Эсеры Томской губернии в документах и материалах сибирских органов ВЧК (1920-1921 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/6

Эсеры Томской губернии в документах и материалах сибирских органов ВЧК (1920-1921 гг.)

На основе документов и материалов сибирских органов ВЧК раскрывается нелегальная деятельность эсеров на территории Томской губернии после восстановления советской власти в Сибири. Показаны основные направления деятельности правых эсеров в этот период, формы и методы их работы среди различных слоев населения. Автор пришел к выводу, что с началом нэпа социалисты-революционеры предприняли попытку активизировать свою работу и это побудило партийно-советские органы власти, местные структуры ВЧК осуществить карательные меры, которые парализовали деятельность немногочисленных организаций правых эсеров на территории губернии.

Tomsk Province socialists-revolutionaries in the documents and materials of the Siberian bodies of the All-Russian Extra.pdf Документы и материалы органов ВЧК являются одним из важных источников по исследованию деятельности партии социалистов-революционеров в советский период. Они помогают конкретизировать направления и формы нелегальной деятельности эсеров, дают представление о численности и персональном составе партийных структур, дополнительные сведения о членах партии, вставших на путь борьбы с большевистской властью. В современной исторической литературе высказано мнение, что в формировании негативного образа социалистических партий особую роль сыграли органы ВЧК, которые в своих сводках и обзорах давали собственное представление о деятельности эсеров и меньшевиков [1. С. 105]. На наш взгляд, следует принять во внимание, что нельзя полностью доверять этим документам, так как информация местных органов ВЧК часто основывалась на сведениях секретных сотрудников и зачастую преувеличивала масштабы, возможности и реальную работу эсеров. После освобождения Сибири от колчаковских войск и восстановления советской власти партийная деятельность эсеров была вначале ограничена, а потом и запрещена на всей территории. Однако, несмотря на изменившуюся ситуацию, эсеры оставались на своих прежних идейных позициях. Так, накануне освобождения Томска, губернская организация партии социалистов-революционеров (ПСР) 9 декабря 1919 г. выпустила листовку, в которой призывала к борьбе за «создание однородно-социалистической государственной власти, опирающейся до созыва Учредит [ельного] Собрания на земства и объединения демократии», за автономию Сибири и созыв Сибирского учредительного собрания [2. Л. 80]. После освобождения Томска правоэсеровская организация распространила письмо, в котором они заявили, что «члены партии с.-р. никакого участия в Военно-революционном комитете не принимали и в качестве членов такового не состояли. То же самое относится и к военно-революционному штабу, действующему при комитете» [Там же. Л. 28]. В письме пояснялось, что данная ситуация сложилась в силу того, что коммунисты приняли решение об образовании военно-революционного комитета без участия правых эсеров, а также членов комитета Военно-социалистического союза. Якобы представитель большевистской партии заявил эсерам, что «о них разговора быть не может» [2. Л. 28]. Политические позиции Томской губернской организации ПСР в новых общественно-политических условиях обозначились в листовке губкома от 20 декабря 1919 г., отпечатанной большим тиражом. Эсеры заявили, что в отношении советской власти они занимают положение лояльной оппозиции, намерены участвовать в работе Советов, если их практическая деятельность не будет идти в разрез с основными требованиями демократии: «Партия социалистов-революционеров считает для себя возможным говорить о сотрудничестве с этой властью, считает для себя возможным дать свою санкцию на участие партийных товарищей в работе отдельных Советских учреждений, за исключением занятия должностей, связанных с политическим представительством центральной власти» [Там же. Л. 79]. Бывший член партии эсеров В.Е. Никитин в показаниях в губчека писал: «Первые дни при Советской власти они (эсеры. -А.