И.П. Кузнецов-Красноярский - историк и музеевед | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/26

И.П. Кузнецов-Красноярский - историк и музеевед

Выявляется вклад И.П. Кузнецова-Красноярского в изучение Сибири. Показано, как по примеру отца, красноярского золотопромышленника П.И. Кузнецова, он коллекционировал предметы археологии, этнографии, сибирской повседневности, старинные документы и безвозмездно передавал их в фонды Археологического музея Императорского Томского университета. Освещен богатый опыт музеографических и археографических работ И.П. Кузнецова, представлена его концепция истории Сибири как неотъемлемой части России.

I.P. Kuznetsov-Krasnoyarskiy as a historian and museographer.pdf Иннокентий Петрович Кузнецов, известный также как Кузнецов-Красноярский, не обделен вниманием исследователей. Его деятельность как археолога, археографа и коллекционера коротко освещена в некоторых монографиях и в наибольше мере - в статьях, опубликованных в научных сборниках и энциклопедиях начиная от «Сибирской советской энциклопедии» и завершая «Энциклопедическим словарем по истории купечества и коммерции в Сибири» [1; 2. С. 59-60; 3-8; 9. С. 290-291]. Однако в силу краткости имеющихся публикаций многое в его работах до сих пор практически неизвестно. Считаем, что разнообразное и плодотворное участие И. П. Кузнецова в изучении Сибири требует более внимательного рассмотрения и развернутого исследования. Выходец из богатейшей семьи сибирских золотопромышленников, славившейся своими пожертвованиями на церковные нужды, благотворительность, образование, Иннокентий Кузнецов с детства был свидетелем заинтересованности в культуре и истории. В доме Кузнецовых в Красноярске бывали самые образованные в те времена сибиряки - ссыльные декабристы и поляки, в нем устраивались вечера, обсуждались новинки литературы, звучала музыка. Глава семьи, купец 1-й гильдии П. И. Кузнецов, состоял членом Императорского Русского географического общества и его Восточно-Сибирского отдела. В 1854 г. он участвовал в Амурской экспедиции, организованной генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н. Муравьевым; собирал коллекции сибирских древностей и впоследствии передал их в Иркутский и Минусинский музеи [10. С. 1]. П.И. Кузнецов широко известен тем, что оплачивал обучение в Императорской Академии художеств красноярского уроженца Василия Сурикова. Ставший виднейшим русским художником, В. И. Суриков поддерживал дружеские отношения с Кузнецовыми, гостил на их даче в верховьях Енисея [3. С. 36-37]. Пять сыновей П. И. Кузнецова продолжили дело отца и внесли своей вклад в сибирскую культуру: оказывали финансовую поддержку Императорскому Томскому университету и его библиотеке, Минусинскому городскому музею. По завещанию скончавшегося в 1886 г. Льва Петровича Кузнецова, в Томском университете были учреждены студенческие стипендии, а также премия «за лучшие печатные сочинения» по истории, антропологии и социологии Сибири [11. Л. 1, 24]. Премия имени Л.П. Кузнецова присуждалась Томским университетом в продолжение 1903-1918 гг. с периодичностью раз в два года, ее лауреатами были видные исследователи - П.М. Головачев, С.М. Чугу-нов, М.И. Боголепов, М.Н. Соболев, С.И. Руденко и др. [12. С. 132-133]. Под влиянием отца Иннокентий Кузнецов занялся коллекционированием и позже писал об этом так: «Видя с ранней молодости у нас в доме разные древние предметы, впоследствии я начал заниматься собиранием местных древностей» [10. С. 1]. Систематического профессионального образования Кузнецов не имел. Известно, что он учился в частной гимназии Келлера в Петербурге, но полного курса не окончил. С августа 1888 г. по январь 1891 г., уже в достаточно зрелом возрасте (он родился в 1851 г.), состоял в числе «посторонних слушателей» медицинского факультета Императорского Томского университета [13. Л. 3, 13]. Недостаток образования И.