Григорий Николаевич Потанин как историк Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 406.

Григорий Николаевич Потанин как историк Сибири

В статье впервые в научной литературе рассматривается в комплексе вклад Г.Н. Потанина в изучение истории Сибири. Выявляются истоки его интереса к историческому прошлому, начиная с семейного воспитания и личного примера отца, включая школьное обучение и, в наибольшей степени, - влияние трудов выдающихся русских историков Н.М. Карамзина, Н.И. Костомарова, А.П. Щапова. Раскрывается оригинальная научная концепция истории Сибири, разработанная Г.Н. Потаниным, показаны основные направления и результаты ее реализации.

Grigoriy Nikolayevich Potanin as a historian of Siberia.pdf Г.Н. Потанин хорошо известен как выдающийся общественный деятель, как путешественник и исследователь Азии. В трудах В. А. Обручева, М.К. Азадовского, А.М. Сагалаева, М.В. Шиловского и других приведены обоснованно высокие оценки его исследований в области географии, этнографии, фольклористики [1-4]. Однако потанинский вклад в изучение исторического прошлого Сибири долгое время не замечался. Так, профессор Императорского Томского университета И. А. Малиновский, в числе первых обратившийся к вопросу об истории изучения Сибири, ни разу даже не назвал Г.Н. Потанина [5. С. 17-18]. Автор фундаментального исследования по историографии Сибири конца XIX -начала XX в. М.Б. Шейнфельд коротко упомянул археографические работы Потанина, его вклад в культурно-просве-тительную и научную деятельность, а затем сосредоточился исключительно на критике его публицистических статей, посвященных областничеству. Придерживаясь идеологизированного подхода к изучению истории, назвал Г.Н. Потанина «вдохновителем контрреволюции» [6. С. 221-253]. В отличие от своего красноярского коллеги кемеровский историк В. Г. Мирзоев справедливо говорил о повороте в изучении исторического прошлого Сибири в сторону массированного использования архивных документов, о роли Сибирского отдела Императорского Русского географического общества в деле собирания и изучения источников сибирской истории. И в ряду тех, кто собирал, публиковал и использовал в своих работах исторические источники, называл, наряду с Н.А. Костровым и П.М. Головачевым, также и Г.Н. Потанина [7. С. 252-260]. Внимательнее других рассматривала историческое творчество Г.Н. Потанина профессор ТГУ Г.И. Пелих. Она привлекла большое число его исследовательских и публицистических выступлений, проанализировала письма и воспоминания, отмечала ум и эрудицию, называла его одним из крупнейших буржуазных ученых [8. С. 129]. В монографии, подготовленной Г.И. Пелих в 1981 г. и увидевшей свет после ее смерти в 1999 г., она говорила о разработанной Г. Н. Потаниным концепции исторического развития Сибири. Верно указывая на немарксистский характер этой концепции, Г. И. Пелих сделала совершенно несправедливый, по нынешним представлениям, вывод: «Потанин не понял, что его концепция отражает давно пройденный этап развития общеевропейской общественной мысли» [9. С. 147]. В последние годы в литературе появились первые научные публикации о работах Г. Н. Потанина в области таких исторических дисциплин, как археография и музееведение [10-14]. Начатое требует продолжения. В данной статье предпринимается первая попытка выявить роль Г. Н. Потанина в формировании научных знаний об историческом прошлом Сибири. Документальную основу исследования составляют исторические и историографические источники, среди которых немаловажное значение принадлежит источникам личного происхождения. По воспоминаниям Г. Н. Потанина можно проследить, как с раннего возраста в нем проявились способности замечать и сопоставлять подробности повседневной жизни и окружающей природной среды, умение увидеть за отдельным предметом или рассказом взрослых цельную картину. Природные задатки Григория Потанина получили серьезное подкрепление. И хотя в пятилетнем возрасте он потерял мать, а отец был занят на военной службе, маленький Гриша Потанин не испытывал одиночества, его окружали любовь и забота бабушки, других родных и близких. В семье он часто слышал о прошлом, а у деда, бывшего казачьего сотника, хранилось письмо казахского хана Аблая с приложенной к нему закопченой на огне печатью. Много десятилетий спустя Г. Н. Потанин вспоминал: «Мой детский ум был очень заинтригован этим отпечатком копоти. Я инстинктивно сознавал, что за этим отпечатком скрывается сложный мир, во всех подробностях непохожий на русский» [15. С. 23-24]. В Омском кадетском корпусе, в котором юный Потанин учился в продолжение 1846-1852 гг., он получил первые уроки русской истории и географии. В дортуарах размещалась галерея портретов героев Отечественной войны 1812 г. и другие картины, и Потанину особенно запомнилось изображение гибели Ермака в волнах Иртыша [Там же. С. 40]. В корпусной библиотеке он зачитывался записками мореплавателей Ж. Дюмон-Дюрвиля и В.Б. Броневского, читал «Вестник Русского географического общества», а позже брал его в свои служебные поездки по Семиречью. В Омском кадетском корпусе Григорий Потанин подружился с внуком киргизского (казахского) хана Чоканом Валихановым, записывал увлекавшие его рассказы о кочевой жизни казахов и вскоре составил из них «толстую тетрадь» [15. С. 92; 16. С. 125]. В первые годы после окончания учебы, когда Григорий Потанин служил в казачьем полку, участвовал в походах, наблюдал различные природные явления, он определял свои интересы так: «Во мне формировался натуралист. Я любил составлять гербарии и читать книги по естественной истории. Во мне появлялись коллекторские наклонности...» [15. С. 79]. Ему остро недоставало книг и общения со знающими людьми. Переведенный по службе в Омск, Г.