Д.) выглядели лояльными и покорными...» [3. Л. 4]. А победители смотрели на эсеровские планы и намерения уже иным образом. Партийные структуры РКП(б) начали подготовку к выборам в Советы. В начале февраля 1920 г. Томское временное губернское бюро РКП(б) рассмотрело на своем заседании вопрос «О политике ЧК» и поручило члену бюро А.И. Галунову в кратчайший срок подготовить доклад о политических партиях. Вопрос об отношении к различным политическим группировкам запланировали обсудить на заседании губбюро, а затем сделать «доклад на собрании ответственных работников РКП» [4. Л. 10]. В марте 1920 г. Сиббюро ЦК РКП(б) приняло решение о проведении в Сибири выборов в городские Советы рабочих и красноармейских депутатов [5. С. 153]. Это известие породило определенное оживление и надежды в эсеровских кругах. На заседании Томского парткома РКП(б) 9 марта 1920 г. было рассмотрено письмо о легализации инициативной группы социалистов-революционеров и принято решение: «Ввиду того, что власть в Сибири принадлежит революционным комитетам, образование каких-либо партийных групп параллельно РКП, считать невозможным.» [6. С. 71]. Вскоре Томский губернский революционный комитет официально запретил правым эсерам и меньшевикам устраивать свои собрания в городе [7. С. 115]. В ответ на это Томский губком партии эсеров выпустил прокламацию, в которой констатировал, что круг лиц, которым предоставляется избирательное право, сужен томской избирательной комиссией «до размеров предоставления голоса совершенно незначительному числу трудящихся»; что большевистский политический режим сделал невозможной организацию предвыборной агитации и общение с массами, чем «сводится на нет основное содержание партийной работы при всяких выборах»; что при таких условиях выставление партийных списков неосуществимо, а «персональное прохождение в Совет отдельных членов партии при невозможности в самом Совете вести политическую работу и даже использовать Советы, как трибуну, теряет всякий смысл» [2. Л. 81; 6. С. 132]. Губком ПСР предложил всем членам партии и сочувствующим отказаться в Томске от выставления своих кандидатов в члены Совета, а также от участия в голосовании. В прошедших выборах участвовали около 70% избирателей, в городской Совет были избраны только коммунисты [8. С. 21]. Бескомпромиссная позиция правящей большевистской партии не оставляла эсерам никакой надежды на лояльное отношение к социалистическим партиям, тем более сотрудничество. Они уходят в подполье. В апреле 1920 г. в Томске состоялась нелегальная партийная конференция, в которой принял участие член Всесибирского краевого комитета ПСР С.А. Кудрявцев. Оперативным путем чекисты выявили, что в конференции принимали участие П. Г. Лихачев, П. Копогоров, Ф.А. Вольфович, Д.В. Сипягин-Соболев. В документах Кудрявцева и Лихачева, изъятых при обысках, оказалась записка, которая раскрывала суть принятого решения: «1. Военно-партийная диктатура нынешней советской власти по-прежнему является неприемлемой и, казалось бы, не может быть долговременной и прочной, так как не соответствует интересам и правосознанию масс. 2. От саботажа и вооруженной борьбы с советской властью в Сибири приходится отказаться, не предрешая дальнейшего поведения. 3. Необходимо работать в советских органах, стараясь корректировать вредные для населения мероприятия, всячески сохраняя связь с населением» [6. С. 79]. В последующей сводке губЧК отмечалось: «Связь с центром у них, по-видимому, очень плохо налажена, т. к. они все еще ждут указания из центра» [Там же. С. 134]. На пленуме Томского губкома РКП(б) 11-12 мая 1920 г. были заслушаны доклады с мест, в том числе представителей ЧК, в которых озвучили, что в большинстве уездов заметно оживление работы эсеров: в Щегловском уезде обнаружена и арестована эсеровская организация «в составе 43 человек»; в Мариин-ском уезде эсеровская группа работает при кооперации, «во главе которой стоит бывший эсер», по Ан-жеро-Судженскому району особое беспокойство вызвало «пополнение РКП эсерами, которые, пользуясь случаями отсутствия необходимых вещей, поднимают демагогию, говорят о бюрократизме и т.