Застарелая «болезнь» предубежденного отношения к партизанам. Взаимоотношения командующего 5-й армией РККА Г.Х. Эйхе и повстанческого контингента Западной Сибири (1919-1920 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/11

Застарелая «болезнь» предубежденного отношения к партизанам. Взаимоотношения командующего 5-й армией РККА Г.Х. Эйхе и повстанческого контингента Западной Сибири (1919-1920 гг.)

Рассматриваются особенности взаимодействия командующего 5-й армией РККА, красного латыша Генриха Христофоро-вича Эйхе и контингента повстанцев (партизан) Западно-Сибирской равнины в период ликвидации антибольшевистской диктатуры адмирала А.В. Колчака. Временные границы статьи соответствуют времени пребывания Г.Х. Эйхе в должности командарма - с ноября 1919 г. по январь 1920 г. Особое внимание автор уделяет исследованию ключевых проблем, с которыми столкнулся военачальник в ходе установления взаимоотношений с партизанскими формированиями. Предпринята попытка рассмотрения эволюции взглядов Г.Х. Эйхе на проблему использования повстанческого контингента в интересах 5-й армии и в контексте ее военных действий на территории Западной Сибири.

Inveterate "illness" of prejudice against partisans". Relationships between G. Eiche, Commander of the 5th Army of th.pdf Проблематику Гражданской войны в масштабе Западной Сибири сложно представить вне рассмотрения вопроса взаимодействия сил регулярной 5-й армии РККА и местных повстанческих формирований на этапе падения политического режима адмирала А.В. Колчака и разгрома его военной машины. Данный комплекс событий охватывает сравнительно короткий временной отрезок - с ноября 1919 г. по январь 1920 г., когда во главе 5-й армии, которую сами партизаны справедливо называли «освободительницей Сибири» [1. С. 428], стоял 27-летний красный латыш, военный специалист Генрих Христофорович Эйхе. Принявший от М.Н. Тухачевского руководство армией 25 ноября 1919 г. [2], Г.Х. Эйхе наряду с членом Реввоенсовета 5-й армии и председателем Сибирского революционного комитета И.Н. Смирновым являлся ключевой исторической фигурой, определившей вектор развития партизанского «вопроса» в указанных пространственно-временных границах. В этом смысле представления командарма Г. Х. Эйхе о природе и сущности повстанческого движения Западной Сибири и, соответственно, отношение к нему претерпели известную эволюцию. В целом их можно выразить семантической идиомой: от любви - до ненависти... Именно ко времени руководства Г.Х. Эйхе 5-й армией относится рождение оппозиции Эйхе - партизаны, которая перерастет в откровенную вражду в бытность его Главнокомандующим всеми вооруженными силами Дальневосточной республики в 1920-1921 гг. и продолжится на уровне ветеранских, «стариковских» прений и споров вплоть до смерти военачальника в 1968 г. История непростых взаимоотношений Г. Х. Эйхе и ветеранов-повстанцев Западной Сибири, насчитывавшая 47 лет, столь обширна, что может послужить предметом специального исследования. В настоящей статье мы остановим свое внимание только на некоторых, стержневых составляющих этой проблемы, которая в силу причин конъюнктурного характера так и не нашла отражения в многочисленных работах исследователей сибирского повстанческого движения периода Гражданской войны в России. На момент вступления Г. Х. Эйхе в должность командарма территория Западной Сибири была охвачена широким повстанческим движением антиколча-ковской направленности. Центры его находились: в Алтайской губернии (район Барнаул, Семипалатинск, Славгород) - Западно-Сибирская крестьянская армия Е.М. Мамонтова (30 тыс. бойцов); в Енисейской губернии (район Красноярск, Минусинск, Ачинск) -Минусинский фронт П.Е. Щетинкина и А. Д. Кравченко (40 тыс. бойцов); в Томской губернии (район Ма-риинск, Щегловск1, Кузнецк2) - Партизанская армия В.