К вопросу об изъятиях из запрета на заключение под стражу предпринимателей | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 398.

К вопросу об изъятиях из запрета на заключение под стражу предпринимателей

В статье речь идет об изъятиях из запрета на заключение под стражу предпринимателей. Обосновывается, что заключение под стражу в качестве меры пресечения указанных лиц может быть допустимо, если их преступными действиями причинен вред интересам государственного или муниципального унитарного предприятия, государственной корпорации, государственной компании, коммерческой организации с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования либо если предметом преступления явилось государственное или муниципальное имущество.

Problems of the arrest order of entrepreneurs.pdf Применение меры пресечения в виде заключения под стражу к лицам, указанным в ч. 1.1. ст. 108 УПК РФ, остается одним из самых проблемных вопросов в современной уголовно-процессуальной науке. Согласно действующей редакции ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 159-159.6, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, а также статьями 171-174, 174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, 190-199.2 УК РФ, если личность обвиняемого (подозреваемого) установлена, он имеет постоянное место жительства на территории Российской Федерации, им не нарушена ранее избранная мера пресечения, он не скрылся от органов предварительного расследования или от суда. Запрет на заключение под стражу предпринимателей был инициирован Президентом России Д. А. Медведевым [1]. Одним из пунктов разработанной впоследствии Концепции по модернизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства [2] предлагалось законодательное введение и осуществление на практике специальных дополнительных (сравнительно с действующими в отношении иных субъектов права) материально-правовых и процессуальных гарантий, вытекающих из особенностей предпринимательской деятельности и ограждающих предпринимателей от незаконного уголовного преследования, в том числе в целях передела собственности. Одной из таких процессуальных гарантий и стал данный запрет. Федеральный закон № 383-ФЗ от 29.12.2009, которым и была введена ч. 1.1 в ст. 108 УПК РФ [3], в пакете с другими законами, в том числе ФЗ-60 [4], ФЗ-420 [5], ФЗ-407 [6], ФЗ-207 [7], стал частью новой уголовной политики в сфере обеспечения экономической безопасности и противодействия экономической преступности. Именно в контексте данной политики и надо толковать смысл этой нормы: «бизнес должен работать, а не сидеть в тюрьме». Первоначально введение «президентских поправок» вызвало неоднозначную реакцию в научной литературе. В частности, высказывались мнения о том, что новой нормой был нарушен конституционный принцип равенства всех граждан перед законом и судом [8. С. 17], изъятие из общего процессуального порядка противоречит справедливости и увеличивает социальные различия [9. С. 9]. Однако данная позиция не нашла поддержки у Конституционного Суда РФ, который косвенно подтвердил конституционность новой нормы, не нашел в решении законодателя отступления от ст. 19 Конституции РФ: «Статьи 97 и 99 УПК Российской Федерации, определяющие общие для всех мер пресечения основания для их избрания и обстоятельства, учитываемые при таком избрании, не могут рассматриваться как позволяющие дознавателю, следователю или суду игнорировать условия назначения конкретной меры пресечения, закрепленные специальными нормами этого Кодекса, в том числе ч. 1.1 ст. 108, устанавливающей, что заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159, 160 и 165 УК Российской Федерации, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности» [10]. Тем самым подтвердилось первоначальное мнение о том, что анализируемая норма является специальной по отношению к общим, ранее существовавшим нормам, предусмотренным ст. 97, 99 УПК РФ, и имеет в этом качестве безусловный приоритет при разрешении вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу. В свою очередь норма, содержащаяся в ч. 1.1. ст. 108 УПК РФ, является специальной по отношению к ч. 1 ст. 108 УПК РФ как конкретизирующая содержащиеся в ней правила. Недопустимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения означает и недопустимость его продления, поскольку при продлении каждый раз подлежит проверке и обоснованию наличие предусмотренных законом оснований для содержания лица под стражей [11. С. 66]. Проверкой на прочность этого запрета стало «знаковое» уголовное дело в отношении М. Ходорковского и П. Лебедева, в рамках которого Московский городской суд, рассмотрев жалобу стороны защиты на решение судьи о продлении срока содержания под стражей подсудимых, признал допустимым наличие как минимум трех изъятий из запрета на заключение под стражу предпринимателей. Во-первых, исключительная опасность преступления, инкриминируемого подсудимому, и особо крупный ущерб (в деле М.Б. Ходорковского и П.Л. Лебедева фигурировал ущерб на общую сумму свыше 800 млрд рублей). Во-вторых, суд согласился с доводом обвинения о том, что «освобождение Лебедева П.