Н. Потанин познакомился с П.П. Семеновым, будущим Тян-Шанским, тогда уже достаточно авторитетным исследователем-путешественником [17. С. 173-175]. Это знакомство определило дальнейшую судьбу Г. Н. Потанина: отставка, отъезд в Петербург, учеба в университете, а много позже - и большие научные экспедиции по Сибири, Монголии, Китаю. Он вполне реализовал свои детские мечты «о натуралисте-путешественнике» [15. С. 86]. Г.Н. Потанин не получил профессионального исторического образования. Но во время службы в Сибирском казачьем войске, а затем в Петербурге, где он несколько семестров в качестве вольнослушателя посещал занятия естественного отделения физико-математического факультета, он ревностно занимался самообразованием. И кроме специальных дисциплин, основательно познакомился с изобразительным искусством, общался с художниками И. И. Шишкиным, К.Е. Маковским, В.И. Якоби, посещал Эрмитаж и картинную галерею Ф.И. Прянишникова. С первых дней пребывания в Петербурге поддерживал отношения с профессором К.Д. Кавелиным [15. С. 89, 108109, 129; 18. С. 92, 164]. И конечно же, не мог не испытывать на себе влияния этого историка, который, как отмечал Г.В. Вернадский, был «с юности врагом крепостного права». В качестве основных устоев общественного развития России К.Д. Кавелин рассматривал общинное землевладение и самоуправление крестьян. Кроме того, полагал, что для реформирования страны требуется «переработка общественных нравов и выяснение отношений личности к обществу» [19. С. 125]. Одновременно Григорий Потанин посещал лекции другого профессора Петербургского университета Н.И. Костомарова. А ведь именно на этих лекциях профессор Костомаров провозгласил: «Вступая на кафедру, я задался мыслию в своих лекциях выдвинуть на первый план народную жизнь во всех ее частных видах». И продолжал далее: «Русское государство складывалось из частей, которые прежде жили собственною независимою жизнью, и долго после того жизнь частей высказывалась отличными стремлениями в общем государственном строе». Исходя из сказанного, Н.И. Костомаров сформулировал одну из важнейших задач исторического изучения - «найти и уловить эти особенности народной жизни частей Русского государства» [20. С. 527-528]. Общался Потанин и с А.П. Щаповым, сторонником «областной истории», а впоследствии, в 1906 г., подготовил небольшую рецензию на 3-томное издание его сочинений [21]. Из писем 1860-1870-х гг. видно, что Г.Н. Потанина интересовали труды философов, социологов, историков, этнографов и путешественников - Л. Фейербаха, П. Ж. Прудона, Луи Блана, Карла Маркса, Д. Кеннана, В.В. Радлова, А.Х. Востокова [22. С. 51, 73, 88, 166]. Он был хорошо знаком и с работами о Сибири, в частности с «Чертежной книгой» С.У. Ремезова, читал записки Николая Спафария, книги П.С. Палласа, П.А. Словцова, И.И. Завалишина, хотя и относился к ним строго критически. Называя имена авторов и исследователей, оказавших несомненное влияние на научные представления Г. Н. Потанина, считаю, что определяющим в формировании его исторических взглядов было знакомство с трудами Н. М. Карамзина. По собственному свидетельству, Григорий Потанин не раз перечитывал «Историю государства Российского» и делал длинные выписки из документальных примечаний к книге [15. С. 40-41]. Думается, что неизгладимое впечатление произвел главный «рецепт» Н.М. Карамзина, высказанный им в предисловии к «Истории государства Российского»: «Не дозволяя себе никакого изобретения, я искал выражений в уме своем, а мыслей единственно в памятниках; искал духа и жизни в тлеющих хартиях; желал преданное нам веками соединить в систему, ясную стройным сближением частей; изображал не только бедствия и славу войны, но и все, что входит в состав гражданского бытия людей: успехи разума, искусства, обычаи, законы, промышленность; не боялся с важностью говорить о том, что уважалось предками; хотел, не изменяя своему веку, без гордости и насмешек, описывать веки душевного младенчества, легковерия, баснословия; хотел представить и характер времени, и характер летописцев: ибо одно казалось мне нужным для другого. Чем менее находил я известий, тем более дорожил и пользовался необходимым; тем менее выбирал: ибо не бедные, а богатые избирают. Надлежало или не сказать ничего или сказать все о таком-то князе, дабы он жил в нашей памяти не одним сухим именем, но с некоторою нравственною физиогномиею» [23. Т. 1. С. XIII]. Идеи и мысли великого русского историка определили профессиональный интерес Григория Потанина к исторической науке. Следуя опыту Н. М. Карамзина, он сосредоточивал внимание на исторических деталях, придавал особое значение историческим памятникам, архивным документам, обдумывал природно-географические условия сибирской жизни. Еще в Омском кадетском корпусе, а затем на казачьей службе в Семипалатинске и на Алтае он обнаружил в себе «большую склонность к кропотливой работе, роющейся в мелочах» [15. С. 41]. Записывал рассказы стариков, фиксировал собственные наблюдения над культурой и бытом сибиряков и стал публиковать свои материалы сначала в «Тобольских губернских ведомостях», затем в московских и петербургских журналах [24, 25]. Характерно, что уже первое обращение к изучению природы и исторического прошлого Сибири навело Г. Н. Потанина на размышления о судьбе населявших ее народов. В статье, опубликованной в «Русском слове» в 1860 г., он вопрошал: почему население столь богатой страны, как Сибирь, столь бедно и вымирает? Пытался найти ответ в неведении: «Не сделав никаких исследований, не приняв никаких мер, мы поспешно схватились за мысль о грустном предназначении некоторых племен быть сырым материалом и исчезнуть с лица земли в необработанном виде». Но, не соглашаясь с устоявшимся мнением, полагал возможным предотвратить исчезновение «неразвитых племен» при столкновении их с цивилизацией [26. С. 203-204]. Чуть позже, в 1865 г., в следственной комиссии по делу «Об отделении Сибири от России» ему был задан вопрос о том, чего не достает в Сибири для ее благоденствия. Г.