Помощь России народам Дагестана в период борьбы против Надир-шаха | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.

Помощь России народам Дагестана в период борьбы против Надир-шаха

Показаны помощь и покровительство со стороны российских властей народам Дагестана в борьбе против иранского завоевателя Надир-шаха в 40-е гг. XVIII в., что привело к усилению внешнеполитической ориентации дагестанской правящей знати на Россию. Раскрываются причины поддержки Россией народов Дагестана, противостояния царского правительства планам иранского шаха покорить Дагестан, мотивы обращения дагестанских правителей за помощью и покровительством к России, а не к Турции.

Russia's help to the peoples of Dagestan during the fight against Nadir Shah.pdf В начале 30-х гг. XVIII в. Россия была вынуждена вывести войска из Прикаспия, а затем, по условиям русско-иранского договора (Гянджинский трактат от 1735 г.), перенести границу с Сулака на левый берег Терека. Эти решения объяснялись угрозой войны с Оттоманской Портой и требованиями Ирана, где к тому времени укрепилась власть Надир-шаха. Воспользовавшись отходом русских войск за Терек, Оттоманская Порта объявила себя «покровительницей Дагестана» и направила через Северный Кавказ к Ирану новую армию. В середине июля 1735 г. персидские войска разгромили османов под Карсом и Ереваном, заставив капитулировать их гарнизоны на Южном Кавказе. В ходе успешного завоевания Индии и других стран Востока планы Надир-шаха обретали новые черты. Все большее место в стратегических замыслах персидского правителя к исходу Индийского похода стал занимать дагестанский вопрос. Не случайно на приеме высшей военно-феодальной знати в августе 1739 г., посвященной итогам Индийского похода, он заявил: «Я взял под свою власть Хиндустан, земли Турана и Ирана, а сейчас я так пожелал: с огромным бесчисленным войском вступить в царство Кумух и сделать новое клеймо (даг) на этой стране. От такого клейма огонь пойдет по всему миру» [1. C. 72-73]. Кроме того, покорением дагестанских народов Надир-шах, по словам британского исследователя Л. Лок-харта, «желал продемонстрировать свою мощь России» [2. C. 127-128]. Над Дагестаном нависла смертельная угроза, завоеватели, беспощадно истребляя по пути аулы, вторглись в Страну гор. Но перед угрозой физического уничтожения жестоким врагом горцы проявили беспримерный героизм, твердость духа и, как всегда в тяжелые для Дагестана времена, небывалую сплоченность. В решающем сражении 1941 г. в Ан-далале объединенными силами дагестанцев «Грозе Вселенной» был нанесен сокрушительный удар, от которого он, несмотря на все попытки взять реванш, так и не смог больше оправиться. Весть о поражении Надир-шаха в Андалале эхом отозвалась в Петербурге. Даже политические соображения не могли заставить петербургский двор, связанный союзническим договором с Надиром, скрыть радость по поводу этой победы дагестанцев. По наблюдениям кавказоведов, именно с этого времени в политике России наблюдается заметный поворот и Дагестан приобретает более важное значение в ее отношениях с Ираном и Турцией [3. C. 167]. Со времени разгрома Надир-шаха в Дагестане российское правительство стало более активно поощрять горцев в борьбе против Ирана, снабжая продовольствием, усиленно «лаская» владетелей и старшин, обнадеживая через лазутчиков о готовности поддержать их освободительную борьбу. Так, например, в феврале 1742 г., когда шах намеревался привести в покорность засулакских кумыков, в Кизляре, Астрахани и Царицыне войска были приведены в боевую готовность. 25 марта командующий Царицынской линией А. И. Тараканов отправил в Кизляр 2 000 донских казаков, дабы горцы «противу шаха в лучшее одобрение придти могли» [4]. Наряду с этим предпринимались более решительные меры, направленные на предотвращение наступления шахских войск на Север. Так, в августе 1742 г., когда Надир-шах пересек Сулак, подошел к границам Чечни и пытался навести мосты через речку Бораган, он вынужден был отступить ввиду официального протеста российской стороны с предупреждением о готовности «дать персиянам отпор» [5]. Кроме того, шах был официально предупрежден, чтобы впредь не переходил Сулак, так как северные границы шахских владений проходят по правому берегу этой реки. В результате, как признают современные иранские историки, нашествие иранских войск в Засулакскую область было предотвращено из-за