П. Кузнецов активно восполнял самообразованием, много путешествовал, хорошо знал русскую и зарубежную историческую литературу (что видно из его работ). Он остро ощущал отсутствие нужного количества специальной литературы: «... Работать нам приходится в Сибири, где вообще весьма мало библиотек, заключающих в себе сочинения о Сибири, Средней Азии и Китае. Даже библиотека Томского университета не имеет многих сочинений об Азии». И прибавлял, опираясь на свой собственный опыт: «Иной раз бывает крайне необходимо приобрести какие-нибудь книги, и их нет возможности достать не только в России, а даже и за границей, потому что издания эти сделались ныне библиографической редкостью, как, например, сочинения Абель-Ремюза, Клапрота, Дегиня, Страленберга и многих других» [14. С. 1]. В Сибири И. П. Кузнецов все же сначала стал известен как жертвователь на нужды культуры и образования. Он состоял почетным блюстителем Аскызско-го инородческого училища, приобрел для него деревянный дом с земельным участком. Одновременно был назначен почетным смотрителем Красноярского уездного училища и за большие пожертвования в его пользу в 1887 г. был награжден серебряной медалью на станиславской ленте [13. Л. 3]. Характерно, что в 1874 г. Г.Н. Потанин сообщал в письме к Н.М. Яд-ринцеву о некоем Кузнецове и о том, что тот мог бы дать деньги на издание Камско-волжской газеты, с которой Потанин тогда сотрудничал. При этом спрашивал: «Кто такой Иннокентий Кузнецов? Моя жена догадывается, что это Шушляев. Так ли?» [15. С. 86, 98]. Впоследствии Г.Н. Потанин и Н.М. Ядринцев ближе узнали Кузнецова, общались с ним как с членом Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества, как с одним из разработчиков программы Музея прикладных знаний в Томске [5. С. 142-144; 16. С. 13]. Известно, например, что Иннокентий Кузнецов перевел с немецкого языка интересовавший Ядринцева текст, который тот опубликовал в «Сибирском сборнике» [17. С. 347]. Думается, не без влияния Потанина и Ядринцева, а также и своего отца И. П. Кузнецов обратился к изучению Сибири. Прежде всего, он заявил о себе как о коллекционере-собирателе разнообразных материалов о Сибири. Интересны формы и способы его собирательской работы. Подобно многим другим исследователям-путешественникам своего времени, он много ездил с научными целями по своему родному краю -Минусинскому округу, бывал в Америке, в европейских странах. При этом он использовал разработанный еще в XVIII в. метод визуального наблюдения, что обеспечивало комплекс представлений об изучаемых им территориях и культурах. Так, в течение многих лет совершая поездки по Минусинскому округу, он фиксировал местоположения древних могил и применительно к ним определял и границы кочевий минусинских инородцев, замечал изменения в расположении водных источников, растительных сообществ, отмечал наличие археологических памятников, осматривал древние захоронения, делал их зарисовки [14. Паг. 2, с. 7-9; 18. С. 1-3]. Первую коллекцию минусинских древностей И. П. Кузнецов, по собственному признанию, собирал в течение 16 лет, в основном путем археологических раскопок. Во время путешествия по Северной Америке в 1876-1877 гг. он составил, по словам В.М. Флоринского, «редкую этнографическую коллекцию бытовых предметов американских индейцев», а также приобрел 53 фотографии - портреты индейцев, виды городов [19. С. XVI; паг. 3, с. 234]. В 1891 г. Кузнецов совершил научное путешествие по странам Скандинавии и привез оттуда небольшую, но весьма интересную археологическую коллекцию, которую, по предположению О.Б. Беликовой, приобретал у торговцев антиквариатом или получал в дар от коллекционеров [5. С. 160]. Находил интересные ему предметы, например медные кресты и складни, у томских старьевщиков [20. С. 228]. Наряду с археологическими и этнографическими материалами И. П. Кузнецов собирал старинные документы. С разрешения товарища министра внутренних дел В.К. Плеве летом 1889 г. он занимался «разбором бумаг» архива Аскызской степной думы (он писал - Аскыской), составил подробную опись дел и скопировал некоторые интересовавшие его документы [21]. Немало ценнейших документов XVII-XVIII вв. было приобретено им у томского коллекционера, бывшего окружного судьи П. А. Пушкарева (еще больше пушкаревских документов оказалось у его однофамильца и наставника, университетского библиотекаря С.