«Заселить страну русскими людьми»: финансовый аспект имперского переселенческого проекта в Южно-Уссурийском крае (1882-1892 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 415. DOI: 10.17223/15617793/415/18

«Заселить страну русскими людьми»: финансовый аспект имперского переселенческого проекта в Южно-Уссурийском крае (1882-1892 гг.)

Рассматривается проект по заселению территорий Южно-Уссурийского края крестьянским элементом. Раскрываются основные законодательные положения морских перевозок и водворения крестьян с акцентированием внимания на финансовую составляющую. Особое внимание уделяется деятельности Южно-Уссурийского переселенческого управления, его участию в корректировке нормативно-правовой базы переселенческого движения, а также порядка ассигнования и распределения денежных средств. Выявляются ключевые элементы в управленческом, финансовом и личностном аспектах, получившие развитие в переселенческой политике последующих десятилетий.

To populate the country with Russian people": the financial aspect of the imperial resettlement project in the South-Us.pdf Вопросы государственного заселения Дальнего Востока во второй половине XIX - начале XX в. получили достаточно серьезную разработку в отечественной историографии. Различным элементам колонизационно-переселенческой политики посвящены работы дореволюционных (Ю.М. Богушевич, Ф.Ф. Буссе, Г.П. Михайлов, И.П. Надаров, А.А. Рит-тих, П.Ф. Унтербергер и др.), советских и современных (Л.В. Александровская, Я.А. Барбенко, О.А. Ва-сильченко, В.М. Кабузан, С.В. Макарчук, Ю.Н. Осипов, О. А. Петрова и др.) исследователей. Тем не менее представляется возможным и значимым рассмотреть морские перевозки крестьян в Юж-но-Уссу-рийский край конца XIX в. в ином ракурсе -как особый имперский проект, сформировавшийся в контексте азиатско-тихоокеанской политики государства и предвосхитивший кардинальные перемены в государственной колонизационной политике на восточных окраинах. В частности, необходимо остановиться на вопросе о причинах появления дальневосточного проекта, осветить процесс его разработки и утверждения, проследить изменения основных положений законодательства в ходе их осуществления на практике, показать принципы распределения управленческих функций между государственными учреждениями. Поскольку успешность государственных переселений во многом зависела от достаточности денежного обеспечения, следует дополнить правовой аспект рассмотрением отраслей, размеров и особенностей распределения финансирования, а также выявлением его отличий от расходов на крестьян-мигрантов в других регионах страны. Кроме того, необходимо выделить нововведения в принципах контролирования финансовых потоков, развитые впоследствии в рамках деятельности Комитета Сибирской железной дороги и Переселенческого управления Министерства внутренних дел. В первые десятилетия после присоединения к России Южно-Уссурийский край заселялся крайне медленно по причине трудности сухопутного маршрута через Сибирь. Далекое географическое положение, отсутствие развитой дорожной сети, нерегулярность речного судоходства приводили к тому, что на переселение в Приморье из европейской части страны уходило до двух и более лет [1. С. 5]. Перемещение русского населения из соседних местностей (особенно из Амурской области) также было невыгодным для правительства, поскольку оставляло без защиты слабозаселенные районы, граничившие с Китаем. Первой попыткой открыть для переселений морской маршрут (не считая отклоненного проекта отставного поручика Бутковского [1. C. 6-7]) стало основание в 1867 г. представителем Удельного ведомства Г. В. Фуругель-мом земледельческой колонии, население которой составили подданные Великого княжества Финляндского [2. С. 70]. Расходы по перевозке, включая наем судна, ложились на самих колонистов, однако после прибытия на место им предоставлялись некоторые льготы и ссуда для обзаведения хозяйством. Просуществовав несколько лет, в 1871 г. колония была ликвидирована по ряду причин: отсутствие притока населения, сложности ведения хозяйства, частые стычки с китайцами, смерть управляющего факторией. Неудача предприятия привела к отказу государства от подобных проектов: в полном соответствии с пессимистическими предположениями полковника М.