Этические основы международного экологического права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/27

Этические основы международного экологического права

Актуальность статьи обусловлена остротой глобального экологического кризиса и поисками способов его преодоления. Проанализированы ключевые тенденции развития международного экологического права. Продемонстрированы необходимость нормативно-правового регулирования отношений природы и общества, связь между социально-историческим развитием и этическими оценками природы. История развития международного права в области охраны окружающей среды рассмотрена как попытка решить проблемы социального и этического характера. Произведена попытка определить этические основания выделенных тенденций развития международного экологического права.

Ethical foundations of international environmental law.pdf Регулирование отношений человека с природой долгое время осуществлялось с помощью этических норм, связанных с мифологией и религией. Хозяйственная деятельность, непосредственно зависящая от природы, регулировалась практическими, естественными ограничениями. В Новое время этические нормы приобрели антропоцентрический характер, поскольку наилучшим считалось такое общественное устройство, когда все вокруг подчинялось человеческим целям и интересам, конкретизированным как интересы каких-либо групп и хозяйствующих субъектов. С некоторых пор хозяйственная деятельность человека приобрела поистине глобальный характер. Экономическое и техническое развитие изменило условия существования общества и преобразовало окружающий человека мир. Философы и ученые констатируют превращение человека в геологическую силу, подчеркивая глубину и фундаментальность производимых человеком изменений [1]. Они отмечают разрушительный характер воздействий, вызванных деятельностью человека [2-4]. Общее направление развития природоохранной этики и обострившиеся экологические проблемы заставляют людей искать наилучшие способы выстраивания отношений с природой [5-7]. Как и в случае общественных отношений, здесь логика норм права строится как ограничение притязаний человека на естественное существование природы и как защита жизни и благополучия человека от разрушительного воздействия природной стихии. Сразу следует отметить, что первая линия, направленная на ограничение хозяйственной деятельности, является преобладающей, поскольку негативное воздействие человеческой деятельности на природу приводит и к негативному воздействию природы на здоровье и жизнь человека. Природа в первой логической линии выступает в роли «слабого», который точно будет уничтожен более «сильным» (человеком, обладающим оружием, технологиями, миллиардным населением) в условиях «войны всех против всех» [8]. Для удовлетворения своих бесконечных потребностей человек не станет считаться с ограниченностью ресурсов в случае отсутствия ограничивающих норм. Поэтому нормы, направленные на реализацию устойчивого развития, являются попыткой осуществить наилучшее общественное устройство в рамках господствующего антропоцентрического мировоззрения. Еще одной причиной перенесения нагрузки с моральных норм на правовые в случае регулирования отношений с природой является рост естественнонаучных знаний об особенностях функционирования биосферы. Это позволяет придать более рациональный характер регулятивным нормам, вывести их из области чувств и эмоций в область обоснованных ограничений и обязательств. Познавая взаимосвязи между обществом и природой, человечество начинает создавать юридически обязательные правила в этой области, которые систематизируют научные знания и позволяют придать более рациональный характер экологическим отношениям. Причем для экологических норм зачастую важным является их глобальный характер, т. е. в современном мире становится необходимым существование общих и обязательных правил поведения для граждан не только одного государства, но и всей планеты Земля. На определенном этапе своего развития международное сообщество пришло к пониманию, что полностью преодолеть нарастающие проблемы окружающей среды в отдельно взятой стране невозможно, для достижения гармонии между человечеством и природой необходима активная международная деятельность. В международных соглашениях середины XX в. учитываются: научные принципы охраны природы, т. е. динамика популяций, размножения и развития организмов; факторы распределения, миграций и поведения животных; закономерности естественной смертности и влияние промысла; взаимозависимость всех видов живых существ и их взаимоотношения с изменяющейся средой обитания - флорой, почвой, воздухом, солнечной радиацией и др. На основе всех этих научных данных соглашения создают правила об устройстве абсолютных и частичных