К. Кузнецова) [22. С. III]. Некоторые документы, например письмо тобольского губернатора Чичерина, отправленное в 1774 г. в Томск, он приобрел на томском базаре [23. С. III]. Все свои коллекции И. П. Кузнецов неизменно передавал в музеи. По его собственному признанию, около 100 медных и бронзовых предметов и 7080 железных наконечников стрел он отправил в Императорский Исторический музей в Москве. В Императорскую археологическую комиссию были отосланы рисунки древних могил, выполненные художником А. В. Станкевичем во время экспедиции в долину рр. Абакан и Таштып. Обнаруженные в археологических раскопках предметы поступали также в Минусинский музей [10. С. 1; 14. Паг. 2, с. 24; 18. С. 3]. Наиболее весом вклад И. П. Кузнецова в пополнение фондов Археологического музея в Императорском Томском университете. По подсчетам Ю.И. Ожередова, он безвозмездно передал в музей почти 700 вещественных источников, а кроме того - фотографии и документы [4. С. 227]. По музейным каталогам, составленным В. М. Флоринским, видно, какие разнообразные предметы и коллекции Кузнецов передал в университетское хранилище. В октябре 1888 г. от него поступили шаманский круглый бубен, шаманский костюм, кремневое ружье и модель пчелиного улья. Тогда же на музейное хранение были доставлены серебряные памятные медали и кресты, охотничий нож в серебряной оправе, серебряные перстни. Все это были фамильные вещи, принадлежавшие предкам И.П. Кузнецова [19. Паг. 2, с. 153-154; 20. С. 164166]. В 1889 г. И.П. Кузнецов принес в дар коллекцию бронзовых, медных и железных предметов, собранных им в Минусинском и Ачинском округах, а также собрание медных складней, образков, серебряных крестов, медали, золотую табакерку и четыре серебряных стакана, всего 500 предметов [24. С. 83]. В отделе этнографии, в специально устроенной американской витрине, размещались луки, стрелы, колчаны, томагавки, а также головные уборы из перьев, мокасины, замшевые шаровары, игрушечная ящерица и фотопортреты индейцев из штатов Колорадо, Юта, Невада, пожертвованные Кузнецовым. Тут же находились привезенные им фотографии с изображениями американских городов и железных дорог, Ниагарского водопада [19. Паг. 2, с. 97-103]. Позже, уже после смерти Кузнецова, последовавшей в 1916 г., его коллекция в количестве 1722 предметов, а также старинные документы, рукописи, гравюры, рисунки самого собирателя и В. И. Сурикова были переданы в археологический музей О. И. Ива-ницкой (предположительно гражданской женой И.П. Кузнецова) [4. С. 227-228]. Давая характеристику И. П. Кузнецову как музееведу, важно заметить, что он не только собирал коллекции и передавал их в музеи, но и ревностно заботился об их описании, атрибуции, публикации. Первые его коллекции, принятые в Томский университет, были описаны В. М. Флоринским в двух выпусках каталога Археологического музея, вышедших в 18881890 гг. Издание получило высокую оценку в научном мире и вызвало большой интерес русских и зарубежных исследователей к собранию Археологического музея, в том числе и кузнецовским коллекциям. Тем более были досадны допущенные в каталоге опечатки и неточности. И.П. Кузнецов позже писал, что «обязательно сообщал» Флоринскому о месте обнаружения того или иного памятника, однако в «Прибавлении к каталогу» были не точно обозначены места находок. Коллекционер сетовал, что во время обучения в университете «бывал нередко у В.М. Флорин-ского и в Археологическом музее», но, по неизвестным для него причинам, составитель музейного каталога «не обращался к нему за разъяснениями» [10. С. 1]. Позже, когда И.