Трансформация региональной социально-экономической системы в контексте эволюционной теории: концептуальная модель | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 393.

Трансформация региональной социально-экономической системы в контексте эволюционной теории: концептуальная модель

Рассмотрены методологические подходы к трансформации социально-экономических систем регионального и национального уровней. Раскрыто влияние внешних и внутренних факторов на трансформационные преобразования социально-экономических систем. Обосновано доминирование внешних факторов над внутренними в логике трансформационных преобразований региональных социально-экономических систем (приграничных). Предложена концептуальная модель трансформации региональной социально-экономической системы в контексте эволюционной теории.

Transformation of the regional socio-economic system in the context of the evolutionary paradigm: a conceptual model.pdf В условиях глобализации и интеграционных процессов, происходящих в мировом сообществе и изменяющих траектории развития национальных и региональных социально-экономических систем, научные исследования все более сосредотачиваются на исследованиях трансформационных преобразований, запускаемых влиянием внешних и внутренних воздействий на систему. Раскрывая суть трансформационного процесса, взгляды исследователей сходятся в понимании трансформации как количественно-качественных изменений, происходящих в системе и приводящих либо к утверждению качественно новой системы, либо к ее распаду, признавая необратимость происходящих процессов: возврат в исходное состояние невозможен в силу уже произошедших преобразований [1-3]. Однако содержание, этапы и процесс протекания трансформационных преобразований имеют ряд существенных отличий, подчеркивая различный генезис и характер происходящих изменений. Так, согласно Л. Стебляковой, трансформация социально-экономической системы осуществляется посредством перехода функционального состояния системы (сохранение относительно стабильного состояния, устойчивость и системные качества, порядок системы) по мере накопления изменений. В модели С. Зубенко развитие трансформационного процесса проистекает по причине рождения возмущения (трансформатора), вызывающего деформацию системы и множественные цепные деформации ее структурных элементов (подсистем) [2]. Причиной трансформации социальных систем (может быть применено и к социально-экономическим системам) становится приближение показателей развития основных подсистем к предельно-критическим величинам, когда общество находится в состоянии кризиса, уровень рисков при этом возрастает, и для своего сохранения система объективно нуждается в изменении неадекватных механизмов ее функционирования [4]. Согласно А. Мартынову, процесс экономической трансформации осуществляется в значительной мере в результате отображения технологических трансформаций, ряда внеэкономических и в ограниченной мере институциональных процессов [5]. В качестве необходимого требования развития трансформационного цикла Г. Ивлева подчеркивает необходимость полного завершения структурных преобразований, обосновывая утверждение логикой развития хозяйственной системы: нерешенные системные проблемы в будущем потребуют гораздо больше ресурсов, провоцируя неравномерность и фрагментарность развития экономического пространства [3]. В противном случае непройденный социально-экономической системой (как на национальном, так и на региональном уровне) полный путь трансформационных изменений выводит систему на путь незавершенных трансформаций, сдерживая развитие, приводя в ряде случаев к «ручному» управлению социально-экономическими процессами. В этой связи применение концепций транзитивной экономики, допускающих возможности полной имплантации, перехода к «заданным» желаемым институциональным образцам извне национальной экономической системы, на практике показали неудачу институционального строительства, несмотря на огромные экономические и социальные потери [5]. В качестве общего изъяна транзитологических концепций А. Мартынов выделяет недооценку наблюдаемой незавершенности процесса трансформации национальной экономики, игнорирование его объективной непрерывности, искусственное отделение институциональных трансформаций от всех остальных трансформаций, в первую очередь технологических, ресурсных и организационных [Там же]. Согласно Я. Корнаи (рассмотрение развития бывшей социалистической системы и обобщение опыта смены бывшего социалистического строя в европейских странах), главный отличительный признак системной трансформации заключается в кардинальном изменении корневых институтов: институты политической власти, собственности и хозяйственной координации, которые предопределяют функционирование остальных звеньев институциональной системы в ходе трансформационных преобразований [6]. Следует заметить, что в большинстве научные исследования, посвященные вопросам трансформации социально-экономических систем, раскрывают происходящие процессы на национальном уровне, а также в контексте изменений постсоветского пространства в процессе