п.» [9. Л. 13]. К лету 1920 г. сибирские органы ВЧК выявили ряд крупных и мелких эсеровских организаций и групп, действующих на нелегальном положении. Подпольные структуры партии эсеров (губкомы, горкомы) активизировали деятельность во всех губернских городах: Омске, Томске, Новониколаевске, Красноярске, Иркутске. В Томске развернула свою работу подпольная организация, созданная на основе бывшего Военно-социалистического союза, имевшая паспортное бюро, шифры, оружие, типографию [10. С. 289]. На основании агентурных данных 9 мая 1920 г. был арестован эсер Д. В. Сипягин-Соболев, осуществлявший связь между Томской организацией социалистов-революционеров и офицерской организацией А.И. Гавриловича [6. С. 153]. В ночь на 14 мая подпольная организация А. И. Гавриловича была ликвидирована: спустя несколько недель 44 чел. расстреляны, остальные приговорены к различным срокам заключения [7. С. 115]. Д.В. Сипягин 25 июня 1920 г. был приговорен ТомгубЧК к расстрелу, но приговор не привели в исполнение ввиду принадлежности его к партии социалистов-революционеров. В июне 1920 г. в г. Томске был раскрыт губернский комитет партии правых эсеров. После его ликвидации документы и материалы Томской организации ПСР за 1918-1920 гг. оказались в руках чекистов, что существенно облегчило их работу по разоблачению «идейной» оппозиции [11]. В ночь на 11 июля 1920 г. в Томске были арестованы более 100 членов подпольной офицерской организации, о чем председатель Томского губчека М.Д. Берман информировал Сибревком. Организаторы планировали поднять восстание в Томске с помощью надежных воинских частей, занять несколько сел и волостей губернии [12. Л. 22-23; 13. Л. 2]. ГубЧК установило причастность ряда эсеров к готовящемуся заговору: они предоставляли свои конспиративные квартиры, принимали участие в ряде совещаний [14. С. 90-91]. Сиббюро ЦК РКП(б) постановило всех социалистов-революционеров, арестованных по Томскому заговору, перевести в Омск «для более детального дознания тов. Павлуновским. Над остальными арестованными провести дознание и, если будет достаточно материала, создать процесс» [15. Л. 2; 16. С. 16]. В августе 1920 г. 25 активных участников неудавшегося заговора, в основном офицеров, были расстреляны по приговору Томской губернской ЧК [6. С. 288-291; 17. 26 авг.]. Карательные меры большевистской власти вынудили социалистов-революционеров Сибири уйти в глубокое подполье. Во второй половине 1920 г. сибирские чекисты не фиксируют активной работы эсеров на территории Томской губернии. С началом новой экономической политики антисоветская деятельность оппозиционных партий оживляется. Социалисты-революционеры попытались использовать возможности нэпа для активизации своей партийной работы. В связи с этим в марте 1921 г. Всероссийская чрезвычайная комиссия направила своим органам секретную телеграмму, в которой устанавливался порядок взаимного обмена информацией центральных и местных органов государственной и партийной власти через структуры ВЧК. В первой сводке из Томска (март 1921 г.) отмечалось, что по службам управления Сибирской железной дороги заметно оживление со стороны эсеров и меньшевиков: «Каждая группа начинает по своему истолковывать распоряжения рабоче-крестьянского правительства, затемняет головы обывательски настроенным рабочим. Так налоговая система взамен разверстки объясняется превратно, пускаются слухи, что это уловка коммунистов, чтобы после посева забрать хлеб от деревни побольше» [18. Л. 7]. В двухнедельной сводке дорожно-транспортной ЧК Томской железной дороги за период с 1 по 15 мая указывалось, что в Томске побывали руководители Мариинской эсеровской организации Е. Ковалевский, Н. Хлебников, «которые на квартире эсера Веселовского - служащего бухгалтерии губпродкома, вели какие-то разговоры» [Там же. Л. 40]. В информационной сводке Томской губЧК за июль 1921 г. сообщалось: на учет поставлены 280 эсеров, 40 меньшевиков, 65 кадетов и 6 анархистов [Там же. Л. 65]. Секретные сотрудников ЧК писали в своих донесениях, что среди всех антисоветских партий наибольшим авторитетом у населения пользуются эсеры, так как «они используют каждое собрание, каждую беспартийную конференцию и вообще каждую трибуну для подрыва авторитета власти» [Там же]. Сводки органов ВЧК позволяют уточнить социальный состав эсеровских организаций. «Большинство членов политических группировок по социальному положению студенты или служащие», - сообщалось в июле 1921 г. «Внутреннего осведомления по политическим группировкам не имеется, хотя довольно продолжительное время принимались меры, чтобы оно было. Для имеющегося осведомления (нами. - А.