П. Кузнецов составил новую коллекцию медных и бронзовых предметов, он сам принялся за ее описание. К тому времени, на рубеже XIX-XX вв., в научный обиход было введено понятие «музеография» как описание музеев и содержавшихся в них предметов [25. С. 36]. По всему видно, что Кузнецову, который живо интересовался научной литературой, стало известно это нововведение. В любом случае в описании коллекции он опирался на музео-графический подход, раскрывал информационные и аттрактивные свойства коллекционных предметов. Прежде всего, ввиду большого количества описываемых предметов он отобрал наиболее, по его мнению, представительные, провел их группировку и составил 200 таблиц [10. С. 1-2]. В первом выпуске издания «Минусинские древности» он охарактеризовал предметы, отраженные в 15 таблицах. (По каким-то пока неизвестным нам причинам начатое описание он не продолжил.) Распределив описываемую часть коллекции по трем разделам, автор дал им названия: «Война. Охота. Рыбная ловля», «Предметы конского снаряжения», «Предметы домашнего обихода (ножи)». Уже по названиям видно, что он использовал не принятый в археологии способ подразделения находок по географическому признаку или археологическим эпохам и культурам, а опирался на музееведческий подход. В описательной статье относительно каждого предмета приводятся название, материал и техника изготовления, размеры, место обнаружения, место хранения, а также некоторые внешние особенности, степень сохранности. Важно отметить, что порой он сравнивал свои находки с теми, какие были найдены другими археологами, такими как А.С. Уваров, С.К. Кузнецов, И. Т. Савенков. Как пример музеографической характеристики можно привести такое описание: «Нож желтой бронзы, окись черная, блестящая, частью отчищена находчиком, литье хорошее, сглажен, лезвие отбито. С одной стороны - украшение в виде птичьей (?) головки» [10. С. 24]. В каталог включены самые мелкие подробности о предметах, указаны физическое состояние, наличие дефектов, и это дает возможность представить время и обстоятельства создания и использования того или иного памятника, усиливает эмоциональное восприятие. Так, коллекционер сообщал: «Чекан желтой бронзы, довольно хорошего литья и отделки». Другой предмет характеризовал следующим образом: «Увесистый медный кинжал окись зеленая разных оттенков. Литье и отделка грубоваты. В прорези рукоятки швы от формы не сглажены». А о втором кинжале замечал, что его лезвие «старательно отбито» [10. С. 7]. Хотим отметить, что в составлении собственного каталога И.П. Кузнецов руководствовался методологическими наработками В.М. Флоринского: описательные статьи сопровождаются примечаниями, в которых даются пояснения тех или иных особенностей найденных предметов, их состояния. Так, относительно украшений, внесенных в каталог со знаком вопроса, коллекционер-музеограф отмечал, что «мастера плохо изображали животных, и их подобные изделия нередко похожи, как говорится, на всех зверей» [10. С. 22, 24]. Вслед за Флоринским И.П. Кузнецов пытался через призму артефактов провести историческую реконструкцию сибирской жизни. Так, характеризуя предметы медно-бронзово-железного периода, он обращал особое внимание на их выделку и по этому признаку идентифицировал с той или иной культурой - монгольской или китайской, одновременно подчеркивал формирование «своеобразной местной культуры». Точно так же находки старинных русских монет на территории Минусинского округа связывал с приходом русских в Сибирь. Используя весь комплекс имевшихся у него вещественных и письменных источников, рассказывал о торговых связях между минусинскими инородцами и русскими, о торговле в XVII в. различными русскими и западноевропейскими товарами, называя среди них медные кресты, серьги, чернильницы, пуговицы, стремена, железные ножи, огнестрельное оружие. (Вскоре он издал небольшую брошюру, в которой осветил историю русского освоения южных территорий Енисейской губернии, опираясь на работы предшественников и собственные коллекции [26].) Осмысление археологического материала позволило И.