Рескрипт 18 февраля 1905 г.: маневр власти и реакция общества в Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.

Рескрипт 18 февраля 1905 г.: маневр власти и реакция общества в Сибири

В статье ставится вопрос о степени готовности российского общества в 1905 г. к роли равноправного субъекта в политическом диалоге с властью. Представлены результаты анализа основного спектра общественных настроений в крупнейшем регионе страны - Сибири - в связи с декларированным Николаем II 18 февраля 1905 г. намерением создать законосовещательный орган. Определены основные факторы, блокировавшие возможность консенсусной коммуникации власти и общества в России начала XX в.

Rescript of February 18, 1905: maneuver of the government and reaction of the society in Siberia.pdf Исторически сложившийся в России дисбаланс статусов властных и общественных структур в политической системе обусловил специфику их взаимоотношений, формировавшихся на конфликтогенной основе и исключавших возможность равноправного диалога. Однако в переломные моменты отечественной истории, в условиях назревания и обострения системного кризиса, эта политическая конструкция, как правило, обнаруживала свою уязвимость и неустойчивость, в связи с чем появлялся шанс для достижения если не консенсуса, то, по крайней мере, компромисса между властью и обществом. В частности, в отечественной и зарубежной историографии представлено мнение о существовании такого шанса на первом этапе революции 1905-1907 гг. [1. С. 12-13; 2. С. 424-425]. В поисках ответа на вопрос о причинах, заблокировавших реализацию этой возможности, проведены серьезные исследования, связанные с анализом обстоятельств, предшествовавших и сопутствовавших появлению актов 18 февраля 1905 г., а также с определением отношения к ним высших сановников, представителей правящей бюрократии, лидеров земцев-конституционалистов и освобожденцев [2. С. 395-438; 3. С. 85-105]. Такой подход представляется вполне оправданным, поскольку именно перечисленные акторы являлись главными действующими лицами политической коммуникации, предмет которой составляли возможные изменения в конструкции политической системы. Однако при этом за скобками внимания остаются настроения, эмоции, мнения, которые были характерны для различных групп общества вне пределов Центральной России. В результате формируется несколько редуцированное представление о социально-политической атмосфере в стране, не позволяющее, в частности, оценить степень готовности общества к артикулированному выражению своей позиции и к роли равноправного субъекта в политическом диалоге с властью. Этим обстоятельством и продиктована необходимость определения основного спектра общественных настроений в крупнейшем регионе страны - Сибири - в связи с декларированным императором Николаем II 18 февраля 1905 г. намерением создать законосовещательный орган. Источниковую основу для решения поставленной исследовательской задачи составили материалы региональной периодической печати, журналы заседаний и постановления городских дум, резолюции и петиции научных обществ, культурно-просветительных и других общественных организаций, листовки и прокламации местных партийных организаций. С формальной точки зрения Высочайший рескрипт 18 февраля 1905 г. на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгина о привлечении «достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предположений» [4. С. 25-26] мог трактоваться как сигнал о готовности верховной власти реагировать на запросы и ожидания общества. Именно так его и восприняли те группы общественности, которые считали необходимым реформирование политической системы страны. Заявления императора о намерении продолжить «царственное дело венценосных предков», которые «в мудрости своей всегда даровали необходимые, в зависимости от назревших потребностей, преобразования», вселяли надежды на возможность переустройства «сверху». Поскольку же Николай II не преминул выразить уверенность в том, что «знание местных потребностей, жизненный опыт и разумное откровенное слово лучших выборных людей обеспечат плодотворность законодательных работ на истинную пользу народа», у сторонников реформ сложилось впечатление о возможности диалога власти и общества. Социальные ожидания, порожденные рескриптом 18 февраля, подкреплялись изданным одновременно Высочайшим указом правительствующему сенату, повелевавшим «возложить на Совет министров рассмотрение и обсуждение поступающих на имя наше от частных лиц и учреждений видов и предположений по вопросам, касающимся государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния» [4. С. 22]. Содержание указа было истолковано в обществе как предоставление права петиций, что вызвало поток всеподданнейших адресов. Адреса на имя императора с выражением радости и благодарности по поводу рескрипта 18 февраля отправили городские думы Енисейска, Красноярска, Иркутска, Томска, Семипалатинска, томское биржевое общество [5. 11 марта, 27 марта, 29 марта, 9 апр.; 6. 11 марта; 7. 