Д.) используются бывшие члены этих партий, комячейки и, наконец, аппарат информации по учреждениям и ВУЗам» [Там же]. В очередной сводке за август 1921 г. Томское губЧК сообщало, что «политические партии, как организации, по Томской губернии не выявлены. Существование различных комитетов этих организаций выявить затруднительно, т. к. осторожность и конспирация у антисоветских политических партий становится в настоящее время на первое место. Имеются на учете отдельные члены партии, из которых многие видные старые работники» [18. Л. 172]. Там же сообщалось, что более активно работают молодые члены партии эсеров: «Они развивают работу среди учащейся молодежи и по мере возможности среди красноаремейцев, среди рабочих стараются устраивать забастовки, но осторожно, чтобы не скомпрометировать себя» [Там же]. В этой же информации приведены сведения, что к 1 сентября 1921 г. по губернии на учете стояли 175 эсеров. Расхождение данных в 105 чел., приведенных в июльской сводке по эсерам, чекисты не поясняют. В очередной информационной сводке ТомгубЧК за сентябрь 1921 г. сообщалось: «Несмотря на то, что в Томске по предположениям должны существовать политические партии, как организации, таковые не раскрыты по настоящее время. Более активно работают эсеры и духовенство» [Там же. Л. 201]. В августе 1921 г. Сибревком по просьбе президиума Томского губернского исполкома Советов отменил военное положение на территории Томской губернии. Приказом ВЧК № 300 от 14 сентября 1921 г. по стране вводилась единая система государственной информации, определялись составы госинфтройки (губчека, губкомы, губисполком), утверждались сроки предоставления информации - 3-дневные сводки, 2-недельные бюллетени [19. С. 23]. В органах ВЧК подобного рода сводки представлялись в центральный аппарат от различных подразделений. Информационные сводки дорожно-транспортных органов ЧК (ДТЧК), курировавших транспорт, позволяют сравнить сведения территориальных и ведомственных подразделений органов ВЧК, перепроверить факты, получить дополнительные материалы о деятельности эсеров по сибирским губерниям. В сентябре 1921 г. сибирские чекисты докладывали по инстанциям, что эсеры пытаются попасть в государственные органы, общественные и хозяйственные организации, и особенно в кооперативные. «Разъезжающие среди крестьян эсерствующие лица, - писалось в сводке Томской губЧК, - ведут усиленную агитацию в пользу партии эсеров, против Советской власти, ее распоряжений и действий. Авторитет эсеров все увеличивается среди крестьян» [18. Л. 202]. Томские чекисты акцентировали внимание представителей органов власти, что местные эсеры проявляют особый интерес к государственным учреждениям и предприятиям связи. В связи с активизацией эсеровской деятельности сибирские органы ВЧК осенью 1921 г. решили осуществить аресты наиболее активных членов партии социалистов-революционеров. В этой акции особо отличилась Томская губерния, где, по предположениям чекистов, находился ряд членов Всесибирского краевого комитета партии эсеров. В начале сентября 1921 г. за антисоветскую пропаганду в г. Томске были арестованы четыре служащих томского губернского союза потребительской кооперации: Г.П. Белошиц-кий - управляющий делами Томского единого потребительского общества (член партии эсеров с 1916 г., товарищ председателя Томского горкома ПСР в 1918 г.), А.Т. Лобачев - председатель исполнительного бюро Рабочего кооператива губсоюза (член партии с 1904 г.), Г.М. Гальченко - делопроизводитель губсоюза (член партии с 1910 г., член горкома ПСР в 1918 г.), Ф.И. Сорокин - заведующий Томской конторой распределения губсоюза (член партии с 1917 г.) [20. С. 260]. В этот же день, 7 сентября, были арестованы три студента Томского университета: Б. Б. Туцик (член ПСР с 1917 г.), Р.А. Блох (партстаж с 1913 г.), Л.