П. Кузнецову сделать некоторые выводы о культурной эволюции населения Минусинской котловины, выявить изменения и преемственность в его развитии. Он замечал, например, что при раскопках ему ни разу не встретились наконечники железных стрел с втулками для древка, столь распространенные в медно-бронзовый период. И высказал предположение: вероятно, первоначально делались попытки вырабатывать изделия из железа по образцам бронзового периода, но довольно скоро пришло убеждение, что гораздо удобнее делать наконечники железных стрел со стержнями для деревянных древков [10. С. 2-3]. И тут же объяснял, как металлические наконечники насаживались на древко копья или рогатины, как крепились элементы конского снаряжения, как использовались ножи разного размера и разного качества литья и отделки [Там же. С. 10, 14, 23]. Сравнивая свои находки с современным ему положением дел, И.П. Кузнецов констатировал «приверженность к старине»: обитатели Минусинского уезда относились с предубеждением к огнестрельному оружию и продолжали охотиться с кремневыми винтовками, мало в чем отличными от пищалей XVII столетия. Отмечал, что и на рубеже XIX-XX вв. инородцы среднего течения р. Аскыз «стреляют из луков рыбу» [Там же. С. 2]. По результатам своих археологических разысканий он пришел к выводу, что погребальный обряд местного населения бассейна р. Абакан сохранился почти без изменений с древности до конца XIX в. [18. С. 3]. Интерес Кузнецова к истории и культуре сибирских народов находил проявление и в его археографических занятиях. В течение 1890-1897 гг. он подготовил и издал восемь документальных сборников, содержавших рукописи XVII-XIX вв. [21-23; 27-31]. Думается, что издательская деятельность И.П. Кузнецова протекала в русле интереса к археографии в России, когда силами Общества истории и древностей российских и, в больше мере, - Императорской археографической комиссии, были развернуты работы по поиску, сбору и публикации различных документов, наработан большой опыт археографических публикаций начиная с изданий Императорской археографической комиссии, включая публикации в «Чтениях Общества истории и древностей российских», «Вестнике Императорского Русского географического общества». Хорошим примером для И. П. Кузнецова, как и для Н.Н. Бакая, также занимавшегося публикациями документов, могли служить археографические занятия Г.Н. Потанина [9. С. 277; 32. С. 16-18]. И по документальным сборникам Кузнецова видно, что он был в курсе археографических разработок своего времени. Следуя археографическим правилам, И.П. Кузнецов обязательно снабжал подборки документов предисловиями. В первом из сборников, содержавших документы XVII в., он коротко осветил состояние архивного дела в Сибири, констатировал факты гибели документов в пожарах и пришел к выводу, что в условиях «утраты, которая ничем не вознаграждаема в настоящее время», неоценимое значение получает «каждый исторический документ» [22. С. II]. Позже добавил к своим размышлениям новый аргумент в пользу предохранения архивов от уничтожения и, по сути, сформулировал задачу сохранения культурного наследия: «Не обязаны ли мы поэтому позаботиться о сохранении памятников сибирской старины, доставшихся нам по наследству от прошлых поколений?» [31. С. 2]. В предисловие, как правило, включались и элементы легенды, и сообщения об обстоятельствах и месте нахождения того или иного документа. Так, в предисловии к «Приходным окладным ясачным книгам» сообщалось, что публикуемые документы извлечены из объемной, до 500 листов, старинной рукописи, которая «сильно от времени попортилась» [30. С. 1]. Присутствовало обязательное указание на оригинальность или копийность публикуемых документов, чаще всего документы XVII-XVIII вв. публиковались по более поздним спискам. Так, письма губернатора Чичерина 1774 г. попали к И.П. Кузнецову в копии конца XVIII в. Относительно «ясачных книг» публикатор сообщал, что они написаны скорописью первых десятилетий XVIII в., и в качестве иллюстрации поместил в приложении страничку такой «скорописи». Он не сказал о том, кто перевел текст на орфографию конца XIX в., и поскольку всегда называл имена своих помощников и сотрудников, это дает основание считать, что сам осуществил этот перевод. В отборе документов для публикации И.