31 мая]. Со страниц либеральной печати раздавались призывы к общественным учреждениям, просветительным и научным обществам, частным лицам включиться в разработку вопроса о порядке созыва и характере представительного учреждения, поскольку только широкое участие общественности может служить залогом тщательного учета местных особенностей и рационального решения вопроса в целом [5. 1905. 12 марта]. Стремлением гарантировать сибирякам право голоса при обсуждении общегосударственных проблем на высшем уровне было продиктовано обращение городской думы Красноярска к А.Г. Булы-гину с ходатайством о приглашении выборных делегатов Красноярска и Енисейской губернии в Особое совещание по выработке оснований для учреждения народного представительства [8. Л. 44]. Активная деятельность по подготовке проектов политических реформ развернулась в комиссиях, созданных при городских думах. Доминирующей идеей в проектах, составленных гласными Тобольска, Томска, Барнаула, Красноярска, Иркутска, являлась организация выборов народных представителей на основании всеобщей, равной и тайной подачи голосов, при полной свободе предварительных и выборных собраний, слова, печати и обеспечении неприкосновенности личности [6. 8 марта; 8. Л. 37, 124; 9. Л. 89, 90, 170-171, 173; 10. Л. 67, 84; 11. Л. 114; 12. Л. 10, 16; 13. 9 марта]. Уделяя в своих проектах особое внимание вопросам реформирования городского самоуправления, члены городских дум напрямую связывали их решение с проведением общеполитических реформ. Так, определив свой идеал городского самоуправления, гласные Томска сошлись во мнении, что «существовать такая община может только в правильно организованном правовом государстве» [11. Л. 114]. Специальная комиссия, избранная городской думой Барнаула для детальной разработки предложений по реформированию системы местного самоуправления, свою деятельность начала с подготовки «представления на Высочайшее имя о нуждах и пользах государственных» [10. Л. 67]. В представлении, принятом единогласно на заседании думы 29 апреля 1905 г., речь шла об исключительной значимости скорейшего созыва органа народного представительства для ликвидации бюрократической системы управления и умиротворения страны [Там же. Л. 84]. Воодушевленная намерением властей создать орган народного представительства, активно включилась в обсуждение проблем реформирования государственного устройства местная интеллигенция. На собраниях томского юридического общества; общества врачей Енисейской губернии; обществ вспомоществования учащих и учивших в Енисейской губернии, Акмолинской области и в Томске; томского, барнаульского и красноярского обществ попечения о начальном образовании и других подобных организаций принимались резолюции с требованиями гражданских свобод: права личной неприкосновенности, свободы совести, слова, печати, собраний и союзов [5. 4 марта, 29 марта, 24 апр.; 7. 1905. 12 апр.; 13. 13 марта, 6 апр.; 14. Л. 12; 15. Л. 2-3; 16. Л. 4]. В целях обеспечения гарантий гражданских прав предлагалось руководствоваться при формировании представительного органа принципом прямого, всеобщего, тайного и равного голосования, который рассматривался в качестве непременного условия подлинного волеизъявления народа и залога авторитетности представительства [5. 9 апр., 24 апр.; 13. 13 марта, 6 апр.; 17. Л. 2-3; 18. Л. 6]. Созданию благоприятных предпосылок для поиска «общими силами примиряющих решений» и обеспечения социального консенсуса, по мнению инициативной общественности региона, должны были способствовать амнистия всех пострадавших за политические и религиозные преступления, немедленная отмена законов об усиленной охране, предоставление права пользоваться устным и печатным словом с ответственностью только перед судом присяжных, прекращение войны с Японией [5. 24 апр.; 13. 6 апр.]. В ряде случаев культурно-просветительные и научные общества ставили также вопрос о полномочиях народного представительства. В петиции красноярского отдела Московского общества сельского хозяйства (МОСХ) на имя императора, в резолюциях томских обществ взаимопомощи учащим и учившим, попечения о начальном образовании, а также юридического общества были сформулированы предложения о наделении представительного органа функциями законодательной власти, рассмотрения и утверждения государственного бюджета, контроля над исполнительной властью [13. 6 апр.; 14. Л. 12; 16. Л. 4; 19. Л. 1]. Последовательно проводя принцип разделения властей, юридическое общество высказывалось также за «строгое отделение законодательной власти от судебной, за независимость и несменяемость» представителей судебной власти [7. 12 апр.]. Широта постановки проблем реформистского переустройства империи отличала «Проект усовершенствования государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния», составленный комитетом Тобольского музея. Наряду с вопросами местного значения (переселение, ссылка, железнодорожное строительство, таможенные пошлины, порто-франко на сибирских реках) в нем поднимались проблемы взаимоотношений государства и общества, ставился вопрос о пределах вмешательства государственной власти в частную жизнь граждан и об ответственности власти за развитие страны и т.