Традиция трупообожжения в ирменской погребально-поминальной обрядности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/10

Традиция трупообожжения в ирменской погребально-поминальной обрядности

Рассмотрен обряд трупообожжения, практиковавшийся у древнего населения ирменской культурно-исторической общности, существовавшей на территории юга Западной Сибири в эпоху поздней бронзы (начало I тыс. до н.э.). Рассматриваются особенности, географическое распространение и истоки данного обряда в культурах развитой и ранней бронзы Западной Сибири. Устанавливается взаимосвязь трупообожжений с другими элементами ирменской обрядности (ритуально-жертвенные комплексы, вторичность большинства погребений). Делается предположение о применении данного обряда в отношении женской части ирменских коллективов. В заключении предлагается гипотеза о том, что наличие подобных погребений является результатом брачных контактов ирменского населения с инокультурными группами и отражает процесс инкорпорации их представительниц в ирменскую общность.

The tradition of burning corpses in Irmen funeral and memorial rites.pdf В эпоху поздней бронзы (начало I тыс. до н.э.) на территории юга Западной Сибири существовала ир-менская культурно-историческая общность. География расселения ирменских коллективов была обширной. К настоящему времени археологами исследовано достаточно большое количество ирменских памятников (включая могильники). Как известно, в погребально-поминальном обряде ирменской культурно-исторической общности стабильно фиксируются следы использования огня [1. С. 105-110]. В настоящее время можно говорить об их следующих разновидностях: 1) разведение кострищ на периферии могильного пространства; 2) разведение кострищ рядом с могилами; 3) использование содержимого поселенческих зольников (вместе с подвергшимися воздействию огня костями животных и фрагментами поселенческой посуды) для оформления сакрального могильного пространства (включая сами погребения); 4) обжигание площадки перед совершением погребения; 5) обожжение черепов (реже скелетов) животных; 6) трупообожжение на месте погребения; 7) кремация на стороне. В данной работе рассматривается один из вариантов использования огня, а именно трупообожжение на месте погребения. Суть обряда заключалась в том, что над могилой разводился костер, от воздействия которого происходило обугливание останков погребенного (полное или частичное). Костер мог разводиться и рядом с погребением. В этом случае раскаленные угли сдвигались на погребенного. В процессе горения могила засыпалась землей, что не приводило, как правило, к полной кремации трупа. Обряд трупообожжения известен почти на всех территориях проживания ирменского населения. На территории Томского Приобья обряд трупообожже-ния фиксируется достаточно часто. По информации В.И. Матющенко, в ирменском могильнике ЕК-11/5 насчитывается 15 случаев использования огня по отношению к погребенному. «Из них 8 случаев трупо-сожжений, совершенных на стороне; 5 случаев обож-жения, при котором огонь, видимо, разводился на теле погребенного; и 2 случая, когда в могиле зафиксировано присутствие огня, хотя природу его в этих случаях установить не удалось» [2. С. 21]. По нашим подсчетам, случаев трупообожжения в могиле насчитывается 13 (22%) в восьми курганах. Половина этих курганов содержала «следы» ритуально-жертвенных действий (кости животных, керамика, скопление древесных углей, бронзовые предметы). В. И. Матющенко отмечал, что кости обожженных скелетов либо находятся в беспорядке, либо плохо сохранились [2. С. 621]. В качестве сопроводительного инвентаря в могилах находились: керамические сосуды (пять могил); черепа и кости животных (четыре могилы); бронзовые вещи (браслет, бляшки, лезвие