К. Шевелева-Лубкова (18 тыс. бойцов). Вопрос о будущности этой почти 100-тысячной массы вооруженных лиц, не имевших четкой политической платформы, после вступления в их районы регулярной 5-й армии был, по выражению Г. Х. Эйхе, «весьма срочным и трудным» [3. С. 161]. Точка зрения командарма на сей счет, вероятно, впервые была выражена им в приказе начальнику 26-й стрелковой дивизии 5-й армии Я.П. Гайлиту № 1860/н от 28 ноября 1919 г.: «По установлении связи с. партизанскими отрядами таковые необходимо подчинять себе, обращая их главным образом на укомплектование дивизии» [4. Л. 282]. Таким образом, вопрос о повстанческих формированиях, остро стоявший в те дни перед Г. Х. Эйхе как военным специалистом, сводился, строго говоря, к разрешению одной проблемы: каким образом осуществлять на их основе пополнение и укомплектование соединений «пятоармейцев», обескровленных масштабной эпидемией тифа и давно не получавших маршевых пополнений по нарядам центра. Разрешение указанной проблемы, однако, выходило за пределы компетенции военачальника, поскольку имело в значительной мере политическую подоплеку. Речь шла не просто о пополнении (военно-организационном мероприятии), а скорее о слиянии партизанских сил неопределенной политической ориентации и большевистской 5-й армии. «Любой неосторожный шаг и неумелый подход, - вспоминал начальник политотдела 26-й стрелковой дивизии В. Б. Эльцин, - мог иметь при таком положении дел губительные результаты», что грозило «опрокинуть всю партизанскую армию с ее революционных рельс» [5. С. 268-269], т.е. создать предпосылки для возникновения сибирской «махновщины». Об опасности последней, отметим, неоднократно говорил В.И. Ленин начиная с лета 1919 г. [6; 7. С. 134-135]. Вследствие этого обсуждение судьбы повстанческого контингента Западной Сибири было всецело перенесено в Реввоенсовет 5-й армии, на коллегиальную основу. Командарм Г.Х. Эйхе принял непосредственное участие в четырех заседаниях расширенного армейского Реввоенсовета, на которых проходили соответствующие прения. В первой декаде декабря 1919 г. атмосфера здесь была в пользу партизан. По всей видимости, именно Г. Х. Эйхе, дистанцировавшись от политического компонента проблемы, направил тогда полемику в нейтральную военно-организационную плоскость посредством акцентирования внимания на столь важной для него, как указывалось ранее, проблематике пополнения таявших сил 5-й армии. Вероятная точка зрения военспеца нашла отражение в специальном распоряжении Реввоенсовета 5-й армии от 4 декабря 1919 г. № 1166/а по партизанскому вопросу. Главный тезис его состоял в следующем: «Каждая дивизия, соприкасаясь с партизанской, единицей, вливает ее в свою часть с тем, чтобы партизаны не превышали 50% наличного состава бойцов тактической единицы (роты, батальона, полка. - Р.Б.)» [8. Л. 12]. Это положение, позволившее войскам 5-й армии без лишних проволочек восполнять текущие потери боевого состава, бесспорно, явилось маленькой победой Г.Х. Эйхе. Благодаря этому командующему удалось уже на первых порах осуществить прямое включение партизан в части 26-й, 35-й (не менее 2 тыс. бойцов) и 51-й (не менее 984 бойцов и 400 конных) стрелковых дивизий 5-й армии [9. С. 49]. Заданная Г.Х. Эйхе «прагматичная» линия проводилась в жизнь недолго, до получения в Омске жестких указаний Реввоенсовета Республики, обязавших командование 5-й армии в отношениях с повстанцами исходить из необходимости применения превентивных репрессивных и защитных мер, призванных оградить регулярные войска от «партизанщины» [10. Л. 2-3]. Руководствуясь директивой Москвы, Реввоенсовет 5-й армии на очередном заседании (с участием Г.Х. Эйхе) 10 декабря 1919 г. отменил все ранее изданные распоряжения по повстанческому вопросу и выработал «во избежание заражения партизанщиной. красных полков и повторения Махновщины» [8. Л. 30; 11. Л. 16] пространное постановление, выдержанное в духе враждебного недоверия к контингенту повстанцев. По мнению «мамонтовца» Я.