опасения ответных мер со стороны России [6. C. 264; 7. С. 748-750]. Российские власти действовали осторожно, помогая горцам в борьбе против Надира, снабжая провиантом, тайно обнадеживая в помощи через дипломатические каналы [8. C. 110]. В указе императрицы Елизаветы Петровны в 1742 г. верным России горским владетелям приказывалось выделять «сверх жалования в прибавок по 500 руб. в год», оказывать им «тайную поддержку», «при всяких случаях пристойным образом по-прежнему ласкать и от протекции и. в. не отлучать... под оной искусным образом стараться содержать» [9]. Политика правительства Елизаветы Петровны по отношению к кавказским владетелям и старшинам способствовала заметному расширению и укреплению российского влияния в регионе, особенно в Дагестане. Достаточно сказать, что только в первой половине 1742 г. с просьбой о покровительстве и помощи в Кизляр обратились 14 наиболее влиятельных владетелей и старшин Дагестана, а также представители 9 наиболее мощных союзов сельских общин. В своих обращениях они акцентировали внимание на том, что «ныне мы ухватились Е.И.В. за златые полы и другой, кроме Е.И.В., помощи не имеем и по нашей верноподданнической должности служить готовы» [10, 11]. В жестокой борьбе с агрессорами народы Дагестана все чаще искали покровительства России, что подтверждается многочисленными и неоднократными обращениями местных феодальных владетелей через кизлярского коменданта в Петербург. «Все горские люди нетерпеливо желают с российской стороны наступления на шаха, - извещал свое правительство российский резидент, - при котором случае, пришед в наивящее ободрение и надежду, последний камень из всей Дагестании против персиян подвинуть готовы, как о том заявили и в Кизляре унцукульские и другие старшины и присланный от усмиева зятя Ахмед-хана нарочный» [12. C. 177]. Н.А. Сотавов в своем труде подчеркивает не единичный, а массовый характер подобных примеров, которые свидетельствуют о том, что в ориентации народов Дагестана на Россию происходил на тот момент новый качественный сдвиг [Там же]. Непосредственный очевидец тяжелых последствий политики Надира в Дагестане российский резидент В. Братищев свидетельствовал: «Дербентцы, другие мещане и деревенские обыватели будучи от тирана к искоренению подвержены, денно и нощно просят у Бога избавления и за особливую благодать признавать готовы, ежели бы Российской власти подчинены были: одним словом редко... от мала до велика какой человек найтись может, который бы к российскому подданству склонности не имел» [Там же. C. 181]. Известно, что Надир, подогреваемый западными державами, вынашивал далеко идущие планы. Геополитические амбиции «повелителя вселенной» фокусировались не только и не столько на Дагестане, а простирались в южные российские пределы до Астрахани и далее. Известный английский ученый Л. Локхарт был убежден, что если бы Надир в тот момент атаковал Россию, вместо того чтобы дать себя заманить в аварские горы, он мог бы легко вырвать у нее Кизляр и Астрахань [13. C. 265]. Однако удобный момент был упущен. Россией были предприняты и более решительные меры для защиты южных границ. В Кизляре, Астрахани и Царицыне войска были приведены в боевую готовность. На Терскую кордонную линию были стянуты с Волги и Дона новые войска. Для оказания помощи «Шаховым неприятелям, яко то лезгинцам, тав-линам и протчим... дабы через то... против шаха в лутчее одобрение прийти могли» в Кизляр были переведены две тысячи донских казаков [12. C. 181]. В Астрахани было начато строительство военного флота на Каспии. В октябре 1742 г. на Сулаке был учрежден и укомплектован войсками форпост, а «в Эндирее и Костеках поставлены команды». Когда в начале февраля 1743 г. Надир-шах с 12-тысячным корпусом, 35 орудиями и 15 мортирами внезапно пересек Сулак, разорил Эндирей, Костек и Аксай и двинулся к Тереку, российское командование предприняло срочные действия для защиты кумыков. Было «...послано 2 тыс. человек в подкрепление сих команд и для обе-режения кумыкских деревень от нападений шаха» [12. C. 177]. Терско-гребенские казаки усилили форпосты, расположенные на левом берегу Терека от Червленого городка до Каспийского моря [14. C. 57-58]. Эти шаги, предпринятые Россией, не могли не оказать отрезвляющего действия на «Грозу Вселенной» и, несомненно, способствовали стабилизации положения в регионе, а также благотворно сказались на настроении местного населения, поддерживая его готовность дать отпор агрессору. Учитывая сложившуюся обстановку с продовольствием в войсках Надир-шаха и используя это обстоятельство, российское командование предприняло запретительные меры для ограничения вывоза провианта и лошадей в порты Каспия, занятые персами. Как писал С. Броневский, «...