природных резерватов, о предоставлении полной и ограниченной защиты отдельным видам животного и растительного мира; они запрещают определенные способы охоты на диких животных, регулируют вывоз их за пределы обусловленного района, торговлю ими и их продуктами внутри района и т. д. Постепенно международное сообщество начало не просто регулировать возникшие экологические отношения, но и вырабатывать и постепенно внедрять в практику некоторые международно-правовые принципы, ограничивающие возможность произвольных действий в отношении отдельных природных объектов [3. С. 19]. Для обсуждения возникающих проблем по охране окружающей среды проводятся международные конференции. Первым крупным многосторонним мероприятием в этой области следует считать конференцию по международной охране природы, состоявшуюся 17-19 ноября 1913 г. в Берне. На ней было подписано Соглашение об учреждении Консультативной комиссии по международной охране природы. В 1972 г. состоялась Стокгольмская конференция по окружающей среде [9]. В ее работе приняли участие делегаты 113 стран и 400 международных организаций. На ней были приняты декларация, которая содержала принципы, заложившие основу международного экологического права, и план, состоящий из 109 резолюций, посвященных различным аспектам защиты окружающей среды. Конференция свела вместе промышленно развитые и развивающиеся страны в определении прав человечества на благоприятную окружающую среду, подняла вопросы о регулировании использования природных ресурсов, идентификации и контроле за важнейшими видами загрязнений, международном сотрудничестве. После этой конференции несколько государств признали в своих конституциях право на адекватную окружающую среду и обязательства государства сохранять эту среду. Стокгольмская конференция дала толчок развитию экологического права на национальном и международном уровне, способствовала формированию правовых норм и законодательных инициатив, содействовала процессу поиска ресурсосберегающих технологий, ускорила возникновение международных форм сотрудничества по защите окружающей среды. С 3 по 14 июня 1992 г. прошла Конференция ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро [10]. Девизом конференции стал лозунг «Наш последний шанс спасти планету». Ее участниками были 177 стран, 3 000 представителей от 1 400 неправительственных организаций. В целом итоги этой конференции можно считать исторической вехой в развитии международного природоохранного сотрудничества. Во-первых, собрав большое число деятелей высшего ранга, она ознаменовала переход экологических проблем из периферийной области международной политики в разряд главных приоритетов. Во-вторых, конференция, с ее акцентом на идее устойчивого развития, указала на необходимость комплексного подхода к решению экологических проблем. В-третьих, собрав множество представителей неправительственных организаций, конференция приобрела демократический статус. Не менее важным для развития норм, регулирующих воздействие человека на природу, является факт усиливающейся релятивности морали. Кризис классической культуры в конце XIX - начале XX в. и распространение атеизма привели к отказу от традиционных ценностей, фундаментальных императивов: «Доминанты культуры (в терминологии синергетики - аттракторы) выделяют те или иные формы постижения бытия в качестве главенствующих, перемещая их в ядро культуры постижения и задавая субординационные зависимости по отношению ко всем остальным» [11. С. 75]. Под сомнение была поставлена сама возможность общечеловеческих, универсальных ценностей. Утверждался субъективизм в конструировании ценностей, распространялись идеи толерантности ко многим потребностям людей и свободе их реализации. В таких условиях все труднее становилось полагаться на моральную строгость в регулировании отношений с природой. Тогда как нормы права носят более объективированный, обезличенный характер, они могут не считаться с мнением некоторых индивидов, если нацелены на благо общества. Хотя, конечно, необходимо помнить, что правовые нормы успешно реализуются там, где они имеют поддержку в моральных принципах общества. Представляется очевидной связь между ухудшающимся состоянием природы в современном мире и интенсивным развитием экологического права как на национальном, так и на международном уровне. Кризис классической культуры в конце XIX - начале XX в. совпал с развитием экологического кризиса, который был окончательно осознан в мире в середине 1960-х гг. Состояние взаимоотношений между человечеством и природой становилось все более напряженным, обнаруживались несоответствия развития производительных сил и производственных отношений в человеческом обществе возможностям биосферы [12. С. 764]. Таким образом, развитие