Музеи Императорского Томского университета: первые годы создания и деятельности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 397.

Музеи Императорского Томского университета: первые годы создания и деятельности

Привлечение разнообразных опубликованных источников и архивных документов позволило впервые в полном объеме осветить начальный период складывания и функционирования музейной сети Императорского Томского университета. В статье раскрыты законодательные и организационные основы музейного строительства в университете, охарактеризована деятельность руководителей и сотрудников первых университетских музеев по комплектованию, обработке, хранению, экспонированию и использованию музейных коллекций в научно-образовательном процессе.

Imperial Tomsk University Museums: the first years of establishment and activities.pdf В последнее десятилетие о музеях Томского университета подготовлено несколько интересных статей, им посвящено немало страниц в монографии С.А. Некрылова, издана документальная публикация [1-5]. В статьях освещены вопросы подготовки к открытию университетских музеев в 1880-х гг., приведены некоторые сведения о пополнении музейных коллекций в последующие времена, об использовании их в учебной работе. Думаем, что требуется дальнейшее изложение материалов о жизнедеятельности университетских музеев, о привлечении их к учебному и научно-исследовательскому процессам. В этом отношении интересно обращение к первым годам создания и функционирования музеев университета, их опыт вполне может пригодиться нынешним руководителям университета и специалистам-музееведам. Следует напомнить, что создание и деятельность университетов в России базировались на положениях Общего устава императорских российских университетов 1863 г. и его новой редакции, утвержденной в 1884 г. [6, 7]. Этот законодательный акт определял внутреннюю структуру и управление университетом, права и обязанности преподавателей и студентов. Согласно уставу в университетах, как правило, формировалось четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский. Научно-учебные дисциплины на факультетах распределялись по кафедрам, кроме того, формировались учебно-вспомогательные учреждения, в частности библиотеки, клиники, лаборатории, кабинеты и музеи. По каждому из структурных подразделений было определено количество штатных единиц, указаны денежные суммы на оплату труда и содержание лабораторий, кабинетов, музеев [8, 9]. Высочайшим указом от 16 мая 1878 г. Сибирский университет в Томске учреждался в составе четырех факультетов, обозначенных в Университетском уставе [10]. Опираясь на законодательный акт, профессор В.М. Флоринский как руководитель строительного комитета по возведению зданий университета и попечитель Западно-Сибирского учебного округа озаботился формированием научно-учебной базы, в том числе музейных коллекций по тем направлениям, какие были указаны в Университетском уставе 1863 г. Предшественники в изучении темы достаточно подробно осветили поступления в университет в виде даров и пожертвований коллекций по минералогии и палеонтологии, зоологии и ботанике, археологии и этнографии [2. С. 27-38; 4. С. 203-217; 11. С. 290291; 12. С. 20-22]. Известно, что решением, утвержденным российским императором 25 мая 1888 г., Томский университет открывался в составе одного медицинского факультета [13. С. 240]. Как следствие, положения Университетского устава вводились с ограничениями. Однако настойчивость В. М. Флоринского, который, по сведениям, приведенным в книге С. А. Некрылова, добился заметного расширения учебных программ, помогла частично сгладить эти ограничения [4. С. 119-121]. Наряду с кафедрами и учебно-вспомогательными учреждениями медицинского факультета в Томском университете было разрешено создание кафедр физики, химии, минералогии, ботаники, зоологии и связанных с ними «учебно-вспомогательных установлений». Наряду с библиотекой, лабораториями, клиниками, музеем описательной и патологической анатомии предписывалось создать ботанический кабинет, музеи: зоологический и сравнительной анатомии, минералогический с геологическим и палеонтологическим, а также ботанический сад с оранжереями и теплицами. В то же время положение о Музее древностей, прописанное в Университетском уставе, во временных штатах Томского университета отсутствовало [14]. Исполняя правительственное решение от 25 мая 1888 г., министр народного просвещения утвердил предложения попечителя Западно-Сибирского учебного округа В.М. Флоринского о профессорах первых восьми кафедр Томского университета [15. Л. 1]. С их прибытием в Томск началось организационное оформление подразделений университета. Так, в начале октября 1888 г. ректор университета, профессор Н.А. Гезехус обратился к профессорам с предложением представить смету расходов по устройству кабинетов и лабораторий, а чуть позже сообщал о необходимости обсудить вопрос «о покрытии расходов по первоначальному обзаведению кабинетов и музеев и пополнению библиотеки университета» [16. Л. 4, 7]. Следует отметить, что в обиходе первых лет университетской жизни в Томске использовались не только названия, принятые в официальных документах, в частности в Университетском уставе, но и некоторые другие. Например, в отчетных документах по Томскому университету упоминается институт - анатомический или ботанический [17. С. 18; 18. С. 18]. Из контекста понятно, что речь идет о кафедре и приданных ей вспомогательных учреждениях, в таком смысле этот термин используется и в нашей статье. Согласно утвержденным штатам в числе первых в Императорском Томском университете была открыта кафедра ботаники, или ботанический институт. С 1 июля 1888 г. профессором кафедры был назначен доктор ботаники С.