п. [20. С. 54-55]. И всё же нет оснований полагать, что связанные с рескриптом на имя А. Г. Булыгина ожидания перемен являлись доминантами общественного сознания. Предоставленная Указом от 18 февраля 1905 г. возможность обращения во властные инстанции с «предположениями по вопросам, касающимся усовершенствования государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния» если и вызвала некоторый интерес у средних городских слоев, то, главным образом, в части, касавшейся вопросов «улучшения народного благосостояния». Примером может служить петиция, отправленная в конце марта 1905 г. в Петербург группой служащих Омской почтово-телеграфной конторы. В числе их «предположений» значились: шестичасовой рабочий день для телеграфистов и восьмичасовой для служащих почты; увеличение заработной платы до 50%; предоставление праздничного отдыха, ежегодного отпуска, бесплатной медицинской помощи и т.п. [21. С. 26]. Созданием комиссии для выработки пожеланий учителей об улучшении своего положения откликнулось на акт 18 февраля «Общество взаимного вспомоществования учащимся и учащим Акмолинской области» [Там же. С. 100-101]. Показательно, что из 88 зафиксированных в феврале-августе 1905 г. (до получения известия о Манифесте 6 августа, который подвел черту под инициированным властью обсуждением проектов государственного переустройства) эпизодов проявления общественной активности в Томской губернии лишь 10 были связаны с реакцией на рескрипт 18 февраля и обсуждением проектов представительного учреждения. Рабочие и служащие явно предпочитали выражать и отстаивать свои интересы посредством стачек, забастовок, митингов, в ходе которых выдвигались, прежде всего, требования повышения заработной платы, улучшения условий труда и быта и т.п. [22. С. 126-143]. Эта тенденция была характерна и для всей Сибири [23. С. 86-91]. Вероятно, отчасти скептический настрой большинства населения в отношении возможности улучшить свое положение путем подачи «предположений» в высшие инстанции государственной власти формировался под влиянием активной пропаганды местных комитетов РСДРП, которые в своих листовках призывали противопоставить петиционной кампании решительную борьбу против самодержавия [22. С. 125-142; 24. С. 25-27]. Вместе с тем разрабатывавшиеся местными общественными деятелями проекты не могли рассчитывать на поддержку сколько-нибудь широких слоев населения, поскольку не затрагивали его насущных нужд. Получив санкционированное императором право подачи петиций «по вопросам усовершенствования государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния», представители либерально настроенного инициативного меньшинства в своих проектах даже не ставили проблемы удовлетворения экономических интересов народа и в этом смысле вполне заслуживали упрек в пренебрежительном отношении к нуждам трудящихся слоев. Полностью сконцентрировавшись на проблемах переустройства политической системы, либералы руководствовались собственной логикой, получившей солидное теоретическое обоснование в трудах идеологов этого направления общественной мысли. Предоставление гражданских и политических прав населению рассматривалось как необходимое условие и важнейшая предпосылка справедливого решения социально-экономических проблем. Сомнений же по поводу реалистичности и реализуемости предлагавшихся вариантов политических реформ не возникало. По-видимому, авторы проектов искренне полагали, что их «предположения» могут стать основой для преобразований государственного строя. Между тем логика политического поведения реформистски настроенных общественных деятелей, будучи неприемлемой для большинства населения, явно диссонировала и с намерениями власти. Формулировки рескрипта 18 февраля 1905 г. недвусмысленно давали понять, что преобразования возможны «лишь в порядке известной последовательности и с осмотрительностью, обеспечивающей неразрывность крепкой исторической связи с прошлым, как залога прочности и устойчивости сих преобразований в будущем», «при непременном сохранении незыблемости основных законов в империи» [4. С. 25-26]. Подтверждал незыблемость устоев русского государства и подписанный Николаем II 18 февраля 1905 г. Высочайший манифест. Его текст, содержавший призыв ко всем русским людям крепко сплотиться вокруг престола «к вящему укреплению истинного самодержавия на благо всем нациям и верным подданным» [Там же. С. 23-25], был опубликован местными газетами и, несомненно, хорошо известен просвещенной публике региона. Однако парадоксальным образом все положения актов 18 февраля, устанавливавшие пределы возможного участия населения в решении государственных вопросов, были оставлены общественностью без внимания. Избирательное восприятие транслировавшихся высшими государственными инстанциями сигналов, обусловленное повышенным градусом социальных ожиданий в условиях начавшейся революции, не позволило адекватно оценить тактику властных структур. Фактически же предпринятый 18 февраля маневр являлся действием с заранее запрограммированным результатом, а потому и содержание подписанного Николаем II 6 августа 1905 г. Манифеста об учреждении Государственной думы как высшего законосовещательного представительного органа Российской империи было вполне