перехода к рынку. Исследования региональных социально-экономических систем характеризуются фрагментарностью разработок, и в силу отсутствия научного консенсуса в отношении основополагающих подходов к исследованиям трансформации [5] систем отсутствует единая теоретическая платформа для системного охвата предмета исследования и целостного научного видения вне контекста региональных особенностей [7]. Исчерпание неоклассической теории экономического роста в ее традиционном понимании А. Мартынов обусловливает принятием упрощающих допущений ради алгебраических выкладок, приводящих к эффектным, хорошо интерпретируемым результатам, игнорированием сложности реальных взаимодействий многообразных процессов, присущих современному экономическому развитию [5. C. 5-6]. Поскольку объектом исследования признанных теорий современного экономического развития, характеризующихся явной структурной доминантой, выступают сложные структурные динамические ряды, фиксирующие изменения технологий, институтов, организаций и самих многообразных ресурсных переменных, обращение к трансформационной парадигме экономического развития, заключающейся в раскрытии феномена экономического развития через призму взаимосвязанных трансформационных процессов, представляющих собой долгосрочные изменения в экономических структурах в пространстве и времени, является вполне логичным [Там же. C. 6]. Е.М. Мартишин предлагает исследование природы, механизмов функционирования и развития социально-экономических систем проводить в плоскости понимания закономерностей экономической эволюции [8]. Фокус внимания настоящей статьи направлен на исследование концептуальных основ трансформации социально-экономической системы в русле эволюционной парадигмы, отражающей современное направление развития экономической мысли. Требует пояснения применение в современных экономических исследованиях, раскрывающих проблематику развития социально-экономических систем разного уровня, экономического роста, терминологии, заимствованной из биологической науки и отражающей ее основополагающие идеи. Ричард Р. Нельсон и Сидней Дж. Уинтер определяют данное обстоятельство как «выбор, принадлежащий экономистам по праву наследования в силу того влияния, которое труды нашего предшественника Мальтуса оказали на мышление Дарвина» [9. C. 29], подчеркивая, что применение биологических аналогий осуществляется не ради самих аналогий и прогресса построения абстрактной эволюционной теории, но обусловлено необходимостью нового осмысления стоящих перед современной наукой экономических проблем и задач. Так, в широком смысле термин «эволюционный» включает изучение процессов долгосрочных поступательных изменений, признавая важность непрерывности экономического процесса с возможностью резких изменений. Наблюдаемые в текущей деятельности закономерности интерпретируются не как результат решения статической задачи, но как результат действия поддающихся осмыслению динамических процессов движения от известных или правдоподобно представляемых состояний, имевших место в прошлом, а также как характеристики арены, на которой под воздействием тех самых динамических процессов возникнет совсем другое будущее» [9. C. 29-30]. Обращение к трансформационной парадигме способствует восполнению «белых пятен» (проблем взаимодействия различных экономических секторов, включая находящиеся далеко за границами сферы реальной экономики), возникающих в рамках превалирующих экономических концепций. Обращаясь к развитию национальной экономической системы, опосредованному тремя различного рода трансформациями: микро-, мезо- и макро-, А. Мартынов акцентирует внимание на их взаимосвязи, исходящей из логики системных позиций: совершенно неправомочно применение возможности разложения макротрансформаций на ряд микротрансформаций в силу порождения качественно новых эффектов, проявляющихся в дополнительных экономических сдвигах на более высоких уровнях системной иерархии, тем самым подчеркивая относительную автономность и их взаимную обусловленность [5]. Стремление системы под воздействием различных факторов внешней и внутренней среды к стабилизации функционального состояния, к упорядочиванию самоорганизации вынуждает социально-экономическую систему к их преодолению и трансформации. Одновременно следует подчеркнуть беспрерывный характер возмущений, когда система в каждый момент времени бомбардируется внешними и внутренними воздействиями, не ждущими окончания перерождения системы для начала нового воздействия. Таким образом система всегда находится в состоянии трансформационного непрерывно продолжающегося процесса, преобразуясь под воздействием факторов внешней и внутренней среды. В этой связи особое значение приобретает утверждение А. Мартынова о процессе трансформации определенной национальной экономики, как всегда одновременно непрерывном и незавершенном. При этом трансформационные сдвиги в любой национальной экономике представляют собой постоянный во времени процесс, неизменно сопровождающий развитие экономических систем, пока они существуют [5]. Отрицание непрерывности воздействий (внутренних и внешних) приводит в логический тупик, к формированию утопии, не подкрепляемой реалиями современной экономики. Согласно С.