И. Коржинский [15. Л. 1]. Несмотря на молодость (ему исполнилось только 27 лет), профессор С. И. Коржинский имел немалый опыт научной работы. Еще гимназистом он собирал гербарий в Астрахани, где учился. Став студентом Казанского университета, совершил множество поездок по приволжским губерниям, изучая лесную и степную растительность [19. С. 71]. В Томском университете С. И. Коржинский проработал только четыре года, но успел за короткое время создать научно-образовательный комплекс в составе ботанического кабинета (ботаническая лаборатория и музей) и Ботанического сада. Главным помощником профессора в устройстве Ботанического института стал магистр фармации П.Н. Крылов (позже - доктор ботаники). Прибыв в Томск в 1885 г., он работал в должности ученого садовника, заложил Ботанический сад. Ко времени открытия университета в Ботаническом саду была сформирована коллекция живых растений, включавшая представителей различных растительных семейств и классов. В коллекции насчитывалось 3 158 экземпляров оранжерейных растений, при этом 750 экземпляров были подарены Ботаническим садом Казанского университета, а 2 418 экземпляров выращены П. Н. Крыловым из семян. Кроме того, на открытом воздухе и в питомниках Ботанического сада имелось 14 380 экземпляров растений, также выращенных из семян [17. С. 44]. Много позже П.Н. Крылов вспоминал, что «поставил себе задачей положить основание ботаническому музею», и в свободное от работ в Ботаническом саду время изучал и собирал растения в будущей Университетской роще, в окрестностях Томска [20. С. 275]. Назначенный с 1 июля 1888 г. хранителем ботанического кабинета, П.Н. Крылов стал уже по должности заниматься «составлением гербария» [21. Л. 28]. Для ботанического института отвели три большие комнаты в главном корпусе университета, первая из них планировалась для научных и учебных занятий, вторая - под ботанический музей, который в первом отчете по университету за 1888 г. был назван музеем ботанической географии. Отвечая на предложение руководства подготовить смету первых расходов, С. И. Коржинский запрашивал средства на «меблировку ботанического музея и лаборатории»: считал необходимым приобрести 10 больших шкафов для гербария, 2 рабочих стола для музея, большой стол для разборки гербария, 4 полки для предварительной разборки растений, а также запрашивал 450 руб. на приобретение коробок для гербария и выписку «некоторых коллекций и пособий для преподавания» [16. Л. 18]. По всей видимости, заявка была полностью удовлетворена: из отчета за 1888 г. известно, что в ботаническом музее были установлены два шкафа для хранения гербария, шкаф для книг, стол для разборки гербария с восемью ящиками, два стола для занятий систематикой растений с широкими полками и ящиками. Вскоре оборудование ботанического музея было дополнено пятью шкафами для гербария, столом для работ по систематике, шестью шкафами с открытыми полками для разборки сухих растений и витриной для коллекций плодов, образцов древесины и других сухих и спиртовых препаратов. Были доставлены также конторка для письма и 56 коробок для хранения гербария [17. С. 38-42]. До осени 1889 г. третья комната ботанического кабинета оставалась без мебели, и собранные в ней коллекции лежали, по словам С. И. Коржинского, «просто на полу». Недовольный этим, он выступил на заседании Совета университета 7 октября 1889 г. и заявил, что нужно «разместить все в шкапы», придать комнате «приличный вид» [21. Л. 93]. Профессором по кафедре минералогии и геологии с 1 июля 1888 г. был назначен доктор минералогии А.М. Зайцев [15. Л. 1]. На правах учебно-вспомогательного учреждения при кафедре был создан минералогический кабинет в составе лаборатории и минералогического музея. Хранителем кабинета также с 1 июля 1888 г. работал кандидат физико-математических наук А. Н. Державин, он занимал эту должность в течение первого десятилетия [11. С. 285286]. Минералогический кабинет располагался в трех комнатах первого этажа южного крыла главного здания университета, музей размещался в угловой комнате размером 13,5 х 13 аршин (т.е. 9,6 х 9,2 м). В первые полгода после открытия в музее были установлены 5 шкафов с выдвижными полками для хранения и демонстрации минералов и горных образцов. Имелось также 9 витрин, снабженных шкафчиками для хранения образцов, и 5 столов для размещения минералов и моделей для учебных занятий [17. С. 36]. В музее были размещены коллекции в количестве 9 916 штуфов, поступившие от дарителей. В дополнение к ним в конце 1888 г. профессор А.М. Зайцев запрашивал в Совете университета 500 руб. на приобретение коллекции моделей кристаллов, признаков минералов, горных пород [16. Л. 16]. Анатомический институт (кафедру) Томского университета с 1 июля 1888 г. возглавлял доктор медицины Н. М. Малиев. Будучи сотрудником Казанского университета, до приезда в Томск, он занимался антропологическими сборами в Поволжье, совершил несколько научных поездок в Европу, где слушал лекции по анатомии и гистологии, осматривал музеи в Лейпциге, Геттингене, Вене, Берлине, антропологический музей во Флоренции [19. С. 74]. Позже он признавался, что личное знакомство с заведующими некоторыми европейскими музеями позволили ему приобрести для анатомического музея Казанского университета «крайне интересную коллекцию перуанских черепов, черепов жителей с острова Новой Зеландии и французских черепов из Оверна» [21. Л. 17]. При анатомическом институте полагалась должность прозектора, с 1 сентября 1888 г. ее занимал выпускник Казанского университета, впоследствии доктор медицины, С.М. Чугунов (в первые три года в качестве помощника прозектора). Созданный Н.