П. Жигалина, бывшего начальника штаба ЗападноСибирской партизанской армии, этот «оскорбительный» приказ «воистину. был ложкой дегтя в бочке меда и принес большой вред» [12. С. 124]. Учитывая умеренное (на тот момент) личное отношение командарма Г. Х. Эйхе к партизанам и присущий ему прагматизм, мы можем предположить, что постановление Реввоенсовета армии от 10 декабря 1919 г.3 было также воспринято им с искренним разочарованием. Фактически документ перечеркивал ранее пролоббированный военачальником формат использования повстанческих сил, сведя на нет возможность какого-либо пополнения ими в обозримом будущем соединений и частей 5-й армии, тем более прямого включения партизан их в состав. «Всех партизан, - подчеркивалось в постановлении по этому животрепещущему для Г.Х. Эйхе вопросу, - как влитых в части Армии (5-й армии. - Р.Б.), так и действующих в составе и совместно с частями Армии. отвести в тыл» [8. Л. 30; 11. Л. 16], для прохождения военной и политической переподготовки в запасных частях. Тяжесть этого «удара» для Г.Х. Эйхе была тем сильнее, что перед ним вставала, по существу, перспектива остаться без источников подпитки личного состава на заключительном фазисе Новониколаевской наступательной операции, а также в рамках еще только планируемого на тот момент масштабного наступления на Красноярск и рубеж р. Енисей. Лишь глубокая деморализация войск А.В. Колчака в декабре-январе позволила командарму избежать в полной мере пагубных последствий рассмотренного решения Реввоенсовета. Вновь повернуться лицом к повстанческим силам Западной Сибири Реввоенсовету 5-й армии отчасти удалось в конце декабря, также не без участия Г.Х. Эйхе. На следующий день после взятия Новони-колаевска4, 15 декабря 1919 г., командарм выезжает из Омска в освобожденный город5 [13. Л. 220]. Здесь 16 декабря состоялась ранее согласованная встреча6 военачальника с прибывшим из Барнаула Главкомом Западно-Сибирской крестьянской армии Е. М. Мамонтовым «для урегулирования взаимоотношений и окончательного разрешения партизанского вопроса» (трактовка Г. Х. Эйхе, обозначенная им в ходе переговоров по прямому проводу с 26-й стрелковой дивизией) [10. Л. 4]. Подготовив таким образом доброжелательную почву для нового заседания расширенного состава Реввоенсовета 5-й армии и, вероятно, сгладив противоречия «оскорбительного» распоряжения, делегации Г. Х. Эйхе и Е. М. Мамонтова отбыли из Ново-николаевска спустя несколько дней. Второй и решающий раунд переговоров между руководством 5-й армии и лидерами партизан состоялся в Омске непосредственно на заседании армейского Реввоенсовета 24 декабря 1919 г. В обмене мнениями тогда наряду с Г. Х. Эйхе, членами Реввоенсовета и Сибревкома приняли участие Е. М. Мамонтов и его сподвижники -начальник штаба Я.П. Жигалин7, военный комиссар, анархист Богатырев, интендант И.Ф. Чеканов. Не без сложностей сторонам на паритетной основе удалось решить судьбу повстанческих кадров Е. М. Мамонтова. В лице своих вождей они признали организующий и политический авторитет 5-й армии, согласились на расформирование и разоружение [14. С. 124]. При этом партизаны до 35 лет принимались в РККА «задним числом» (с 1 декабря 1919 г.) с выплатой жалованья и предоставлением им мер материальной поддержки (единовременное пособие в 500 руб., постановка на все виды довольствия и т. д.). Вожди партизан выдвигались на высокооплачиваемые, ответственные посты в инспекторате пехоты 5-й армии. Заседание Реввоенсовета 24 декабря во многом примирило руководство двух армий, союзников в борьбе с политическим режимом адмирала А. В. Колчака. Подписанный Г. Х. Эйхе по итогам омского совещания приказ войскам 5-й армии № 1117 от 26 декабря 1919 г., ставший руководством к действию в деле объединения красноармейцев и повстанцев, подкрепил благие намерения сторон. «Навстречу шедшей в Сибирь Красной Армии, - подчеркивалось в приказе, - поднялись тысячи восставших крестьян, соединившихся в полки. Самоотверженная борьба почти безоружных партизан навеки врежется в память поколения... Ныне произошло соединение организованной Красной Армии с партизанскими полками и отрядами по всей Сибири. Из этих двух сил мы должны создать единую могучую армию.» [15. Л. 1]. Подобный результат удовлетворил даже упомянутого Я.