ножа, кольцо). Достоверно только одна могила в могильнике ЕК-11/5 может быть определена как женская. На других территориях обряд трупообожжения применялся реже. На территориях Омского Прииртышья и Барабинской лесостепи этот обряд применялся в могильниках Преображенка-III, Калачевка-II, Батаково-XXI и Боровянка-XXVII [3. С. 135; 4. С. 125-201; 5. С. 72-78; 6. С. 112-125; 7. С. 69-77]. В наиболее представительном по количеству ирменских погребений могильнике Преображенка-III 9,9% погребенных имеют следы трупообожжения. Под насыпями семь (из восьми) курганов с трупообожжениями зафиксированы «следы» ритуально-жертвенных действий (прокалы от кострищ, керамические сосуды или их фрагменты, кости животных). В семи погребениях кости имеют следы разрубания. Пять погребенных определены как «вторичные». Семь погребенных (из 11) были снабжены керамическими сосудами, а в двух могилах с погребенными находились женские украшения (гвоздевидные подвески, накосники). Находки позволяют предполагать, что это были женщины или дети. Во всех трех могильниках Омского Прииртышья такие погребения были зафиксированы в курганах с квадратными ровиками и следами ритуальных действий в пределах курганного пространства (керамика, кости животных, прокалы). На территории Кузнецкой котловины погребенные со следами трупообожжения известны только в двух могильниках - Сапогово-I и Заречное-I [8. С. 80-81; 9. С. 72-86]. Кроме того, в могильнике Танай-VII золистые пятна, перекрывавшие погребения, зафиксированы в четырех курганах [10. С. 224-230; 11. С. 4-34]. Вместе с тем этот элемент погребального обряда здесь достаточно заметен (Сапогово-I - 9,23%, Заречное-I -8%). Наиболее ярким примером является курганный могильник Сапогово-I, где семь погребенных были подвергнуты трупообожжению. Интересно, что подобные захоронения присутствовали только в так называемых многомогильных «длинных» курганах (курганы 7 и 19), под насыпями которых фиксировались «следы» ритуально-жертвенных обрядов (ямы, кости животных, среди которых челюсти лося, коровы, развалы керамических сосудов, угли и прокалы, отдельные бронзовые вещи). При этом останки почти всех погребенных находились в анатомическом порядке. Можно утверждать, несмотря на отсутствие антропологических определений, что почти все эти погребения были женскими. Это подтверждается наличием сосудов в четырех могилах и типично женским набором вещей (крупные бляхи, накосники, браслеты), наряду с кольцами и бляшками-пуговицами. Стоит отметить, что курган 7 могильника Сапогово-I представляет собой целый комплекс женских и детских захоронений. И именно здесь нашли свое проявление огненные ритуалы, выраженные не только в обряде тру-пообожжения, но и в кремации на стороне, а также наличие кострищ на площади кургана. В целом можно сказать, что женские захоронения, имеющие следы тру-пообожжения, являются наиболее снабженными инвентарем, «богатыми» (могильник Сапогово-I, курган 7, могилы 9, 10; курган 19, могила 12). В настоящее время на территории Алтайского Приобья вскрыто более 200 погребений на 16 памятниках, относимых исследователями к ирменской культуре. И здесь также погребения со следами тру-пообожжения единичны. Наиболее типичен данный элемент погребально-поминального обряда для могильника Телеутский Взвоз-I (три могилы из семи). Исследователи как особенность памятника справедливо отметили особую роль огня в погребально-поминальном обряде [12. С. 93-103]. Встречены трупообожжения и в могильнике Пло-тинная-I (6,25%). А.