П. Тихменева край был «предоставлен естественному и постепенному экономическому развитию без особых расходов для правительства с тем, чтобы воспользоваться им в том случае, когда к тому представится возможность или крайняя необходимость» [3. С. 217]. Новое привлечение внимания правительства к проблеме заселения Дальнего Востока произошло в конце 1870-х - начале 1880-х гг. и было связано прежде всего с осложнением внешнеполитической обстановки в регионе. Отказ Китая признать условия Ливадийского договора 1879 г. о разграничении спорных территорий в Илийском крае вызвал ухудшение отношений двух стран [4. С. 141-142]. Кроме того, усиливались страхи, связанные с активной миграцией в регион китайцев и корейцев: в течение 1870-х гг. «фобия "желтой опасности" быстро вышла из региональных рамок и доросла до общероссийского масштаба» [3. С. 521-522]. По словам военного губернатора Приморской области П.Ф. Унтербергера, «нужно было подумать... о создании... оплота славянской расы против мирных, экономических завоеваний желтой расы, все больше заполнявшей край с целями промышленности и торговли» [2. С. 74]. Возможность военного конфликта в сочетании с необходимостью укрепления контроля над регионом заставила российское правительство увеличить пограничные сухопутные силы, а также отправить на тихоокеанское побережье эскадру под командованием адмирала С. С. Ле-совского. Одновременно с этими событиями генерал-губернатор Восточной Сибири Д.Г. Анучин представил свои соображения относительно усиления российского присутствия на Дальнем Востоке. По его мнению, следовало помимо военно-оборонительных мероприятий уделить особое внимание привлечению в регион русского земледельческого населения. Ану-чин обосновывал исключительную эффективность подобной меры для противодействия занятию края китайцами и обеспечения военных сил продовольствием. Отдельно останавливаясь на вопросе выбора маршрута для возможных переселений, чиновник доказывал преимущества морских перевозок над путешествием через Сибирь и рекомендовал использовать успешный опыт транспортирования в Приморскую область солдат и каторжников судами Добровольного флота, действовавшего совместно с тихоокеанской эскадрой Лесовского [5. С. 31]. Продвижение проекта Д. Г. Анучина по высшим бюрократическим инстанциям происходило достаточно быстро, несмотря на сохранение в данный период времени общего сдержанно-негативного отношения правительства к явлению переселений. Так, хотя в 1881 г. министры внутренних дел, финансов и государственных имуществ приняли временные правила, признававшие возможность водворения на новом месте «отдельных групп земледельческих классов», разработка полноценного переселенческого закона затянулась до 1889 г. [6. С. 106]. Создание предусмотренных правилами особых контор на пути следования крестьян для материальной и врачебной помощи началось только с середины 1880-х гг., а финансовая помощь государства получила реальное развитие лишь с учреждением в конце 1892 г. Комитета Сибирской железной дороги. Слабый интерес правительства как в отношении первых дальневосточных проектов 1860-х гг., так и при разработке общего миграционного законодательства объяснялся прежде всего тем, что регулирование переселений в местностях, где не стояло острой проблемы укрепления территории «своим» населением, не считалось первостепенной задачей. В 1882 г. на основании предложений Д.Г. Анучина в Государственном совете началась разработка законопроекта по организации крестьянского переселения в Южно-Уссурийский край. При обсуждении вопроса о способах привлечения населения к непривычному для него морскому миграционному маршруту было принято решение сделать перевозку бесплатной, а также обеспечить потребности новоселов до первого урожая. Соответствующие денежные затраты должны были покрываться за счет казны, что в условиях крайне неблагоприятного состояния финансовой системы Российской империи после Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. подтверждало серьезность намерения правительства реализовать дальневосточный переселенческий проект. Признавая, однако, что при массовых и продолжительных морских перевозках расходы могли стать чрезмерными для государственного бюджета, решено было в течение первых трех лет ограничиться отправкой 250 семей ежегодно, после чего пересмотреть положение в соответствии с полученными результатами [5. С. 32]. Окончательный вариант закона был утвержден Государственным советом 1 июня 1882 г. Общее руководство реализацией было