Н. Потанин ответил так: «Для блага Сибири желательно разрешение следующих вопросов: об улучшении быта рабочих на золотых приисках, на горных заводах и на рыболовных оброчных статьях на низовьях Оби и Иртыша; об улучшении земледелия и вообще условий промышленного движения, о колонизации и просвещении, наконец, об улучшении сибирской администрации и более справедливом установлении финансовых и торговых отношений Сибири к ее метрополии» [27. С. 213]. По сути, в этом ответе была кратко изложена программа культурного реформирования Сибири, получившая впоследствии название сибирского патриотизма или сибирского областничества. В претворении программы Г.Н. Потанин брал на себя задачи изучения и просвещения Сибири. (Правда, в период общественного подъема, в 1860-х гг., он оказался вовлеченным в общественно-политическое движение и подвергся суровому наказанию. Отбыв каторгу и ссылку, занимался только наукой и культурно-просветительной работой, однако в 1900-1910-х гг. вновь оказался в эпицентре политической борьбы, вследствие чего был объявлен посмертно «врагом рабочего класса».) Во время учебы в Петербурге Г. Н. Потанин впервые обдумывал предстоящие работы по истории Сибири, в частности планировал составить каталог статей о Сибири, опубликованных в старых журналах. Кроме того, намеревался перевести с немецкого на русский несколько статей о сибирских инородцах, о звероловных промыслах [22. С. 51]. Позже, едва освободившись от каторжных работ в Свеаборге, переведенный на поселение в Вологодскую губернию, вновь вернулся к мысли об изучении истории Сибири. Свидетельство тому - письмо к Н.М. Ядринцеву, отправленное в августе 1872 г.: «Мне кажется в популярной книге о Сибири недостаток и потребность. Я не буду задаваться целью написать полное описание, но напишу, однако ж, в серьезном роде, чтобы сочинение имело вид ряда любопытных ученых картин» [Там же. С. 116]. А месяца два спустя продолжал: «Я разумею под популярным изложением не легкое описание, а серьезную сводку, которая, впрочем, написана не для ученых по профессии, а для публики. Поэтому мое описание будет строго научное». И далее сообщал, что в будущей книге будет две части - географическая и историко-статистическая. В первой части - особенности сибирской природы, во второй - татарская, а затем русская колонизация, этнографическая карта, поход Ермака, переход к земледелию, развитие золотопромышленности. Предполагал и социальную характеристику Сибири: гулящие люди XVIII в., ссыльные, положение женщин, положение инородцев, интеллигенция и чиновничество. А также вопрос об университете, колонизация, общественные вопросы. При этом все эти темы будущий историк Сибири полагал необходимым изучать и освещать на основе исторических фактов, т.е. документальных источников и статистических данных [22. С. 129]. Нужно сказать, что к изучению сибирского прошлого Григорий Потанин приобщился вскоре после окончания Омского кадетского корпуса. С 1856 г. он служил в войсковом правлении Сибирского казачьего войска в Омске, где ему была поручена работа с документами войскового архива. И он, по собственному признанию, выполнял поручение с большой заинтересованностью и «успел пересмотреть архив от 1645 по 1755 год» [15. С. 77]. В этой работе проявились способности к научной работе и необычайное трудолюбие Г.Н. Потанина. Ведь ему понадобилось прочитать огромный массив рукописных текстов XVIII в. и отобрать нужные. При этом он вручную переписывал документальные тексты в двух экземплярах, один передавал в войсковое правление, другой оставлял себе. Именно эти выписки просмотрел исследователь Азии П.П. Семенов-Тян-Шанский, будучи проездом в Омске, заинтересовался ими и посоветовал архивисту «выбраться в Петербург, в университет» [Там же. С. 95]. О любви Г. Н. Потанина к работе с документами говорит и то, что, переведенный в 1872 г. после Свеаборгской каторги на поселение в Никольск, он получил небольшую работу - переписывать акты о продаже леса. И позже вспоминал: «И, что вы думаете, прямо с удовольствием переписывал, ничего не понимая!» [28. С. 116]. Представляется, что примером архивно-собирательской и публикаторской деятельности служил не только великий Карамзин, но и отец, Николай Иванович Потанин. В 1830 г. казачий офицер Н.И. Потанин выполнял ответственное поручение командующего войсками Западной Сибири. С отрядом казаков он сопровождал следовавшее из Петербурга посольство кокандского хана. Все время своего пути от Семипалатинска до Коканда отец вел маршрутную карту, записал свои впечатления о Коканде, где провел некоторое время. По возвращении в Омск составил особую записку, которая почти сразу же была опубликована в «Военном журнале. А в 1857 г. записки Н.