П. Жигалина, в дальнейшем - наиболее непримиримого антагониста Г.Х. Эйхе и критика его военно-исторических взглядов. На склоне лет «мамонтовец» вспоминал, что «в Омске нас встретили хорошо», и выражал уверение в необходимости «. выполнять точный и ясный приказ (подписанный Г.Х. Эйхе приказ № 1117. - Р.Б.)»8 [12. С. 126, 128]. Наиболее сложным, однако, остается вопрос о том, в какой мере сам Эйхе остался доволен исходом партизанского вопроса. Изначально обозначенное командармом еще в конце ноября 1919 г. и оформленное распоряжением № 1166/а намерение осуществлять прямое пополнение войск 5-й армии за счет повстанцев в пропорции 50% было дезавуировано на заседании 10 декабря. Невозможность реализации этого намерения Эйхе была подтверждена на заседании 24 декабря, о чем свидетельствует пункт пятый упомянутого приказа № 1117 («всех партизан зачислить в запасные полки армии для ознакомления со службой. Красной Армии» [15. Л. 1]). Таким образом, за исключением формата прений и некоторых нюансов, итог этих специальных заседаний РВС был для Эйхе с точки зрения вопроса прямого пополнения 5-й армии равнозначно негативен. Нельзя, однако, исключить, что на тот момент взгляды самого командующего 5-й армией на повстанческий вопрос претерпели эволюцию, главным образом, ввиду неудачного ментального опыта опосредованного управления военными действиями формирований партизан в конце ноября-декабре 1919 г. Именно на этой основе первичное положительное мнение Эйхе о качественном уровне сибирского партизанского движения сменилось разочарованием в нем и скепсисом в отношении его представителей. Подобное перерождение, как показало исследование, произошло не позднее января 1920 г. и позднее только укреплялось. Иными словами, Эйхе уже на исходе декабря 1919 г. мог сам отказаться от лоббируемой им идеи прямого пополнения партизанами (минуя «карантин» и переподготовку в запасных полках) строевых частей 5-й армии. Постепенное охлаждение отношения командарма к повстанчеству Западной Сибири диктовалось двумя факторами: упомянутым выше опытом неудачного оперирования частями партизан и получаемой по различным каналам связи (от начдива-26 Я. П. Гай-лита, специальной экспедиции В. Б. Эльцина, уполномоченного Реввоенсовета 5-й армии Юшкина9 и др.) информацией, крайне отрицательно характеризующей их боевое состояние, нравственный облик и политические (нередко анархистские и эсеровские) ориентации. На первом факторе есть смысл остановиться подробнее. Попытки организовать боевое применение партизанских формирований, их сколько-нибудь реальное оперативное взаимодействие с 5-й армией Г. Х. Эйхе предпринимал еще на раннем фазисе Новониколаевской наступательной операции. Центр тяжести его организационных усилий был направлен на группировки Минусинского фронта (П.Е. Щетинкин, А. Д. Кравченко), Западно-Сибирской армии (Е.М. Мамонтов) и Причернского повстанческого края (анархист Г.Ф. Рогов). По указаниям командарма каждой из них предписывалось обеспечить масштабное силовое воздействие на базисные коммуникации отступавших от р. Обь к р. Енисей частей белых, прежде всего на линию железной дороги. Первые указания подобного рода были получены Минусинским фронтом 28 ноября 1919 г. и распространялись на участок магистрали Ачинск-Красноярск [1. С. 370-371]. 