Отображение современных отношений «Запад - Россия» посредством медиафрейма «учитель - ученик» | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 404.

Отображение современных отношений «Запад - Россия» посредством медиафрейма «учитель - ученик»

Рассматривается фрейм «учитель - ученик», используемый для описания проводимой Россией внутренней и внешней политики в ряде западных периодических изданий. В условиях современных международных, политических и экономических шоков, а также охлаждения отношений между Западом и Россией мы можем наблюдать усиление информационного противостояния почти на всех важнейших информационных и дипломатических площадках. Обе стороны стремятся легитимизировать проводимую политику, прибегая к тем или иным информационным и порой пропагандистским стратегиям. Данное исследование рассматривает природу фрейма, его использование в процессе конструирования медиатекста, а также выгоды и причины использования фрейма «учитель - ученик».

Reflection of modern relations between the West and Russia by the mediaframe "teacher-student".pdf Интенсивность информационного противостояния между западными странами (США и страны ЕС) и Россией столь высока и масштабна, что невольно напоминает информационную войну периода холодной войны. Россия на сегодняшний день находится в сложном политическом и экономическом положении и вынуждена отвечать на серьезные внутри- и внешнеполитические и экономические шоки. Вместе с тем, по причине всевозрастающей медиатизации политических отношений и роли СМИ, России приходится отстаивать свое право на независимую политику в, по большей части, недоброжелательно настроенном западном медиапространстве [1]. В данном исследовании мы стремимся рассмотреть важнейший элемент современного медиаповест-вования - медиафреймы, а также исследовать метафоричность современных медиатекстов. В качестве примера мы будем использовать медиафрейм «учитель - ученик», который, имея глубокие исторические корни, после развала СССР вновь стал проявляться в риторике ряда западных государств. В последнее время он все чаще используется в медиоповествовании и англоязычных медиатекстах, посвященных международным отношениям между Западом и Россией. Данное исследование будет проводиться в широком контексте взаимного восприятия Запада и России в СМИ. Основанием для данного исследования послужат в первую очередь материалы иностранных печатных СМИ и профильных печатных периодических изданий, среди которых такие, как «The Economist», «The Foreign Affairs», «The Current History» и «The Financial Times». Данные издания были выбраны нами по ряду причин, а именно: они имеют впечатляющие тиражи и обширную целевую аудиторию, анализ данных изданий позволит выявить образы, создаваемые в ряде социальных групп (бизнес, политическая элита, академические круги). Важным является и то, что данные медиа не просто информируют своих читателей, но предоставляют переработанные аналитические материалы. В первую очередь нам стоит рассмотреть определения фрейма и метафоры и их место в современных медиа. В современном обществе СМИ имеют серьезное социальное влияние, что во многом объясняется высокой степенью виртуализации социальных отношений. В таких условиях значимость того или иного события или действия для общества во многом определяется СМИ, которые маркируют и транслируют его в общество [2. Р. 3-14]. Из-за серьезных технических достижений современный человек напрямую вовлечен во взаимодействие со СМИ через большое количество каналов подачи информации. Эта вовлеченность стирает грань между происшествием или объектом и информационным медиатекстом, который его описывает. Этим объектом может быть и образ другой страны, который формируется в сознании общества посредством информационных сообщений. Г. Бейтсон указывает, что люди начинают реагировать на заголовки газет и радиопередачи так же, как если бы они напрямую столкнулись с объектом и ситуацией, а не с переработанным измышлением третьих лиц [3. C. 231]. Н. Луман идет дальше и отмечает, что почти всю информацию об окружающем нас мире мы получаем из СМИ, что зачастую стирает границу между реальным объектом и новостью о нем [4. C. 11]. В данной работе мы исходим из предположения, «что субъект склонен реагировать не на реальность как таковую, а скорее на собственные когнитивные репрезентации реальности, это приводит к выводу, что и поведение человека непосредственно