И. Потанина были перепечатаны в «Вестнике Императорского Русского географического общества». При этом публикатор П. С. Савельев, отмечал, что документ «заслуживает известности по многим сообщаемым данным, которых нет в известиях других путешественников...» [29. С. 255-256]. Характерно, что вскоре после переиздания отцовских записок состоялись и первые археографические выступления самого Григория Потанина. Он опубликовал воспоминания казака Максимова о пребывании в Коканде [30]. По всем правилам археографической науки снабдил публикацию комментариями, в которых ссылался и на своего отца, называя его «хорунжим Потаниным». Вслед за первой публикацией, сначала в Омской тюрьме в 1866 г., а затем в вологодской ссылке в начале 1870-х гг., Г.Н. Потанин подготовил еще несколько документальных публикаций, прежде всего, «Материалы для истории Сибири» [3133]. Кроме того, были изданы «Домовая летопись Андреева по роду их, писанная капитаном Иваном Андреевым в 1789 году» и подборка документов о рус-ско-джунгарских отношениях [34, 35]. Впоследствии Г.Н. Потанин уже не имел возможности продолжать археографические занятия, но его внимание и интерес к сибирским архивам не угасали. В 1904 г., например, он писал в томском «Сибирском вестнике»: «Пожары давно истребили сибирские архивы; остальное прикончили сырость помещений и тление; теперь только кое-где в захолустьях сохранились скудные остатки бывшего архивного богатства. Дневники, частные письма, частные записки, веденные чиновниками, наехавшими в Сибирь из Европейской России, вместе с отставкой и выездом их из Сибири, вывезены в Россию. Та же участь постигла и многие материалы этого рода, написанные уроженцами Сибири, они вывезены из области любителями старины, временно пребывавшими в Сибири. Эти любители вывозили в Россию не только материалы, находившиеся в частных руках, они иногда опустошали и правительственные архивы...». Отмечал, что порой это было благом, так как помогало сохранить архивное достояние. Тем не менее считал необходимым создание в Сибири центрального архива, полагая, что таковой можно было открыть при Томском университете. И тут же сетовал, что единственный в Сибири университет, имея два «утилитарных факультета», не торопится включить в круг своих забот «задачу противодействовать отливу из области письменных памятников областной старины» [36. С. 2]. (Важно отметить, что ответ Г. Н. Потанину тотчас же дал профессор М.Н. Соболев, который сообщил, что в университете поднят вопрос об учреждении в Томске Сибирской археографической комиссии, а также о создании центрального сибирского архива [37. С. 2-3].) Собранные и опубликованные Г. Н. Потаниным архивные документы использовались в первую очередь им самим, в частности в подготовке статьи о русско-джунгарской торговле, опубликованной в 1868 г. [38]. Позднее потанинские документальные публикации привлекались в других работах по сибирской и казахской истории. Переиздание части документов, названное «Пространство Северного Казахстана и Сибири в исторической ретроспективе XVIII в. (по документальным публикациям Г. Н. Потанина)», позволяет ныне использовать их гораздо шире [39]. Это переиздание обеспечивает исследователей уникальной информацией о Сибири середины XVIII в., о макро- и микросреде обитания сибиряков. Едва ли не первым Г. Н. Потанин обнародовал документы о положении русских женщин на колонизуемой окраине России. (Позже, находясь в ссылке, он разработал программу изучения положения русских женщин в XIX в. и изложил ее в письмах к своим корреспондентам [18. С. 106-111].) Важнейшими чертами документальных публикаций Г. Н. Потанина являются добросовестность и заинтересованность археографа в фиксации самых мелких - вплоть до полушки, цен на жизненные припасы, в выписках самых незначительных утрат имущества сибирских обитателей, в выявлении бесправности и казахов, и русских казаков, и сибирских кочевников, и джунгаров перед захватчиками, грабителями, государственными чиновниками. При этом Г.Н. Потанин соблюдал объективность, не становился ни на чью сторону, но замечал каждого отдельного человека. Интересно, что в одном из документов он обнаружил и опубликовал сведения о своем прадеде, тарском разночинце Иване Потанине [40. С. 299-302]. И в археографических изданиях, и в исследовательских работах Г. Н. Потанин неизменно замечал и характеризовал сибирскую природу. Думается, что тезис А.П. Щапова о том, что «разные племена и народы еще во многих отношениях суть живые отпечатки природных форм и типов тех местностей, где они нарождаются и воспитываются», произвел сильное впечатление на современников [41. С. 105]. Не без его влияния Г. Н. Потанин выступил со статьей в «Томских губернских ведомостях» [42, 43]. При этом он выказывал знакомство с научными публикациями российского академика А.Ф. Миддендорфа и переводами из журнала «Die Natur». В числе первых в Сибири он задался вопросом о воздействии природных условий на физиологию и характер сибиряков, их культуру и хозяйственные занятия. Объяснял особенности первичной колонизации Сибири, которая охватила северные территории, тем, что в Зауралье пришли выходцы из лесных территорий центральной России, носители «лесной культуры», опасавшиеся неизвестных им степей [42. С. 7; 43. С. 7]. Впоследствии в работе над статьями для фундаментального издания «Живописная Россия» Г.