4 декабря в контексте замысла обеспечения флангового удара 26-й стрелковой дивизии на Мариинск Г. Х. Эйхе отдал распоряжение командующему при-чернскими повстанцами (действовали северо-восточнее Барнаула) Г. Ф. Рогову о необходимости «. перейти форсированным маршем в район желдо-роги ст. Тайга - г. Мариинск, где, испортив жел[езную] дорогу, беспрерывно действовать на сообщения противника» [10. Л. 4]. Не позднее 7 декабря к задаче дезорганизации Транссибирской магистрали в районе Мариинска Эйхе привлек алтайских партизан Е. М. Мамонтова, причем для этого им направлялись четыре пуда пироксилина [16. С. 654]. Таким образом, каждый из стратегически расположенных повстанческих фронтов получил от командующего 5-й армией конкретную боевую задачу. Природа выполнения этих приказов, которые явились для Г. Х. Эйхе как военспеца критерием боеспособности и управляемости сибирских партизан, и легла в основание его разочарования в их боевой ценности. Как в своих воспоминаниях, так и в авторском военно-историческом труде «Опрокинутый тыл» Г.Х. Эйхе с сожалением констатировал неудачу минусинских и алтайских партизан в выполнении перечисленных боевых задач [17. Л. 352; 18. С. 291-292, 337]. При этом, однако, важно упомянуть, что силы Минусинского фронта проявили наибольшее упорство в попытке прорваться к магистрали, о чем свидетельствует в отзыве на монографию «Опрокинутый тыл» («Об извращениях истории партизанского движения на Енисее в книге Г.Х. Эйхе "Опрокинутый тыл"») вете-ран-«щетинкинец» П.В. Кашуткин [19. Л. 11]. Исключительную медлительность проявили причернские партизаны, только 20 декабря 1919 г. достигшие Щег-ловска. Развернув далее движение к магистрали (на Мариинск), они попали под удар белых и отказались от выполнения указаний Г. Х. Эйхе. Вскоре, стоит отметить, силы анархиста Г. Ф. Рогова были разоружены из-за упадка дисциплины, бесчинств и грабежей в Щегловске. Таким образом, красному военачальнику так и не удалось побудить крупнейшие партизанские формирования Западной Сибири выйти из ряда местных, локальных операций, придать их действиям стратегическое значение в рамках проводимых им Новониколаевской и Красноярской наступательных операций 5-й армии. Наибольшую неудовлетворенность Г.Х. Эйхе в это время, очевидно, испытал от опыта опосредованного управления Западно-Сибирской армией Е.М. Мамонтова, с вождями которой он сблизился и установил, казалось бы, должный уровень доверительности. Директивы Главкому Е. М. Мамонтову о необходимости развертывания твердых и решительных ударов на участок Транссибирской магистрали у Мариинска направлялись командующим по меньшей мере дважды: не позднее 7 и 12 декабря 1919 г. [20. С. 51]. На фоне стремительности наступления 5-й армии и скорого взятия Новониколаевска медлительность и бездействие повстанцев-«мамонтовцев» вызвала глубокое раздражение Эйхе. Вечером 14 декабря при посредничестве начальника 26-й стрелковой дивизии Я.П. Гай-лита он сделал наглядное внушение Е. М. Мамонтову: «Неоднократными директивами командарм указывал на необходимость действия крупных партизанских масс на сообщения противника и в особенности на жел[езные] дороги, не дать возможности ему использовать таковые для эвакуации. Создавшаяся к настоящему времени обстановка наиболее благоприятствует подобной операции. Задача, поставленная вашим отрядам командармом, должна быть выполнена во что бы то ни стало» [16. С. 661-662]. Как показало исследование, приказам и просьбам Г. Х. Эйхе Е. М. Мамонтов и его повстанческие силы так и не вняли, что не отрицалось впоследствии ветеранами партизанского движения. Так, упомянутый выше начальник штаба Е. М. Мамонтова, убежденный антагонист Г.Х. Эйхе Я.