определяется не столько объективной реальностью, сколько системой репрезентаций человека» [5. C. 45]. Человек руководствуется во многом уже имеющимися представлениями об организации мира, под который мы подводим те или иные факты» [6. C. 182]. Таким образом, можно предположить, что субъект конструирует факты самостоятельно из ранее сформированных и сложившихся социальных шаблонов, а не воспринимает их извне. Данное положение лежит в основе ме-диафрейминга, подразумевающего использование определенных маркеров. Под маркерами мы понимаем не только материальные (газеты, картины, плакаты, дома и др.), но и духовные (музыка, слова, гимны и др.) объекты. М. Мински, в своей работе «Фреймы для представления знаний» указывает, что фрейм является структурой данных для представления стереотипной ситуации. С каждым фреймом ассоциирована информация разных видов. Одна ее часть указывает, каким образом следует использовать данный фрейм, другая - что предположительно может повлечь за собой его выполнение, третья - что следует предпринять, если эти ожидания не подтвердятся [7]. Структура фрейма включает узел / слот - определенное понятие, которое может быть задано или не задано в явном виде. Незаполненные / незаданные узлы называются терминалами / ячейками [8. C. 138]. И. Гофман имеет в виду перспективу восприятия, создающую формальные определения ситуаций [9. Р. 10]. Фрейм представляет собой процедурное знание - «знание как» или последовательность действий, описывающих либо креативный аспект предмета, либо его функциональный аспект [10. C. 15]. Если брать лексический эквивалент фрейма, то это определенная рамка, устоявшийся шаблон или схема повествования. Если же касаться вопроса восприятия информации и мыслительного процесса в общем, то это формальные схемы [11. C. 16]. Исходя из ранее приведенных определений и информации, мы можем утверждать, что «фрейминг медийной информации представляет собой создание когнитивной рамки восприятия медиасообщения, внутри которой идет его интерпретация» [12. C. 184]. Данное описание правильно в понимании медиафрейма со стороны реципиента, важно и то, как он понимается со стороны создателей данного медиатекста. Метафоры, ссылки, намеки и другое позволяют отослать реципиента к уже имеющемуся у него социальному опыту, который и подталкивает его к «правильной расшифровке» медиатекста. Таким образом, журналист или лицо, создающие меди-атекст, имеет возможность вложить в ограниченное по объему сообщение значительные объемы информации и при этом придать ему определенный эмоциональный градус. Дальнейшее рассмотрение фрейма и медиафрейма невозможно без упоминания еще одного понятия -метафоры в социальной коммуникации и метафоричности медиа-повествования. На данный момент можно выделить четыре более или менее сложившихся направления исследования метафор: теория концептуальной метафоры, дескрипторная теория метафоры, теория метафорического моделирования, теория интеракции [13]. Каждая из них дает свое определение, в котором отражаются главные установки своей базовой теории. А.П. Чудинов отмечает, что метафора -это основная ментальная операция, которая объединяет две понятийные сферы и создает возможность использования потенции структурирования сферы-источника при помощи новой сферы [14. С. 37]. С.А. Хахалова и И.В. Пашкова указывают, что это разноуровневые единицы вторичной косвенной номинации, и выделяют метафоры-слова и метафоры-словосочетания [15. С. 30; 16. С. 218]. Таким образом, можно предположить, что метафорическое построение сообщения, в том числе и медиатекста, является инструментом, позволяющим обратиться напрямую к внутреннему миру человека и его сознанию, обходя критическое восприятие. Используя в статье или выпуске новостей, посвященных описанию отношений Запада и России, слова, связанные с фреймом «учитель - ученик», журналист или ведущий подталкивает аудиторию на раскрытие определенной ассоциативной цепочки и опыта, который присутствует у каждого индивида по отношению к данным метафорам. Ученик должен внимательно слушать учителя, так как последний мудрее и взрослее, что дает ему право указывать ученику на его ошибки и учить его. Если ученик не хочет учиться или, наоборот, сам поучает учителя, к нему (ученику) применяют определенные меры. Метафора тесно связана с ментальными процессами, что подтверждает результаты исследований в сфере когнитивной лингвистике. Ю.