воспрещен выпуск съестных припасов к персидским портам Каспийского моря... равно и вывод в Персию и в горские места лошадей. Скупщики шаховы хотели покупать у андреевцов и костековцов и отправились туда... но кумыки столь высокия требовали цены, чем шаха огорчили... » [15. C. 206]. Скупщики и агенты Надир-шаха пытались производить закупки и у калмыков, но они из сочувствия к дагестанцам отказались продать персам лошадей и продукты [16. C. 235]. Проводник английской колониальной политики в отношении Ирана Перси Сайкс признает: «Остатки иранской армии спаслись благодаря подвозу продовольствия на английских судах... Российское правительство, встревоженное этими операциями, отправило войско, что поощрило лезгин обратиться под покровительство России» [17. C. 137]. Однако ситуация на Кавказе оставалась неустойчивой. Наступление Надира на Карс и осада им Мо-сула в июне 1744 г. умерили реваншистские устремления султана Махмуда. Однако даже эта победа не означала упрочения его власти в регионе, где продолжали усиливаться тяга к России и ненависть к Надир-шаху. Не случайно, касаясь прогрессирующего нарастания внешнеполитических устремлений народов Дагестана и Закавказья к России и столь же отрицательного отношения их к Ирану, Братищев доносил, что они ожидают «пришествия российских сил. в уповании, якоб тем способом от тирановых надиро-вых рук избавиться» [Там же. C. 217]. Влияние России усиливалось и тем, что часть российских войск, находившихся в Кизляре, вместе с гребенскими и терскими казаками была расположена по реке Койсу для наблюдения за передвижением иранской армии. Шаги, предпринятые Петербургом, положительно сказались на настроении местного населения, укрепляя его готовность в борьбе против шахских карателей. Это же способствовало тому, что четвертый поход Надир-шаха в 1744 г., как и предыдущие три (1734, 1735, 1741), закончился полным провалом. Получив достоверные сведения о смерти Надир-шаха и восшествии на престол его племянника Али Кули-хана, 6 октября 1748 г. Тайный совет вынес решение рекомендовать правительству установить с ним добрососедские отношения, настраивать его против Турции, чтобы не допустить ее выхода на побережье Каспия. Выполняя эти установки, правительство предприняло действенные меры: проводились работы по укреплению Кизляра и терских казачьих городков, расширялись экономические и политические связи с жителями Северного Кавказа, Дагестана и прикаспийских областей. С особым уклоном на приморские области Дагестана и Азербайджана киз-лярской администрации предлагалось иметь добрые отношения с местным населением, призывая владетелей и старшин в российское подданство, заботясь о том, чтобы они были «необозлительным содержанием их довольны» [18]. Эти меры российского правительства не остались без последствий, способствовали переходу местных владетелей и старшин в российское подданство. Сказанное подтверждается тем, что в конце 1740-х -начале 1750-х гг. обратились в Петербург и приняли российское подданство 10 виднейших деятелей Северного Дагестана и многие старшины Южного Дагестана [3. C. 119]. Интересно отметить, что при оформлении своего подданства дагестанские владетели определенно заявляли, что «турскому султану и персидскому шаху мы служить не желаем... а наше желание то, дабы Дербент достался российской государыне, а не другим государям» [19]. Таким образом, Россия оказывала значительную помощь и поддержку народам Дагестана в борьбе против завоевательной политики Надир-шаха, что объективно служило важным фактором усиления их ориентации на Россию и упрочения ее позиций на Северо-Восточном Кавказе. В данной ситуации произошло совпадение освободительной борьбы народов Дагестана со стратегическими интересами России, направленными на вытеснение из региона своих геополитических соперников - Ирана и Турции. Исходя из этого, правительство Елизаветы Петровны стало действовать более активно, препятствуя наступлению шахских войск на южные рубежи страны, поддерживая различными мерами антииранскую борьбу дагестанских народов.