разделено на три части: подбором контингента занималось ведомство внутренних дел, заготовление предметов продовольствия и обзаведения для отправки из Европейской России и препровождение переселенцев до их отправки морем возлагалось на одесского генерал-губернатора, общее руководство с момента прибытия крестьян на Дальний Восток осуществлял восточно-сибирский (позднее - приамурский) генерал-губернатор [7. С. 216-217]. Ассигнованные на дальневосточный проект бюджетные средства разделялись на две части. Для проведения подготовительных мероприятий в 1882 г. было отпущено 2 400 руб. Земскому отделу МВД на перевозку в край первых ходоков и 81 800 руб. генерал-губернатору Восточной Сибири Д. Г. Анучину для содержания Южно-Уссурийского переселенческого управления, возведения во Владивостоке построек для размещения переселенцев и их груза, а также на издержки по содержанию ходоков и ознакомлению их с пригодными для заселения землями [5. С. 34]. На сами переселения по смете МВД ежегодно в течение 1883-1885 гг. выделялась сумма в 323 200 руб.: 108 200 руб. высылалось восточносибирскому генерал-губернатору на содержание Переселенческого управления, заготовку скота, сена и строительных материалов для новоселов; 109 885 руб. переводилось одесскому генерал-губернатору для приобретения и доставки во Владивосток хозяйственных и ремесленных орудий, продовольствия и посевных семян [8]. У него же хранились 105 125 руб., предназначенных на расходы по перевозке крестьян из Одессы во Владивосток [Там же]. Обеспечив проекту Д. Г. Анучина законодательную и финансовую основу, государство, тем не менее, не стремилось к всестороннему его регламентированию на высшем уровне. Государственный совет предоставил соответствующим органам возможности действовать в соответствии с полученным опытом при условии соблюдения общих правовых рамок (распределение управленческих полномочий, лимит на ежегодную перевозку переселенцев, единый размер кредита). По закону 1882 г. генерал-губернаторам предоставлялось право перераспределения ассигнованных средств между статьями и «вообще на удовлетворение вызываемых переселением потребностей», а также переведения сумм между собой при уведомлении об этом министра внутренних дел [Там же]. Лимитировав перевозки крестьян на казенный счет, правительство в то же время поощряло своекоштные переселения, размер которых ограничивался лишь вместимостью судов Добровольного флота. Но главным в данном отношении стала передача всего комплекса мероприятий по приему и водворению переселенцев местным деятелям - приморскому военному губернатору и заведующему Южно-Уссурийским переселенческим управлением [7. С. 217]. По закону 1882 г. во Владивостоке создавалось переселенческое управление в составе заведующего, его секретаря и бухгалтера. Данное учреждение имело весьма широкий круг обязанностей: его представители «принимали переселенцев с морских пароходов, заботились о них во время их пребывания во Владивостоке, снабжали их продовольствием и инвентарем при отправлении на новые места, отыскивали культу-роспособные площади, образовывали из них переселенческие участки, водворяли на участках переселенцев и тщательно следили за жизнью новых обитателей в Уссурийском крае» [9. С. 100]. В управлении также велась и хранилась вся денежная документация - бухгалтерский журнал, расчетная книга авансов, записи об ассигновках, книга депозитов. Отчетные документы по выданным средствам и счета чинов управления поступали в Иркутскую контрольную палату [10. Л. 78]. Ключевую роль в управлении переселенческим процессом в Приморье сыграл Ф.Ф. Буссе, многолетняя работа которого сначала как исследователя дальневосточных территорий, географа, этнографа, историка, а затем в качестве гражданского чиновника была всецело направлена на развитие края. Получив назначение на вновь учреждаемую должность заведующего Южно-Уссурийским переселенческим управлением, деятель сразу проявил себя с лучшей стороны, поставив на первый план заботу о крестьянах. В середине августа 1882 г. он отправился с первыми ходоками из Одессы во Владивосток, чтобы принять руководство Переселенческим управлением [11. С. 11]. Установив регулярную переписку с одесским и восточносибирским генерал-губернаторами, Буссе вместе с приморским военным губернатором И.