В. Звездина в своей исследовательской работе отмечает, что многие повседневные понятия основаны на метафоре и более того, метафора представляется феноменом не лингвистическим, а ментальным [17. C. 15]. Вместе с тем, как отмечают некоторые исследователи, «...языковой уровень лишь отражает мыслительные процессы. Метафорические значения слов - это не украшение мыслей, а лишь поверхностное отражение концептуальных метафор, заложенных в понятийной системе человека и структурирующих его восприятие, мышление и деятельность» [5. C. 41]. Метафоры, будучи частью нашей повседневной жизни, могут проявляться как в общении, так и мышлении и действии [18. Р. 23] и представлять из себя, по словам Н.Ф. Алефиренко, «многослойное сгущение мысли», приводящее в движение те механизмы ментальных процессов, что основаны на нашем подсознательном, генетическом знании» [19. Р. 25]. Метафора не дает четкой ссылки или четкого образа объекта, она выступает в качестве своеобразной силы, подталкивающей реципиента к определенной последовательности мыслей и идей и фокусирующей внимание на тех сторонах опыта, которые она высвечивает. Само собой разумеется, что фокусирование на определенных характеристиках приводит к формированию соответствующего отношения к объекту или событию. Это не всегда означает стремление журналиста намеренно исказить информацию или подать ее предвзято. Использование фрейма позволяет СМИ значительно упростить восприятие информации, в том числе международные отношения между Западом и Россией. Фреймирование привносит прошлый опыт для распознания уникальных ситуаций в настоящем, выстраивая своеобразный понятийный мостик [20. C. 1236], к примеру, позволяет привлечь опыт взаимодействия Запада с Россией советского периода и предыдущих веков, тем самым иногда стирая временные границы. Возвращаясь к фрейму «учитель - ученик», мы должны отметить, что он имеет довольно давнюю историю. Так, Россия в эпоху Просвещения «воспринималась как ученик - то хороший (доминирующая версия Просвещения), то наученный дурному (альтернативная версия Просвещения), то двоечник, который должен учиться, но не хочет (доминирующая версия XIX в.), то лентяй (версия XX в.)...» [21. С. 42]. В 90-е гг. ХХ в. после почти полувекового противостояния Россия наконец-то стала рассматриваться Западом как хороший ученик, который готов учиться и перенимать западный опыт. Но уже к концу 90-х гг. «Россия стала превращаться в плохого, упрямого, сварливого и ленивого ученика, пропускающего уроки демократии, не выполняющего домашние задания и перебивающегося с двойки на тройку, а потом и вовсе бросившего западную демократическую школу, то есть, в сущности, переставшего быть учеником» [22. C. 53]. Во многом данные перемены объясняются новым вектором развития России, выбранным политической элитой, пришедшей к власти в конце 90-х гг. В период начала 2000-х гг. использование данного фрейма и образа России как ученика менялось исходя из политической конъюнктуры. Однако, рассматривая данный фрейм относительно настоящих отношений между Западом и Россией (рассматриваемый период -2010-2014 гг.), а точнее их освещения в названой западной периодике, мы можем отметить, что России до сих пор отводится роль непослушного и строптивого ученика. В то время как Запад выступает в качестве терпеливого и, судя по ряду статей в «The Economist» и «The Financial times», недостаточно жесткого учителя. Использование данного фрейма дает западным странам ощутимые выгоды, ставя их в более выгодную позицию мудрого учителя и этим отчасти легетимизируя политику по отношению к России. Таким образом, в межгосударственных отношениях, а точнее их отображении в западных СМИ, Россия и Запад отнюдь не равны. Действия Запада рассматриваются как продуманные, нацеленные на всеобщее благополучие и учитывающие интересы всех сторон, а действия России -как эгоистичные и недальновидные. Так, в «The Economist», в статьях, посвященных Сирийскому конфликту, российская политика на Ближнем Востоке предстает политикой эгоизма, в то время как США стремятся достичь баланса и стабильности в регионе, развивая и поддерживая демократические движения. Схожую ситуацию можно видеть и в описании результатов «перезагрузки». Россия опять рассматривается в качестве виновницы неудач данного проекта; несмотря на все уступки Запада, Россия отказывалась делать разумные и взвешенные решения, таким поведением сводя на нет все попытки Запада пойти ей