К. Белкин (член партии с 1917 г.) [Там же. Л. 264]. Вскоре все арестованные были переданы в ведение Представительства ВЧК по Сибири. В меморандуме № 5 Томской губЧК от 10 октября 1921 г. сообщалось, что получены достоверные сведения о том, что служащий губернского кооперативного союза эсер М. У. Липик хранит много оружия, а также «собирает у себя на складе разных лиц», в связи с чем 21 октября были арестованы еще восемь служащих губсоюза: М.У. Липик, И.Т. Мяздринов, Л.Я. Потеряев, М.У. Дзицин, П.В. Снегирев, Н.Н. До-сенин, Е.А. Петухов, Н.Д. Иванов [18. Л. 332]. Интересно то, что все арестованные лица никогда не фигурировали в качестве активистов городской или губернской организации эсеров, а трое (Снегирев, Досе-нин, Потеряев) вообще не состояли в членах этой партии. В это же день, 10 октября, чекисты арестовали еще пять членов партии, которых, по прошлой партийной деятельности, действительно можно отнести к категории эсеров-активистов: Н.В. Ульянов - завхоз Томского университета (бывший лектор губкома в 1918 г.), Н.И. Портнягин - инструктор речной милиции, Л.Н. Перелешин - преподаватель инженерной школы (бывший член губкома ПСР в 1918 г.), П.Е. Генерезов - управляющий делами гублескома, В.И. Портнягина - фельдшер городской хирургической клиники [Там же]. В информационной сводке дорожно-транспортной ЧК за период с 1 по 15 ноября 1921 г. указывалось, что эсеровские группировки правого течения обращают на себя внимание в районе Кольчугинской железнодорожной ветки. На Тайгинском участке зарегистрированы 15 эсеров. Среди них особенно выделялась группа из контролеров поездов и движенцев (6 чел.), которые «часто собирались вместе, вели разговоры антикоммунистического характера» [Там же]. В ночь на 7 ноября были арестованы пять эсеров из Мокрушинской и четыре члена Топкинской организации ПСР. У эсера Т.Н. Колокольцева (Мокрушино) сотрудники ДТЧК нашли записку следующего содержания: «Тимофей Николаевич, постарайтесь избрать штаб вашего... (так в документе. - А.Д.), у которого должны стоять лица, хорошо знающие военную тактику, а также демократически развитые. Разбейте на группы от 5 до 10 человек, как я вам говорил, установите хорошую дисциплину и делайте подготовку» [20. С. 60]. В октябре-ноябре 1921 г. аресты эсеров были проведены во всех губернских городах Сибири. В результате операций сибирских органов ВЧК в тюрьмах оказался почти весь состав Иркутского губернского комитета ПСР, члены Омского губкома партии эсеров. Сиб-бюро ЦК РКП(б) информировало вышестоящие органы: «Что касается эсеров, то все активные эсеры Сибири изъяты и содержатся в тюрьмах» [21. Л. 52]. Тем не менее в годы нэпа оппозиционные социалистические партии, даже находящиеся на нелегальном положении, существенно расширили свою работу. Бывшие и действующие члены партии эсеров, имеющие за плечами богатый опыт кооперативной работы, оказались востребованы, особенно в кооперативных организациях. Они стали активно занимать руководящие должности в среднем и первичном управленческом звене сибирской кооперации, устраиваться на работу в должностях инструкторов, кураторов, контролеров. Материальная база сибирской кооперации стала активно использоваться для нужд партийной работы: помещения, почтовая и курьерская связь и даже типографии. В свое время томский историк Л. И. Боженко писал, что после перехода к нэпу эсеры Сибири «жили полной партийной жизнью, со своими центральными, краевыми, областными и местными комитетами партии, с регулярными советами, совещаниями и т. п.» [14. С. 91]. По нашему мнению, это не относится к социалистам-революционерам Томской губернии. После самороспуска Сибирской областной думы (1918 г.), переезда в Иркутск Всесибирского краевого комитета ПСР (1919 г.) Томск оказался на периферии партийной жизни. В числе партийных функционеров и эсеров-активистов 1920-1921 гг. не видно ярких фигур, сыгравших заметную роль в жизни Томской организации ПСР в предшествующие периоды. Регулярные сводки, сведения, информации партийных структур РКП(б), местных органов ВЧК также не подтверждают широко организованной работы эсеров среди населения. Немногочисленные факты «вредительской» деятельности эсеров, скорее всего, относятся к личной инициативе бывших и действующих членов партии, нежели к официальным