Н. Потанин добавил к природному фактору еще и экономический. Писал, что крайне неблагоприятные природно-климатические условия Сибири, отрезанной от цивилизаций Европы и Азии непроходимым лесистым Уралом, холодными водами восточных морей и льдами Северного океана, только тогда были преодолены, когда появился экономический интерес и в погоне за охотничьей добычей, в основном за соболем, «звероловные артели» стали проникать на сибирские просторы. В условиях полного бездорожья русские зверопромышленники и сопровождавшие их «казачьи партии» двигались по рекам, зимой - на лыжах, летом - на лодках и дощаниках. Именно поэтому, передвигаясь вслед за пушными зверьками, русские освоили северную часть Сибири гораздо раньше, чем южную, и в числе первых русских городов были поставлены далеко на севере Березов, Сургут, Мангазея. Их строили, чтобы укрепиться на занимаемых территориях, подчинить русскому влиянию сибирских аборигенов и собирать с них дань-ясак пушниной в пользу Русского государства. Автор оригинальной концепции освоения Сибири русскими с воодушевлением отмечал, что в кратчайшие сроки завершился первый этап этого освоения, когда в течение двадцати лет русские заняли всю систему реки Оби и ее притоков [44. С. 31-37]. Внимание Г. Н. Потанина неизменно привлекали работы, в которых освещались природно-географи-ческие особенности Сибири. Так, в рецензии на «Дорожный дневник» Николая Спафария, увидевший свет в 1882 г., он утверждал, что это сочинение «по своей точности и подробности может быть названо первой географией Сибири». Точно так же он высоко оценивал труд С.У. Ремезова, важный «для расширения знаний русских людей о географии Северной и Средней Азии». И предлагал провести сравнение и выяснить, что в сибирской природе, а также в образе жизни и размещении населения сохранилось, а что изменилось за истекшие столетия со времен Спафария и Ремезова [45. С. 302-305, 319; 46]. Исследователь отслеживал естественно-географические факторы формирования сибирских городов. Писал, к примеру: «Торговое значение Томска определилось его положением в такой точке меридиана, которая является наилучшим пунктом для провоза товаров из западной половины Сибири в восточную, ибо всякое пересечение томского меридиана к югу от Томска встретит скалистые горы, всякое пересечение к северу от города - лесные трущобы, зыбуны и болота» [47. С. 249]. Продумывая влияние природно-климатических условий на облик городов, он утверждал: «Сибиряки привыкли к яркому свету своего солнца и любят солнцепек. Деревянные дома в Иркутске и Томске поражают своим обилием окон; простенки между окнами уже самих окон -типическая черта томских и иркутских деревянных построек» [48. С. 264-265]. В обостренном внимании к природно-геогра-фической составляющей общественного развития явственно прослеживается универсализм потанинского дарования, богатый опыт естественнонаучных исследований. Применение знаний географии, геологии, ботаники в исторических работах можно рассматривать как зарождение междисциплинарности, ставшей столь распространенной в конце ХХ в. Характерно, однако, что, скованные цепью классового подхода, советские историки считали выдвижение Потаниным естественно-географических условий в качестве движущих сил исторического развития устаревшим [6. С. 227]. Разработки методологии местной / областной истории, начатые трудами Н.И. Костомарова и А.П. Щапова, натолкнули Г.Н. Потанина на самостоятельные поиски в этом направлении. В 1874 г., находясь в вологодской ссылке, он заинтересовался новой тогда методикой обучения в начальных школах «на местных образцах» и решил подготовить учебное пособие, назвав его концентрическим родиноведением. Включил в программу сведения о различных явлениях природы в г. Никольске, а затем и о самом городе и городской жизни, об окрестных деревнях и далее обо всем Никольском уезде. При этом Г.Н. Потанин сразу же продумывал способы и средства реализации своей программы, предлагал, например, использовать наглядные пособия и коллекции, составленные учителями и хранившиеся в некоторых музеях [18. С. 87]. И думал, конечно, не только о Никольске. Писал по этому поводу секретарю Нижегородского губернского статистического комитета А. С. Гацисскому: «Похлопочите, чтобы в вашем обществе занялись разработкой местного элемента в школе: во-первых, составлением учителями местных коллекций, во-вторых, составлением местного концентрического учебника» [18. С. 88]. Подготовленное пособие, по сведениям М.В. Шиловского, издать не удалось [4. С. 119]. Но сформулированные Г. Н. Потаниным вопросы родиноведения, или, по-нынешнему, краеведения, позже частично решались им в музейной работе в Сибири. Одновременно Г.Н. Потанин размышлял о городах. В 1873 г. предлагал, например, Н.М. Ядринцеву «охарактеризовать вообще наши сибирские города: Омск - с его нищими детьми в солдатских тятькиных шинелях с болтающимися рукавами, с военными вестовыми на крыльцах в июньские полдни, с магазинами, наполненными лентами, эполетами и другой мишурой, город с его барабанным боем и парадами, по поводу которого еще Паллас сказал, что Марс не покровительствует музам». И далее также образно характеризовал Томск: «... с гуртовымии лавками кож, железа, с преобладанием цилиндра над каской, оттесненной на второй план, с гостиницами под суздальскими названиями "Золотой якорь", "Венецианская ночь" и пр.». Барнаул как центр Кабинетских владений, имевший постоянное сообщение с Петербургом, по словам Потанина, был всегда «с гаванскими сигарами, с фортепьяно Вирта или теперь другого [музыкального] корифея, с последними произведениями немецкой крити[ческой] литерат[уры] на столах, с кабинетами аматеров архитектуры, коневодства, аквамаринов, с меценатством искусству и проезжим виртуозам, с изысканным обедом и последн[ей] парижской модой, город, в котором уже во времена Палласа разводили артишоки и варили пиво на пивн[ом] заводе, тогда как в остальной Сибири мужики не умели сеять даже лен» [22. С. 188-189]. Вскоре идею, предложенную Н.