Сибирский фронтир: изучение вопроса в отечественной исторической науке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 410. DOI: 10.17223/15617793/410/11

Сибирский фронтир: изучение вопроса в отечественной исторической науке

Исследуется современная российская историография концепции сибирского фронтира. В работе выделяются регионы России, в которых занимаются исследованием проблемы фронтира (Сибирь, Дальний Восток, Поволжье, Кавказ). Особое внимание уделяется истории изучения вопросов, связанных с сибирским фронтиром. Исследование базируется на статьях, монографиях и авторефератах диссертаций российских ученых. Отмечается, что понятие «фронтир», являясь в конце XIX в. конкретно историческим, со временем стало носить междисциплинарный характер и применяться в различных областях научного знания.

The Siberian frontier: the study of the issue in the Russian historical science.pdf В 1893 г. профессор Ф.Дж. Тернер выступил с докладом на тему «Значение фронтира в американской истории». Тернер определял фронтир как «внешний край волны - место встречи дикости и цивилизации» [1. С. 14]. Больше столетия ученые используют данную концепцию для исследований вопросов уже не только американской истории, но и истории других стран, имеющих колонизационный опыт. В нашей стране первые исследования в этой области появляются в 30-х гг. ХХ в. В советское время выходили небольшие историографические обзоры и критические статьи о концепции Тернера (Н.Н. Болховитинов, И.П. Дементьев, М.В. Демихов-ский, А.В. Ефимов). Однако концепция фронтира не принималась советскими учеными, а вместо термина «фронтир» использовалось словосочетание «подвижная граница». Связано это было не только с марксистско-ленинской идеологией и принципом партийности, но и с молодостью советской американистики. Отмечу значение исследований советского периода, так как они послужили базой дальнейшего развития концепции фронтира в нашей стране. На рубеже ХХ-ХХ1 вв. с появлением возможности применения в исследованиях различных концепций стало возможным использовать зарубежный опыт, что благоприятно сказалось на судьбе теории фронтира в нашей стране. Причина столь массового распространения концепции фронтира связана с тем, что Тернер не предложил полностью разработанной теории [2. С. 18]. Была лишь идея, и именно эта идея создала почву для различных исследований. К настоящему времени в России сформировалось несколько регионов, в которых занимаются исследованием проблемы фронтира: это Сибирь (томская, новосибирская, иркутская школы), Алтай (Алтайский госуниверситет), Дальний Восток (Амурский госуниверситет), Поволжье (например, Самарский госуниверситет), Краснодарский край (Кубанский госуниверситет). Отдельные работы по проблеме фронтира выходят в Красноярске, Москве, Омске, Санкт-Петербурге и других городах России. Учеными в рамках концепции фронтира рассматриваются обширные пространства России от Поволжья до Дальнего Востока. В Сибири первыми начали осмысливать идею фронтира применительно к сибирской истории ученые Томского государственного университета [3]. Этот факт отмечает и новосибирский историк Д.Я. Резун [4. С. 29]. В 1993-2007 гг. кафедру Новой, Новейшей истории и международных отношений возглавлял профессор М.Я. Пелипась. По его инициативе на базе ТГУ была создана Сибирская ассоциация американистов, что имело большое значение для развития всей российской американистики, дало толчок и развитию исследований, выполненных в рамках концепции фронтира. Так, в Томске с 1990 г. выпускаются сборники под названием «Американские исследования в Сибири», проводятся различные конференции, на которых не обходят стороной и взгляды Тернера. Также особое внимание проблеме фронтира уделяют нынешний заведующий кафедры Новой, Новейшей истории и международных отношений В.П. Румянцев и доцент Е.В. Хахалкина. Наибольшим потенциалом, по мнению В. П. Румянцева и Е. В. Хахалкиной, концепция фронтира обладает в культурологическом плане. Учеными отмечается, что столкновение в Сибири различных этносов и народов в процессе освоения территории и их нынешнее совместное проживание сформировало особый культурный облик восточных окраин России. И именно теория фронтира Тернера может стать основой для поиска ответов на вопросы о культурной идентичности Сибири, вопросе, актуальном на данный момент [3. С. 125]. Большой вклад в разработку концепции фронтира внесли и новосибирские ученые. В 2001 г. в Новосибирске выходит сборник статей «Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII-ХХ вв.: общее и особенное» [4]. Характерно, что для применения концепции фрон-тира к российской истории ученые стремятся сравнить колонизационный опыт США с колонизационным опытом Российского государства. И самым ярким осваиваемым регионом нашей страны выступает Сибирь. Именно в сравнении освоения западного фонда земель США и восточного фонда земель России складывается концепция сибирского фронтира. Проблеме выделения общего и особенного в американском и сибирском фронтирах посвящены работы историков А.Д. Агеева, Б.Н. Миронова, Д.