Антиконсюмеристские модели в истории философии и религии: сравнительный анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 399.

Антиконсюмеристские модели в истории философии и религии: сравнительный анализ

Предпринята попытка классификации философских и религиозных концепций, критически относящихся к избыточному потреблению и идеологии консюмеризма и непосредственно повлиявших на становление современных антиконсюмеристских практик. Выявлены отличительные черты каждой модели на основе учений о потребностях, эвдемонистических идеалов, предлагаемых альтернативных жизненных стилей; рассмотрены историческое наполнение и развитие каждой традиции.

Comparative analysis of anticonsumer models in the history of philosophy and religion.pdf В настоящее время общество в целом, социальные группы и отдельные индивиды страдают от многочисленных дисфункций общества массового потребления: превалирование потребления над производством, радикальное изменение культурных ценностей в сторону быстрого достижения «легкой жизни», де-виантное поведение, деградация образования и культуры, фетишизация техники, экономическая нестабильность и экологические проблемы - все эти последствия проявлений консюмеризма вызывают негативное отношение к потребительской идеологии и соответствующему образу жизни (консюмеризму). Не случайно в странах Запада все больше нарастает движение антиконсюмеризма как идейного и практического сопротивления потребительству, выражающееся в акциях протеста, поисках альтернативных образов жизни, просветительской деятельности, художественном и научном творчестве; все чаще к анти-консюмеризму обращаются молодежь, социальные активисты и ученые современной России. Несмотря на то что общество потребления, как и сопутствующая ему критика со стороны философов, социологов и культурологов, возникло сравнительно недавно (вторая половина XX в.), определенные тенденции анализа потребительства как негативного социального явления возникли еще в античные времена. Целью данной работы является выявление антиконсюмеристских (антипотребительских) моделей в истории западной и восточной культуры. Через развитие этических традиций в понимании страдания, наслаждения, воздержания и свободы мы можем проследить становление антиконсюмеристской морали и ее конкретное историческое и культурное наполнение в зависимости от принадлежности к определенным религиозным учениям или философским школам. Задачей данной работы является выявление сущностных характеристик некоторых антипотребительских моделей в истории западной и восточной культур. Под антиконсюмеристской моделью мы понимаем систему представлений и идей о характере человеческих потребностей, а также систему способов их реализации в качестве этических практик самосовершенствования. Далее мы остановимся на философской модели ан-тиконсюмеризма. В истории европейской философии корни этого явления прослеживаются еще со времен «антропологического переворота» Сократа. По свидетельству Диогена Лаэртского, глядя на множество рыночных товаров, Сократ говорил: «Сколько же есть вещей, без которых можно жить!» [1. С. 100]. Нужно отметить не только отношение античного философа к собственности, но и его готовность привести свою жизнь в соответствие с собственным учением, согласно которому добродетельная жизнь - это благоразумная жизнь, в которой нет места излишкам, в том числе материальным. Однако первым несомненным антиконсюмеристом следует считать виднейшего представителя античного кинизма - Диогена Синопского (ок. 412 г. до н.э. -323 г. до н.э.). Теоретической аргументацией и собственным примером заложил основы антипотребительской традиции, дошедшей до наших дней. Современный философ П. Слотердайк ставит кинизм по степени его значимости для философии в один ряд с диалектическим материализмом, экзистенциализмом и системами Платона и Аристотеля [2. С. 178-179], отмечая, что Диоген «мог считаться первым человеком, реализовавшим идею помощи самому себе, отрекаясь от потребностей и иронизируя над ними - от тех потребностей, за удовлетворение которых большинство людей расплачивается своей свободой тем, кто принес в западную философию изначальную связь между счастьем, нетребовательностью и интеллектом» [Там же. С. 252]. Если Сократ первое место в своей философии отдавал добродетели, то Диоген, в соответствии с кризисным мироощущением эллинистической эпохи, превыше всего ставил свободу, на пути к которой стоят общественные отношения, стереотипы, амбиции и навязанные извне желания. В представлении античного мыслителя, все люди изначально счастливы, однако неразумные чрезмерные удовольствия и рабская зависимость от них делают людей несчастливыми. Диоген также был первым философом, обнаружившим власть