П. Кузнецов задавался вопросом о степени их новизны, проявляя при этом хорошее знание сибирской археографии. Он отмечал, что содержание некоторых документов повторялось, так как «одинаковые указы и грамоты рассылали всем отдельным воеводам, подобно циркулярам». Называл труды П. А. Словцова «Памятники сибирской истории», где встречалась информация, сходная с той, которая содержалась в найденных им документах. И далее сообщал: «... Справившись во всех изданиях актов по истории России, которые только можно было найти в библиотеке Томского университета, я пришел к тому убеждению, что эти исторические документы нигде не были напечатаны и, следовательно, должны иметь известное значение как материал для истории Сибири» [22. С. IV]. В то же время признавался, что он сам первоначально опубликовал фрагмент комплекса «ясачных книг» в виде небольшой подборки документов, содержавшей перечень комендантов Томска и приказчиков в острогах и слободах Томского уезда. При этом, возможно, имея в виду более полную публикацию всего документального комплекса, он только озаглавил публикуемый документ и сообщил в подстрочном примечании, что «сведения о комендантах и приказчиках извлечены из старинной рукописи», составленной во исполнение царских указов 1718-1719 гг. [27. С. 1]. Согласно основам научной публикации Кузнецов озаглавил каждый отдельный документ, расположив их по хронологическому принципу. В сборнике 1897 г. публикатор подразделил все документы на три отдела: «Грамоты, отписки, памяти», «Челобитные, сказки, разные дела» и «Отрывки». Названия отражают видовой признак и содержание документов, к тому же все они пронумерованы [31. Паг. 3, с. 1-37]. В некоторых публикациях приведены текстуальные примечания, в частности о том, что лист попорчен или почерк неразборчив. Изданные подборки сопровождаются алфавитными указателями имен и географических названий, как правило, аннотированными. В ряде случаев имеются и «некоторые объяснительные примечания», в частности содержательные справки об Ачинском остроге, о Ман-газее и о том, что подлинная царская грамота об основании Томска была передана С. К. Кузнецовым в Археологический музей университета. Сообщаются и другие важные для первоначальной истории Томска сведения, например, такие: «Качанов Федор, стольник и комендант г. Томска в 1717 году. Козлов Василий, исправлявший должность томского коменданта в 17181719 гг.» [22. Паг. 3, с. 103, 108-109; 30. Паг. 3, с. 1-3]. Важно отметить, что в рассматриваемых сборниках приведены списки изданий, послуживших «пособиями» для комментариев и идентификации документов. В списках и подстрочниках указаны работы С.М. Соловьева, Н.И. Костомарова, И.В. Щеглова, Г.Ф. Миллера, К.М. Голодникова, А.П. Степанова, а также «Полное собрание законов Российской империи», справочные и статистические издания. В документальных подборках и научных публикациях И.П. Кузнецов сформулировал свою исследовательскую позицию, высказал собственный взгляд на Сибирь как неотъемлемую часть России. Он писал: «Мы, сибиряки, ничто иное, как плоть от плоти, кость от костей русского народа, с которым никогда не теряли ни физической, ни духовной связи и с которым вместе пойдем по той дороге, которую судьба указывает всему русскому народу». Кредо И.П. Кузнецова, получившее особое одобрение М.Б. Шейнфельда (как аргумент против областничества), включало важное положение - «писать не историю завоевания Сибири, но историю развития гражданственности в этой стране...» [28. С. XI]. И подобно Г.Н. Потанину, которого, правда, ни разу не упомянул в своих работах, Кузнецов показывал всесилье чиновников, языком документов рассказывал об их злоупотреблениях и по отношению к царской казне, и к рядовым горожанам. В числе первых он раскрыл незавидное положение женщин, запечатлел сценки праздников, сватовства и другие проявления народной жизни в сибирских городах. Важно отметить, что И. П. Кузнецов обязательно настаивал на критическом использовании исторических источников. Так, в статье о Федоре Кузьмиче он подчеркивал скудость источников, недостоверность сведений о сибирском старце. Проанализировав некоторые авторские тексты, имевшуюся у него копию записок купца С.