Г. Барановым провел значительную подготовительную работу, в том числе составил список необходимого сельскохозяйственного инвентаря, провианта и зерна, уточнил смету и план устройства переселенческих бараков, обосновал необходимость закупки коров для новоселов [12. С. 59-62]. Впоследствии неоднократно отмечалась ключевая роль проделанной им работы для успешности реализации переселенческого проекта: так, по словам военного и исследователя И.П. Надарова, деятель отдавал должностным обязанностям «все свое время» и «каждый переселенец или интересующийся этим делом мог прийти к Ф.Ф. Буссе и встретить самое искреннее участие или содействие» [13. С. 58]. Поскольку кредит на 1883 г. был рассчитан весьма приблизительно (в годовом отчете заведующего переселенческим делом, например, указывалось на отсутствие специальных средств для содержания персонала при бараках, разъездов чиновников и отправления телеграмм), Ф.Ф. Буссе воспользовался имевшимися в его распоряжении способами покрытия неучтенных в смете расходов. В течение года он получил через восточносибирского генерал-губернатора дополнительные ассигнования из казны, увеличившие общий размер кредита до 130 726 руб. [10. Л. 78]. Вторым способом являлось перераспределение денег между статьями: так, в 1883 г. около 13 тыс. руб., предназначавшихся на перевозку грузов, канцелярские нужды и заготовление сена, были переведены на другие цели [10. Л. 78]. После указания заведующего переселениями на заметное несоответствие расходов и ассигнованных средств генерал-губернатор Восточной Сибири, руководствуясь правилами 1882 г., обратился в МВД с предложением о внесении необходимых изменений в смету на 1884 г., что и было осуществлено [Там же]. Несмотря на особо льготные условия водворения в Южно-Уссурийском крае, во Владивосток периодически прибывали переселенцы, не попадавшие под действие закона 1882 г. Так, в 1883 г. из-за установленного предела ежегодных перевозок часть желавших переселиться на казенный счет крестьян приняла решение приписаться к семьям, уже получившим разрешение отправиться в Приморье. Поскольку таким образом они лишались права на получение государственной поддержки, местная администрация перевела в распоряжение Ф.Ф. Буссе около 20 тыс. руб., «заимствованных из разных свободных источников», для выдачи им краткосрочных ссуд [5. С. 44]. Кроме того, заведующий переселенческим делом получил право использовать на те же цели денежные средства и предметы сельскохозяйственного склада (до 1892 г. было выдано в долг около 5 тыс. руб.) [Там же]. В 1884 г. на судах Добровольного флота впервые появились своекоштные переселенцы, привлеченные льготами и пособиями закона 1882 г. Поскольку требование имущественного залога на тот момент еще не было введено, к моменту высадки во Владивостоке у них практически отсутствовали наличные средства, что вынудило Буссе выдать им краткосрочные ссуды на сумму 9 440 руб. [Там же. С. 35-36]. Опыт первых трех лет перевозок в ЮжноУссурийский край был высоко оценен на правительственном уровне, даже несмотря на возникшие при реализации переселенческих мероприятий затруднения. Вследствие этого 18 апреля 1886 г. действие правил 1882 г. было продлено на один год, а после получения отчетов и соображений Министерства внутренних дел и местных властей 12 мая 1887 г. Государственный совет разрешил проводить морские переселения еще в течение 6 лет [7. С. 218]. В законодательство также вводились некоторые изменения. В полном соответствии с первоначальными предположениями с 1886 г. казенные перевозки прекращались, устанавливалось обязательное требование добираться до Владивостока «своим коштом» [5. С. 36]. Желавшие поселиться в Приморской области теперь должны были перед отправлением из Одессы подтвердить наличие на руках минимальной суммы в 600 руб. [14. С. 50], установленной на основании расчета Ф. Ф. Буссе о необходимых средствах для обзаведения хозяйством семьи из 5 человек [Там же. С. 35]. При водворении новоселам по-прежнему гарантировались пособия в размере до 600 руб. и льготы. На практике выяснилось, что лишь малая часть переселенцев подходила под указанные требования и вскоре менее состоятельным семьям также было разрешено отправиться на Дальний Восток. Прибытие в 1889 г. двух партий крестьян, воспользовавшихся отменой 600-рублевого залога, вызвало резкое увеличение расходов на домообзаводственные ссуды. В долг было выдано около 220 тыс. руб., что вынудило Южно-Уссурийское переселенческое управление помимо