потребления, при которой люди готовы работать больше ради того, чтобы достичь символических атрибутов роскоши и власти. В одном из дошедших до нас анекдотов о нем Платон, видя, как Диоген моет себе овощи, сказал ему: «Если бы ты служил Дионисию, не пришлось бы тебе мыть овощи», на что Диоген ответил: «А если бы ты умел мыть себе овощи, не пришлось бы тебе служить Дионисию» [1. С. 232]. Мы можем наблюдать в этом случае согласие пойти на дополнительную работу, на услужение ради того, чтобы обрести объект демонстративного потребления (слуг) и избавиться от унизительного физического труда. Отвращение к физическому труду особенно характерно для современного общества потребления, когда производственные работники обладают низкой заработной платой и низким социальным статусом, а наивысший статус имеют представители «праздных классов», занятых демонстративным потреблением. У Диогена Лаэртского можно найти указание на то, что Диоген Синопский различал подлинное упрощение жизни и ресентимент: «Он осуждал тех, кто восхваляет честных бессребреников, а сам втихомолку завидует богачам» [1. С. 223]. При ресентименте акцент делается на показном, демонстративном отказе от приобретений при сохранении внутреннего желания получить те же блага, которые открыто осуждаются. Можно заметить, что «честные» бедняки в приведенном фрагменте приравниваются к подлинным господам своей жизни, в то время как завистники еще находятся на стадии подчиненности общественной морали и собственным слабостям. Диоген, однако, нигде не указывает о возможности роста демонстративной бедности в «подлинную». По мнению Диогена, изобилие делает людей неприспособленными к жизненным невзгодам, в то время как подлинное благополучие состоит в выносливости и независимости. Философ превозносит простую пищу над предметами роскоши, утверждая, что «драгоценные вещи ничего не стоят, и наоборот: например, за статую просят по три тысячи, а за меру ячменя - два медных обола» [Там же. С. 225]. Не случайно жизнь Диогена стала прообразом современных идеологий опрощения («simple life»), энафизма (англ. enough -«хватит»), примитивизма, экологических поселений и множества других антиконсюмеристских движений и практик, а намеренно эпатажное поведение философа напоминает современные радикальные акции протеста против потребительства (демонстрации, антиреклама, акции и флэшмобы в магазинах, фриганизм - поедание выброшенной, но пригодной для употребления пищи). Другим эллинистическим направлением, связанным с антипотребительством, является античный гедонизм с его предпочтением простых и чистых жизненных радостей чрезмерным удовольствиям. Как считал Эпикур, «.желания бывают: одни - естественные, необходимые; другие - естественные, но не необходимые; третьи - не естественные и не необходимые, а порождаемые праздными мнениями» [Там же. С. 409]. В целом в практиках ограничения потребностей и стремления к счастью Эпикур продолжает традицию Диогена. С классификацией Эпикура соглашались впоследствии А. Шопенгауэр [3. С. 214] и Г. Маркузе (в виде разделения потребностей на «истинные» и «ложные») [4. С. 22]. К «праздным мнениям» современного общества потребления можно отнести рекламу, кредиты, моду, пиар, средства массовой информации, порождающие у населения потребности в не являющихся действительно необходимыми вещах, несущих лишь символическую нагрузку. Каждая эпоха вырабатывала свою антиконсюме-ристскую модель, но не всегда антипотребительские тенденции выражались эксплицитно. В философии Нового времени идеи антипотребительства существовали имплицитно, не так явно, как в период Античности, однако это тема отдельного исследования. В самом начале модернистской философии мы можем обнаружить яркую критику потребления в философии А. Шопенгауэра. Согласно его учению воля понимается как бессознательное, неудержимое стремление, в целом - поток желания. Пресечение желания, а значит, и пресечение воли приводят к страданию. В понимании причин страдания и способов борьбы с ним Шопенгауэр близок к буддизму. Учение Шопенгауэра о счастье, описанное в его «Афоризмах житейской мудрости», состоит из трех частей: что такое человек есть, что человек имеет и чем человек представляется. Главным, по мнению философа, является «что такое человек есть, то есть что он имеет в самом себе: ибо его индивидуальность сопутствует ему постоянно и всюду, накладывая свою печать на все, что он переживает» [3. С. 191]. Отсюда залогами счастья являются здоровье, веселый нрав и высокий интеллект; эти качества являются тем фильтром, через который информация о мире доходит до сознания человека и формирует позитивное мировосприятие. Философ исходит из того, что чувство меры в отношении имущества у всех людей разное: «Источник