Л. из-под стражи может привести к тому, что он вновь возглавит управление сокрытыми от следствия и правосудия средствами и использует их для противодействия уголовному судопроизводству», т.е. опять имеют место исключительная опасность обвиняемого и угроза от его действий на свободе. В-третьих, суд согласился с таким доводом государственного обвинителя, «что 29 марта 2010 года государственное обвинение закончило представление доказательств, и с этого времени судом первой инстанции исследуются доказательства, представляемые подсудимыми и их защитниками, а с учетом заявленных стороной защиты ходатайств судебное следствие в срок до 17 августа 2010 года завершено быть не могло» [11]. Как выяснилось позднее, данная аргументация не встретила поддержки у надзорной инстанции. Двумя своими решениями Президиум Верховного Суда РФ отверг эти аргументы, признав незаконными решения судов нижестоящих инстанций о продлении срока содержания под стражей подсудимых и незаконность содержания указанных лиц под стражей с 17 августа 2010 г. по 17 ноября 2010 г. [12, 13], тем самым подтвердив исключительность запрета на заключение под стражу предпринимателей. Однако заключение под стражу предпринимателей по экономическим статьям продолжались и после этого. Первоначально свою позицию по данной проблеме Пленум Верховного Суда РФ сформулировал в специальном постановлении [14], вынесенном в самый острый период толкования истинного смысла правового предписания. Им было разъяснено, что «преступления, предусмотренные статьями 159, 160 и 165 УК РФ, следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность или участвующими в предпринимательской деятельности, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью». Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ со ссылкой на п. 1 ст. 2 ГК РФ определил понятие «предпринимательская деятельность». Однако точка в споре о том, могут ли быть изъятия из запрета на применение ареста к предпринимателям, указанным постановлением Пленума не поставлена. В окончательном виде позиция Верховного Суда РФ по данному вопросу сложилась в п. 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 [15]. Пленум Верховного Суда РФ подтвердил наличие прямого запрета на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии обстоятельств, указанных в пунктах 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ, в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 171-174, 174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, 190199.2 УК РФ, без каких-либо других условий. В отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 159-159.6, 160 и 165 УК РФ, - при условии, что эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, т. е. когда они совершены лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность самостоятельно или участвующим в предпринимательской деятельности, осуществляемой юридическим лицом, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью. К таким лицам относятся индивидуальные предприниматели в случае совершения преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности и / или управлением принадлежащим им имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также члены органов управления коммерческой организации в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности. Судебная практика выявила несколько ситуаций, при которых суды находили возможным применение данной меры пресечения к лицам, занимающимся предпринимательской деятельностью: во-первых, когда обвиняемому инкриминировалось какое-либо из преступлений, не указанных в ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, во-вторых, когда находились данные, указывающие на наличие обстоятельств, перечисленных в пунктах 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ (в частности, что он скрывался или пытался скрыться от органов следствия), в-третьих, когда подтверждалось, что предпринимательская деятельность являлась формой прикрытия преступной деятельности. Как отмечается в отдельных судебных решениях, «по смыслу ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении физического лица, подозреваемого в совершении соответствующего преступления, связанного с осуществлением этим лицом, зарегистрированным в качестве предпринимателя, некой предпринимательской деятельности. Между тем, И. не является индивидуальным предпринимателем» [16], и потому может быть заключен под стражу. Представляется, что к лицам, подпадающим под действие ч. 1 и ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, в качестве наиболее строгих мер пресечения первоначально могут применяться домашний арест или залог. Однако, если такое лицо обвиняется, помимо перечисленных преступлений, в ином преступлении, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше трех лет, то запрет на заключение под стражу отпадает. Например, если следователем будет доказано, что мошенничество совершено под прикрытием предпринимательской деятельности, но не в связи с этой деятельностью, то суд также может удовлетворить его ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. В судебных