навстречу. Отмечается, что настоящая политическая элита «не видит», «не понимает», а порой «не осознает» в полной мере проводимую ими политику. Также в журнале «The Economist» по большей части преобладает негативно-нейтральная и негативная тональность, критика политики и состояния в стране чаще всего базируется на критике личности президента (В. В. Путина) и его окружения. В журнале подчеркивается костность мышления политической элиты и то, что именно приход к власти В. В. Путина стал причиной приостановки и даже свертывания демократических реформ. Современная политическая элита не хочет перенимать у Запада правильный путь демократического развития. Более того, в особенно острые моменты, связанные с недавними экономическими и внешнеполитическими шоками, Россия начинает рассматриваться как антидемократическое государство. Она представляет опасность для своих соседей, это антидемократическая сила, которая может дестабилизировать состояние в других странах путем распространения «неверного» представления о государственном строительстве. Однако радует то, что все же Россия пытается изменить данное положение вещей [23]. Все чаще российские СМИ пытаются противостоять данному фрейму, стараясь использовать факты для подчеркивания порой явного непрофессионализма «учителей». Стоит отметить, что информация, используемая Россией, не всегда является качественной, т. е. максимально проверенной и точной, что снижает эффективность ее воздействия и наносит ощутимый урон имиджу. В качестве примера можно привести сюжет о распятом ребенке, который до сих пор полноценно не подтвержден, что значительно снижает уровень доверия к российским СМИ [24]. Важно отметить и то, что данный фрейм можно часто увидеть в статьях западных журналов, посвященных трехсторонним отношениям Россия - Украина -США, Россия - Украина - ЕС, или темам, связанным с политическим развитием украинского государства. В данных статьях, особенно в журнале «The Economist», Россия выступает в качестве явного примера неправильного пути развития и нежелания перенимать опыт европейских стран. Так, в одной из статей указывается, что Украина очень важна для ЕС, так как в ней еще заметно стремление учиться и перенимать европейский опыт, в отличие от его большого соседа, который выбрал путь конфронтации и ужесточения режима. Это говорит о том, что Россия на данный момент опять представляется в роли «двоечника», отказывающегося учиться, пример которого используется для запугивания других. Вместе с тем мы можем видеть, что такого рода фрейм также используется Западом по отношению и к другим странам. Фрейм «учитель - ученик» является столь же часто используемым и имеющим такую же длинную историю, как и фрейм «России-медведя». Самое интересное заключается в том, что они иногда перекрещиваются, когда дело касается попыток приучить медведя «ходить, как человек». Отчасти данный фрейм (ученик) закрепляет в сознании западного сообщества определенное восприятие политики России (внешней и внутренней) и образ России в целом как неправильно развивающегося государства, ученика, который не хочет идти по проторенной дорожке развития демократии. Это особенно заметно после речи президента США, посвященной исключительной роли Америки и ее праву помогать другим странам на их пути построения демократии [25]. Исходя из этого, Россия должна стремится минимизировать эффект от использования данного фрейма с последующей корректировкой восприятия России не как ученика и «неправильно развивающейся восточноевропейской страны», а как самостоятельного актора международных отношений, который в полной мере осознает свой выбор и не нуждается в уроках Запада.

Ключевые слова

фрейм, медиафрейминг, масс-медиа, Россия - Запад, международные отношения, frame, mediaframing, mass media, Russia-West, international relations

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Сдельников Виталий АндреевичТомский государственный университетаспирант кафедры политологииDr.Saladinn@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Россия в зеркале мировых СМИ: санкции и селедка кусочками. URL: http://ria.ru/analytics/20150827/1208925145.html
Salma Ghenem "Filling in the Tapestory: the Second Level of Agenda Setting" in Communication and Democracy Exploring the Intellectual Fron tiers in Agenda - Setting Theory / ed. Maxwell McCombs, Donald L. Shaw and David Waever (Mahwah, NJ: Lawrence ErlbauroAssoc). 1997. 288 p.