экологического права было призвано послужить эффективным средством преодоления экологического кризиса. Международное экологическое право пытается решить указанную проблему и урегулировать отношения с природой в рамках двух этических позиций. Одна из них - это веками устоявшийся антропоцентризм со всем набором сопутствующих атрибутов: иерархичностью, гуманизмом, ресурсизмом и т. д. Вторая - это формирующийся уже более ста лет эко-центризм с его попыткой акцентировать внимание на интересах природных сообществ. Взаимодействие этих позиций недавно было рассмотрено в работе Vito De Lucia «Конкурирующие нарративы и сложные генеалогии: экосистемный подход в международном природоохранном законодательстве» [13]. Международное экологическое право не представляет собой целостной системы, поскольку регулирует различные сферы, формировалось в разное время, имеет различный объем опыта, на который опиралось при формировании. Тем не менее можно выделить ряд тенденций его развития, базирующихся на моральных нормах. В данной статье мы остановимся именно на некоторых из этих тенденций. Первая тенденция - расширение сферы правового регулирования. Если долгое время право регулировало отношения между людьми, то теперь круг морально значимых существ и объектов расширился, поэтому возникает потребность регулирования отношений с ними. Vito De Lucia убедительно показал, как акцент в европейском и международном праве смещается от нормативной традиции антропоцентризма к экоцен-тризму, более широко учитывающему интересы природных сообществ. Для процесса расширения и усложнения круга субъектов и объектов экологического права имелись как объективные, так и субъективные предпосылки. К объективным следует отнести возрастающую опасность экологической катастрофы, истощение ресурсной базы и непрекращающийся рост численности населения. К субъективным предпосылкам можно отнести факт привлечения этики к решению экологических проблем. В этом случае практика моральных оценок применяется к природным явлениям (гомео-стаз, биоразнообразие, атмосфера и т.д.), на которые оказывает или может оказать воздействие человек. Именно поэтому международное сообщество в начале XX в. расширяет сферу правового регулирования экологических отношений от разделяемых ресурсов до международных природных ресурсов, находящихся вне пределов национальной юрисдикции [14. С. 523-524]. Другими словами, объектами международного правового регулирования становятся не отдельные природные объекты, представляющие ценность для двух-трех стран, а глобальные - озоновый слой, космос, Антарктида, Мировой океан. Если не считать отдельных случаев заключения договоров по охране редких пород зверей и птиц в далеком прошлом, как, например, в Древнем Китае, то первые международные соглашения в целях сохранения отдельных представителей фауны стали заключаться в конце прошлого - начале нынешнего столетия [15. С. 115]. Одним из первых международных документов в области охраны окружающей среды стала Конвенция о ловле устриц и рыболовстве у берегов Великобритании и Франции от 2 августа 1839 г. [16. С. 367]. Заключались на раннем этапе и многосторонние конвенции, например Конвенция о судоходстве на Рейне 1868 г., содержащая требования об охране вод этой реки от загрязнения. Таковыми были Договор о регулировании лова лососей в бассейне Рейна (1886 г.). Международная конвенция по охране птиц, полезных в сельском хозяйстве (1902 г.), Конвенция о рыболовстве в водах Дуная и Прута (1907 г.), Конвенция по охране котиков в северной части Тихого океана (1911 г.), Договор между Англией и Никарагуа о промысле морских черепах (1916 г.), Конвенция по регулированию лова морской и речной камбалы в районе Балтийского моря (1929 г.) и др. В тот же период были заключены международные конвенции по защите растений (1881 г.), по борьбе с вредителем виноградников филлоксерой (1889 г.). Таким образом, начальный этап развития международного экологического права (1839-1948 гг.) связан с первыми попытками «цивилизованных» государств разрешить региональные и локальные проблемы экологии [3]. В послевоенные годы наряду с увеличением числа соглашений между отдельными государствами ширится тенденция к заключению международных договоров для различных регионов планеты: Африки, Америки, Европы, Антарктики, Мирового океана. Таковы Конвенция по охране фауны и флоры Африки, Конвенция по защите природы и сохранению фауны и флоры Западного полушария, Согласованные меры по охране фауны и флоры Антарктики и др. При обосновании названой тенденции используется проблематика инструментальной и внутренней ценности объектов изучения. Считается, что морально более значимыми являются те объекты, которые имеют ценность сами по себе, а инструментальную ценность