М. Ядринцеву, Потанин сам и реализовал в статьях многотомной «Живописной России» и более поздних изданиях. Не без влияния томского историка Д.Л. Кузнецова (ученика А.П. Щапова в Казанской духовной академии) он обратился к типологии сибирских городов, подразделял их на торговые и бюрократические, позже - на буржуазные и бюрократические, или чиновные [47. С. 244; 49. С. 116]. И дал живые, остроумные характеристики городских центров - от Омска до Иркутска. При этом с особой строгостью писал о Томске: «Характер томской жизни плебейский; это город Тит Ти-тычей и задолженных им мещан». Называл Томск «огромным постоялым двором», городом обывателей. Но, противопоставляя Томск «бюрократическому» Омску, каковым он был в 1880-х гг., Потанин писал, что Томск - первый город в Западной Сибири, «как по величине, так и по богатству и торговым оборотам», в нем «казенных домов мало, большие каменные дома - все купеческие, хотя тяжелой, но своеобразной архитектуры» [50. С. 307-309]. Позже отзывался о Томске еще более благожелательно: «Благодаря неровности земной поверхности, на которой стоит город, внутри его виды калейдоскопично разнообразны и местами живописны...». Отмечал, что открытие университета и технологического института «превратило Томск в умственную столицу Сибири и изменило физиономию города». Хотя и сетовал, что влияние вузов на город пока недостаточно, негодовал по поводу ненависти «к просвещению и науке», которая проявилась во время томского погрома в октябре 1905 г. [47. С. 249]. Следует думать, что и в письме к Ядринцеву, и в своих собственных работах Г. Н. Потанин, по сути, излагал лишь развернутую программу будущего го-родоведческого исследования. (О том, что такое исследование Потанин планировал и материалы для него собирал, свидетельствовал М.К. Азадовский в своем выступлении на 1-м Сибирском научно-исследовательском съезде в декабре 1926 г. [51. С. 179].) В 1902 г. Г.Н. Потанин вошел в комиссию, созданную по инициативе гласных Томской городской думы для подготовки к 300-летию Томска. Предложенный комиссией план включал разработку документальных изданий, издание большого очерка по истории и современному состоянию Томска [52. С. 2]. Как известно, планировавшаяся работа не была выполнена в назначенные сроки. И все же в 1912 г. большой сборник материалов и статей о Томске вышел в свет, в его подготовке приняли участие около 20 авторов, в их числе и Г. Н. Потанин. Он намечал темы, приглашал авторов для их освещения, делился с ними собственными впечатлениями и знаниями городской истории. И, следует заметить, что коллективное издание «Город Томск» (Томск, 1912) до сих пор не утратило своего научного значения. Г. Н. Потанин обращался к изучению социально-экономической истории Сибири [53, 54]. Интересовался вопросами общественного развития, связывал их с созданием и деятельностью общественных институтов, способных к сотрудничеству с государственной властью. В публикации 1881 г. он коротко осветил историю создания и проблемы иркутской газеты «Сибирь», высказал свое мнение о том, что именно газета выступает «органом общественной жизни», формирует и удовлетворяет общественные потребности сибиряков. Подчеркивал, что газета «Сибирь», единственное в то время частное периодическое издание за Уралом, информировало начальство об интересах и запросах сибирского населения. И определял в качестве насущных для сибиряков вопросы о неудовлетворительном состоянии учебного дела, о необходимости открытия университета, о негативном влиянии ссылки на сибирскую жизнь, об «абсентеизме сибирской интеллигенции [55. С. 33]. Впоследствии он не раз высказывался о том, что формирование «чувства гражданского долга» сибиряков могло способствовать и способствовало общественному влиянию и на систему управления, и на социально-экономическую ситуацию в Сибири [44. С. 48; 48. С. 268, 275-278]. Поселившись в 1902 г. в Томске, Г.Н. Потанин выступал инициатором, а нередко и руководителем культурно-просветительных обществ в городе [12, 56]. Используя собственные наблюдения, а также некоторые опубликованные документы, он охарактеризовал общественно-культурную жизнь Томска, назвал имена ее организаторов и руководителей, показал реальные результаты их деятельности. Указал и причины неуспеха ряда общественных инициатив в сфере просвещения - недостаток средств, невнимание, а порой и прямое воспрепятствование со стороны органов государственного управления. И следуя своему замыслу, который сформулировал еще в 1860-х гг., Г.Н. Потанин особо подчеркивал: главная заслуга культурно-просветительных обществ в Томске состояла в том, что они приучали томскую интеллигенцию «служить бескорыстно на общее благо» [57. С. 93]. И как важную задачу общественных и образовательных учреждений, в частности томских вузов, обозначал воспитание в населении «освященную наукой любовь к своей родине» [37. С. 3]. Итак, и в научных статьях, и в газетных выступлениях Г. Н. Потанин собирал и фиксировал всевозможные подробности и особенности жизни в Сибири. Недаром еще в 1874 г. он писал Н.М. Ядринцеву: «Я умею везде находить крупицы для своего сибиризма» [18. С. 86]. Выуживая эти «крупицы» и из известных ему документальных собраний, и научных трудов, и из своей памяти, Г.Н. Потанин сформировал комплекс разнообразных знаний по истории Сибири, сохранивших свою актуальность и востребованных и в наши дни.