Я. Резуна, М. В. Шиловского и др. В работах иркутского историка А. Д. Агеева прослеживается применение цивилизационного подхода. Основные явления, которые появляются в центре внимания исследователя, - это движение США на Запад и России на Восток и исторические условия этих движений. Также ученый показывает ощущения переселенцев при адаптации к новым условиям и выявляет коллективное сознание на фронтире. Историк стремился на контрасте показать разницу в представлениях Сибири и Американского Запада. Правда, исследователем источники подобраны так, что Сибирь представляется «страной угрюмой и глухой», «страной каторги» [5], однако были и другие представления о Сибири. Исследования культурных представлений являются важными, потому что долгое время в советской исторической науке первое место занимали лишь вопросы экономики и политики. Важно отметить, что данные вопросы в области фронтира в российской исторической науке не получили должной разработки. Самым главным достижением А. Д. Агеева является то, что он вызвал интерес к проблеме фронтира среди российских ученых, показал возможность проводить исследования, посвященные сравнению американского и сибирского фронтиров. Работы новосибирских историков Д.Я. Резуна и М.В. Шиловского по-другому раскрывают нам проблему фронтира. В ранней работе Д.Я. Резуна, вышедшей в 2000 г., дается четкое определение фронтира, которое разработано с учетом исторических особенностей Сибири. Историк пишет, что «фронтир -это создание цепи или отдельных быстро сооружаемых и легковооруженных военных пунктов» [6. С. 76], подчеркивая, что эти цепи военных поселений всегда были выдвинуты в пограничные земли. В историографии хорошо рассмотрен вопрос об отношениях пришлого населения и коренных народов Сибири. В связи с этим Д.Я. Резун и М.В. Шиловский выделяют отдельные виды фронтира: внешний, внутренний и внутрицивилизационный [7]. Концепции трех стадий фронтира придерживается красноярский историк А. С. Хромых, применяя ее к периоду конца XVI-XVII вв., когда формировались основные тенденции последующего взаимодействия центра России с ее восточной периферией [8]. Д.Я. Резун и М.В. Шиловский сравнивают опыт колонизации Сибири и США на основе следующих критериев: география, значение новых земель для метрополии, вопрос о подготовленности к встрече с пришлыми аборигенами Америки и Сибири, судьба аборигенного населения; условия, в которых происходила колонизация территорий в США и Сибири, особенности «человека фронтира» в Америке и сибиряка-старожила в России (чему большое внимание уделила географ Н.Ю. Замятина) и конфессиональный фактор [7]. Не остается в стороне и проблема города на фронтире [9. C. 24]. Спорным является вопрос хронологических рамок существования сибирского фронтира. В силу исторических особенностей освоение восточных окраин России проходило неравномерно, постоянно начинаясь заново. Из-за низкой плотности населения на восточных землях сложно говорить о наличии фронтира. Именно поэтому ученые, занимающиеся сибирским фронтиром, и начало ХХ в. рассматривают в рамках концепции фронтира. Только массовое переселение, по словам Д.Я. Резуна и М.В. Шиловского, породило на рубеже XIX-XX вв. ситуацию фронтира между старожилами и переселенцами [7], ту самую местную культуру, о которой говорят ученые. Иркутский историк Л.М. Дамешек, рассматривая разные трактовки понятия «колонизация», утверждает, что определение колонизации как превосходства «цивилизованной метрополии» над «некультурной колонией» схоже с таким понятием, как «фронтир». В условиях Азиатской России, по словам Л.М. Даме-шек, фронтир приобрел черты подвижной зоны закрепления и освоения, зоны, которая должна была не разделять, а сближать внутреннее и внешнее пространства [10. C. 41]. Таким образом, Тернер считал, что фронтир - это контраст культур и цивилизаций, а по мнению иркутского ученого, сибирский фронтир был направлен на снятие культурной дистанции. Историк из Санкт-Петербурга Б.Н. Миронов главной отличительной чертой опыта колонизации в США и в России считает те условия, в которых происходила колонизация: «Если в США - это господство буржуазных отношений и демократических институтов, то в России колонизация проходила большей частью в совершенно других условиях: в XVIII - первой половине XIX в. - при крепостном праве и самодержавии, в 1860 - начале ХХ в. - в условиях развития правового, демократического государства и рыночной экономики, и лишь в 1906-1914 гг. - в условиях, более или менее сходных с американскими» [11. C. 53]. Другие этапы складывания фронтира представляет петербургский социолог А.В. Немировская с иностранными соавторами. Процесс формирования российского фронтира ученые делят на 3 этапа. Первый -1620-1858 гг. - этап военной колонизации. Второй -1858-1917 гг. - время, когда переселялись освобожденные крепостные, золотоискатели в поисках свободы и экономических возможностей. Третий - 19171989 гг. - этап, характеризующийся как добровольной, так и не добровольной миграцией в регион [12]. Новосибирский историк В. А. Ламин утверждает, что золото играло важную роль в генерации пространственного расширения цивилизаций [13. C. 66-67]. Открытие Америки произошло именно благодаря жажде золотых сокровищ. В России поиск более надежных, чем торговля соболями, источников металла прошел стадии развития, аналогичные западноевропейскому поиску золота, только с отставанием от испанской конкисты почти на два века. Как пишет В. А. Ламин, правление Петра I, который непосредственно направлял энергию фронтира золотоискательства, можно считать исходной хронологической чертой, от которой ведется счет отечественной истории поиска золота [Там же. C. 73]. Особую роль в этом вопросе сыграли разведывательные экспедиции, направленные в Сибирь. Новосибирский историк Т. С. Мамсик рассматривает проблему фронтира с религиозных позиций, через вопрос о русском расколе и англо-американском квакерстве [14. C. 57]. Особо восприимчивыми к радикальным формам протестантских воззрений оказалась окраины Российской империи. Сибирякам оказались близка идея церкви без «священства», по образцу квакерской [14. C. 64]. О религиозном фронтире пишет омский историк А.