М. Малиевым анатомический институт размещался в отдельном помещении, в двухэтажном доме на юго-западном участке Университетской рощи. В институте были устроены зал для анатомических занятий, комнаты для приготовления и хранения анатомических препаратов, рабочие кабинеты профессора и прозектора и анатомический музей [17. С. 18-19]. В 1888/89 учебном году формировался зоологический институт Томского университета. Первоначально, с 15 августа 1888 г., кафедрой зоологии было поручено руководить приват-доценту Харьковского университета, доктору зоологии В.В. Рейнгарду [4. С. 140; 15. Л. 1]. Однако практически сразу после этого назначения В. В. Рейнгард получил кафедру в Харьковском университете и отказался от приезда в Томск. С 17 ноября 1888 г. на томскую кафедру зоологии был определен доктор медицины Н.Ф. Кащенко. При кафедре был создан зоологический кабинет, в состав которого вошли зоологический музей, предназначавшийся для хранения поступивших в университет коллекций, помещение для учебных и научных занятий и препаровочная, служившая для черных работ (мацерации, постановки скелетов, приготовления чучел). По временным штатам Императорского Томского университета, утвержденным в 1888 г., учреждалась должность консерватора зоологического музея [14. С. 70]. С 1 июля 1888 г. на эту должность был назначен Э.Д. Пельцам, выпускник Казанского университета. (С 1891 г. место консерватора занимал кандидат естественных наук Императорского Харьковского университета В.П. Аникин.) С прибытием в университет доктора медицины, а позже и доктора зоологии Н. Ф. Кащенко он принял на себя заведование зоологическим институтом и, по более позднему признанию, исполнял обязанности хранителя музея [22. С. 349]. Зоологический музей размещался на первом этаже университетского корпуса, справа от входа, в большой комнате, разделенной аркой на три отделения. Длина всего помещения составляла 35 аршин (24,85 м), ширина - 9 аршин и 9 вершков (6,8 м). В музее было установлено восемь застекленных шкафов для сохранения чучел и препаратов, два стола для работы. Впоследствии было добавлено еще три шкафа, при этом один из них достигал по ширине 13 аршин (9,24 м) [17. С. 35; 23. С. 27]. Археологический музей был образован по инициативе профессора В.М. Флоринского в 1882 г., т.е. до решения об исключении историко-филологического факультета из структуры Томского университета [23. С. 39; 24. С. XVI]. И поскольку университет открылся в урезанном виде, то и штаты для археологического музея, вскоре названного Музеем археологии и этнографии, не полагались. Музеем заведовал сам В.М. Флоринский вплоть до отъезда из Томска в 1899 г. Кроме него с 1 сентября 1890 г. при музее состоял только особый служитель для черных работ [25. С. 47]. Под многочисленные разнообразные коллекции археологического музея отвели три большие комнаты на втором этаже южного крыла главного здания над помещениями минералогического кабинета. В первой, самой большой комнате, имевшей семь окон, находились шкафы и витрины с археологическими предметами, во второй располагались этнографический отдел и библиотека, в третьей - собрание монет, медалей и христианских древностей [11. С. 261-263; 23. С. 38]. Отведя помещения под музеи, снабдив их мебелью и необходимым оборудованием, университетское руководство озаботилось состоянием музейных фондов. Высокий профессионально-квалификационный уровень руководителей и сотрудников музеев, широта их научных интересов обеспечили успешность задуманного. Сложилось три направления формирования и пополнения музейных фондов. Прежде всего, продолжались частные дарения и пожертвования, начатые до открытия Томского университета. Так, в декабре 1888 г. житель станицы Алтайской Ипатьев подарил зоологическому музею шкуру горного барана [21. Л. 20]. В сентябре 1889 г. томский священник, настоятель университетской церкви А. А. Мисюрев подарил археологическому музею «каменный молоток», а в минералогический кабинет передал «группу кристаллов». Тогда же столоначальник канцелярии Западно-Сибирского учебного округа А.И. Подгор-бунский принес восемь предметов в археологический музей и пять предметов в минералогический кабинет. От настоятеля Русской миссии в Иерусалиме, архимандрита о. Антонина доставлены были через томского жителя П.Л. Байгулова 364 монеты 93 разновидностей эпохи Древней Греции и Рима [21. Л. 84]. В 1889 г. И.П. Кузнецов принес в дар коллекцию бронзовых, медных и железных археологических предметов, собранных им в Минусинском и Ачинском округах, а также собрание медных складней, образков, серебряных крестов, медали, золотую табакерку и четыре серебряных стакана, всего 500 предметов. А томский купец И. Г. Гадалов в ознаменование первой годовщины университета подарил археологическую коллекцию из 765 предметов, приобретенную им у Бойлинга, проводившего раскопки в Минусинском, Ачинском и Енисейском округах. Большая коллекция включала бронзовые и железные кельты, кинжалы, а также серпы, ножи, зеркала и мелкие подвески и украшения [23. С. 40-41]. Зимой 1888/89 г. смотритель училищ Томского и Мариинского округов П. А. Буткеев подарил коллекцию минералов, в которой, по мнению профессора А.М. Зайцева, особенно выделялись «прекрасные экземпляры белой свинцовой руды», александрит и оловянный камень, а также «редкий по величине каламит» из Кольчугинских каменноугольных копей [21. Л. 34]. В декабре 1889 г. в университет поступил дар Д. А. Клеменца, тогда сотрудника Минусинского музея, - коллекция пород и шлихов из Южной системы Енисейского горного округа, коллекция пород с правого берега Ангары, породы и окаменелости, найденные дарителем в Минусинском округе. Собранные Д.А. Клеменцем коллекции, по отзыву А.