Ф. Хромова и другие источники, он пришел к вполне определенному выводу. И его заключение не устарело до сих пор: «Личность старца, как мы уже сказали, пока еще не может быть выяснена вполне за отсутствием достаточного и достоверного материала для его биографии, и потому басня, отождествляющая Федора Кузьмича с императором Александром Павловичем, продолжает существовать среди народа и едва ли скоро исчезнет» [33. С. 554]. В то же время в кузнецовских публикациях воспроизводятся прекрасные образцы документированного прочтения сибирской истории. Так, используя данные о сборе ясака в 1715 г., исследователь сообщал: «Тутальской волости князьцов Агуна да Василья поминку - пятнадцать соболей с пупки и с хвосты, да ясаку: восемь соболей с пупки и с хвосты, двадцать две лисицы красные, белодушки, в том числе одна черночеревая, двенадцать бобров рыжих, тринадцать лосин, - все за один сорок за тридцать три соболя. Приказной почести: коменданту - лисица белодушка, дьяку - выдра, сборщику - две выдры да восемь горностаев» [30. Паг. 2, с. 78]. В этом коротком сообщении и географическая привязка, и давно забытые имена тутальских князьков, и перечень пушных зверьков, на которых охотились обитатели Среднего Причу-лымья и чьими шкурками выплачивали ясак. И даже названа официально признаваемая мзда в пользу местного начальства. Обращение к работам И. П. Кузнецова расширяет представления о его вкладе в комплексное изучение края с использованием разнообразных исторических знаний и подходов (и музееведческих, и архивоведче-ских), заметно обновляет и обогащает видение исторического прошлого Сибири.

Ключевые слова

archaeography, museography, Siberian studies, I.P. Kuznetsov-Krasnoyarskiy, археография, музеография, сибирские исследования, И.П. Кузнецов-Красноярский

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дмитриенко Надежда МихайловнаТомский государственный университетд-р ист. наук, профессор кафедры музеологии, культурного и природного наследияvassa.mv@mail.ru
Черняк Эдуард ИсааковичТомский государственный университетд-р ист. наук, зав. кафедрой музеологии, культурного и природного наследияed.i.chernyak@gmail.com
Всего: 2

Ссылки

Кузнецов-Красноярский И.П. Старец Федор Кузьмич // Исторический вестник. СПб., 1895. № 5. С. 550-554.
Дмитриенко Н.М., Родионова Т.В. О документальной публикации Г.Н. Потанина в «Чтениях в Императорском обществе истории и древностей российских» // Пространство Северного Казахстана и Сибири в исторической ретроспективе XVIII в. (по документальным публикациям Г.Н. Потанина) / сост. Н.М. Дмитриенко, Т.В. Родионова; науч. ред. Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2013. С. 3-22.
Исторические акты XVII столетия (1630-1699 гг.). Материалы для истории Сибири. Вып. 2 / собрал и издал И.П. Кузнецов-Красноярский. Томск, 1897. II, 2, 100 с.
Из записок доктора / Кузнецов-Красноярский. Б. м., б. г. [25 с.]. (Отд. оттиск из «Сибирского вестника», 1892.)
Приходные окладные ясачные книги Томского уезда 1706-1718 гг. С приложением карты ясачных волостей и снимка с рукописи / издал Кузнецов-Красноярский. Томск, 1893. 1, 117, 7 с.: ил.
С бытности губернаторской коменданты и Томского уезду в острогах и слободах приказчики кто были и в которых годех и по каким указам / издал Кузнецов-Красноярский. Томск, 1891. 14 с.
Томский сын боярский Федор Протопопов (материалы для истории Сибири) / издал Кузнецов-Красноярский. Томск, 1891. XI, 32 с.
Кузнецов-Красноярский И. Из истории южной части Енисейской губернии. Томск, 1908. 17 с.: карта.
Дмитриенко Н.М., Лозовая Л. А., Бутенко М.А., Глухов В.С. Музееведение как комплекс знаний о музейном деле: к историографии проблемы // Вестник Томского государственного университета. 2015. № 399. С. 34-41.
Исторические акты XVII столетия (1633-1699). Материалы для истории Сибири / собрал и издал И. Кузнецов. Томск, 1890. V, 91, 111 с.
Описание празднования в Тобольске Кучук-Кайнарджийского мира в 1774 году / издал Кузнецов-Красноярский. Томск, 1891. III, 19 с.