А. Суспицыну, реальная динамика роста российских регионов подчиняется двум основным факторам: «генетически обусловленным» (внутренним) условиям региона и «наведенным» (внешним) факторам, вызванным импульсами программно-проектных решений крупных корпораций или государства, последние из которых затрагивают ограниченное число регионов, например освоение шельфа Сахалина или Олимпиада в Сочи. В последнем случае для таких регионов общим итогом в контексте межрегиональных сравнений может быть либо кратковременных всплеск экономической активности с его затуханием за пределами реализации подобных проектов, либо перевод экономики на новый уровень развития [10]. К системе активов (факторов развития территории и роста благосостояния), имеющих значение для развития региональной экономики, относятся [11]: 1) общие факторы (географическое положение, демография, климат); 2) факторы пространственного развития (система расселения, инфраструктура, каркас развития территории); 3) факторы ресурсной обеспеченности (природные условия и обеспеченность природными ресурсами, экологические условия и состояние окружающей среды); 4) факторы экономического развития (факторы производства, производственный и финансовый капитал) и социальные активы (социально-политическая стабильность, частно-государственное партнерство, квалификация и трудовые ресурсы, социальная инфраструктура). Однако следует уточнить, что для российских регионов, особенно для приграничных, внешние воздействия связаны не только с возмущениями, имеющими внутригосударственный генезис и внешними по отношению к региону, но возникающими за пределами территории государства, что обусловливается спецификой ее экономико-географического и геополитического положения регионов. Так, ряд исследователей выделяют влияние эндогенных (внутренняя политическая ситуация в стране) и экзогенных факторов (геополитическая ситуация в мире) [12]. Доминирование внешних факторов над внутренними в логике трансформационных преобразований региональных социально-экономических систем наиболее ярко проявляется в практике приграничных российских регионов, специфика развития которых во многом детерминирована функциями государственной границы. Так, в условиях господствовавшей долгое время идеологии «железного занавеса», развития барьерной функции границ многие приграничные регионы превратились в окраинные периферийно-депрессивные территории [Там же]. Усиление контактных функций государственных границ, с последующим их преобладанием над барьерными [13], раскрыло перед подобными субъектами совершенно иные возможности, проявляющиеся в усилении международных социально-экономических связей в условиях активизации процесса международной интеграции и кооперации. Исследователями выделяется, что положение населения по отношению к центральным местам более высокого ранга испытывает глубокую трансформацию при смене противоположных функций границы. Так, населенные пункты попадают в гравитационные поля заграничных городов, которые искусственно пытаются увеличить свое влияние на них в целях усиления интеграционных процессов [12]. Согласно К. А. Мора-чевской, приграничные с Белоруссией регионы могут выступать в качестве площадок для реализации целей сопредельного государства в развитии экономических отношений в двух аспектах: в первом случае - как связующее звено в отношении с Москвой или играя роль пробных площадок для выхода на российский рынок, во втором - для развития бизнеса, где проявляется стимулирующее влияние наличия трансграничных градиентов [14]. Принимая во внимание взаимозависимость и взаимовлияние факторов внешней и внутренней среды, отражающихся в особенностях функционирования общества, следует учитывать [4]: - защитный механизм компенсации потерь за счет привлечения дополнительных ресурсов; - «эффект синергии», когда определенное сочетание факторов приводит к тому, что реальная сила их комбинированного воздействия значительно отличается от суммарного воздействия каждого из них в отдельности (более мощное или, наоборот, более слабое воздействие); - «принцип домино», когда процессы в обществе достигают той «критической точки», после которой наступает цепная реакция последствий. Причем их последовательность и жесткая заданность делают нейтрализацию такой обвальной реакции ресурсоемкой и трудновыполнимой. Таким образом, осуществление трансформационных преобразований социально-экономических систем регионального уровня осуществляется в исторически сложившейся (сформированной) структуре региона (генотип) при непрерывном воздействии внешних и внутренних факторов, некоторые из которых в определенные временные периоды могут становиться лимитирующими. В данной статье предлагается концептуальный подход к трансформационным преобразованиям социально-экономической системы регионального уровня (приграничной) в контексте эволюционной парадигмы, отражающий процесс перехода от функционирования «старой» региональной социально-экономической системы к функционированию и развитию