М. Зайцева, отличались систематичностью, были снабжены подробными списками входящих в них предметов. Совет университета выразил Д.А. Клеменцу благодарность и поручил А. М. Зайцеву записать коллекции в инвентарь [21. Л. 129-130]. В 1890 г. томский полицмейстер М. А. Архангельский доставил в университет коллекцию бийского собирателя М. В. Миловзорова в количестве 23 археологических и этнографических предметов [1. С. 15-16]. Коллекциями и отдельными предметами делились с университетом научные и просветительные общества. В 1889 г. Томское общество попечения о начальном образовании подарило хорошо сохранившийся череп мамонта, найденный в окрестностях с. Богородского на Оби [21. Л. 34]. В марте 1889 г. Императорская археологическая комиссия прислала в дар университету серебряный монетный слиток, найденный в Казанской губернии, а в октябре 1891 г. от этой организации был передан в Археологический музей медный кельт, обнаруженный Круповичем в одном из курганов близ с. Вороново Уртамской волости Томского округа, на правом берегу Оби [21. Л. 48; 26. Л. 155]. Через профессора Н.Ф. Кащенко в Зоологический музей поступил 81 спиртовый препарат от Императорского общества любителей естествознания. По словам Н.Ф. Кащенко, эта коллекция имела для музея большую ценность, хотя и требовала «приведения в порядок» [21. Л. 85]. С началом учебных занятий и открытием финансирования университет смог оплачивать некоторые приобретения. Например, за коллекцию минералов (7 ящиков) и собрание бабочек, насекомых и растений (1 ящик), общим весом до 60 пудов, полученных от вдовы коллекционера, коллежского асессора П.И. Седакова еще в 1884 г., в феврале 1889 г. было заплачено 400 руб. [21. Л. 40]. В 1889 г. на университетские средства для Археологического музея был куплен альбом одного из организаторов Кяхтинского музея, фотографа Н.А. Чарушина, в котором на 68 фотографиях были запечатлены типы монгольского населения и виды г. Урги [23. С. 40]. У преподавателей появилась возможность выписывать от разных поставщиков необходимые, по их мнению, коллекции и отдельные экземпляры. Так, для ботанического кабинета осенью 1888 г. были выписаны коллекции паразитных и шляпных грибов [21. Л. 92]. Н.Ф. Кащенко обратился в 1889 г. в Императорское Московское общество любителей естествознания с предложением прислать в зоологический музей часть дублетов зоологических коллекций, собранных членами общества [Там же. Л. 68]. В том же году от зоологической станции в Неаполе была приобретена крупная коллекция (193 спиртовых препаратов), представлявшая все типы животного царства. При получении в университете с удовлетворением констатировали, что все препараты «прекрасно консервированы и почти не пострадали от пересылки» [23. С. 28]. Третье, самое продуктивное направление комплектования обеспечивалось поездками и экскурсиями сотрудников университета. Летом 1889 г. консерватор зоологического музея Э.Д. Пельцам побывал в Нарымском крае, работал в окрестностях Томска, собрал и доставил в музей 35 видов птиц и 15 видов рыб [21. Л. 147]. Тогда же университетский библиотекарь и археолог С.К. Кузнецов собрал при раскопках древних могил в окрестностях г. Томска 155 бронзовых и железных предметов, гончарные изделия, девять человеческих черепов и передал их в археологический музей [23. С. 40-41]. Хранитель ботанического музея П.Н. Крылов направлялся в 1890 г. на Алтай «для коллектирова-ния... сухих растений» и для сбора семян и луковиц для Ботанического сада. Обосновывая важность этой поездки, на которую требовалось 200 руб., С.И. Коржинский говорил: «Очень важно было бы обогащение нашего музея коллекциями, так как у нас до сих пор есть только любительские гербарии, которые никогда не смогут заменить коллекции, собранные рукой специалиста». И добавлял, что для отношений с музеями других русских университетов важно создавать «дублеты растений», формировать фонд семян и луковиц [21. Л. 146]. И действительно, П. Н. Крылов обследовал территории к югу и западу от Томска, затем Барабинскую и Кузнецкую степи, первым описал липовый лес в предгорьях Кузнецкого Алатау, доставил в музей образцы растений лесных областей, степных и лесных лугов [Там же. Л. 205-206]. В летние месяцы 1890-1891 гг. Н.Ф. Кащенко совершил ученые поездки на р. Обь, а затем на рыболовные озера Чаны, Сартлан и Убинское. При содействии студента Г. Скрипченко и служителя B. Векшина профессор добыл и привез в Томск живого орлана, 68 птичьих шкурок, несколько десятков рыб и более тысячи образцов рыбьих и птичьих паразитов [22. С. 351-352]. С первых лет пребывания в Томском университете профессор Н.М. Малиев собирал коллекцию анатомических препаратов, и ко времени завершения службы в 1895 г. довел ее количество до 597 образцов [11. C. 368]. В дополнение к этому летом 1890 г. помощник прозектора кафедры анатомии С. М. Чугунов совершил поездку в Сургутский округ и привез оттуда остеологический материал в анатомический музей (два полных мужских скелета, 19 черепов и др.). А кроме того, собрал разнообразный этнографический материал - медный и железный котелки, весла, лыжи, надгробный памятник в виде палочки с грубой фигуркой птицы, корневатики и куженьки из корней и бересты, три табакерки, луки, стрелы с железными наконечниками и отделанные перьями, два роговых музыкальных инструмента и даже детскую игрушку -модель деревянной лодки. А от начальника почтового отделения в Сургуте А.И. Иванова привез остяцкий музыкальный инструмент - «лебедь», который даритель приобрел в Сахалинских юртах на Оби [21. Л. 186-187]. Все этнографические предметы были переданы в археологический музей. Университетские профессора регулярно выезжали в научные командировки по России и за рубеж, в том числе и с целью осмотра музеев и получения некоторых образцов. Так, летом 1889 г. профессор Н.