П. Уманский в одной из первых публикаций материалов могильника Плотинная-I упоминает только об одном случае трупообожжения (из 48 погребений) [13. С. 22-26]. Однако описание погребений этого могильника позволяет говорить уже о трех таких могилах (могилы 9, 12, 13, не считая двух обожженных черепов животных из коллективной могилы 26). Во всех трех случаях над могилой был разведен костер, следы которого в виде обугливания фиксируются на костяках погребенных. Единичны такие погребения в могильниках МГК-У5 и Фирсово-XIV [14. С. 79-84; 15. С. 131]. Аналогична ситуация на территории Новосибирского Приобья, где трупообожжения эпизодически встречены в могильниках Милованово-I, Спирино-I и Ордынское-I [16. С. 41-51; 17. С. 139; 18. С. 92]. Таким образом, учитывая значительное количество исследованных к настоящему времени ирмен-ских некрополей (включая достаточно крупные), представляется, что обряд трупообожжения нельзя считать типичным для ирменской обрядности. Встречаясь на всех территориях распространения ирмен-ской культурно-исторической общности, он локализуется в небольшом количестве могильников, составляя, впрочем, заметную черту погребально-поминального обряда. Наиболее характерным данный обряд является для некрополей тех районов, где происходило этнокультурное взамодействие ирменского населения и населения так называемых андроноидных культур (сузгунской, еловской, корчажкинской), либо традиции этих культур оказали значительное воздействие на ирменский культурогенез. Сама традиция трупообожжения для территории Западной Сибири является автохтонной и зафиксирована специалистами, занимавшимися исследованием различных культур ранней, развитой и поздней бронзы (елу-нинской, кротовской, самусьской, еловской). На территории Томско-Нарымского Приобья данная традиция оказалась довольно устойчивой и сохранилась до этнографической современности. Г.И. Пелих в монографическом исследовании «Происхождение селькупов», анализируя древние элементы в материальной культуре нарымских селькупов, приводит информацию о том, «что этнографические сведения о данном обычае (обжигание трупа сверху) нам удалось собрать даже в середине XX века» [19. С. 8, 224, 242]. Обычай заключался в том, что умерших селькупов (как томские и саянские карагасы) подвешивали на деревьях в берестяных конвертах или мешках. Через определенное время, после разложения мягких тканей, останки погребали в земле, перед этим обжигая их прямо в могиле. Проведенный анализ погребений с трупообожже-ниями показал, что абсолютное их большинство представляет собой разрушенные либо так называемые вторичные погребения. Впрочем, это не исключает вариабельности данного обряда. Так, в могильнике Сапогово-I, напротив, почти все погребенные, обожженные прямо на месте захоронения, сохранили анатомический порядок. Причем обращает на себя внимание и такая вариация этого обряда, как частичное трупообожжение. В этом случае лишь отдельные кости скелета имеют «следы» воздействия огня. Интересно и то, что большая часть таких погребений обнаружена в курганах, под насыпями которых зафиксированы следы различных ритуально-жертвенных действий (кости, черепа и зубы животных, кострища, керамическая посуда, бронзовый инвентарь). При этом большая часть таких курганов содержала более трех погребенных. Вероятно, такие погребальные площадки функционировали значительный период времени для совершения новых захоронений. Важно отметить и то, что имеющиеся палеоантропо-логические определения, а также достаточно условные определения по сопроводительному инвентарю демонстрируют принадлежность таких погребений преимущественно женской части ирменских коллективов. Однако, что заставляло «ирменцев» применять по отношению к ним этот обряд, пока не ясно. В качестве гипотезы можно предположить, что наличие подобных погребений является результатом брачных контактов ирменского населения с инокультурными группами и отражает процесс инкорпорации их представительниц в ирменскую общность.