руководящим директивам и решениям партийных комитетов, организаций. Своеобразный «расцвет» нелегальной деятельности сибирских эсеров пришелся на начало 1922 г. На рубеже 1921-1922 г. активизировал свою деятельность Все-сибирский краевой комитет ПСР: повсеместно обновились подпольные руководящие структуры эсеров губернского (городского) уровня, возобновились контакты между регионами. Существенными факторами стали наличие и близость Дальневосточной республики: с территории ДВР доставлялась партийная литература, газеты, листовки, поддерживалась связь с заграничными центрами. Но Томская губерния не относилась к числу регионов, где правым эсерам удалось наладить и широко развернуть партийную работу. И в этом существенную роль сыграли томские органы ВЧК, которые заблаговременно нейтрализовали активных эсеров, и они вплоть до середины 1922 г. находились в местах заключения [22. Л. 7]. После судебного процесса над социалистами-революционерами (август 1922 г.) чекисты вновь предметно занялись эсерами: одних они склонили к сотрудничеству через так называемое ликвидаторское движение, других направили по отработанной схеме: арест - тюрьма - высылка за пределы губернии (или ссылка). Сибирские органы ЧК, следуя партийным директивам РКП(б) и указаниям ВЧК, осуществляли политику превентивных карательных мер в отношении политической оппозиции, проводили жесткую линию на подавление любого сопротивления советской власти.

Ключевые слова

briefs, bodies of the Cheka, NEP, Soviet power, socialist-revolutionaries, Siberia, Tomsk, органы ВЧК, сводки, нэп, эсеры, советская власть, Томск, Сибирь

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Добровольский Анатолий ВладимировичСибирский государственный университет путей сообщенияд-р ист. наук, профессор кафедры истории и политологииdobr@sgups.stu.ru
Всего: 1

Ссылки

Протокол заседания совещания секретарей губкомов РКП(б) Сибири 19-20 июня 1922 г. // ГАНО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 339.
Измозик В.С. Политический контроль в Советской России (1918 - 1920 гг.) : автореф. дис.. канд. ист. наук. М., 1995.
Из истории земли Томской. 1921-1924. Народ и власть : сб. док. и материалов. Томск, 2000.
ГАНО. Ф. П-1. Оп. 2. Д. 155.
Дело революции. 1920. 26 авг.
ЦДНИТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 55.
Боженко Л.И. Соотношение классовых групп и классовая борьба в сибирской деревне. Томск, 1968.
Добровольский А.В. Социалисты-революционеры Сибири: от распада к самоликвидации. Новосибирск, 1997.
1ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 3. Д. 3.
ГАНО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 20.
РГАСПИ. Ф. 274. Оп. 1. Д. 23. 83 л.
ЦДНИТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 4.
Томская область: исторический очерк. Томск, 1994.
Государственный архив Новосибирской области (далее - ГАНО). Ф. Р-1. Оп. 1. Д. 84.
Гагарин А.В. Первые выборы Советов в Сибири после разгрома колчаковщины // К 50-летию освобождения Сибири от колчаковщины : материалы науч. конф. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1970. Вып. 2. С. 19-23.
Центр документации новейшей истории Томской области (далее - ЦДНИТО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 22.
История Сибири. Т 4 : Сибирь в период строительства социализма. Л. : Наука, Лениград. отд-е, 1968.
Из истории земли Томской. 1917-1921. Народ и власть : сб. док. и материалов. Томск, 1997.
Макарчук С.В. Экстремизм в политической культуре большевизма: установление советской власти на Востоке России (1919-1922 годы) // Вестник КемГУКИ. 2015. № 31. С. 112-118.
Центр документации новейшей истории Омской области (далее - ЦДНИОО). Ф. 19. Оп. 1. Д. 238.
Суслов А.И. Социалисты в Советской России: проблемы историографии // Вестник Томского государственного университета. 2008. № 309. С. 103-107.
Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ). Ф. 274. Оп. 1. Д. 23.
 Эсеры Томской губернии в документах и материалах сибирских органов ВЧК (1920-1921 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/6

Эсеры Томской губернии в документах и материалах сибирских органов ВЧК (1920-1921 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/6