М. Малиев совершил поездку по Западной Европе с намерением «осмотреть выдающиеся анатомические музеи и институты в Германии и Франции» [4. С. 342]. В 1892/93 г. профессор Н.Ф. Кащенко во время годичной командировки побывал в музеях всех российских университетов и Академии наук, в зоологическом музее в университете Неаполя, в музеях других европейских городов и, по его словам, «завел с ними обмен препаратами». Доставил в Томский университет солидную коллекцию, включавшую 7 готовых чучел, 103 птичьи шкурки (68 видов), 950 разнообразных раковин (400 видов), коллекции насекомых, яиц, собрание предметов по шелководству. В окрестностях Неаполя, Рима, Венеции, а также в Киеве, Харькове, на берегах Волги Н.Ф. Кащенко собрал, при участии жены, сопутствующей ему в поездке, громадную коллекцию моллюсков - более 2 тыс. экземпляров (165 видов), других, по преимуществу позвоночных, животных [22. С. 348-349]. Позже, в 1896 г., А.М. Зайцев посетил Музей естествознания в Берлинском университете, Музей горной школы и Музей естественной истории в Париже, Музей естествознания в Женеве, Естественно-исторический музей в Вене [4. С. 344-349]. Фондовая работа, наряду с комплектованием, требовала учета и документирования собранных материалов. И следует сказать, что с первых дней в университетских музеях уделялось большое внимание инвентаризации коллекций. В январе 1889 г. Совет университета рассматривал вопрос об инвентарных книгах в кабинетах и музеях и порядке их заполнения. Было принято решение завести новые инвентарные книги, ввести единообразие записей, вносить сведения в порядке поступления предметов [21. Л. 26]. Работа по учету и инвентаризации фондов выявила, что принятые еще до официального открытия университетских музеев коллекции герцога Лейхтенбергского Максимилиана и инспектора Иркутской гимназии П. И. Седакова были доставлены в сопровождении хорошо составленных каталогов [2. С. 34, 36]. Другие поступления требовали тщательной обработки и инвентаризации, к описанию коллекций и музейных предметов приступили научные руководители и сотрудники музеев. Так, профессор А.М. Зайцев разбирал палеонтологическую коллекцию, подаренную в 1885 г. Г.А. Траутшольдом [2. С. 36; 5. С. 87-88]. Приводились в порядок, рассортировывались по принятой в науке классификации другие поступления в минералогический музей. Учитывая масштабность коллекций, например дар З.М. Цибульского включал минералы более 1 000 названий, их систематизация требовала времени и сил [17. С. 38]. Обработкой зоологических коллекций, поступавших до открытия университета, занимался Н. Ф. Кащенко. Оказалось, что многие дары представляли собой «сырой зоологический материал», потребовались немалые усилия «на приведение в порядок музейных коллекций» [21. Л. 137]. Точно так же коллекции Г.А. Колпаковского (1 650 экземпляров шкурок среднеазиатских птиц) и И. Ф. Каменского (95 экземпляров шкурок птиц), подаренные в 18851886 гг., без должной обработки не все хорошо сохранились. Многие предметы зоологической коллекции, собранной Норденшельдом (сухие и спиртовые препараты) и приобретенной на пожертвования А. М. Сибирякова, сильно пострадали во время пересылки. А коллекция насекомых, собранная П. И. Седаковым, из-за неправильной упаковки была доставлена в университет, по свидетельству специалистов, «в совершенно негодном виде» [23. С. 28-29]. Понадобились умение и мастерство консерватора Э.Д. Пельцама, который изготавливал чучела, формировал скелеты животных. Благодаря его трудам многие ценные и редкие дары жертвователей были превращены в музейные образцы [21. Л. 85, 137, 149]. Н. М. Малиев, собравший коллекцию анатомических препаратов, сам ее описал и в последний год своей службы в университете, в 1896 г., издал в виде каталога [4. С. 259; 11. С. 368]. Особо следует отметить труды создателя и руководителя археологического музея В. М. Флоринского. В кратчайшие сроки - с 1882 по 1888 г. - он сформировал, систематизировал и описал большое по размерам и ценности музейное собрание, подготовил каталог археологических и этнографических коллекций. В 1888 г. увидел свет первый выпуск каталога, в котором было описано 2663 музейных предмета, в 1890 г. вышел добавочный каталог, включивший описание 1 763 предметов. (Позже, в 1898 г., вышел третий выпуск.) Издание было без фамилии автора, только предисловие подписано инициалами В.Ф. [27, 28]. Каталог с подробными сведениями о каждом музейном предмете, с вступительной статьей и обширнейшими примечаниями, не устаревшими и по сию пору, приобрел широкую известность в России и за рубежом. Автор-составитель получил благожелательные отклики члена-корреспондента Петербургской академии наук, члена Императорского Русского археологического общества В. Г. Тизенгаузена, академика Петербургской академии наук, президента Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, профессора Д.Н. Анучина, почетного члена Петербургской академии наук, председателя Императорского Русского географического общества, великого князя Константина Николаевича (Романова) [29. С. 24, 173, 202]. Описывая и систематизируя коллекции, организаторы университетских музеев задумывались и о способах популяризации и экспонирования материалов. Например, по предложению профессора Н.Ф. Кащенко, для зоологического музея были приобретены шесть витрин «для помещения мелких предметов», которые в случае размещения их в шкафах не были бы хорошо видны, а также «горку для ископаемых костей» [21. Л. 96]. В анатомическом музее были установлены два больших шкафа со стеклянными стенками для удобства обозрения выставленных в них анатомических препаратов с трех сторон. Одни препараты демонстрировались прикрепленными к картонам, другие - в виде спиртовых препаратов в банках и цилиндрах [18. С. 18-19]. Планируя расширение ботанического музея, С.