Ключевые слова

Россия, Дагестан, Надир-шах, борьба за независимость, пророссийская ориентация, помощь, покровительство, Russia, Dagestan, Nadir Shah, fight for independence, pro-Russian orientation, help, protection

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оруджев Фахреддин НабиевичИнститут истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук (г. Махачкала)соискатель отдела древней и средневековой истории Дагестанаsharafutdin@list.ru
Всего: 1

Ссылки

Козлова А.Н. «Наме-йи Аламара-йи Надири» Мухаммад Казима о первом этапе похода Надир-шаха на Табасаран // Освободительная борьба народов Дагестана в эпоху Средневековья. Махачкала, 1976. С. 71-82.
Гаджиев В.Г. Роль России в истории Дагестана. М. : Наука, 1965. 392 с.
Сотавов Н.А. Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в XVIII в. М. : Наука, 1991. 221 с.
Архив внешней политики Российской империи (далее - АВПРИ). Ф. 77. Оп. 77/1, 1742. Д. 10. Л. 102.
АВПРИ. Ф. 77. Оп. 77/1, 1742. Д. 6. Ч. 1. Л. 162-163.
Годдуси Мохаммед Хосейн. Надер-намэ. Хорасан (Мешхед), 1338/1961. 346 с.
Сардадвар Абу Тораб. Тарих-е незами ва сийаси-йе довране Надершах-е Афшар. Техран, 1354/1975. 796 с.
Магарамов Ш.А. Борьба с Надир-шахом как фактор укрепления пророссийской ориентации дагестанской правящей элиты // Историче ские, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2013. № 10 (36). Ч. II. С. 109-112.
АВПРИ. Ф. 77. Оп. 1. Д. 10. Л. 102 об.
АВПРИ. Ф. 77. Оп. 77/1, 1742. Д. 10. Л. 226.
Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 20: Секретная часть экспедиции военной коллегии. Оп. 1/47. Ед. хр. 12. Л. 10.
Сотавов Н.А. Крах «Грозы Вселенной». Махачкала, 2000. 225 с.
Мусаев М.А. События 1741-43 гг. в Дагестане в англоязычной биографической литературе о Надир-шахе // Единение народов Дагестана в борьбе против иноземных завоевателей : материалы Международной научной конференции. Махачкала, 2013. С. 259-268.
Потто В. А. Два века Терского казачества (1557-1801). Владикавказ, 1912. Т. 2. 235 с.
Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1823. Ч. 1. 361 с.
Арунова M.P., Ашрафян К.З. Государство Надир-шаха Афшара. Очерки общественных отношений в Иране в 30-40-х гг. XVIII в. М. : Изд-во вост. лит., 1956. 283 с.
Сайкс П. История Ирана / под ред. А. Беляева. М., 1939. Т. 2, ч. 1. 236 с.
Российский государственный архив древних актов. Разр. 15: Госархив - дипломатический отдел. Оп. б/н, 1743-1747. Ед. хр. 65. Л. 109.
Центральный государственный архив Республики Дагестан. Ф. 339: Походная канцелярия генерал-лейтенанта Девица. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 3 об., 5 об., 7 об., 15.
 Помощь России народам Дагестана в период борьбы против Надир-шаха | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.

Помощь России народам Дагестана в период борьбы против Надир-шаха | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.