаме веками конфуцианство пришло туда из Китая, отсюда же проникал и буддизм. Конфуцианство обусловило культурно-идеологическую близость и общность многих социальных институтов Вьетнама и Китая. Именно в конфуцианской идеологии находила свое обоснование и та форма межгосударственных отношений, которая связывала Вьетнам с Китаем и была основана на признании Вьетнамом культурного и политического превосходства Китая. Революция 1949 г. в КНР привела к массовой эмиграции из континентальной части страны, что лишь увеличило масштабы трансграничных сетей. Открытие экономики в результате реформ сопровождалось восстановлением контактов с аналогичными неформальными сетями в КНР. По разным оценкам, сегодня китайское население Юго-Восточной Азии составляет от 20 до 30 млн человек, оно контролирует значительную часть экономических активов региона. К примеру, в Малайзии на его долю приходится почти треть населения и две трети экономики, в Индонезии - около 3% населения и 70% активов, в Таиланде - соответственно 10 и 90%. Интерес китайского бизнеса к странам Азии постоянно растет. Если в 1972-1991 гг. на них приходилось лишь 14,5% ПИИ (прямые иностранные инвестиции), вложенных китайскими ТНК в неторговый сектор, то в 1992-1996 гг. этот показатель вырос более чем вдвое (до 35%), а в 1997-2002 гг. составил уже 66% [6. С. 49]. Китайские деловые сети далеко не всегда оперировали в благоприятной внешней среде. В Индонезии азиатский кризис 1998 г. вызвал массовые волнения, сопровождавшиеся нападениями на этнических китайцев и их собственность; в Малайзии начиная с 70-х гг. проводилась новая экономическая политика, помимо всего прочего предусматривающая сокращение влияния китайских бизнес-сообществ. Несмотря на это китайские сети по-прежнему остаются важным экономическим игроком в Юго-Восточной Азии. Стремление обеспечить доминирующие позиции в ЮВА уже давно является одним из главных внешнеполитических приоритетов Китая. При Мао Цзэдуне эту цель пытались реализовать путем насильственного свержения существовавших в странах ЮВА политических режимов с опорой на подпольные коммунистические партии и партизанские армии [3. С. 123]. Результатом такой политики стало усиление недоверия местных элит Юго-Восточной Азии к коммунистическому руководству в Пекине и практически полное прекращение политических и экономических связей этих стран с Китаем [7. С. 3]. В 70-х гг. зародилась система диалогов Ассоциации с ведущими государствами мира, поддерживающими с ней активные политические и экономические связи. В разное время такими партнерами Ассоциации стали Австралия, Индия, Канада, Китай, Россия, Новая Зеландия, Республика Корея, США, Япония и ЕС. Подобное сотрудничество подразумевает создание такой системы рабочих органов, которая позволяет определять и развивать его перспективные и взаимовыгодные направления. В качестве головных органов такого механизма, как правило, формируются совместные комитеты сотрудничества (СКС), которые курируют деятельность рабочих групп. В свою очередь рабочие группы разрабатывают проекты сотрудничества и представляют их на рассмотрение и одобрение СКС. Для реализации согласованных проектов создаются, в том или ином виде, финансовые фонды [8. С. 48]. Восстановление отношений КНР со странами ЮВА, начавшееся в 1980-е гг., было связано не столько с примирением, поисками доверия и компромисса с правящими режимами этих стран, сколько с резкой активизацией китайской экспансии на Юг - на острова Южно-Китайского моря - Парасельские и Спратли. Тогда китайское руководство проводило политику энергичного проникновения в регион ЮВА, причем главную роль в этом процессе играли не экономические, а военно-политические методы. Борьба вокруг Парасельских островов и островов Спратли с Вьетнамом, которая закончилась настоящим морским сражением и гибелью в 1988 г. вьетнамского военного корабля, неожиданные высадки китайских десантов на незанятые острова архипелага Спратли, воинственные заявления относительно принадлежности всех островов Южно-Китайского моря Китаю и, наконец, захват рифов Мисчиф в 1995 г., что поставило китайско-филиппинские отношения на грань военного конфликта, - все это были вполне очевидные проявления определенного политического курса [3. С. 125]. Плюсы и минусы этого курса для Пекина были очевидны. С одной стороны, реальное