И. Коржинский говорил: «Здесь можно было бы разместить стенные таблицы, учебно-вспомогательные коллекции и вообще приспособить ее для занятий студентов (не микроскопических). Учебные коллекции я предполагаю начать составлять подобно тому, как устроено в Лесном институте у профессора Бородина, то есть так, чтобы они иллюстрировали весь курс морфологии и систематики споровых семенных растений. Подобные таблицы (вроде тех, какие я составил для прошлогодней выставки), по моему мнению, могли бы служить важным подспорьем для студентов, в особенности при повторении курса перед репетициями или экзаменами» [21. Л. 93]. Он озаботился приобретением ярлыков для живых экспонатов Ботанического сада, счел, что наиболее удобны для этих целей железные пластинки. Выкрашенные масляной краской, они, по мнению С. И. Коржинско-го, отличались долговечностью, именно такие ярлыки употреблялись в других ботанических садах. А для оранжерейных растений предлагал приобрести цинковые ярлыки [Там же. Л. 93-95]. Размещение, систематизация и каталогизация музейных коллекций позволили использовать их в учебной работе. Начиная с 1888/89 г. профессор А.М. Зайцев демонстрировал на лекциях по минералогии коллекцию, собранную П. И. Седаковым и после его смерти приобретенную у его вдовы. В последующем студенты 1-го и 2-го семестров обязательно использовали музейные фонды для изучения силикатов, горных пород, окаменелостей [Там же. Л. 40; 30. С. 11]. Особое внимание к привлечению музейных предметов и моделей в учебном процессе проявлял руководитель зоологического музея Н.Ф. Кащенко. Он считал необходимым выписать шесть новых микроскопов вдобавок к уже имевшимся шести, чтобы полнее обеспечить студентов на практических занятиях. По его мнению, требовались также модели «по истории развития животных», учебная коллекция по зоологии. Говорил, что все представители больших и малых групп животного царства уже есть в зоологическом музее, но в единственном экземпляре и могут служить только для демонстрации, а не для практических занятий. Сокрушался, что множество спиртовых препаратов в музее не могут быть показаны из-за нехватки стеклянной посуды различной формы и величины. Еще дальше пошел консерватор зоологического музея Э.Д. Пельцам. Он предложил организовать частные практические занятия со студентами по таксидермии и консервированию зоологических препаратов, или изготовлению чучел, и в 1890 г. получил разрешение Совета университета на такие занятия [21. Л. 96, 134, 136, 149, 203-204]. Профессор кафедры ботаники С.И. Коржинский выказывал большую заинтересованность в том, чтобы студенты занимались в одной из двух комнат ботанического музея. Комната была изолированной, и, по мнению профессора, «студенты могут во всякое время читать в ней вслух и вообще заниматься, не стесняясь ничьим присутствием». Он указывал на академическое значение Ботанического сада, который обеспечивал материалами преподавание ботаники и фармакогнозии, знакомил студентов с лекарственными растениями [21. Л. 93]. С первых лет музейные коллекции активно изучались и использовались в исследовательской работе. С. И. Коржинский не раз подчеркивал большое научное значение коллекции растений, считал, что в Ботаническом саду должно «производиться много наблюдений над влиянием климата на растения, опыты акклиматизации древесных пород, различных сельскохозяйственных растений, изучение туземных рас культурных растений», имеющих и научное, и практическое значение. Именно поэтому считал, что сад нуждается в расширении. Говорил, что в добавление к уже имевшимся в Ботаническом саду отделам оранжерейных и тепличных растений, медицинскому в 1889 г. был устроен систематический отдел, в котором имелось около 700 видов растений Сибири и Средней Азии, выносящих сибирские условия. При этом в отделе был устроен небольшой акварий. К этому он считал необходимым добавить дендрологический и сельскохозяйственный отделы и, зная, что уже заготовлено 14 тыс. экземпляров древесных и кустарных пород, предлагал расширить территорию сада за счет засыпки оврага и устройства террас на южном склоне. Предлагал для пополнения всех отделов выписать семена, клубни, луковицы, корни будущих луковичных и многолетних растений [21. Л. 93-95]. П. Н. Крылов изучал флору Сибири. Привлекая фонды ботанического музея, созданные им самим и другими исследователями, он характеризовал растительность Алтая и Северного Казахстана [31-32]. Исследования в области геологии и минералогии на основе материалов минералогического музея осуществляли А. М. Зайцев и А. Н. Державин. По итогам была, например, опубликована статья А.М. Зайцева «Заметки о геологическом строении окрестностей г. Томска». Проанализировав окаменелости, обнаруженные в обнажении в Лагерном саду, образцы породы, доставленной от Толстого мыса на р. Ушайке, профессор первым в Сибири поставил вопрос о возрасте геологических образований в окрестностях Томска [33]. А.Н. Державин использовал наблюдения и сборы, сделанные летом 1889 г. на берегах р. Томи -от Кузнецка до Томска, и представил образцы песчаника, желтых и серых глин, каменного угля, обратил внимание читателей на валуны известняка с окамене-лостями - кораллами, брахиоподами и мшанками, кристаллы полевого шпата «в скалах массивной породы», порфиры и базальты [34]. Первый в Томске и во всей Сибири опыт музееведческих исследований принадлежал М.