решениях по этому поводу встречаются такие формулировки: «Что касается доводов адвоката о том, что Д. обвиняется в преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности, поэтому мера пресечения в виде заключения под стражу может быть применена в отношении нее только при наличии прямо указанных в законе исключительных обстоятельств, коих по настоящему делу не имеется, то они не основаны на материалах дела, из которых следует, что Д. вменяется совершение различных мошеннических действий, в том числе не связанных с предпринимательской деятельностью обвиняемой и договорами, заключенными ею от имени возглавляемой ею фирмы» [17]. Следуя в русле решений Европейского Суда по правам человека о необходимости проверки судом обоснованности подозрений против лица, в отношении которого решается вопрос об избрании меры пресечения, Верховный Суд РФ и Конституционный Суд РФ усилили требования к проверке обоснованности обвинения, подозрения в причастности лица к совершенному преступлению в рамках процедуры, предусмотренной ст. 108 УПК РФ. Конституционный Суд РФ указал, что «на суде, выносящем по ходатайству, направленному следователем или дознавателем в порядке ч. 3 ст. 108 УПК, постановление об избрании в качестве меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей, лежит обязанность оценки достаточности представленных сторонами материалов для принятия законного и обоснованного решения» [18. С. 97]. Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие достаточных данных о том, что лицо могло совершить преступление. Усиление требований к уровню доказанности подозрения, обвинения при избрании меры пресечения применительно к рассматриваемой категории уголовных дел означает, что следователь должен предоставить суду доказательства не только объективной, но и субъективной стороны преступления, например доказать умысел на совершение мошенничества и заведомый отказ от ведения предпринимательской деятельности в соответствии с законом. Между тем в судебной практике встречаются ситуации, когда суды уходят от решения от проблемы, прикрываясь достаточно спорным доводом, что только суд при рассмотрении дела по существу сможет разобраться, совершено ли было преступление в сфере предпринимательской деятельности, толкуя, тем самым, сомнения не в пользу обвиняемого. Так, в одном из судебных решений имеется такая формулировка, обосновывающая заключение под стражу обвиняемого, защита которого настаивала на том, что указанная ситуация подпадает под действие ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ: «Доводы апелляционной жалобы о том, что инкриминируемое деяние совершено в сфере предпринимательской деятельности и оснований для продления меры пресечения в виде заключения под стражу не имеется, являются несостоятельными. Суд первой инстанции, основываясь на материалах, представленных в подтверждение ходатайства, проверил достаточность данных об имевшем место событии преступления и обоснованно согласился с утверждением следственных органов о наличии данных, указывающих на причастность Б. к инкриминируемому деянию. Вместе с тем, как усматривается из представленных материалов, уголовное дело возбуждено по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. В рамках предварительного расследования Б. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, которое законом отнесено к категории преступлений средней тяжести и предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. Предварительное расследование по делу не окончено, обвинение в окончательной редакции Б. не предъявлено. Кроме того, при решении вопроса о мере пресечения в компетенцию суда не входит оценка доказательств по существу, и суд не вправе входить в обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности вины лица в инкриминируемом ему деянии и квалификации содеянного, поскольку оценка предъявленного обвинения подлежит проверке при рассмотрении уголовного дела по существу, в связи с чем на данной стадии нельзя согласиться с тем, что инкриминируемое Б. деяние совершено в сфере предпринимательской деятельности» [19]. К настоящему времени стало очевидным, что утверждение, заключающееся в том, что предприниматели подвергаются чрезмерно жестким мерам уголовно-процессуального пресечения по сравнению с другими категориями граждан, является, мягко говоря, преувеличенным. Полагаем, что назрело решение о внесении изменений в законодательство, запрещающее заключение под стражу предпринимателя. Избрание заключения под стражу в качестве меры пресечения может быть допустимо, если его преступными действиями причинен вред общественным или государственным интересам. На наш взгляд, следует дополнить ст. 108 УПК ч. 1.2. следующего содержания: «... положения ч. 1.1 не применяются, если действиями подозреваемого, обвиняемого причинен вред интересам государственного или муниципального унитарного предприятия, государственной корпорации, государственной компании, коммерческой организации с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования либо если предметом преступления явилось государственное или муниципальное имущество».