продвижение и захват территорий, которые могли быть использованы и как трамплин для нового продвижения и военно-политического давления, и для обеспечения экономических интересов в случае обнаружения на шельфе островов Спратли крупных запасов нефти. Но с другой - этот курс предполагал напряженные и натянутые отношения с большинством стран АСЕАН, которые перед лицом китайских угроз активно перевооружались, старались укрепить отношения с США и в той или иной мере препятствовать китайской экспансии. В конце 80-х - начале 90-х гг. прошлого века внешнеполитическая стратегия и соответственно теория и практика китайской дипломатии в Азии и в остальном мире во многом определялись установкой Дэн Сяопина на «сокрытие своих возможностей» [9. С. 39]. Это в определенной степени сдерживало региональную и глобальную активность Китая. С ростом экономической открытости и реальной силы Китай стал проявлять все больший интерес к участию в международных институтах, к их реорганизации и обновлению, а в ряде случаев стал приобретать в них ведущую роль. Соответственно изменилось отношение Китая к региональному сотрудничеству в области экономики и безопасности. С середины 90-х гг., т.е. в период сближения со странами АСЕАН, в Пекине о своем стремлении к военно-политическому доминированию в регионе заявлять перестали [10. С. 9]. По всей видимости, в определенный момент в Китае поняли ограниченность и низкую эффективность военно-политических подходов и существенным образом видоизменили суть и манеры своего поведения со странами Юго-Восточной Азии. Китай перешел к реализации иного плана действий, смысл которого состоял не в том, чтобы путем военных акций захватывать слабо защищенные участки региона ЮВА, а в том, чтобы поставить страны ЮВА в такое положение, когда Китаю для достижения своих целей даже не понадобится прибегать к военно-полицейским мерам. Поэтому вместо конфронтации и противостояния правящим режимам в странах ЮВА Китай сделал поворот в направлении поиска большего доверия, установления с ними самых разнообразных связей и взаимозависимостей. В 1991 г., после окончания холодной войны, впервые начались официальные контакты КНР и АСЕАН. С началом трансформации экономических моделей двух стран КНР и СРВ стали сближаться. В 1991 г. отношения были официально нормализованы и сейчас успешно развиваются [11. С. 75]. Хотя и в настоящее время существует ряд проблем - в основном они связаны с территориальными спорами вокруг архипелага Спратли. В 1991 г. китайский министр иностранных дел Цянь Цичэнь принял приглашение участвовать в церемонии открытия 24-й сессии конференции министров иностранных дел стран - членов АСЕАН. После этого министр иностранных дел КНР ежегодно участвовал в форумах министров иностранных дел этой организации. В июле 1994 г. Китай в качестве партнера-консультанта принял участие в первой конференции министров иностранных дел регионального форума АСЕАН. В 1996 г. КНР стала партнером по всестороннему диалогу этой организации. В конце 1997 г. председатель КНР Цзян Цзэминь принял участие в конференции «АСЕАН+1» и приложил усилия к установлению с АСЕАН «партнерских отношений добрососедства и взаимного доверия, обращенных в XXI век». В конце 2003 г. китайский премьер Вэнь Цзябао, участвуя во встрече в формате «10+1», договорился с руководством АСЕАН об установлении «стратегических партнерских отношений». За период с начала развития отношений в 1991 г. и до решения о «стратегических партнерских отношениях» в 2003 г., т.е. за неполные 12 лет, в их характере произошел этапный скачок [7. С. 4]. Первоначально упор в отношениях Китая и АСЕАН был сделан на опережающем развитии экономики и торговли. Так, если в 1994 г. товарооборот Китая и стран АСЕАН не превышал 15 млрд долл., то в 2003 г. он превысил 50 млрд долл. Вслед за этим был взят курс и на создание атмосферы партнерства, добрососедства и взаимного доверия [Там же]. Первые контуры такой политики проявились в 1997 г., когда был создан Совместный комитет по сотрудничеству, который быстро стал одним из важных каналов поддержания связей между Китаем и АСЕАН, координируя их взаимодействие в разных областях. Вслед за этим в Пекине обнародовали пять основных направлений участия в делах ЮВА. Эти направления следующие: сотрудничество в области сельского хозяйства; создание и внедрение