текущего кредита использовать остаток 1888 г. [5. С. 44]. Чрезмерные затраты привели к очередному изменению правил: МВД отменило казенную поддержку для семей, имевших на руках более 600 руб.; остальные теперь могли рассчитывать на ссуду, размер которой вместе с привезенными средствами не должен был превышать 600 руб. Также с этого времени ведомство стало ежегодно запрашивать у местных властей именной список переселенцев с расчетами сумм положенной им помощи, прежде чем перевести во Владивосток соответствующий кредит [Там же. С. 36-37]. Новые правила способствовали значительному снижению затрат на домообзавод-ственные ссуды. После перехода к своекоштным перевозкам во второй половине 1880-х гг. ежегодные ассигнования были сокращены до 128 200 руб. в год, однако даже в урезанном виде они превышали расходы на переселение в другие местности [2. С. 80]. На основании решения особого совещания министров весной 1884 г. по поводу доклада главы МВД Д. А. Толстого в распоряжение его ведомства независимо от дальневосточных средств поступило 40 тыс. руб. для содействия переселениям (с 1885 г. кредит был уменьшен до 20 тыс. руб.) [15. С. 34]. Тогда же в главные пункты движения были командированы первые переселенческие чиновники. Согласно официальной инструкции их основными функциями были выдача путевых ссуд особо нуждавшимся переселенцам, ведение статистического учета и предоставление данных о положении дела на местах в Земский отдел МВД [16. С. 3]. Хотя на практике они стремились по мере возможности оказывать содействие крестьянам в выборе места поселения и помогать им при водворении, крайняя ограниченность ассигнований не позволяла своевременно обеспечивать даже путевые потребности переселенцев. Ситуация несколько улучшилась после издания закона 13 июля 1889 г.: у новоселов появилась возможность получения ссуд не только на первоначальное обзаведение, но также на приобретение рабочего скота и земледельческих орудий [6. С. 115], а переселенческий кредит увеличивался до 80 тыс. руб. [17. Л. 4]. Тем не менее лишь небольшому числу крестьян удавалось добиться удовлетворения ходатайств, чаще всего с существенными задержками из-за длительной переписки между разрешавшими выдачу денег ведомствами внутренних дел, финансов и государственных имуществ. Подобное положение дел резко контрастировало с возможностями заведующего переселенческим делом в Южно-Уссурийском крае, который ежегодно оперировал значительными средствами сметы, учитывавшей целый ряд разнообразных расходов: на Переселенческое управление, разъезды его чинов, содержание барачного хозяйства (включая проведение дезинфекции) и санитарной части, а также их персонала и т.д. [10. Л. 633]. Кроме того, приведение размера кредита в соответствие с реальными расходами позволило заведующему получить небольшой остаток, который можно было с ведомственного разрешения использовать на другие крестьянские нужды. В этом отношении главной проблемой являлась организация церковно-школьного строительства, затрудненная отсутствием специального пункта в смете. Современники придавали важное значение обеспечению религиозных нужд православных крестьян в рамках южно-уссурийского переселенческого проекта. Ф.Ф. Буссе писал, что новоселов угнетала отдаленность церквей в крае, «где потребность в духовном утешении особенно чувствовалась среди чуждых условий жизни», а потому вопрос об оказании соответствующей помощи становился «крайне существенным для всего дела колонизации» [5. С. 48]. И.П. Надаров, являвшийся «живым свидетелем переселения» в 1883-1888 гг., вспоминал о том, как в каждой партии переселенцев «бабы плакались, что на месте их новой родины нет церкви и школы» [13. С. 54]. Преемник Буссе на должности заведующего приморскими переселениями А. А. Риттих указывал на удовлетворение духовно-нравственных потребностей как на «существеннейший в жизни крестьян вопрос» [18. С. 72]. Он также приводил заявления новоселов, что устройство церкви было самым надежным средством против тоски по родине, являвшейся главной причиной обратных переселений из края [Там же. С. 73]. Осенью 1885 г. Ф.