предсказуемым. Тем не менее, по-видимому, такое завершение петиционной кампании стало источником когнитивного диссонанса для многих сторонников либеральной модели общественного переустройства: их уверенности в заинтересованности и готовности власти к проведению реформы политической системы на принципах конституционализма был нанесен серьезный удар. Вместе с тем было поставлено под сомнение и имманентно присущее либеральному мировоззрению убеждение в том, что только государство, стоящее на страже общественного интереса, может провести реформы средствами, исключающими произвол, нарушение законности. Результатом разочарования в способности власти к самореформированию стала заметная радикализация политических настроений в обществе. В регионе распространялись листовки социал-демократов и эсеров с призывами бойкотировать выборы в булыгинскую Думу [22. С. 142]. Отказ от участия в выборах провозглашался резолюциями многочисленных собраний и митингов [25. С. 81]. Та же часть местной интеллигенции, которая сочла бойкот Думы нецелесообразным, видела смысл избирательной кампании в продвижении собственных проектов реформирования политической системы. В резолюции иркутского союза адвокатов указывалось: «.адвокатура должна принять самое деятельное участие как в предвыборной агитации, так и в самой Думе с тем, чтобы эта последняя не занималась органической работой». Предназначение Думы в резолюции сводилось исключительно к «достижению народного представительства, основанного на началах всеобщей, равной, прямой и закрытой подачи голосов, с правом законодательной власти и осуществления политической свободы» [26. Л. 129]. Общее собрание врачей Восточной Сибири большинством голосов высказалось за необходимость принимать участие в выборах булыгинской Думы «в целях агитации и проникновения в нее, как в захваченную позицию, для более энергичного следования по ранее намеченному плану» [7. 8 окт.] (под последним опять же подразумевалось создание народного представительства на основе всеобщего избирательного права, обеспечение гражданских и политических свобод). На собрании Восточно-Сибирского отдела союза инженеров и техников было решено «принять самое деятельное участие в предвыборной агитации для избрания тех лиц, которые в Государственной думе немедленно по открытии ее потребуют Учредительного собрания» [Там же. Л. 126]. Уверенность иркутян в том, что булыгинская Дума может стать средством достижения «истинного» народного представительства, избранного всеобщим голосованием Учредительного собрания, разделяли и их единомышленники в Забайкалье [27. 7 сент.]. Таким образом, расставшись с иллюзиями, порожденными рескриптом 18 февраля 1905 г., сторонники реформистского варианта государственного переустройства обрели новые - связанные с использованием булыгинской Думы как своеобразного плацдарма для создания законодательного представительного органа. Между тем дальнейшее развитие событий в стране сделало вопрос об отношении к булыгинской Думе неактуальным. 7 октября остановкой Московско-Казанской железной дороги началась Всероссийская политическая стачка. 17-19 октября стачка стала всеобщей по своему характеру и в Сибири, охватив почти все города, станции и рабочие поселки региона [23 C. 106]. Таков был финал иллюзорного в своей сути диалога власти и общества в формате, заданном рескриптом 18 февраля 1905 г. Традиционалистское правосознание правящих структур, основанное на признании «незыблемости» исторически сложившихся основ государственного устройства, не допускало возможности реальных конституционных изменений. Власть реагировала только на те сигналы общества, которые воспринимались как прямая угроза самому её существованию. Волна забастовок, народных выступлений, а не петиционная кампания заставила правительство разработать, а Николая II подписать «Высочайший Манифест об усовершенствовании государственного порядка» 17 октября 1905 г. Стремлением к «скорейшему прекращению столь опасной для Государства смуты» было продиктовано провозглашение гражданских свобод, расширение избирательных прав населения и предоставление законодательных полномочий Государственной думе. События 1905 г. со всей очевидностью обнаружили отсутствие у общества иных инструментов воздействия на власть, кроме революционных выступлений. В России начала XX в. не была сформирована сколько-нибудь широкая сеть самодеятельных общественных структур и институтов. Бедственное материальное положение большинства населения империи естественным образом смещало фокус его интересов в сферу решения социально-экономических проблем. Вопросы реформирования политической системы волновали преимущественно (и почти исключительно) интеллигенцию. Острота социальной поляризации, разнонаправленность стремлений различных групп и слоев населения делали невозможным консолидированное волеизъявление и не позволяли обществу претендовать на роль равноправного субъекта в диалоге с властью. В таких условиях рескрипт 18 февраля 1905 г. не стал (и, по-видимому, не мог стать) прологом к конструктивной консенсусной коммуникации власти и общества, к которой стороны по разным причинам оказались не готовы.