современных высоких технологий; эффективное использование трудовых ресурсов, в том числе создание базы для сближения условий функционирования бизнеса в странах АСЕАН и в Китае; расширение взаимных инвестиций; участие Китая в реализации гидроэнергетических и мелиоративных проектов в бассейне реки Меконг [12. С. 247]. Естественно, все эти направления экономического сотрудничества с Китаем не могли не заинтересовать страны АСЕАН, ибо речь шла о подходах к решению наиболее важных и существенных для них проблем. Среди китайских предложений о сотрудничестве особенно выделялся пункт, касающийся совместного освоения бассейна Меконга. Потенциально это очень опасный для единства АСЕАН пункт, ибо здесь Китай выступал не партнером АСЕАН как единого целого, а скорее как партнер отдельных стран блока - Лаоса, Таиланда, Камбоджи и, в меньшей степени, Вьетнама. Переломным моментом в отношениях АСЕАН и КНР можно считать события, связанные с финансово-экономическим кризисом 1997-1998 гг. Китай сумел проявить себя крайне позитивно в глазах правящих элит стран АСЕАН: он не девальвировал юань и оказал довольно значительную помощь особо пострадавшим от кризиса странам, тем самым заметно исправив свой имидж в их глазах. Китай также поспешил использовать волну антиамериканских настроений, порожденных финансовым кризисом. В то время как Вашингтон медлил, Пекин выделил 1 млрд долл. на поддержку экономики стран региона в наиболее критический момент. Экономическая деятельность КНР в странах ЮВА в посткризисный период во многом была направлена на то, чтобы в их коллективном сознании стать фактором экономической стабильности, склонить чашу весов при выборе между противостоянием в целях безопасности и экономическим сближением в пользу последнего. Кризис способствовал расширению влияния Китая в ЮВА, поскольку в его поступках приоритеты оказались не на стороне жестких постулатов, касающихся вопросов безопасности, а в направлении развития экономических возможностей [13. С. 33]. Китай прекрасно воспользовался охлаждением отношений между странами АСЕАН и США и ростом азиатского национализма, выступающего как откровенный антиамериканизм и антизападничество. Кроме того, на фоне стремительного экономического роста китайской экономики правящие элиты многих стран АСЕАН увидели в Китае локомотив азиатской экономики, а в обширном китайском рынке - реального конкурента рынку американскому. При этом, в отличие от США, Китай не выдвигал никаких политических условий для развития сотрудничества, скорее, сам шел на выполнение асеановских требований вроде присоединения к договору 1976 г. о безопасности в Юго-Восточной Азии или договору о правилах поведения при решении споров относительно раздела шельфовых зон в Южно-Китайском море [14. С. 30]. Все это сыграло важную роль в продвижении Китая в страны ЮВА. Последовавший вслед за этим позитивный ответ стран - членов АСЕАН на новую китайскую политику сближения и сотрудничества был вполне объясним и связан с действием нескольких важных факторов: - сложное экономическое положение, в котором оказались страны АСЕАН, когда они потеряли львиную долю прямых иностранных инвестиций, которые после кризиса переориентировались на Китай, что резко ослабило их позиции; - очевидный кризис в отношении региональных правящих элит к политике стран Запада, и прежде всего США. Доверие этих элит к Западу в ходе кризиса оказалось очень сильно подорвано, ибо их самолюбие было уязвлено неприкрытым западным диктатом, проводником которого стал МВФ. В связи с этим и произошло заметное изменение психологической атмосферы в регионе. Почти повсеместно в правящих кругах стран АСЕАН стало проявляться антизападничество и паназиатский национализм, что стало дополнительным фактором, способствовавшим развитию сотрудничества с Пекином; - быстро увеличивавшийся экономический потенциал Китая позволял рассматривать его как новый «мотор» азиатской экономики и регионального развития. Поэтому ту политику, которую могли позволить себе страны АСЕАН в отношении экономически слабого Китая в 1970-1980-е гг., они не могли уже проводить в отношении сильного Китая 2000-х гг. [7. С. 5]. Дружественные связи между Китаем и государствами Южной Азии налаживались стараниями нескольких поколений руководителей. Вэнь Цзябао особо призвал молодое поколение усилить это