качественно новой социально-экономической системы посредством последовательного прохождения двух фаз трансформации: структурной трансформации и пространственной трансформации (рис. 1). Взаимное непрерывно-бомбардирующее влияние факторов постепенно приводит к разрушению целостности системы, потере согласованности функционирования отдельных ее элементов, вынуждая систему к формированию нового адаптационного механизма воспроизводственного процесса. Переход на иной уровень социально-экономической системы, меняющий качество пространства, происходит под воздействием внешних факторов, поскольку изменение внешней среды требует изменения функций самой системы, что влечет за собой структурную перестройку экономической системы (включая технологический и социальный аспекты). В связи с изменениями у подсистем появляются новые функции, изменяется характер взаимодействия между элементами системы (институтов, резидентов, нерезидентов и пр.), что приводит к формированию новой социально-экономической системы [7]. Предлагаемая первая фаза «Структурная трансформация» включает в себя два этапа: 1) системный - поиск решения системных проблем и появление новых высокоэффективных предложений, идей; 2) структурный - на основе новых предложенных идей формирование новых ядер экономического роста и институтов для координации субъектов. Вторая фаза «Пространственная трансформация» включает следующие два этапа: 3) проектный - изменение размещения производственных сил, появление новых сетей и инфраструктурных проектов; 4) трансформационный - изменение структуры потоков, концентрации роста и институтов для координации субъектов. Особого внимания требует исследование влияния генотипа среды - внутренних условий региона, выражаемых в генезисе структуры региональной экономики, нормативной и институциональной средах, доминирующих в обществе идеологических установках, укладе, хозяйственном порядке, оказывающем тормозящее или стимулирующее влияние на процесс трансформации социально-экономической системы. В структуру циви-лизационного генотипа Е.М. Мартишин включает духовную сферу, социально-политический строй, государственно-правовое устройство, исторический фактор, экономический и технологический способы производства. Экономический генотип трактуется как «идеальная» (образец, норма) всеобщность, «вневременность» общества, включающая в себя его прошлый опыт, социальную память, зафиксированные в социально-экономической культуре общества [8]. -•ГЩ'ш Непрерывность и необратимость изменений Внешние факторы Функционирование и --------развитие качественно I новой социально- V эконом экономической системы II фаза: Пространственная трансформация Трансформационный этап 3. Проектныйэтап У:. 1. Системный этап 2. Структурный этап I фаза: Структурная трансформация Концепция трансформационного цикла (региональный уровень) Рис. 1. Схема концепции трансформационного цикла (региональный уровень) Именно генетические факторы обусловливают динамику развития региона, основанную на собственных потенциях и успешности совершенствования институтов, в том числе наводимых государственной социально-экономической политикой [10]. Социально-экономический генотип может изменяться под воздействием внешних и внутренних факторов, что проявляется в фенотипических признаках моделей мировой экономической системы [8]. При исследовании трансформационного процесса социально-экономической системы регионального уровня следует учитывать, что российские регионы относятся к разным фенотипным группам («региональные фенотипы» - устойчиво воспроизводимые типы и уровни регионального развития, последовательное движение по которым сопровождается качественными изменениями экономической, институциональной и социальной структуры региона), что определяет и разные траектории их развития [10]. Согласно Е.М. Марти-шину, экономический генотип - это взаимодействие экономического генотипа и внешней и внутренней среды развития, совокупность свойств и признаков экономики страны и региона, формирующихся в процессе их индивидуального развития. Экономический ген как единица наследственности детерминирует развитие определенных признаков и свойств экономической системы, контролирует формирование конечных результатов хозяйственной системы, является носителем идентификации генотипа в последующем развитии. Генетическая структура представляет собой «наследственную программу», которая реализуется в последовательных стадиях и ступенях организации единицы эволюции, характеризуется стадиальной разверткой уровней генотипа, закодированных в них смыслов и институтов [8]. Согласно С. А. Суспицыну, значение имеет наличие «генетического сценария», т. е. задержавшиеся в развитии страны и регионы, не ограниченные естественными или искусственными барьерами к саморазвитию, рано или поздно выходят на путь лидеров и в части институциональных условий развития, и в части эффективности функционирования экономики, и в части жизненного уровня населения. В понятие «саморазвитие» вкладывается потенциальная готовность региона (подтверждаемая, в том числе, и динамикой развития в предшествующие периоды) к переходу к другому фенотипу развития, как правило, более высокого уровня, который обеспечивается всем комплексом институциональных, ресурсных и структурных условий, которыми уже обладает часть регионов, входящих в данный фенотип. В этой связи движение в направлении градиента, указанного лидерами (принцип step by step), проходит с возможными зигзагами и возвратами, поскольку логика нормативных подходов не учитывает в полной мере законов и пропорций саморазвития [10]. Трансформация, согласно Л.