Ф. Буссе обратился в МВД с ходатайством об учреждении церковно-школьного фонда из средств, оставшихся от переселенческого кредита текущего года [19. С. 94]. Вскоре было получено соответствующее разрешение от министров внутренних дел и финансов. Средства фонда хранились на депозите Переселенческого управления во Владивостокском казначействе и предназначались для выдачи беспроцентных ссуд водворившимся крестьянам [Там же]. Управлял финансами фонда Комитет для постройки церквей и учреждения школ под председательством Буссе в составе местного благочинного отца, директора народных училищ и окружного исправника [5. С. 49]. В период своего существования (1886-1890 гг.) Комитет оперировал оборотными средствами в размере более 9 тыс. руб., состоявшими из остатка переселенческого кредита за 1885 г., пожертвований военного губернатора И.Г. Баранова и частных лиц, а также денег, сданных местными прихожанами на приобретение церковной утвари [19. С. 94]. Помимо непосредственного оказания помощи крестьянам, деятельность этого учреждения стимулировала включение Синода в процесс финансирования: так, в 1888 г. на строительство 7 церквей в разных частях края ассигновалось уже 14 тыс. руб. [5. С. 48]. После закрытия Комитета в 1890 г. решением епископа и генерал-губернатора из остатка переселенческого кредита за 1888 г. (22 тыс. руб.) были выданы средства на возведение церквей и часовен в 24 сельских обществах [19. С. 95-96]. Школьное строительство в Приморье в 1880-е гг. заметно отставало от церковного по нескольким причинам. В ходе реформы церковно-приходского образования 1884 г. Министерство народного просвещения уступило ведущую роль в школьном образовании Синоду, который не стремился увеличивать расходы на Южно-Уссурийский край. Кроме того, препятствовали местные условия: большие расстояния между селениями тормозили совместное устройство школ, также в конодательства в соответствии с полученным опытом, регионе наблюдался серьезный недостаток учителей. По особый порядок финансирования и перераспределепричине отсутствия финансирования в 1885 г. был от- ния ассигнований были впоследствии успешно развиклонен подробный проект развития школьного образо- ты Подготовительной комиссией КСЖД и Переселенвания директора народных училищ Г. Мазинга [5. С. 51- ческим управлением МВД. Кроме того, сама деятель- 52]. Даже в начале 1890-х гг. школьные нужды финан- ность Ф.Ф. Буссе в качестве местного руководителя сировались по остаточному принципу: в 1890 г. из переселенческими мероприятиями содержала в себе остатков от ассигнований 1889 г. 2 900 руб. было ис- ключевые принципы работы будущих чиновников пользовано для покупки учебной литературы для особых поручений Земского отдела и Переселенче- 12 школ и 270 руб. выдано в виде денежных субсидий ского управления МВД: эффективное распоряжение [Там же. C. 52]. В 1891-1893 гг. из переселенческого кредитными средствами, приоритет интересов крестькредита ежегодно выделялось по 5 тыс. руб. на построй- ян при водворении, активное налаживание контактов ку школьных зданий [Там же]. В результате к началу с местной администрацией. 1892 г. было открыто всего 8 новых учебных заведений, В отношении успешности проведения дальнево-и Ф.Ф. Буссе констатировал «грустное положение» дела, сточных переселений следует особо отметить роль остававшегося «в зачаточном состоянии» [Там же. С. 51]. местной администрации и Южно-Уссурийского переОпыт дальневосточного проекта 1882-1892 гг. селенческого управления. Поскольку правительство оказал определенное влияние на управление и финан- изначально не преследовало целей учесть все воз-сирование переселенческого дела. Законодательно можные расходы при водворении крестьян, именно разработанный в качестве вспомогательной состав- местные органы занимались распределением доступ-ляющей комплекса оборонительных мероприятий, ных финансовых средств в соответствии с реальными план морских перевозок крестьян судами Доброволь- потребностями новоселов, стремясь повысить шансы ного флота на практике положил начало процессу их успешного обзаведения хозяйством. В данном от-систематического заселения края, а также предвосхи- ношении были достигнуты определенные успехи: в тил ряд важных элементов государственной пересе- частности, стали выделяться средства на ряд нужд ленческой политики 1890-х гг. Такие нововведения, новоселов (землеотводные работы, дорожное, цер-как разделение управленческих функций между цен- ковное и школьное строительство, сельскохозяй-тральными и местными органами, создание специаль- ственный инвентарь, медицинская помощь), ранее ных переселенческих должностей, корректировка за- игнорировавшихся законодательством.