общение, учиться друг у друга и сообща вписать новую главу в историю дружеских связей Китая и Южной Азии. Обеспечение в известной степени традиционной дружбы Китая со странами Южной Азии выступает одной из отправных установок внешней политики КНР на историческую перспективу [4. С. 29]. Процесс встраивания Китая в региональные интеграционные связи происходит, прежде всего, на двух уровнях - на уровне функционирования форума АТЭС и на уровне субрегиональных интеграционных группировок, таких как АСЕАН. Пекин признает, что в силу своей организационной громоздкости, а также доминирования американской экономики АТЭС не способен стать эффективным движителем азиатских интеграционных процессов в АТР. В этих условиях Китай поддерживает и инициирует развитие субрегиональной экономической интеграции в формате «АСЕАН+1» (Китай) и «АСЕАН+3» (Китай, Япония и Южная Корея). Китай видит себя в качестве связующего интеграционного моста между СВА и ЮВА. При этом он всячески подчеркивает открытый характер формируемых группировок с тем, чтобы не вызывать излишней подозрительности США, категорически выступающих против закрытых торговых блоков. Следующим уровнем региональной интеграции выступает объединение «АСЕАН+3» - Китай, Япония и Южная Корея. В целях углубления экономического взаимодействия между асеановцами и восточноазиат-ской «тройкой» (Китаем, Японией, Южной Кореей) в противостоянии кризисным явлениям в мировом хозяйстве обсуждалась идея создания Зоны свободной торговли в Восточной Азии и учреждения Восточно-Азиатского валютного фонда. Однако резкие политические противоречия и территориальные споры между главными партнерами не стимулируют укрепление интеграционных процессов в этом формате. Ранее данные разногласия практически затормозили перспективные интеграционные проекты в СВА [14. С. 4]. Не оправдались оптимистичные прогнозы о возможности образования новой азиатской региональной общности по формуле «10 + 3». Эти прогнозы были основаны на достигнутом на встречах лидеров 13 стран в 2000 г. в Сингапуре решении о создании единой для всего региона зоне свободной торговли с равноправным участием асеановской десятки, Китая, Японии и Южной Кореи [15. С. 5]. Укрепление и развитие азиатского регионализма, т.е. интеграции и усиления взаимозависимости ряда стран внутри Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) - непреложный факт. В основе его лежит предположение, что, опираясь на поддержку друг друга и взаимодействуя друг с другом, эти государства сумеют противостоять любому будущему кризису. При этом нельзя не учитывать, что объективно существуют три центра азиатско-тихоокеанской интеграции, три главных игрока на региональном интеграционном поле - США, Япония и Китай [16. С. 3]. Для подхода Китая к концепции азиатской регионализации характерна максимальная осторожность. Поддержав в принципе диалог по проблемам экономического сотрудничества стран АСЕАН плюс Япония, Южная Корея и Китай, Пекин пока ограничил общение с представителями других стран уровнем заместителя министра финансов, резервируя для себя право не спешить с принятием обязательных решений. В политико-дипломатическом плане АСЕАН пыталась ухаживать за этой троицей примерно так же, как в период зарождения самой Ассоциации Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины ухаживали за Индонезией. Теперь, как видно, аналогичные предложения получали от АСЕАН ближайшие соседи -прежде всего Китай и Япония. Присутствие в конфигурации «10 + 3» сразу двух таких крупных, далеко не во всем между собой согласных, но обреченных на сотрудничество участников имело принципиальное значение и открывало немалые возможности для поиска баланса интересов. Наедине с любым из них АСЕАН вполне могла почувствовать неудобства. Зато пребывание в одной структуре с обоими позволяло апеллировать к одному, если возникнут разногласия с другим, посредничать между ними, когда они поспорят сами, и пользоваться новым форумом как оболочкой, внутри которой смягчаются проблемы, мешающие главному, ради чего все это придумано. А общую цель, как представляется, видели в восстановлении экономического динамизма и политической управляемости на уровне региона с благотворными последствиями для каждой отдельной страны [17. С. 63]. Максимально гибкий подход к заключению ССТ (соглашение о свободной