П. Жигалин в пространном 23-страничном отзыве на монографию «Опрокинутый тыл» (под заглавием «Против фальсификации истории и дискредитации партизанского движения в Сибири») всецело согласился с критикой подобной бездеятельности партизан. Небезынтересно, что это едва ли не единственный фрагмент отзыва, в котором Я. П. Жигалин признал правоту Г. Х. Эйхе, хотя и с позиции самооправдания. «Законным, - подчеркивал Я. П. Жигалин, - является упрек автора партизанам в отношении железных дорог. Действительно, партизаны должны были обратить больше внимания и усилий для нарушения железнодорожного движения. Такие возможности у партизан были, но использовали их они мало. Особенно это относится к партизанам Енисейской и Томской губерний, оперировавшими (так в тексте. - Р.Б.) вблизи главной сибирской магистрали. Алтайские же партизаны действовали в стороне от главной магистрали, но и они могли бы гораздо больше сделать... И даже могли бы выслать диверсионные отряды на главную магистраль. К сожалению, постоянно занятые заботой отражения непрерывных нападений врага, мы сами не додумались насколько важна задача порчи железных дорог и не получили указаний (sic! - Р.Б.) от городских подпольных большевистских организаций» [21. Л. 18]. Таким образом, даже сравнительно лояльно настроенная к Г. Х. Эйхе, на первый взгляд, группировка сил алтайских повстанцев не проявила должного внимания к его оперативным директивам. Более детальное исследование причин столь равнодушного отношения «мамонтовцев» к задачам, диктовавшимся характером операционного продвижения 5-й армии вглубь Западной Сибири, еще предстоит осуществить. Из рассмотренных в настоящей статье «коллизий» во взаимоотношениях между партизанским контингентом и командармом Г.Х. Эйхе видно, что его «застарелая "болезнь" предубежденного отношения к партизанам» и «тенденциозность» [21. Л. 14; 22. С. 187], на которые неоднократно сетовал Я. П. Жигалин, не были беспочвенны и имели веские основания. Концентрированные итоги действий западно-сибирских повстанческих формирований и тактический рисунок их оперирования позволяют резюмировать, что им в целом так и не удалось оказать решающего влияния на ход и результаты проведенных Г.Х. Эйхе в ноябре 1919 г. - январе 1920 г. Новониколаевской и Красноярской наступательных операций 5-й армии (за исключением частных операций на вспомогательном семипалатинском направлении и под Красноярском в начале января 1920 г.). В этой связи мы будем солидарны с историком А. Л. Ожигановым, который подчеркивал, что основу победы над войсками адмирала А.В. Колчака, по мнению Г.Х. Эйхе, создали «не партизаны, а действия Красной (5-й. - Р.Б.) армии» [23. С. 135]. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Ныне г. Кемерово, Кемеровская область. 2 Ныне в черте г. Новокузнецк, Кемеровская область. 3 Направлено в войска 5-й армии 15 декабря 1919 г. от имени начальника штаба армии Г.Я. Кутырева. 4 Ныне г. Новосибирск, Новосибирская область. 5 Обстоятельства этой поездки, частью пролегавшей по Транссибирской магистрали (литерный поезд до ж/д ст. Чулым), частью - санным путем вдоль этой же магистрали (от ст. Чулым до Новониколаевска), впоследствии были красноречиво описаны военачальником в воспоминаниях [17. Л. 336-337]. 6 Согласование деталей будущей встречи Г.Х. Эйхе осуществил в ходе личных переговоров по прямому проводу с интендантом действовавшей на Алтае Западно-Сибирской партизанской армии И.Ф. Чекановым в начале декабря 1919 г. При этом делегации армии во главе с Главкомом Е.М. Мамонтовым Эйхе на тот момент предлагал прибыть в Павлодар (ныне Республика Казахстан) либо в Славгород [16. С. 456]. 7 Вспоминая об указанном заседании Реввоенсовета 5-й армии 15 октября 1966 г. Я.П. Жигалин отнесет дату его проведения к 25 декабря 1919 г. [21. Л. 13]. 8 Мнение Я.П. Жигалина объяснимо: приказом № 1117 он вводился в аппарат управления 5-й армии и назначался помощником инспектора пехоты армии. 9 См. переговоры Юшкина по прямому проводу с работником оперативного отдела штаба 5-й армии И.В. Смородиновым, а также с членом Реввоенсовета армии Н.П. Тепловым [10. Л. 4, 8-9].