Ключевые слова

переселенческая политика, государственное финансирование, законодательство, Дальний Восток, крестьяне, resettlement policy, state financing, legislation, Far East, peasants

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Филимонов Александр Викторович Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевскогоаспирант кафедры дореволюционной отечественной истории и документоведенияaleks.filimonoff@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Александровская Л.В. Опыт первого морского переселения в Южно-Уссурийский край в 60-х годах XIX века. Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 1990. 80 с.
Унтербергер П.Ф. Приморская область. 1856-1898 гг. Очерк. СПб. : Типография В.Ф. Киршбаума, 1900. 324 с.
Ремнев А.В. Россия Дальнего Востока. Имперская география власти XIX - начала XX веков. Омск : Изд-во Омск. гос. ун-та, 2004. 552 с.
Международные отношения на Дальнем Востоке : в 2 кн. Кн. I: C конца XVI в. до 1917 г. М. : Мысль, 1973. 324 с.
Буссе Ф.Ф. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край в 1883-1893 годах. СПб. : Общественная польза, 1896. 57 с.
Колонизация Сибири в связи с общим переселенческим вопросом / Всемирная Выставка 1900 г. в Париже ; Ком. Сиб. ж. д. СПб. : Госу дарственная типография, 1900. 374 с.
Справочные издания Переселенческого управления Министерства внутренних дел. Вып. VIII: Сборник узаконений и распоряжений о переселении. СПб. : Типография МВД, 1901. 499 с.
Высочайше утвержденное 1 июня 1882 г. мнение Государственного совета об организации переселений в Южно-Уссурийский край // Российский государственный исторический архив (далее - РГИА). Печатные записки. Ед. хр. 2617.
Михайлов Г. Существующая организация надзора за переселенческим делом в Уссурийском крае и желательные в ней изменения // Тру ды IV Хабаровского съезда, созванного Приамурским генерал-губернатором Д.И. Суботичем. 1903 г. Хабаровск, 1903. С. 100-107.
РГИА. Ф. 391. Оп. 1. Д. 24.
Телеграмма генерал-адъютанта Гурко к генерал-губернатору от 17 августа 1882 года о выходе в Южно-Уссурийский край парохода «Нижний Новгород» с чинами переселенческого управления и 10 ходоками // Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточной Сибирью. Иркутск, 1884. Т. II, вып. III. С. 11.
Отношение генерал-губернатора Восточной Сибири к министру внутренних дел от 2 февраля 1883 года за № 184 о ходе дела по переселению в Южно-Уссурийский край // Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточной Сибирью. Иркутск, 1884. Т. II, вып. III. С. 57-62.
Надаров И.П. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край // Записки Приамурского отдела Императорского Русского географического общества. Т. IV, вып. IV. С. 39-71.
Осипов Ю.Н. Крестьяне-старожилы Дальнего Востока России 1855-1917 гг. Владивосток : ВГУЭС, 2006. 196 с.
Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб. : Общественная польза, 1905. 443 с.
Родигина Н.Н. Переселенческие чиновники о крестьянских миграциях в Сибирь во второй половине XIX в. // Жить законом: правовое и правоведческое пространство истории : сб. науч. тр. Новосибирск : НГПУ, 2003. URL: https://lib.nspu.ru/views/sbo/212/read.php (дата обращения: 12.10.2016).
РГИА. Ф. 1273. Оп. 1. Д. 301.
Риттих А.А. Переселенческое и крестьянское дело в Южно-Уссурийском крае. СПб. : Типография МВД, 1899. 158 с.
Смагин А.Н. Государство и церковь в процессе заселения юга Дальнего Востока, 1858-1917 гг. // Россия и АТР. Владивосток. 2004. № 4. С. 90-101.
 «Заселить страну русскими людьми»: финансовый аспект имперского переселенческого проекта в Южно-Уссурийском крае (1882-1892 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 415. DOI: 10.17223/15617793/415/18

«Заселить страну русскими людьми»: финансовый аспект имперского переселенческого проекта в Южно-Уссурийском крае (1882-1892 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 415. DOI: 10.17223/15617793/415/18