нашего недовольства лежит в наших постоянно возобновляющихся попытках повысить фактор потребностей, при неподвижности другого фактора, которая этому препятствует» [Там же. С. 215]. Одним словом, недостаток средств при завышенных запросах неизбежно приводит к страданию. Фрустрация потребительских желаний неизбежно приводит к страданию и агрессии; таким образом, общество потребления предстает перед нами как общество массового несчастья. Продолжение идей антипотребительства мы можем найти в трудах философов Франкфуртской школы. В эпоху становления общества потребления в 1960-е гг. Г. Маркузе в своем труде «Одномерный человек» описал его тоталитарный характер: технологический и экономический комфорт заставляет людей отказаться от бунта против дисфункциональной системы в силу того, что она не кажется дисфункциональной. Неототалитаризм проявляется в том, что люди даже не осознают, под каким диктатом они находятся, поскольку протестное сознание подавляется в зародыше. Общество потребления подавляет те потребности, которые как раз следует развивать (в самореализации, развитии и т. д.): «Оно репрессивно именно в той степени, в какой способствует удовлетворению потребностей, необходимых для продолжения гонки с равными себе и с запланированным устареванием, наслаждению свободой от напряжения мозгов и созданию средств разрушения» [4. С. 313]. В отличие от рациональной античной традиции антиконсюмеризма Маркузе винит саму рациональность в построении технократического общества потребления. Однако можно заметить, что рациональными были изначальные мотивы развития науки и техники - прежде всего, их целью было облегчение и упрощение человеческой жизни. Однако в дальнейшем рациональная деятельность приобрела совершенно иррациональный характер. Мы видим, что люди работают не меньше, чем во времена более примитивной техники; рабочие привыкли к комфорту и утратили революционный настрой, а массовое внедрение технологий приводит к убыстрению социального времени, увеличению информационного потока и в конечном счете к ухудшению качества жизни. Современная система кредита сильнее самых жестких законов удерживает работников от малейших проявлений нонконформизма. Огромный вклад в становление антиконсюмеризма внес Э. Фромм. В работе «Иметь или быть?» философ вводит социальный портрет «рыночной личности» -типичного потребителя (во всех сферах жизнедеятельности), каким он существует уже более полувека. Согласно Э. Фромму, «человек этого типа себя самого воспринимает как товар и свою ценность видит не в своей "потребительной", а в "меновой стоимости". Человек становится товаром на «рынке личностей» [5. С. 225]. Апофеоз общества массового потребления -формула «Я есть то, чем я обладаю и что я потребляю» [Там же. С. 49]. Мотивы истинного и ложного бытия (и потребностей) Фромм выражает в модусе бытия и модусе обладания. Если модус обладания -это идеология консюмеризма и образ нетворческой, присваивающей, безрадостной жизни, основанной на категории «количество», то модус бытия - «такой способ существования, когда человек ничего не имеет и не жаждет иметь, но счастлив тем, что продуктивно использует свои способности и находится в единстве со всем миром» [5. С. 35], основная категория - «качество». Это тот образ мышления и жизни, который может не только освободить («умиротворить» в терминологии Маркузе) отдельную личность, но и сломать систему тоталитарного контроля потребления. Если люди в массовом порядке оставят потребление на уровне естественных потребностей и займутся творчеством, общением с людьми и природой, самообразованием, то экономика будет вынуждена подстраиваться под новый порядок. Антипотребительские тенденции в XX в. прослеживаются также в социальной антропологии. Наибольший интерес в связи с этим представляет концепция дара, разработанная социальным антропологом М. Моссом. Результаты многолетних антропологических исследований традиций дара позволили ему говорить о «системе совокупных, тотальных поставок» - самой древней установленной экономико-правовой системе, в которой «материальная и моральная жизнь, обмен функционируют в бескорыстной и в то же время обязательной форме» [6. С. 189], а обязанность достойно возмещать носит императивный характер, поскольку если люди не отдаривают или не разрушают эквивалентные ценности, то навсегда теряют свое социальное лицо, вплоть до рабства за долги [Там же. С. 211]. Можно заметить, что эта докапиталистическая система принуждает людей к дару и обмену не менее эффективно, чем стремление к материальной выгоде или системы налогов и кредитов, однако покоится на совершенно других основаниях: вместо индивидуализма - групповая мораль, вместо законов - «добровольно-принудительный» порядок, вместо