В. Васильева. Религиозный фронтир она определяет как область с преобладающим неправославным населением, где основной задачей священника становится борьба с «дикостью, нецивилизованностью» [15. C. 9]. Интересным представляется исследование, выполненное в рамках гендерной истории. Историк Алтайского госуниверситета Ю.М. Гончаров отмечает, что специфика развития региона не могла не отразиться на месте и роли женщины в сибирском социуме. Так, женщины на сибирском фронтире обладали большей экономической свободой, нежели женщины, живущие в европейской России. Например, несмотря на утвержденное законодательством главенство мужчины в семье, имущество супругов было раздельным. Приданное или имущество, приобретенное женой самостоятельно, считалось ее собственностью. Женщинам принадлежала большая часть недвижимости в сибирских городах. Экономическая роль женщины находила отражение и в практике наследования купеческих капиталов. Зачастую глава семьи завещал все имущество и управление делами после своей смерти жене, даже при наличии взрослых детей мужского пола. Встречается много примеров, когда после смерти мужа семейное дело брала в свои руки вдова [16]. Также растет вовлечение женщин в сибирских городах в профессиональную деятельность. Роль женщин в культуре была невелика. Активно участвовать в культурной жизни могли лишь женщины из семей чиновников и местной интеллигенции. И это является отражением особенности фронтира - культура на фронтире отходит на второй план [Там же]. Историк приходит к выводу, что специфика сибирского региона способствовала формированию особенностей жизни сибирячек, их менталитета и социального положения. По отзывам современников, сибирские женщины были более энергичными, активными, предприимчивыми, самостоятельными, чем женщины центральной части России, а семейные отношения в Сибири - более демократичными. Таким образом, Ю. М. Гончаров затрагивает малоизученную проблему - роль женщины на сибирском фронтире. Данному вопросу уделяет внимание и исследователь О. С. Якушенкова, однако она рассматривает положение женщин на американском фронтире [17]. Неоднозначным является вопрос о применении концепции Тернера к истории освоения Сибири. Есть историки, считающие, что фронтира в Сибири никогда не существовало. Этот аспект рассматривается в работе Барнаульского ученого А. А. Храмкова, анализирующего статью исследователя из Боннского университета Евы-Марии Стольберг [18. С. 222]. Основным аргументом, опровергающим существование фронтира в Сибири, является следующий вывод. Американский фронтир носил линейный характер, и фронтир (порубежье) являлся ведущим фактором пространственной организации освоения североамериканского континента. В Сибири четко видимой линии фронтира не было [Там же. С. 225]. Однако Храмков отмечает, что и отвергаться теория сибирского фронтира не может, так как «отечественная историческая наука излишне приучена к господству доктрин об особенностях колонизации Сибири в отличие от Америки, о добровольном присоединении Сибири к России и идеализации этого процесса» [Там же. С. 232]. Также историком отмечается, что и абсолютное настаивание на общем в американском и сибирском фронтирах не уместно, не нужно забывать о специфике каждого из этих процессов. В заключение отметим, что единой концепции сибирского фронтира не сформировалось. Скорее, это своеобразные «авторские теории», каждая из которых дополняет друг друга. В литературе можно найти много определений понятия «фронтир», но нет единого терминологического аппарата. В рамках исследований появляются все новые дефиниции: фронтирная зона, рубеж-фронтир, фронтирная ситуация (Резун, Шиловский), религиозный фронтир (Мамсик, Васильева) и другие, которые автор концепции Тернер не употреблял. В рамках проблемы сибирского фронтира рассмотрено большое количество вопросов: условия формирования фронтира, темпы формирования, вопросы экономического и политического характера. Однако есть вопросы, которые не получили еще должной разработки в российской историографии, например вопрос о религиозном фронтире. В настоящее время понятие «фронтир» имеет междисциплинарный характер, применяется в археологии, геополитике, культурологии, филологии, философии. Концепция фронтира становится частью методологии исследований. Таким образом, понятие «фронтир», являясь в конце XIX в. конкретно-историческим, со временем стало носить междисциплинарный характер, применяться в различных областях научного знания, порой совсем не совпадая с первоначальной идеей, которая была в него вложена.