Ключевые слова

власть, общество, политическая система, реформы, общественные настроения, диалог, Сибирь, government, society, political system, reform, public mood, dialog, Siberia

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Харусь Ольга АнатольевнаТомский государственный университетд-р ист. наук, профессор кафедры истории и документоведенияkharus-olga@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Шелохаев В.В. Особенности отношений власти и общества в России: история и современность // Куда идет Россия? Власть, общество, личность. М., 2000. С. 10-21.
Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762-1914. М., 1995. 548 с.
Ганелин Р.Ш. Российское самодержавие в 1905 году. Реформы и революция. СПб., 1991. 221с.
Законодательные акты переходного времени. 1904-1908 гг. : сб. законов, манифестов, указов Правительствующему сенату, рескриптов и положений Комитета министров, относящихся к преобразованию государственного строя России. М., 2010. 884 с.
Восточное обозрение. Иркутск, 1905.
Сибирский вестник. Томск, 1905.
Сибирская жизнь. Томск, 1905.
Государственный архив Красноярского края (далее - ГАКК). Ф. 173. Оп. 1. Д. 2391.
Государственное учреждение Тюменской области «Государственный архив в г. Тобольске». Ф. 152. Оп. 35. Д. 641.
Государственный архив Томской области (далее - ГАТО). Ф. 3. Оп. 3. Д. 5955.
ГАТО. Ф. 127. Оп. 1. Д. 2591.
ГАТО. Ф. 233. Оп. 2. Д. 2837.
Енисей. Красноярск. 1905.
ГАТО. Ф. 3. Оп. 3. Д. 6099.
ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1942.
Центр документации новейшей истории Томской области (далее - ЦДНИ ТО). Ф. 600. Оп. 1. Д. 70.
ГАКК. Ф. 827. Оп. 1. Д. 482.
Государственный архив новейшей истории Иркутской области. Ф. 300. Оп. 1. Д. 112.
ЦДНИ ТО. Ф. 6000. Оп. 1. Д. 76.
Мосина И.Г. Формирование буржуазии в политическую силу в Сибири. Томск, 1978. 170 с.
Толочко А.П., Плотников А.Е., Родионов Ю.П., Зиновьев В.П. Хроника общественного движения в Сибири 1895 - февраль 1917 гг. Кн. 1 : Общественное движение в Омске. Томск, 1996. 171 с.
Общественно-политическая жизнь Томской губернии в 1880-1919 гг.: в 3 т. Т. 1 : 1880 - февраль 1917 г. / сост. В.П. Зиновьев, О.А. Харусь. Томск, 2013. 399 с.
Шиловский М.В. Первая русская революция 1905-1907 гг. в Сибири. Новосибирск, 2012. 320 с.
Порхунов Г.А. Листовки периода 1905-1914 гг., обращенные к городской демократии от имени партийных и общественных организаций Сибири. Хроника // Материалы к хронике общественного движения в Сибири в 1895-1917 гг. Томск, 1995. С. 24-32.
Третьяков В.В., Третьяков В.Г. Кадеты Восточной Сибири в 1905-1917 гг. Иркутск, 1997. 240 с.
Государственный архив Иркутской области. Ф. 245. Оп. 3. Д. 322.
Забайкалье. Чита. 1905.
 Рескрипт 18 февраля 1905 г.: маневр власти и реакция общества в Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.

Рескрипт 18 февраля 1905 г.: маневр власти и реакция общества в Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 403.