Ключевые слова

entrepreneurial activity, arrest, prohibition against arrest, предпринимательская деятельность, запрет на заключение под стражу, заключение под стражу

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Рудич Валерий ВладимировичУральская коллегия адвокатов Свердловской области (г. Екатеринбург)канд. юрид. наук, адвокатruvv66@bk.ru
Всего: 1

Ссылки

Апелляционное постановление Московского городского суда от 02.07.2014 по делу № 10-8702/2014 // СПС Консультант Плюс.
Определение Конституционного Суда РФ № 417-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Березовского городского суда Свердловской области о проверке конституционности ч. 2 ст. 91, ч. 3 и п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК РФ» от 4 декабря 2003 г. // ВКС РФ. 2004. № 2. С. 94-97.
Апелляционное постановление Московского городского суда от 24.12.2013 по делу № 10-13835 // СПС Консультант Плюс.
Апелляционное определение Московского городского суда от 10.04.2013 № 10-1913 // СПС Консультант Плюс.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде за ключения под стражу, домашнего ареста и залога» от 19.12.2013 // Российская газета. 2013. 27 декабря.
Надзорное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15 апреля 2011 года (дело № 5-Д 11-29).
Надзорное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 13 сентября 2011 года (дело № 5 - Д 11-63).
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 15 «О внесении дополнения в постановление Пленума Верховного Суда РФ от декабря 2009 г. № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста» от 10 июня 2010 г. // Российская газета. 2010. 14 июня.
Александров А. С., Александрова И.А. Новая уголовная политика в сфере противодействия экономической и налоговой преступности: есть вопросы // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2013. Вып. 1 (6). С. 5-20.
Александров А.С. Проблемы применения ареста в отношении предпринимателей // Уголовный процесс. 2011. № 1. С. 62-69.
Определение Конституционного Суда РФ от 24.02.2011 № 250-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ибрагимова Гюльоглана Ханоглан оглы на нарушение его конституционных прав статьями 97 и 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» / Официально опубликовано не было. СПС Консультант Плюс.
Александров А.С. К вопросу о смысле правового предписания, содержащегося в части 1.1. статьи 108 УПК РФ // Вестник Сибирского юридического института МВД России. 2010. № 3 (7). С. 16-19.
Федеральный закон Российской Федерации от 29.11.2012 № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2012. 03 дек.
Федеральный закон от 07.12.2011 № 420-ФЗ (ред. от 30.12.2012) «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 12.12.2011. № 50. Ст. 7362 // СПС Консультант Плюс.
Федеральный закон Российской Федерации от 6.12.2011 № 407-ФЗ «О внесении изменений в статьи 140 и 241 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 12.12.2011. № 50. Ст. 7349. СПС Консультант Плюс.
Федеральный закон от 07.04.2010 № 60-ФЗ (ред. от 06.12.2011) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 12.04.2010. № 15. Ст. 1756. СПС Консультант Плюс.
Федеральный закон от 29.12.2009 № 383-ф3 (ред. от 07.02.2011) «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 04.01.2010. № 1. Ст. 4. СПС Консультант Плюс.
Послание Президента РФ Дмитрия Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации // РГ. 2009. 13 ноября. № 214 (5038).
Концепция модернизации уголовного законодательства в экономической сфере. На основании Поручения Президента Российской Феде рации № ПР-3169 от 28.11.2009, подготовлена АНО «Центр правовых и экономических исследований» (Москва) в сотрудничестве с Институтом современного развития (ИНСОР, Москва). URL: http://www.liberal.ru/upload/files/konstept_modern_supemew_light.pdf
 К вопросу об изъятиях из запрета на заключение под стражу предпринимателей | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 398.

К вопросу об изъятиях из запрета на заключение под стражу предпринимателей | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 398.