Ключевые слова

Г.Н. Потанин, история Сибири, археография, сибирский город, историография, G.N. Potanin, history of Siberia, archaeography, Siberian city, historiography

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дмитриенко Надежда МихайловнаТомский государственный университет д-р ист. наук, профессор кафедры музеологии, культурного и природного наследияvassa.mv@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Обручев В.А. Г.Н. Потанин. Жизнь и деятельность. М. ; Л., 1947. 281 с.
Азадовский М.К. История русской фольклористики. М., 1963. 362 с.
Сагалаев А.М., Крюков В.М. Г.Н. Потанин: опыт осмысления личности. Новосибирск : Наука, 1991. 231 с.
Шиловский М.В. «Полнейшая самоотверженность и преданность науке». Г.Н. Потанин: биографический очерк. Новосибирск : Сова, 2004. 244 с.
Малиновский И.А. Об изучении мертвой и живой старины в Сибири (доклад, читанный в собрании «Сибирского кружка» студентов Томского университета 19 октября 1910 г.) // Сибирские вопросы. 1910. № 42-43. С. 16-24.
Шейнфельд М.Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX в.). Красноярск, 1973. 399 с.
Мирзоев В.Г. Историография Сибири: домарксистский период. М. : Мысль, 1970. 391 с.
Пелих Г.И. Историческая концепция Г.Н. Потанина // Материалы межвузовской научной конференции, посвященной 50-летию образова ния СССР. Вып. 4 : Всеобщая история и историография. Томск, 1972. С. 125-132.
Пелих Г.И. Историческая концепция Г.Н. Потанина / публ. А.Т. Топчия; ред. Н.В. Серебренников. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2006. 166 с.
Родионова Т.В. Г.Н. Потанин и Музей Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества // Вестник Томского государственного университета. История. 2011. № 2. С. 91-93.
Родионова Т.В. Участие Г.Н. Потанина в деятельности Музея прикладных знаний // Вестник Томского государственного университета. История. 2011. № 4(16). C. 131-133.
Дмитриенко Н.М. Потанин Григорий Николаевич // Энциклопедия Томской области. Т. 2 : Н-Я. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2009. С. 602-603.
Дмитриенко Н.М. О неотложных задачах изучения, сохранения и использования научного наследия Г.Н. Потанина // Вестник Томского государственного университета. История. 2011. № 2(14). С. 37-38.
Дмитриенко Н.М., Родионова Т.В. О документальной публикации Г.Н. Потанина в «Чтениях в Императорском обществе истории и древностей российских» // Пространство Северного Казахстана и Сибири в исторической ретроспективе XVIII в. (по документальным публикациям Г.Н. Потанина) / сост. Н.М. Дмитриенко, Т.В. Родионова; науч. ред. Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2013. С. 3-22.
Потанин Г.Н. Воспоминания // Литературное наследство Сибири / сост. Н.Н. Яновский. Новосибирск : Книж. изд-во, 1983. Т. 6. C. 22-336.
Автобиографические беседы с Г.Н. Потаниным. (Записано с его слов в 1905 г. в Москве М.Х. Свентицкой) // Северная Азия : общественно-научный журнал. М., 1927. Кн. 5-6. С. 123-132.
Максимов Ю.И. Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский // Жизнь Земли: науки о Земле, экология, история науки, музеология : сб. науч. тр. Музея землеведения МГУ / под ред. В. А. Садовничего и А.В. Смурова. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2015. Вып. 37. С. 170-181.
Письма Г.Н. Потанина / сост. А.Г. Грумм-Гржимайло, С.Ф. Коваль, Я.Р. Кошелев, Н.Н. Яновский. Иркутск, 1988. Т. 2. 344 с.
Вернадский Г.В. Русская историография. М. : Аграф, 1998. 448 с.
Костомаров Н.И. Автобиография // Костомаров Н.И. Исторические произведения. Автобиография [переиздание]. Киев : Изд-во Киев. ун-та, 1989. С. 425-651.
Потанин Г.Н. Об А.П. Щапове [переиздание] // Литературное наследство Сибири / сост. Н.Н. Яновский. Новосибирск : Книж. изд-во, 1986. Т. 7. С. 254-256.
Письма Г.Н. Потанина. / сост. А.Г. Грумм-Гржимайло, С.Ф. Коваль, Я.Р. Кошелев, Н.Н. Яновский. 2-е изд., перераб. и доп. Иркутск : Изд-во Иркут. ун-та, 1987. Т. 1 280 с.
Карамзин Н.М. История государства Российского : в 3 кн. 5-е изд. СПб., 1842. Кн. 1, т. 1-4.
Потанин Г.Н. Полгода в Алтае // Русское слово. СПб., 1859. № 9, отдел 1. С. 61-134.
Потанин Г.Н. Юго-Западная часть Томской губернии в этнографическом отношении // Этнографический сборник, издаваемый Императорским Русским географическим обществом. СПб., 1864. Вып. 6, отдел 1. С. 1-154.