П. Стебляковой, - не просто самораскрытие систем, актуализация заложенных в ней потенций, изменение состояний, форм функционирования, а переход системы на иной уровень функционирования, прежде недоступный и невозможный. Целостность трансформации и достижение синер-гетического эффекта могут сдерживаться отсутствием необходимого количества хозяйствующих субъектов, способных к адаптации к рынку и системным изменениям, к самоорганизации, фрагментарностью экономики по степени открытости экономической системы и внутренних связей [1]. Е.М. Мартишин, обращаясь в логике незавершенных процессов, подчеркивает, что «страны могут не проходить необходимые ступени социально-экономической эволюции или проходить их не в полной мере, в таком случае генотипические закономерности этой ступени и формирование ее институтов переносятся на последующее развитие, происходят мутации генотипов стран и регионов [8]. В быстро меняющихся условиях особую трудность представляет процесс изменения (особенно быстрого) идеологических установок общества, обеспечивающих саморазвитие и самовоспроизводство новой социально-экономической системы, а также преодоление инертности общества, обусловленных закономерностями его функционирования. Согласно логике исследования переход от структурной трансформации к пространственной осуществляется посредством инфраструктурных изменений, включая реализацию инфраструктурных проектов, сетевых и инновационных проектов [7]. Полизначность толкования экономической категории «сеть», порожденная сложностью и неоднозначностью объекта изучения, ставит перед исследователями сетевого феномена важную методологическую задачу по уточнению подхода к трактовке данного понятия в рамках проводимой ими исследовательской работы. В широком смысле сеть следует относить к социально-экономическим системам с определенным образом построенными связями, характеризующимися высокой степенью интенсивности между отдельными ее элементами, в качестве которых могут выступать как отдельные индивиды, фирмы, некоммерческие организации, правительственные учреждения, так и их группы. Межорганизационные сети понимаются как система контрактов между экономическими агентами в границах одной и более социально-экономических систем, отличающихся взаимосогласованным и устойчивым характером, направленных на достижение общих долгосрочных целей посредством мобилизации, комбинирования и использования ресурсов, компетенций, знаний. Большинство исследователей подчеркивают исторический, естественный характер возникновения сетей, рассматривая сетевые объединения на принципах системности, открытости и самоорганизации, ряд ученых отмечают возможность организации сетей «сверху-вниз» (например, стратегическая сеть, сеть создания ценности), когда подбор акторов осуществляется в соответствии с заданными ролями [15]. В общем виде процесс формирования сети разделяют на три этапа [16]: 1) предварительный этап, на котором потенциальные партнеры идентифицируют друг друга и определяют условия возникновения сетевых отношений; 2) этап выявления направления сотрудничества и построения отношений, на котором участники сетей на основе личных ценностей выдвигают общую цель; 3) этап структурирования, на котором организуются различные структуры для поддержки кооперативных мероприятий и происходит «затвердевание» отношений. Р. Майлз и Ч. Сноу выступают основоположниками подхода, рассматривающего сетевую структуру в качестве организационной формы или «стратегического организационного решения». На основе проведенных эмпирических исследований авторы пришли к заключению, что сетевая структура организации - результат ответных шагов менеджмента в обеспечении соответствия вызовам внешней среды [17]. Основными причинами к трансформации организационной структуры являются стремление компании к экспансии новых рынков, в том числе международных, экономии на издержках и получению доступа к стратегически важным ресурсам: знаниям и компетенциям. Сетевое сотрудничество фирм в данном контексте предполагает интеграцию цепочек создания ценности в точках взаимного интереса. Формирование сетевых связей - естественный процесс в эволюции организационной структуры фирм под влиянием стремительно меняющихся условий хозяйствования [15]. Резюмируя, следует акцентировать внимание на многообразии методологических подходов к исследованию трансформации социально-экономических систем регионального и национального уровней. Предложена концептуальная модель, основывающаяся на гипотезе эволюционного характера трансформаций социально-экономических систем под воздействием внутренних и внешних факторов.