В. Флорин-скому. В предисловии и приложении к каталогу археологического музея он дал первый набросок историографии сибирской археологии, коснулся истории материальной культуры, провел добротное музеогра-фическое изучение университетских коллекций. На материалах Археологического музея осуществил одно из первых в стране краниологическое исследование [35, 36]. Прозектор кафедры анатомии С.М. Чугунов обследовал старинное кладбище, выявленное в ходе хозяйственных раскопок на Базарной площади в Томске, обнаружил хорошо сохранившуюся мумию, доставил ее в анатомический музей и подготовил научное описание необычной находки [37]. Показательно, что создатели и сотрудники музеев в университете содействовали формированию музейного дела в Томске. Известно, что П.Н. Крылов и Н.Ф. Кащенко участвовали в разработке программы и формировании фондов Музея прикладных знаний, открывшегося в Томске в 1892 г. [38. С. 452]. Позже П. Н. Крылов привлекался к проектированию музея-скансена в Томске [39. С. 72]. Важно подчеркнуть, что буквально с первых лет деятельности университетские музеи участвовали в выставках - в Томске и за его пределами. О первой музейной выставке уже не раз сообщалось в литературе. Следует добавить, что выставка, работавшая с 27 декабря 1888 г. по 8 января 1889 г., получила большой общественный резонанс. Прежде всего, в местной газете «Сибирский вестник» было опубликовано несколько объявлений и сообщений. Так, в выпуске «Сибирского вестника» от 18 декабря 1888 г. сообщалось, что на выставке в университете будут представлены коллекции «по таким отделам естествознания, с которыми в большинстве томская публика еще не знакома». Получив хорошую информационную поддержку, первая университетская выставка привлекла внимание 1820 посетителей, в их числе более 200 детей. Выручка, составившая 623 руб., была направлена в пользу Общества содействия начальному образованию [40. С. 2]. В отчетах о выставке сообщалось, что экспонаты четырех отделов поясняли организаторы выставки, сотрудники музеев университета. Их пояснение, по свидетельству прессы, вызывало «напряженное внимание и нескрываемое любопытство» слушателей, многие из которых впервые побывали в ученом обществе. По словам газеты, выставка «приблизила наше общество к университету» [41. С. 3]. К выставке были приурочены первые в Томске публичные лекции. Прочитанные С.И. Коржинским, А.М. Зайцевым, Н. М. Малиевым по тематике выставочных экспозиций, лекции были восприняты в Томске с большим интересом. А. В. Адрианов писал, например, Г.Н. Потанину: «Сегодня (27) в университете открылась научная выставка, завтра иду туда с двумя ребятишками и, кстати, прослушаю публичную профессора Зайцева лекцию.» [42. С. 104-105]. Внимание публики привлекали «богатейшая коллекция по сибирской археологии и этнографии и совершенно своеобразная коллекция принадлежностей быта североамериканских индейцев» [2. С. 39]. Повышенным интересом пользовалась частная коллекция золотых самородков, среди которых особо выделялся самородок весом 13 фунтов 80 золотников [43. С. 3]. В газете «Восточное обозрение» появилась обстоятельная публикация, анонимный автор которой, предположительно А. В. Адрианов, отметил полноту выставки, богатство археологического и геологического отделов. Особо остановился на характеристике ботанического отдела, который «систематизирован и составлен превосходно». Относительно высушенных растений, развешанных на больших картонах на стене, автор писал: «Ничего подобного нам не доводилось видеть ни

Ключевые слова

Императорский Томский университет, музей, научно-фондовая работа, научно-образовательная деятельность музеев, Imperial Tomsk University, museum, scientific work with funds, scientific and educational function of museums

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дмитриенко Надежда МихайловнаТомский государственный университетд-р ист. наук, профессор кафедры музеологии, культурного и природного наследияvassa.mv@mail.ru
Черняк Эдуард ИсааковичТомский государственный университетд-р ист. наук, зав. кафедрой музеологии, культурного и природного наследияed.i.chernyak@gmail.com
Всего: 2

Ссылки

Чернова И.В. О поступлении коллекции В.М. Миловзорова в Музей археологии и этнографии Сибири ТГУ // Труды Музея археологии и этнографии Сибири им. В.М. Флоринского Томского государственного университета / отв. ред. Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2002. Т. 1. С. 13-18.
Некрылов С.А., Фоминых С.Ф., Черняк Э.И. и др. Начало формирования музейных и ботанических коллекций первого в Азиатской Рос сии Сибирского (Томского) университета (конец 1870-х - 1888 г.) / С. А. Некрылов, С.Ф. Фоминых, Э.И. Черняк и др. // Томские музеи : сб. документов и статей. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. С. 3-40.
Некрылов С.А., Фоминых С.Ф., Черняк Э.И. Роль музеев Томского университета в активизации учебного процесса и подготовке кадров высшей квалификации / С.А. Некрылов, С.Ф. Фоминых, Э.И. Черняк // Музеи евразийских университетов в поддержании и развитии общего образовательного пространства. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2013. С. 102-110.
Некрылов С.А. Томский университет - первый научный центр в азиатской части России (середина 1870-х гг. - 1919 г.) / С. А. Некрылов. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. Т. 1. 514 с.
История комплектования музейных коллекций Сибирского (Томского) университета в документах // Томские музеи : сб. документов и статей / ред. С.Ф. Фоминых, Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. С. 41-172.
Общий устав императорских российских университетов, Высочайше утвержденный 18 июня 1863 года // Полное собрание законов Рос сийской империи. Собрание 2-е. СПб., 1866. Т. 38, № 39752. С. 621-637.