погони за прибылью - щедрость и социальная солидарность, вместо отчуждения - сплочение членов общества. Даже властная иерархия строится по-иному: истинно богат и влиятелен не тот, кто много имеет, а тот, кто много отдает. Как пишет М. Мосс, «можно и нужно вернуться к архаическому, к исходным началам» [6. С. 267], тем более что вся система социального страхования и социального обеспечения уже является подобным возвратом [Там же. С. 264]. Таким образом, капиталистический уклад экономики не является единственно возможным способом ее организации, а дорыночный порядок имеет шанс стать и послерыночным. Дар может выступать в форме социальных институтов, производства и потребления, способов общения между людьми, обусловливая творческий характер создаваемой им культуры. Подводя итоги, можно сказать, что основными характеристиками описанной выше философской модели антиконсюмеризма являются следующие: 1) разделение потребностей на «истинные» (естественные) и «ложные» (неестественные); 2) эвдемонизм - понимание ограничения потребностей (избавление от «ложных») как путь к свободе и счастью; 3) акцент на внутреннее содержание поведения, а не на внешнюю демонстрацию; 4) единство идеи и образа жизни, пропаганда своих принципов; 5) гражданский характер (основанный на активной гражданской позиции), стремление преобразовать общество. Можно также отметить сатирический характер этой модели. П. Слотердайк отмечает, что выступление против лжи провоцирует возникновение климата сатирической развязности - аффективного растормаживания власть имущих в ответ на выпады [2. С. 182]. Эффект кинического смеха заключается не только в привлечении внимания к учению, но и к созданию положительного отношения общества к активистам. Не только древние греки использовали «смеховой мотив», он активно применяется современными антиконсюмериста-ми в социальной и культурной деятельности. Далее мы рассмотрим религиозную модель антиконсюмеризма на примере буддизма (в восточной культуре) и христианства (в западной культуре). В целом большинство религиозных учений содержит антиконсюмеристские идеи, за исключением, на наш взгляд, протестантизма, который выступает идейной основой капитализма. Наиболее древней и независимой от европейской традиции является буддистская религиозная модель антипотребительства. Для буддизма в целом характерна жесткая привязка страдания к мирским желаниям («четыре благородных истины буддизма»). Здесь также присутствует деление потребностей на «ложные» и «истинные». Как отмечает современный историк О.П. Семотюк, в буддистской традиции зло - это неумеренные или неправедные желания (таньха), положительные желания (чанда) - это стремление к достижению Нирваны, к миру и счастью других [7. С. 46]. «Суть цивилизации - продолжает О. П. Семотюк - буддизм усматривает не в умножении потребностей, а в очищении самого человека; его творческая деятельность ставится выше производства. Главное для буддистов - не выбор между экономическим ростом и традициями, а определение своеобразного "срединного пути" между материальной обеспеченностью и традиционной духовностью» [Там же. С. 126]. Местные власти в Индии нередко создают трудности предпринимателям. Чтобы не было безработицы, принципиальным является производство из местных материалов и для местного потребителя с минимальным ущербом для окружающей среды [Там же. С. 126-127]. Принцип «срединного пути» в буддизме отличается от аскетизма христианства (особенно средневекового). Далее мы остановимся на христианском варианте религиозной модели. В Новом Завете приведено большое количество высказываний Христа о потребностях, богатстве и бедности. Среди них можно отметить следующие слова из Нагорной проповеди: «Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего - во что одеться. Душа - не больше ли пищи, и тело - одежды?» (Мф 6:25). Любопытно, что здесь признается равный приоритет бытия, души и тела над предметами потребления, в то время как в дальнейшем развитии христианства преимущественное внимание будет уделяться душе. Христос, как и античные философы, подтверждал слово делом, выгнав торговцев из храма (Ин 2:15), фактически объявив торговлю делом «низким» и «оскверняющим» религиозное чувство. Нетрудно заметить влияние образа Иисуса Христа на современных антиконсюмеристских активистов, врывающихся в супермаркеты и объясняющих покупателям из чего, кем и в каких условиях были произведены продаваемые им товары (это в мягком варианте; в более жестком протесты оборачиваются погромами «храмов» капитализма). Христианство изначально было нацелено на массовую аудиторию нищих и бедняков, однако по мере развития стало находить приверженцев среди более состоятельных социальных страт, сделавшись в конце концов официальной религией античных и ранних средневековых государств. Постепенно стали складываться монашеские ордена, проповедовавшие бедность. Наиболее бескомпромиссным был орден францисканцев, основанный в XIII в. святым Франциском Ассизским. Как отмечает русский историк Л. П. Карсавин, «.