Дмитриенко Н.М., Черняк Э.И. Музеи Императорского Томского университета: первые годы создания и деятельности // Вестник Томского государственного университета. Томск, 2015. № 397. C. 81-90.
[Флоринский В.М.] Археологический музей Томского университета. Томск, 1888. XVI, 2, 155, 275 с.
[Флоринский В.М.] Прибавление к каталогу Археологического музея Томского университета. Томск, 1890. [82 с.].
Архив Аскыской степной думы. Томск, 1892. VIII, 27 с.
Кузнецов-Красноярский И. Отчет о раскопках, производившихся в Минусинском уезде Енисейской губернии в 1884 году. Томск, 1907. 16 с.
Письма Г.Н. Потанина / сост. А.Г. Грумм-Гржимайло, С.Ф. Коваль, Н.Н. Яновский. Иркутск : Изд-во Иркут. ун-та, 1991. Т. 5. 272 с.
Головачев П. Воспоминания о друге молодежи // Литературное наследство Сибири / гл. ред. Н.Н. Яновский. Новосибирск : Зап.-Сиб. книж. изд-во, 1980. Т. 5. С. 343-353.
Кузнецов И. Древние могилы Минусинского округа. С приложением 18 таблиц и рисунков. Томск, 1889. 3, 36, XII, II с.: ил.
Письма Г.Н. Потанина / сост. А.Г. Грумм-Гржимайло, С.Ф. Коваль, Я.Р. Кошелев, Н.Н. Яновский. Иркутск, 1988. Т. 2. 344 с.
ГАТО. Ф. 102. Оп. 2. Д. 2398.
ГАТО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 50.
Дмитриенко Н.М. Премии Императорского Томского университета за труды по истории, антропологии и социологии Сибири // Из истории Сибири. К 30-летию лаборатории / под ред. Э.И. Черняка. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1998. С. 129-134.
Шейнфельд М.Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX в.). Красноярск, 1973. 399 с.
Кузнецов-Красноярский И. Минусинские древности. Медно-бронзовый и переходный периоды. Томск, 1908. Вып. 1. 30 с.: ил.
Ожередов Ю.И. Кузнецов Иннокентий Петрович // Энциклопедия Томской области : в 2 т. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2008. Т. 1. С. 358-359.
Зуева Е.А., Комлева Е.В., Зуев А.С. Кузнецовы // Энциклопедический словарь по истории купечества и коммерции в Сибири : в 2 т. / отв. ред. Д.Я. Резун. Т. 1: А-Л. Новосибирск : Гео, 2012. С. 389-390.
Ожередов Ю.И. Кузнецов-Красноярский Иннокентий Петрович // Томск от А до Я. Краткая энциклопедия города / под ред. Н.М. Дмитриенко. Томск : Изд-во НТЛ, 2004. С. 178-179.
Беликова О.Б. «Скандинавская» коллекция И.П. Кузнецова-Красноярского // Труды Музея археологии и этнографии Сибири им. В.М. Флоринского Томского государственного университета / отв. ред. Э.И. Черняк. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2002. Т. 1. С. 140162.
Ожередов Ю.И. Фонд И.П. Кузнецова-Красноярского в Музее археологии и этнографии Сибири // История вузовских музеев страны : материалы науч. конф. / отв. ред. М.И. Бурлыкина. Сыктывкар, 1994. С. 225-229.
Ожередов Ю.И. История неизвестных рисунков В.И. Сурикова // Материалы научно-практической конференции Томского областного художественного музея / ред. Л.И. Овчинникова. Томск, 1994. С. 35-41.
Кузнецов (Красноярский) Иннокентий Петрович // Сибирская советская энциклопедия. [Новосибирск] : Зап.-Сиб. отд-е ОГИЗ, 1931. Т. 2. Стб. 1103-1104.
Матющенко В.И. История археологических исследований Сибири (до конца 1930-х годов) : учеб. пособие. Омск, 1992. 138 с.
 И.П. Кузнецов-Красноярский - историк и музеевед | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/26

И.П. Кузнецов-Красноярский - историк и музеевед | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 409. DOI: 10.17223/15617793/409/26