торговле) практикует АСЕАН. Накопив солидный опыт внутрирегионального экономического сотрудничества, выработав во многом оригинальные способы обходить острые углы, добиваться консенсусных решений, Ассоциация распространяет наработанную практику на свои отношения с внерегиональными партнерами. Сначала с ними заключаются «рамочные соглашения о всеобъемлющем экономическом сотрудничестве», которые служат базой для реализации программы «раннего урожая», затем для заключения отдельного соглашения о торговле товарами и последующих переговоров о торговле услугами и пр. [18. С. 44]. Гибкость такого подхода позволяет странам АСЕАН заключать индивидуальные соглашения с этими же партнерами, а также в случае необходимости временно воздерживаться от участия в коллективных соглашениях, что, впрочем, неоправданно усложняет комплекс действующих ССТ в этом регионе. С точки зрения перспектив экономического развития стран АСЕАН важнейшее значение имеет заключенное соглашение о создании зоны свободной торговли АСЕАН - Китай. Это будет крупнейшая в мире зона свободной торговли. Параллельно усиливается тенденция к заключению отдельными странами группировки соглашений о зонах свободной торговли уже на двусторонней основе. В целом можно констатировать, что сегодня АСЕАН превратилась во влиятельный центр притяжения в Азиатско-Тихоокеанском регионе уже не только в политической, но и в экономической сфере [8. С. 49]. Отношения между Китаем и странами АСЕАН на мировом рынке товаров и капиталов последние годы оставались противоречивыми, поскольку существуют объективные предпосылки для взаимной конкуренции. Вступление Китая в ВТО в 2001 г. страны АСЕАН встретили настороженно, на что есть объективная причина. Из-за снижения в КНР импортных тарифов обострилась конкуренция за американский и европейский товарные рынки, да и поток инвестиций, прежде всего из США, переключился на Китай, куда идет почти 80% всех прямых иностранных капиталовложений в Восточную Азию (без Японии). Экономические и военные усилия КНР развиваются в тесном взаимодействии с возрастанием ее политической активности. В 2001 г., когда подписывался первый документ о создании зоны свободной торговли Китая и АСЕАН, и речи не было о каких-либо вариантах политической интеграции [10. С. 9]. На протяжении длительного времени Китай проводит независимую и самостоятельную мирную внешнюю политику, активно развивая отношения добрососедства, дружбы и взаимовыгодного сотрудничества с соседними странами. Вступая в XXI в., КНР разработала стратегию мирного развития, отвечающую задачам, обусловленным новой международной обстановкой и ситуацией внутри страны. Был выдвинут внешнеполитический курс добрососедства, предписывающий поддержание хороших отношений с соседними странами, установление с ними партнерских связей [19. С. 39]. Все это имеет стратегическую значимость для углубления связей Китая с соседними государствами и создания благоприятной международной обстановки на китайской периферии, для развития экономики КНР и модернизации страны. Прежде всего, политические отношения Китая с соседними странами явно улучшились. После холодной войны он установил или восстановил дипломатические отношения с Сингапуром, Борнео, Республикой Корея, Лаосом, Индонезией, Вьетнамом и другими странами. К настоящему времени со всеми соседними государствами КНР имеет дипломатические отношения. На протяжении 90-х гг. XX в. Китай успешно разрешил проблему государственной границы с Непалом, Монголией, Пакистаном, Афганистаном, Лаосом, Вьетнамом, Россией, Казахстаном, Кир-гизстаном, Таджикистаном [Там же. С. 41]. Обобщая историю развития отношений между Китаем и АСЕАН за период после окончания холодной войны и до настоящего времени, можно обнаружить любопытную взаимосвязь: в процессе подъема Китая его отношения с АСЕАН последовательно развивались. После окончания холодной войны и вплоть до последнего десятилетия прошлого века в Китае в основном реализовывался второй этап стратегии «трех шагов», т. е. этап «достаточности». Этот примерно 10-летний период рассматривается в качестве подготовительного этапа к подъему Китая. Встраивая этот этап истории развития Китая в контекст общемировой архитектоники и сопоставляя с развитием отношений Китая с АСЕАН, можно обнаружить, что подъем Китая также сопровождался последовательным развитием