Ключевые слова

cultural genesis, cultural-historical community, burial and funeral rites, funeral, burning of corpses, культурогенез, культурно-историческая общность, погребально-поминальный обряд, погребение, трупообожжение

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ковалевский Сергей АлексеевичКузбасский государственный технический университет им. Т.Ф. Горбачёваканд. ист. наук, зав. кафедрой истории, философии и социальных наукkoval71@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Пелих Г.И. Происхождение селькупов. Томск, 1972. 423 с.
Матвеев А.В. Ирменская культура в лесостепном Приобье. Новосибирск : Изд-во НГУ, 1993. 182 с.
Зубова А.В., Галямина Г.И., Шишкин А.С., Волков П.В., Назарова Л.В. Посмертные трепанации у носителей ирменской культуры (по материалам могильника Спирино-I) // Археологические изыскания в Западной Сибири и на сопредельных территориях. Новосибирск : НГПУ, 2015. С. 136-142.
Новикова О.И. Могильник ирменской культуры Милованово-1 // Археология вчера, сегодня, завтра. Новосибирск : НГПУ, 1995. С. 4151.
Шамшин А.Б., Цивцина О.А. Новые материалы эпохи поздней бронзы из могильника Фирсово-XIV (предварительное сообщение) // Пятые исторические чтения памяти Михаила Петровича Грязнова : материалы Всерос. науч. конф. Омск : ОмГУ, 2000. С. 130-132.
Кунгуров А.Л., Папин Д.В. Могильник-5 археологического комплекса Малый Гоньбинский Кордон-I // Проблемы изучения древней и средневековой истории. Барнаул : Изд-во АлтГУ, 2001. С. 56-68.
Уманский А.П. Могильник карасукского времени у ст. Плотинная по аварийным раскопкам 1968 года // Археология и краеведение Алтая. Барнаул : Изд-во АлтГУ, 1972. С. 22-26.
Папин Д.В., Грушин С.П. Ирменский комплекс на памятнике Телеутский Взвоз-I // Аридная зона юга Западной Сибири в эпоху бронзы. Барнаул : Изд-во АлтГУ, 2004. С. 93-103.
Бобров В.В., Мыльникова Л.Н., Мыльников В.П. Изучение курганного могильника Танай-VII в полевой сезон 2001 г. // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск : ИАиЭт СО РАН, 2001. С. 224-230.
Бобров В.В., Мыльникова Л.Н., Мыльников В.П. К вопросу об ирменской культуре Кузнецкой котловины // Аридная зона юга Западной Сибири в эпоху бронзы. Барнаул : Изд-во АлтГУ, 2004. С. 4-34.
Илюшин А.М., Ковалевский С. А., Сулейменов М.Г. Аварийные раскопки курганов близ села Сапогово // Труды ККАЭЭ. Кемерово : Кузбассвузиздат, 1996. Т. 1. 206 с.
Зах В.А. Эпоха бронзы Присалаирья (по материалам Изылинского археологического микрорайона). Новосибирск : Наука, 1997. 132 с.
Труфанов А.Я. Ирменский курган могильника Калачевка-II // Древние погребения Обь-Иртышского междуречья. Омск : Изд-во ОмГУ, 1991. С. 72-78.
Погодин Л.И., Полеводов А.В., Плешков А.В. Курганный могильник Батаково-XXI - новый погребальный памятник сузгунской культу ры // Четвертые исторические чтения памяти М.П. Грязнова. Омск : ОмГУ, 1997. С. 121-125.
Полеводов А.В. К характеристике погребального обряда населения лесостепного Прииртышья в эпоху поздней бронзы - канун раннего же лезного века (по материалам курганного могильника Боровянка-XXVII) // Этнокультурные процессы в Верхнем Приобье и сопредельных регионах в конце эпохи бронзы. Барнаул : Концепт, 2008. С. 69-77.
Молодин В.И. Бараба в эпоху бронзы. Новосибирск : Наука, 1985. 200 с.
Молодин В.И., Чикишева Т.А. Курганный могильник Преображенка-III - памятник культур эпохи бронзы Барабинской лесостепи // Палеоан тропология и археология Западной и Южной Сибири. Новосибирск : Наука, 1988. С. 125-201.
Матющенко В.И. Еловский археологический комплекс. Часть третья. Еловский II могильник. Комплексы ирмени и раннего железного века. Омск : Изд-во ОмГУ, 2006. 120 с.
Ковалевский С.А. О роли огня в погребально-поминальной обрядности населения ирменской культурно-исторической общности юга Западной Сибири // Известия Алтайского государственного университета. Сер. История. 2010. № 4-2 (68). С. 105-110.
 Традиция трупообожжения в ирменской погребально-поминальной обрядности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/10

Традиция трупообожжения в ирменской погребально-поминальной обрядности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/10