Бейтсон Г. Экология разума. Избранные статьи по антропологии, психиатрии и эпистемологии : пер. с англ. М., 2000. 476 c. URL: http://coollib.net/b/32/read
Луман Никлас. Реальность массмедиа / пер. с нем. А.Ю. Антоновского. М. : Праксис, 2005. 256 c.
Будаев Э.В., Чудинов А.П. Метафора в политической коммуникации. М. : Флинта; Наука, 2008. URL: http://modernlib.ru/books/anatoliy_prokopevich_chudinov/metafora_v_politicheskoy_kommunikacii/read_1
Тульчинский Г.Л. Массовая культура как воплощение гуманизма просвещения, или почему российское общество самое массовое? // Философские науки. 2008. № 10. С. 38-58.
Марвин Мински. Фреймы для представления знаний. М. : Энергия, 1979. URL. http://www.myai.narod.ru/Minsky/ch1.htm#1ch1
Гусельникова О.В. Терминологический аппарат структуры фрейма // Вестник Челябинского государственного педагогического универ ситета. 2010. № 9.
Goffman E. Frame analysis: An essay in the organization of experience. Boston : Northeastern University Press., 1986. 306 p.
Баранов А.Н. Введение в прикладную лингвистику. М. : Эдиториал УРСС, 2001. 108 c.
Психология познания. За пределами непосредственной информации / пер. с англ. К.И. Бабицкого. М. : Директмедиа Паблишинг, 2008.
Бодрунова С.С. Рамочная медиаполититическая ситуация: концепт и практика (на примере Британской медиаполитики 1980-2000-х гг.) // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2014. № 1-2. С. 182-186.
Кузоятова О.С. Основные направления в когнитивных исследованиях метафор // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. 2: Филология и искусствоведение. 2011. № 4. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/osnovnye-napravleniya-v-kognitivnyh-issledovaniyah-metafory
Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: Когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000). Екатеринбург : УрГПУ, 2001. 238 c. URL: http://www.philology.ruIlinguistics2/ chudinov-01.htm#20
Хахалова С. А. Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. 2-е изд., испр. и доп. Иркутск : ИГЛУ, 2011. 292 c.
Пешкова И.В. Особенности функционирования геометрической метафоры в английском медиа-дискурсе // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. 2013. № 1 (22). С. 218-223.
Звездина Ю.В. Метафоры в повествовании: композиционно-языковой аспект : дис.. канд. филол. наук. Улан-Удэ, 2012. 320 с.
Baranov A.N., Dobrovolsky D.O. Structures of Knowledge and Their Linguistic Representation in Idiomatic Meaning // Researches of Cognitive Linguistic Aspects. Tartu, 1990. № 903. P. 20-36.
Alefirenko N.F. Phraseological Meaning: Nature, Essence, Structure // Word Sides. M. : ELPIS, 2005. P. 21-27.
Скрипникова А.И. Фреймирование и рефреймирование в масс-медиа // Молодой ученый. 2014. № 4. С. 1235-1238.
Нойманн И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европейских идентичностей : пер. с англ. М., 2004. 336 с.
«Рычащий медведь» на «диком Востоке» (Образы современной России в работах американских авторов: 1992-2007) / Э.Я. Баталов, В.Ю. Журавлева, К.В. Хозинская. М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. 384 с.
Диалог, а не война. Сергей Нарышкин призвал лидеров Запада учить «уроки Ялты». URL: http://www.rg.ru/2015/02/06/naryshkin.html
Журналисты «Первого» отвечают на обвинения во лжи в связи с сюжетом про убийство ребенка в Славянске. URL: http://www.1tv.ru/news/social/274369
РиаНовости: Исключительный Обама. URL: http://ria.ru/columns/20150604/1068208911.html
 Отображение современных отношений «Запад - Россия» посредством медиафрейма «учитель - ученик» | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 404.

Отображение современных отношений «Запад - Россия» посредством медиафрейма «учитель - ученик» | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 404.