отношений Китая с АСЕАН [20. С. 33]. С учетом прошлого подъем Китая и развитие его отношений с АСЕАН демонстрировали позитивную взаимосвязь. Процесс подъема Китая влияет на китайскую внешнюю политику и влечет за собой позитивную взаимосвязь. Государство само формулирует национальную стратегию, культурную политику, а также интересы национальной безопасности. Чем выше степень позитивного признания международным сообществом статуса государства, тем яснее характерные особенности его стратегии и культуры, ориентированные на сотрудничество, тем явственней переносится центр тяжести интересов безопасности в направлении экономической безопасности и безопасности сотрудничества. И основное взаимодействие этого государства с международным сообществом может с еще более значительной степенью вероятности вылиться в плодотворное сотрудничество. В процессе двадцатилетнего взаимодействия КНР с международным сообществом положение Китая, его представления о стратегии, культуре и безопасности подвергались коррекции и изменениям. Это имело важное значение для позитивной интеграции КНР в международное сообщество и давало ей возможность еще более повысить собственную конструктивную роль в плане сотрудничества и ответственного подхода. Сотрудничество по вопросам энергетики затрагивает интересы и безопасность всего мира. Правительство и народ Китая продемонстрировали бескорыстие при оказании помощи другим странам в период финансового кризиса в Юго-Восточной Азии в 1998 г., а также в 2004 г. во время ударов цунами в Индийском океане. Китай стал, таким образом, «гарантом» безопасности и стабильности [21. С. 151]. Китай все более охотно принимает участие в многосторонних механизмах, проектируемых, инициированных и возглавляемых АСЕАН. К примеру, в 1994 г. КНР вступила в руководимую АСЕАН организацию многостороннего диалога по вопросам безопасности АТР (региональный форум АСЕАН), а в 1997 г. примкнула к объединению «10+1» и механизму сотрудничества Восточной Азии «10+3». В конце 2002 г. Китай и АСЕАН подписали «заявление о деятельности сторон в Южно-Китайском море», «чтобы мирным путем разрешать между собой территориальные и юридические споры и не прибегать к вооруженной силе или угрозе ее применения». В конце 2003 г. Китай присоединился также к «Договору о дружбе и сотрудничеству в Юго-Восточной Азии» и заключил с АСЕАН юридические гарантии «решения споров мирными средствами» [20. С. 34]. В вопросе об интересах в области безопасности Китай уделяет возрастающее внимание сотрудничеству с АСЕАН в сфере нетрадиционной безопасности. В конце 2002 г. Китай и АСЕАН заключили «Рамочное соглашение о всестороннем экономическом сотрудничестве», которое могло интерпретироваться как обеспечение экономической безопасности обеих сторон путем создания зоны свободной торговли Китай -АСЕАН. Одновременно было подписано «Совместное заявление Китая и АСЕАН о сотрудничестве в области нетрадиционной безопасности» [Там же]. Китай и АСЕАН постоянно заняты поиском форм и путей решения щепетильных проблем. Китайские инициативы - главный фактор позитивных взаимоотношений. Таким образом, географические и исторические факторы определяют то, что АСЕАН не может безучастно относиться к Китаю. Подъем этой региональной державы в первую очередь влияет именно на соседние страны ЮВА. До прихода западных колонизаторов в ЮВА отношения Китая и стран региона не носили завоевательного характера. Китай не устанавливал политического и экономического господства над соседними странами, как это сделали позднее западные колонизаторы. В период холодной войны общая особенность Китая и стран ЮВА состояла в том, что их взаимоотношения серьезно сдерживались взаимодействием двух сверхдержав - США и СССР. А после окончания холодной войны реакция на подъем Китая стала важной темой собственного развития и внешней стратегии АСЕАН. Контакты, балансирование и сотрудничество являются главными альтернативами АСЕАН в отношении подъема Китая. А эти альтернативные направления политики требуют позитивного, доброго отношения к развитию Китая. За последние годы интеграция в Большой Восточной Азии развивается все более интенсивно. Появление новой региональной структуры оценивается как успех главным образом китайской дипломатии, свидетельство признания Китая в Азии как лидера и локомотива азиатского развития.