Общий устав императорских российских университетов, Высочайше утвержденный 23 августа 1884 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е. СПб., 1886. Т. 4, № 2404. С. 456-474.
Приложение: штаты и табели к № 39752 // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. СПб., 1866. Т. 38. Паг. 2. С. 118-120.
Приложение: штаты и табели к № 4204 // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е. СПб., 1886. Т. 4. Паг. 3. С. 258 265.
Об учреждении Сибирского университета, Высочайше утвержденное мнение Государственного совета, 16 мая 1878 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. СПб., 1880. Т. 53, отделение 1, № 58527. С. 352-353.
Краткий исторический очерк Томского университета за первые 25 лет его существования (1888-1913 гг.). Томск, 1917. 544 с.
Томский университет. 1880-1980 / отв. ред. М.Е. Плотникова. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1980. 431 с.
Об открытии медицинского факультета Томского университета, Высочайше утвержденное мнение Государственного совета, 25 мая 1888 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е. СПб., 1890. Т. 8, № 5231. С. 239-241.
Приложение: штаты и табели к № 5231 // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е. СПб., 1890. Т. 8. Паг. 3. С. 70-71.
ГАТО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 12.
16. ГАТО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 5.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за первое полугодие по его открытии. Томск, 1889. 71 с.
Сведения о состоянии Императорского Томского университета за первое полугодие его существования // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1889. Кн. 1. Отдел 1. С. 3-71.
Первый университет в Сибири / изд. редакции «Сибирского вестника». Томск, 1889. 93 с.
Крылов П.Н. Накануне открытия Томского университета // Императорский Томский университет в воспоминаниях современников / отв. ред. С.Ф. Фоминых. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2014. С. 273-276.
ГАТО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 6.
Кащенко Н.Ф. Краткая автобиография // Императорский Томский университет в воспоминаниях современников / отв. ред. С.Ф. Фоминых. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2014. С. 341-358.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за 1889 год. Томск, 1890. 71 с.
[Флоринский В.М.] Предисловие // Археологический музей Томского университета. Томск, 1888. C. III-XVI.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за 1890 г. Томск, 1891. 65 с.
ГАТО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 27.
[Флоринский В.М.] Музей сибирской археологии и этнографии, основанный в 1882 году при Сибирском университете // Археологический музей Томского университета. Томск, 1888. Паг. 2. С. 1-155.
[Флоринский В.М.] Прибавление к каталогу Археологического музея Томского университета. Томск, 1890. [82 с.].
Ястребов Е.В. Сто неизвестных писем русских ученых и государственных деятелей к Василию Марковичу Флоринскому / Е.В. Ястребов. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1996. 221 с.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за 1892 г. Год пятый. Томск, 1893. 96 с.
Крылов П.Н. Липы в предгорьях Кузнецкого Алатау // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1891. Кн. 3. Отд. 2. С. 1-40.
Крылов П. Ботанический материал, собранный Г.Н. Потаниным в восточной части Семипалатинской области в 1863 и 64 гг. / П.Н. Крылов // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1892. Кн. 4. Отдел 2. С. 1-106.
Зайцев А.М. Заметка о геологическом строении окрестностей Томска // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1889. Кн. 1. Паг. 3. С. 27-32.
Державин А. Геологический разрез берегов р. Томи от Кузнецка до Томска // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1890. Кн. 2. Паг. 4. С. 47-60.
[Флоринский В.М.] Примечания к описанию Археологического музея Сибирского университета // Археологический музей Томского университета. Томск, 1888. Паг. 3. С. 1-275.
Флоринский В.М. Двадцать три человеческих черепа Томского археологического музея // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1890. Кн. 2. Паг. 4. С. 16-46.
Чугунов С.М. О натуральной мумии, найденной в Томске // Известия Императорского Томского университета. Томск, 1890. Кн. 2. Паг. 4. С. 107-122.
Дмитриенко Н.М. Музей прикладных знаний // Энциклопедия Томской области : в 2 т. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2008. Т. 1. С. 452-453.
Дмитриенко Н.М. О создании музея-скансена в Томске // Вестник Томского государственного университета. Томск, 2013. № 377. С. 71 72.
Сибирская летопись // Сибирский вестник. Томск, 1889. 11 янв., № 5. С. 2.
Сибирская летопись // Сибирский вестник. Томск, 1889. 13 янв., № 6. С. 3.
Адрианов А.В. «Дорогой Григорий Николаевич..»: письма Г.Н. Потанину / сост. Н.В. Васенькин. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2007. 288 с.
Сибирская летопись // Сибирский вестник. Томск, 1889. 8 янв., № 4. С. 3.
Томск: выставка в университете // Восточное обозрение. Иркутск, 1889. 19 февр., № 8. С. 7.
Мисюрев А.И. Краткие сведения по истории дирекции училищ Томской губернии. Томск, 1913. 86 с.
Исаев А.А. От Урала до Томска: из путевых заметок // Вестник Европы. СПб., 1891. Кн. 9. С. 55-86.
Местная хроника // Сибирский вестник. Томск, 1896. 8 авг., № 171. С. 3.
Местная хроника // Сибирский вестник. Томск, 1896. 18 авг., № 179. С. 2.
Meakin A.M. A Ribbon of Iron / A.M. Meakin. Reprint of 1901. New York : Arno Press Inc., 1970. 320 p.
 Музеи Императорского Томского университета: первые годы создания и деятельности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 397.

Музеи Императорского Томского университета: первые годы создания и деятельности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 397.