Ключевые слова

Ф.Дж. Тернер, фронтир, российская историография, Сибирь, F.J. Turner, frontier, Russian historiography, Siberia

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Иванова Лариса МихайловнаОмский государственный педагогический университетмагистрант кафедры всеобщей истории, социологии и политологииLarisa_ivanova92@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Тернер Ф.Дж. Фронтир в американской истории. М., 2009.
Пелипась М.Я. Опыт использования идеи фронтира в гуманитарных исследованиях ученых Западной Сибири // Американские исследо вания в Сибири. Томск, 2004. Вып. 8. С. 15-24.
Румянцев В.П., Хахалкина Е.В. Использование теории фронтира в сравнительно-исторических исследованиях: итоги и перспективы // «Славянский мир» Сибири: новые подходы в изучении процессов освоения Северной Азии. Томск, 2009. С. 106-125.
Резун Д.Я. О некоторых моментах осмысления значения фронтира Сибири и Америки в современной отечественной историографии // Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII-XX вв.: общее и особенное. Новосибирск, 2001. С. 29-53.
Агеев А.Д. Сибирь и американский Запад: движение фронтиров. URL: http://www.twirpx.com/file/220273, свободный (дата обращения: 16.03.2016).
Резун Д.Я. Быть тут острогу и слободе // Родина. 2000. № 5. С. 76-78.
Резун Д.Я., Шиловский М.В. Сибирь, конец XVI - начало ХХ в.: фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. URL: http://sibistorik.narod.ru/project/frontier/index.html, свободный (дата обращения: 16.03.2016).
Хромых А.С. Русская колонизация Сибири последней трети XVI - первой четверти XVII века в свете теории фронтира : автореф. дис.. канд. ист. наук. URL: http://www.dslib.net/istoria-otechestva/russkaja-kolonizacija-sibiri-poslednej-treti-xvi-pervoj-chetverti-xvii-veka-v-svete.html, свободный (дата обращения: 16.03.2016).
Резун Д.Я. Сибирский и американский город на фронтире // Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII-XX вв.: общее и особенное. Новосибирск, 2001. С. 24-28.
Дамешек Л.М. Сибирь в составе Российской империи. М., 2007.
Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.). СПб., 2003. Т. 1.
Foa R., Nemirovskaya A., Mostovova E. Internal empires I: social institutions of the frontier. URL: http://lcsr.hse.ru/news/61777743.html, свободный (дата обращения: 17.03.2016).
Ламин В.А. Золотой генератор фронтира // Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII-XX вв.: общее и особенное. Новосибирск, 2001. С. 66-96.
Мамсик Т.С. Радикальный протестантизм и русский раскол в контексте мировых реформационных процессов эпохи великих переселений // Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII-XX вв.: общее и особенное. Новосибирск, 2001. С. 54-65.
Васильева А.В. Социокультурный облик православного духовенства в Западной Сибири в конце XIX - начале ХХ в. : автореф. дис.. канд. ист. наук. Омск, 2015.
Гончаров Ю.М. Женщины фронтира: сибирячки в региональном социуме середины XIX - начала ХХ в. URL: http://zaimka.ru/goncharov-siberians, свободный (дата обращения: 27.05.2016).
Якушенкова О.С. Роль женщины в культурном диалоге на американском фронтире : автореф. дис.. канд. ист. наук. URL: http://www.docme.ru/doc/233847/rol._-zhenshhiny-v-kul._turnom-dialoge-na-amerikanskom-frontire, свободный (дата обращения: 27.05.2016).
Храмков А. А. Очерки истории крестьянства Сибири начала ХХ в. Барнаул, 2014.
 Сибирский фронтир: изучение вопроса в отечественной исторической науке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 410. DOI: 10.17223/15617793/410/11

Сибирский фронтир: изучение вопроса в отечественной исторической науке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 410. DOI: 10.17223/15617793/410/11