имеют те объекты, которые служат средством для достижения главной цели. Именно так долгое время рассматривались человек и природа: природа -средство для существования человека. Этическая критика таких идей начинается в XIX в., а во второй половине ХХ в. оформляется в новое этическое направление - экологическая этика. При этом под сомнение ставится не только моральное превосходство людей над другими существами, но и рационально обосновывается внутренняя ценность всех компонентов биосферы как глобальной экосистемы. Вторая тенденция связана с признанием в праве системности рассматриваемых природных явлений и процессов, их связанности между собой, со средой и с человеческим существованием. В данном случае речь идет об экосистемах. Значимыми признаками экосистемы для моральной оценки и правового регулирования в этом случае становятся: взаимодействие живых и неживых компонентов (его можно конкретизировать как воздействие живого на неживое, неживого на живое и их взаимодействие как относительно самостоятельный процесс [17]); цикличность процессов в экосистеме; способность сохранять динамическое равновесие различных компонентов. Поэтому объектами правовой защиты становятся условия, обеспечивающие взаимодействие, цикличность, гомеостаз. В соответствие со второй тенденцией развивается особая область знания - экосистемное управление (ecosystem approach). При таком подходе фокус внимания смещает от рассмотрения отдельных объектов к изучению процессов обмена веществом, энергией, информацией между ними: «.живые компоненты атмосферы, их взаимосвязи и отношения с экологической среде можно рассматривать как части глобальной экосистемы или биосферы, а правила, регулирующие взаимодействие этих частей, характеризуются как "экологическое право"» [4. С. 3-4]. Более того, любое взаимодействие включено в более широкий контекст, в котором оно возникает. «Экосистемное управление основное внимание уделяет кумулятивным эффектам и воздействиям. Кумулятивный эффект изменения экосистем определяется сочетанием прошлых, настоящих и будущих действий или событий. С этой точки зрения любое действие или событие взаимодействует с совокупным контекстом, в котором оно происходит [13. С. 91]. Третья тенденция связана с расширением круга лиц, чьи интересы учитываются при правовом регулировании своего рода стейкхолдеров - экологов, государственных структур, групп экспертов и заинтересованных сторон и пользователей природных ресурсов, - а также мировоззренческих подходов: антропоцентризма и экоцентризма. Четвертая тенденция заключается в некоторой релятивизации понятий, используемых в международном праве. Имеется в виду отсутствие четких определений некоторых понятий, сознательно оставляемый простор для их понимания. Одна из декларируемых причин этого связана с невозможностью учесть все случаи применения некоторых правовых норм, все интересы применяющих их субъектов, когда речь идет о международном правовом регулировании. Например, «Картахенский протокол по биобезопасности к конвенции о биологическом разнообразии» не содержит определение термина «биобезопасность» именно потому, что трудно достичь его общего понимания между различными странами. Поэтому протокол сосредоточивается на регулировании действий, а не понятия «биобезопасность»: «...это - сложное понятие, и было бы трудно достигнуть глобального согласия по своему определению. В любом случае такое определение мало бы добавило к юридическому функционированию Протокола. Кроме того, у государств-членов могут даже быть стратегические причины не определить понятие, чтобы максимизировать гибкость в ее применении» [18]. Поэтому неопределенность некоторых понятий позволяет придавать им контекстный смысл в зависимости от конкретной ситуации. Итак, нами выделены этические основания, на которых базируется международное экологическое право: - расширение сферы правового регулирования за счет признания внутренней ценности объектов живой и неживой природы; - охрана экосистемного способа существования этих объектов, условий, обеспечивающих их взаимодействие, цикличность и динамическое равновесие; - расширение круга лиц, интересы и ценности которых учитываются при правовом регулировании; - допустимость неопределенности некоторых понятий международного экологического права, оставляющая возможность их контекстного понимания. Таким образом, можно сделать вывод, что все рассмотренные тенденции развития права в области охраны окружающей среды представляют собой попытку решить проблемы и противоречия социального и этического характера. Более того, международное экологическое право имеет все шансы оказаться в авангарде общественного развития, утверждая ценности экоцентризма и формируя новую парадигму отношений общество - природа.