в основе его (францисканского ордена. -Е.В.) лежал иной идеал жизни, чем тот, который лежал в основе монашества, иное, более буквальное понимание Евангелия. Ученик Христа должен быть нищ, и Франциск отказался от всех компромиссов и формальных обходов, которых никогда не отвергало монашество. Апостол должен быть скитальцем...» [8. С. 141-142]. Таким образом, францискан-ство предлагало более прямолинейный вариант христианства, основанный на доступности, личном примере монахов и личной активности мирян в спасении собственной души, при этом не последнюю роль играли отказ от имущества и аскетичный образ жизни. Сам Франциск, как отмечает немецкий историк и писатель Х. К. Цандер, с молодости испытывал чувство «одряхления мира»: «Кто имеет сто вещей и хочет иметь тысячу других, тот дряхлеет. Он теряет изначальную радость молодости, радость бытия в этом мире» [9. С. 71]. Мы наблюдаем здесь прямую перекличку идей святого Франциска с идеями античных и современных философов. Борьба за толкование идеалов бедности приобрела среди монашества характер соперничества. С появлением ордена доминиканцев возник «спор о бедности в Ассизи». Как пишет Х.К. Цандер, на одной стороне были «Realos» (реалисты), которые хотели быть бедными по духу, но не материально; на другой стороне стояли «Fundis» (фундаменталисты) с тезисом «если монах не беден материально, значит, он богат» [Там же. С. 20]. Доминиканцы и францисканцы по-разному толковали понятие бедности, что давало первым возможность жить в достатке, а вторым - упорствовать в фанатичной аскезе, добиваясь царствия небесного. Итак, можно выделить следующие характеристики религиозной модели антиконсюмеризма: 1) ведущий мотив ограничения потребностей -личное спасение; 2) цели аскетизма и воздержания представлены в священных текстах: загробное воздаяние (в христианстве) или прекращение перерождений (в буддизме); 3) пример подает сам мессия или святой; 4) организация в виде монастырей или монашеских орденов. Итак, мы обнаружили, что антипотребительские тенденции в истории философии имеют глубокие корни, уходящие в античную Грецию и Древнюю Индию. Учения киников, эпикурейцев, А. Шопенгауэра, философов Франкфуртской школы, идеи М. Мосса и П. Слотердайка позволяют выделить философскую модель антиконсюмеризма, в которой акцент сделан на мотиве освобождения, независимости от вещей, денег и социальных порядков, подтверждении своих представлений образом жизни. Потребление признается тоталитарной системой рабства, и избавление от него является борьбой за истинное бытие. Буддизм и христианство образуют две ветви религиозной модели, для которой ведущим мотивом является личное спасение; образцами для подражания в ней выступают сами основатели религии или ее выдающиеся представители. В отличие от философской модели религиозная модель не ставит своей целью преобразование общества. Обе модели оказывают значительное влияние на деятельность современных активи-стов-антиконсюмеристов.

Ключевые слова

общество потребления, антиконсюмеризм, кинизм, христианство, буддизм, consumer society, anticonsumerism, cynicism, Christianity, Buddhism

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Василовская Екатерина АндреевнаКрасноярский государственный аграрный университетаспирант кафедры философииcatharsis09@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М. : Мысль, 1998. 576 с.
Слотердайк П. Критика цинического разума. Екатеринбург : У-Фактория ; Москва : АСТ МОСКВА, 2009. 800 с.
Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости // Под завесой истины : сб. произведений. Симферополь : Реноме, 2003. С. 181-363.
Маркузе Г. Одномерный человек. М. : АСТ: АСТ МОСКВА, 2009. 331 с.
Фромм Э. Иметь или быть? М. : Астрель, 2010. 314 с.
Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по социальной антропологии. М. : Книжный дом «Университет», 2011. 416 с.
Семотюк О.П. Буддизм: история и современность. Ростов н/Д : Феникс ; Харьков : Торсинг, 2005. 320 с.
Карсавин Л.П. Монашество в Средние века. М. : Ломоносовь, 2012. 192 с.
Цандер Х.К. Как святая инквизиция объявила забастовку. СПб. : Издательство Вернера Регена: Крига, 2013. 112 с.
 Антиконсюмеристские модели в истории философии и религии: сравнительный анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 399.

Антиконсюмеристские модели в истории философии и религии: сравнительный анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. 2015. № 399.