Ключевые слова

evolutionary theory, external environment, transformation of regional socio-economic system, transformation, regional socio-economic system, эволюционная теория, внешняя среда, трансформация региональной социально-экономической системы, региональная социально-экономическая система, трансформация

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Степанова Светлана ВикторовнаКарельский научный центр Российской академии наук (г. Петрозаводск)канд. экон. наук, науч. сотр. отдела региональной экономической политики Института экономикиsvkorka@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Moller K.E., Svahn S. Managing strategic nets: A capability perspective // Marketing Theory. 2003. №3 (2). P. 201-226.
GrayB. Conditions Facilitating lnterorganizational Collaboration // Human Relations. 1987. № 38. P. 911-936.
Болычев О.Н., Михайлов А.С. Особенности трансформации сетевых объединений в экономике // Балтийский регион. 2014. № 3 (21). С. 41-55.
Морачевская К.А. Приграничность и периферийность как факторы социально-экономического развития приграничных с Белоруссией районов России // Региональные исследования. 2010. № 4. С. 61-69.
Жабрев А.А., Межевич Н.М., Леонтьева А.Н. Развитие приграничного сотрудничества - цель и совокупность задач стратегического развития Северо-Запада Российской Федерации // Псковский регионологический журнал. 2011. № 12. С. 3-9.
Новиков А.Н., Новикова М.С. Региональные особенности приграничного положения юго-восточного Забайкалья // Ученые записки Казанского государственного университета. 2008. Т. 150, кн. 3. С. 229-240.
Суспицын С.А. Эволюция территориальной структуры Сибири в генетическом сценарии развития экономики // Интерэкспо Гео-Сибирь. 2014. Т. 3, № 1. С. 29-39.
Толстогузов О.В. Междисциплинарная экспертиза обоснованности стратегий развития региона // Экономика и управление. 2012. № 1 (75). С. 31-35.
Нельсон Ричард Р., Уинтер Сидней Дж. Эволюционная теория экономических изменений / пер. с англ. М. : Дело, 2002. С. 536.
Мартишин Е.М. Стратегии моделей социально-экономической эволюции: общее и специфическое // Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова, 2012. № 36. С. 148-153.
Степанова С.В., Толстогузов О.В. Трансформация региональной социально-экономической системы: концептуальная модель // Труды Карельского научного центра РАН. 2013. № 5. С. 12-21.
Корнаи Я. Социалистическая система: политическая экономия коммунизма. М. : Вопросы экономики, 2000.
Мартынов А. Об обновленной концепции экономической трансформации // Общество и экономика, 2011. № 4, май. С. 5-36.
Локосов В.В. Стабильность общества и система предельно-критических показателей его развития. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/948/ 712/1217/010L0K0S SOV.pdf
Зубенко С.А. Сущность трансформации социально-экономической системы региона // Вестник ГТУ. 2008. Вып. 12 (68). С. 495-499.
Ивлева Г.Ю. Трансформационный цикл и структурная перестройка экономики России: новая модель макроэкономического регулирова ния // Кризис и структурная трансформация экономики России / под общ. ред. В.И. Кушлина. М. : Изд-во РАГС, 2010. С. 66-86.
Стеблякова Л.П. Трансформация экономических систем: теория и практика : автореф.. д-ра экон. наук. М., 2010. 54 с.
 Трансформация региональной социально-экономической системы в контексте эволюционной теории: концептуальная модель | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 393.

Трансформация региональной социально-экономической системы в контексте эволюционной теории: концептуальная модель | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 393.