Ключевые слова

international environmental law, relationship of society and nature, environmental ethics, global environmental problems, международное экологическое право, отношения общества и природы, экологическая этика, глобальные экологические проблемы

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Захарова Ольга ВладимировнаТюменский государственный университетканд. филос. наук, доцент кафедры философииolga.hazarova@mail.ru
Гладун Елена ФедоровнаТюменский государственный университетканд. юрид. наук, доцент кафедры административного и финансового праваefgladun@yandex.ru
Всего: 2

Ссылки

Definition of Biosafety // WTO Law. Science. GMOs. URL: http://www.ecolomics-international.org/headg_biosafety.htm (дата обращения: 10.03.2016).
Кобылянский В. А. Философия экологии. М. : ФАИР-ПРЕСС, 2003. 192 с.
Анисимов В.П. Проблемы современного международного экологического права и способы их решения // Вестник РГГУ. 2010. № 4. С. 114-123.
Чичварин В.А. Конвенция о ловле устриц и рыболовстве у берегов Великобритании и Франции. Подписана в Париже 02.08.1839 г. // Международные соглашения по охране природы : сб. док. М. : Юрид. лит., 1966. 420 с.
Международное экологическое право // Глобалистика: Международный энциклопедический словарь. Москва ; Санкт-Петербург ; Нью-Йорк : ЕЛИМА ; Питер, 2006. 1160 с.
De Lucia V. Competing Narratives and Complex Genealogies: The Ecosystem Approach in International Environmental Law // Journal of Environmental Law. 2010. Vol. 27, is. 1. P. 91-117.
Экологический энциклопедический словарь. М. : Ноосфера, 2002. 930 с.
Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию // Декларации. URL: http://www.un.org/ru/documents/ decl_conv/declarations/riodecl (дата обращения: 14.06.2016).
Хмелевская С. А., Яблокова Н.И. Система форм постижения бытия в контексте современной культуры // Вестник Московского государственного областного университета. Сер. Философские науки. 2013. № 2. С. 74-78.
Гоббс Т. Левиафан. М. : Мысль, 2001. 408 с.
Стокгольм 1972. Доклад конференции Организации Объединенных Наций по проблемам окружающей человека среды // Организации Объединенных Наций. Программа Охраны Окружающей Среды. URL: http://www.unep.org/Documents.Multilingual/Default.asp? DocumentID=97 (дата обращения: 14.06.2016).
Sepanmaa Y. The Beauty of Environment: A General Model for Environmental Aesthetics. Second Edition. Denton : Environmental Ethics Books, 1993. 191 p.
Schweitzer A. Civilization and Ethics. London : Unwin Books, 1967. 253 p.
Экологическое право / под ред. С. А. Боголюбова. М. : Юрайт, 2011. 482 с.
Howarth W. The Progression towards Ecological Quality Standards // Journal of Environmental Law. 2009. Vol. 18 (1). Р. 3-35.
Rolston H. Environmental Ethics: Duties to and Values in the Natural World. Philadelphia: Temple University Press, 1988. 391 p.
Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М. : Наука, 1988. 522 с.
Реймерс Н. Ф. Экология (теории, законы, правила принципы и гипотезы) М. : Журнал «Россия Молодая», 1994. 367 с.
 Этические основы международного экологического права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/27

Этические основы международного экологического права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2016. № 413. DOI: 10.17223/15617793/413/27