Ключевые слова

history of Siberia, Red Army, partisans, Russian Civil War, G. Eiche, Красная армия, партизаны, история Сибири, Гражданская война в России, Г.Х. Эйхе

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Бадиков Роман АндреевичЮжно-Уральский государственный университет аспирант кафедры «Отечественная и зарубежная история»badikov.roman@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Ожиганов А.Л. Отечественная историография колчаковского режима (ноябрь 1918 - январь 1920 гг.) : дис.. канд. ист. наук. Екатеринбург, 2003. 317 с.
Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. М., 1966. 384 с.
ГАНО. Ф. П-5а. Оп. 1. Д. 200.
Бердникова Е. Гражданская война и интервенты в Сибири // Освобождение Сибири от Колчака. Новосибирск, 1939. С. 30-53.
ГАНО. Ф. П-5а. Оп. 1. Д. 282.
Жигалин Я.П. О книге Г.Х. Эйхе «Опрокинутый тыл» // Сибирские огни. 1968. № 1. С. 183-187.
ГАНО. Ф. П-5. Оп. 2. Д. 1373.
Партизанское движение в Западной Сибири (1918-1920 гг.) : документы и материалы. Новосибирск, 1959. 832 с.
Отдел письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). Ф. 602. Инв. № 114345 (арх. 6920) 405.
РГВА. Ф. 185. Оп. 3. Д. 1444.
Молоков И.Е. Роль Сибревкома в освобождении Сибири // Научные труды Омской высшей школы милиции МООП СССР. 1971. Вып. 8. С. 108-129.
ГАНО. Ф. П-5. Оп. 2. Д. 1381.
Жигалин Я.П. Партизанские отряды занимали города.. Барнаул, 1965. 164 с.
РГВА. Ф. 185. Оп. 3. Д. 193.
Шуклецов В.Т. Из истории объединения партизан Западной Сибири с войсками 5-й армии // Ученые записки Новосибирского педагоги ческого института. 1972. Вып. 73. С. 48-65.
Государственный архив Новосибирской области (далее - ГАНО). Ф. П-5. Оп. 2. Д. 1366.
Ларьков Н.С. В.И. Ленин о партизанщине в годы Гражданской войны // Классы и партии в Сибири накануне и в период Великой Ок тябрьской социалистической революции : сб. статей. Томск, 1977. С. 127-136.
Шифрованная телеграмма Председателя СНК РСФСР В.И. Ленина Реввоенсовету Восточного фронта № 20/ш от 17 июля 1919 г. // The International Institute of Social History (IISH). L.D. Trockij. International Left Opposition Archives. Inv. Nr. 801.
Российский государственный военный архив (далее - РГВА). Ф. 185. Оп. 3. Д. 140.
Эльцин В. Пятая армия и сибирские партизаны // Борьба за Урал и Сибирь. Воспоминания и статьи участников борьбы с учредиловской и колчаковской контрреволюцией. М.; Л., 1926. С. 261-280.
Эйхе Г.Х. Разгром войск Колчака // Сибирские огни. 1965. № 3. С. 161-167.
Документы героической борьбы : сборник документальных материалов, посвященных борьбе против иностранной интервенции и внут ренней контрреволюции на территории Енисейской губернии (1918-1920 гг.). Красноярск, 1959. 564 с.
Приказ войскам Восточного фронта № 953 от 25 ноября 1919 г. // Приказы войскам Восточного фронта РСФСР. 25 мая 1919 - 6 мая 1920 гг.
 Застарелая «болезнь» предубежденного отношения к партизанам. Взаимоотношения командующего 5-й армией РККА Г.Х. Эйхе и повстанческого контингента Западной Сибири (1919-1920 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/11

Застарелая «болезнь» предубежденного отношения к партизанам. Взаимоотношения командующего 5-й армией РККА Г.Х. Эйхе и повстанческого контингента Западной Сибири (1919-1920 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/11