Потанин Гр. Заметки о Западной Сибири // Русское слово. СПб., 1860. № 9, отдел 1. С. 189-214.
Дело об отделении Сибири от России / публ. А.Т. Топчия, Р. А. Топчия; сост. Н.В. Серебренников. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2002. 388 с.
Свентицкая М. Воспоминания о Г.Н. Потанине // Северная Азия. М., 1927. Кн. 5-6. С. 114-122.
Записки о Коканском ханстве хорунжего Потанина (1830 года) с примечаниями П.С. Савельева // Вестник Императорского Русского географического общества за 1856 год. СПб., 1857. Ч. 18, № 6, пагинация 2. С. 255-289.
Потанин Гр. Показания сибирского казака Максимова о коканском владении // Вестник Императорского Русского географического общества. СПб., 1860. Ч. 28, № 3, пагинация 2. С. 65-75.
Материалы для истории Сибири / сообщил Г.Н. Потанин // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете / под ред. О.М. Бодянского. М., 1866. Кн. 4, пагинация 4. С. 1-128.
Материалы для истории Сибири / сообщил Г.Н. Потанин // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете / под ред. О.М. Бодянского. М., 1867. Кн. 1, пагинация 2. С. 129-230.
Материалы для истории Сибири / сообщил Г.Н. Потанин // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете / под ред. О.М. Бодянского. М., 1867. Кн. 2, пагинация 2. С. 231-324.
Домовая летопись Андреева по роду их, писанная капитаном Иваном Андреевым в 1789 году. Начата в Семипалатинске / сообщил Г. Потанин // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1870. Кн. 4, пагинация 5. С. 63-176.
Наши сношения с дзюнгарскими владельцами (сборник подлинных актов, выписанных из местных архивов) // Сборник историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах. СПб., 1875. Т. 2, вып. 1. С. 1-64.
Потанин Г. Новое специальное периодическое издание в Сибири // Сибирский вестник. Томск, 1904. 7 нояб. № 242.
К университетскому вопросу // Сибирский вестник. Томск, 1904. 28 нояб. № 260.
Потанин Г.Н. О караванной торговле с Джунгарской Бухарией в XVIII столетии // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1868. Кн. 2, пагинация 5. С. 21-113.
Пространство Северного Казахстана и Сибири в исторической ретроспективе XVIII в. (по документальным публикациям Г.Н. Потанина) / сост. Н.М. Дмитриенко, Т.В. Родионова; науч. ред. Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2013. 312 с.
Дмитриенко Н.М. Документальные публикации Г.Н. Потанина как источник изучения сибирской повседневности XVIII в. // Документ: история, теория, практика : материалы V Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием / под ред. О.А. Харусь. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2012. С. 299-302.
Щапов А. О влиянии гор и моря на характер поселений // Русское слово. СПб., 1864. Март. С. 105-116.
Потанин Г. Климат и люди Сибири // Томские губернские ведомости. Томск, 1865. № 12, 26 марта. Часть неофициальная. С. 1-7.
Потанин Г. Климат и люди Сибири // Томские губернские ведомости. Томск, 1865. № 13, 2 апр. Часть неофициальная. С. 4-8.
Потанин Г.Н. Завоевание и колонизация Сибири // Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении. Т. 11: Западная Сибирь / под ред. П.П. Семенова. СПб.; М., 1884. С. 31-48.
Потанин Г. Рецензия: Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник Спафария с введением и примечаниями Ю.В. Арсеньева (Записки Императорского Русского географического общества по отделению этнографии. Т. Х, вып. 1. СПб., 1882).
Чертежная книга Сибири, составленная тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году. СПб., 1882 // Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1883. Ч. 227. С. 300-319.
Потанин Г.Н. Города Сибири // Сибирь, ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 234-259.
Потанин Г.Н. Нужды Сибири // Сибирь, ее современное состояние и ее нужды. СПб., 1908. С. 260-294.
Потанин Г.Н. Сибирские казаки // Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении. Т. 11: Западная Сибирь / под ред. П.П. Семенова. СПб. ; М., 1884. С. 107-116.
Потанин Г.Н. Ближняя тайга // Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении. Т. 11: Западная Сибирь / под ред. П.П. Семенова. СПб. ; М., 1884. С. 303-312.
I Сибирский краевой научно-исследовательский съезд. Т. 1: Протоколы и резолюции. Новосибирск, 1927. III, 270, X с.
И. М. К 300-летию Томска // Сибирский вестник. Томск, 1902. 8 мая. № 98.
Родионова Т.В. Г.Н. Потанин об экономическом освоении Сибири русскими // Вестник Томского государственного университета. История. 2008. № 3(4). С. 33-36.
Румянцев П.П. Критический взгляд на замечания Г.Н. Потанина о рабочем вопросе в сибирской золотодобывающей промышленности в XIX в. // Вестник Томского государственного университета. История. 2011. № 4(16). С. 50-52.
[Потанин Г.Н.] Из истории провинциальной прессы // Отечественные записки. СПб., 1881. № 3 (март), пагинация 2. С. 30-46.
ГАТО. Ф. 193. Оп. 1. Д. 2-а. Л. 1-2.
Потанин Г. Культурно-просветительные организации // Город Томск. Томск : Сибирское товарищество печатного дела, 1912. С. 90-100.
 Григорий Николаевич Потанин как историк Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 406.

Григорий Николаевич Потанин как историк Сибири | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 406.