Ключевые слова

integration, globalization, regionalism, foreign policy, cooperation, relations, ASEAN, China, глобализация, интеграция, регионализм, международная политика, сотрудничество, взаимоотношения, АСЕАН, Китай

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ходова София СергеевнаВладивостокский государственный университет экономики и сервисаканд. ист. наук, доцент кафедры мировой экономики и международных отношенийsofia_khodova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Ли Син. Об оздоровлении мирового порядка и новом мышлении в китайской дипломатии // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 3. С. 150-154.
Чжай Кунь. 1991-2020: подъем Китая и развитие отношений между Китаем и АСЕАН - исторический обзор и стратегия на будущее // Проблемы Дальнего Востока. 2005. № 5. С. 32-43.
Лю Цинцай. КНР: геополитическая среда и внешняя политика добрососедства // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 2. С. 33-42.
Мурадов К. Региональные и двусторонние соглашения о свободной торговле // Мировая экономика и международные отношения. 2007. № 7. С. 40-48.
Сумский В. Юго-Восточная Азия в холодной войне и глобализирующемся мире // Мировая экономика и международные отношения. 2005. № 4. С. 60-67.
Карчава А. Перспективы дальнейшей интеграции // Азия и Африка сегодня. 2003. № 1. С. 3-5.
Мосяков Д. Китай - Япония. Очередная схватка // Азия и Африка сегодня. 2002. № 6. С. 3-6.
Михеев В. Китай. Перед новым выбором // Азия и Африка сегодня. 2000. № 4. С. 2-8.
Пэн Пэн. Теория мирного подъема: Китай - великая держава, на распутье дорог. Гуандун : Народное издательство Гуандун, 2005. 352 с.
Гусев М. Юго-Восточная Азия. В поисках формулы безопасности // Азия и Африка сегодня. 2004. № 6. С. 30-35.
Кочкин П. Основные факторы и тенденции развития экономических отношений между СРВ и КНР // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 5. С. 66-81.
Мосяков Д. Новые тенденции в политике Китая в Юго-Восточной Азии // Азия и Африка сегодня. 2006. № 1. С. 9-11.
Мосяков Д. Китай и страны АСЕАН // Азия и Африка сегодня. 2004. № 8. С. 2-5.
Иванов А. Ядро интеграции в АТР // Международная жизнь. 2003. № 2. С. 43-53.
Бергер Я. Большая стратегия Китая в оценках американских и китайских исследователей // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 1. С. 34-51.
Либман А. Модели корпоративной интеграции: региональные особенности // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 5. С. 47-53.
Мурашева Г.Ф. Политика Вьетнама в отношении Китая в начале XXI в. // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2007. № 4. С. 100-112.
Канчуков С.А. Глобализация и китайская концепция азиатского регионализма: опасности и угрозы // Философия образования. 2006. № 2. С. 117-127.
Кузнецов В. Китай - Южная Азия: отношения с соседями складываются нестандартно // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 5. С. 26 34.
Мэнь Хунхуа. Международные механизмы и стратегический выбор Китая // Общественные науки Китая. 2000. № 2. С. 178-187.
Гао Шуцинь. Внешняя политика КНР в условиях глобализации // Азия и Африка сегодня. 2005. № 3. С. 25-28.
 История развития взаимоотношений Китая и АСЕАН | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/24

История развития взаимоотношений Китая и АСЕАН | Вестн. Том. гос. ун-та. 2014. № 388. DOI: 10.17223/15617793/388/24