Актуализация герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/2

Актуализация герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина

Рассматривается вопрос о формировании герменевтической парадигмы в теории изучения литературного жанра М.М. Бахтина на материале исследований учёного 1920-1970-х гг. С методологических позиций герменевтики не как учения о методе, а как учения о бытии, в аспекте трактовки М.М. Бахтиным целостности «художественного высказывания» анализируются актуализированные им проблемы онтологии понимания и способа познания литературного жанра, функциональные роли в жанровой теории философа-литературоведа герменевтических категорий «культурная традиция», «предпонимание», «части и целое», «горизонты понимания», «интенциональность сознания» и др. Доказывается, что М. М. Бахтин в учении об «архаике жанра», «архитектонике эстетического объекта» отрефлексировал диалектику объект-объектных и субъект-объектных отношений как проявление и выражение специфической природы художественного познания.

Actualization of the hermeneutic approach in M.M. Bakhtin's philosophy of literary genres.pdf Современная теория литературных жанров преемственно связана с методологическими идеями М.М. Бахтина, к работам которого восходят тенденции герменевтического истолкования проблем гено-логии. Разработанная учёным парадигма философии литературного жанра оказала глубокое и плодотворное воздействие на отечественную и зарубежную теоретико-литературную мысль. Подтверждения этому можно найти в исследованиях не только российских, но и ряда зарубежных учёных [1-9 и др.]. Если иметь в виду западную гуманитаристику, то можно сказать, что это объясняется во многом фактом интегрирования в бахтинской теории жанра идеей феноменологии и герменевтики В. Дильтея и Э. Гуссерля [10. C. 362-363, 366], вследствие чего эта теория оказалась созвучной, соприродной методологическим исканиям мирового литературоведения. В отечественной филологии из жанровых новаций М. М. Бахтина востребованными оказались в основном идея «завершения» как основа «распадения на жанры» [11. С. 175], концепция диалогизма («адресо-ванность высказывания», «ориентация на жизнь» и «на слушателей», «диалогическое движение понимания» [10. С. 384; 11. С. 177]), а также положения о том, что жанр «помнит своё прошлое» [3. С. 242]. Такие дефиниции, как «творческая память», «оформляющее понимание действительности и жизни», «контексты понимания» [10. С. 392; 11. С. 180; 12. С. 142] и другие, введённые М.М. Бахтиным в его жанровую теорию, вовсе не являются метафорами: они фиксируют процесс изучения «понимающей» специфики литературного жанра. Герменевтика как учение о понимании смысла, наряду с гносеологией и аксиологией, оказывала благотворное воздействие на процессы обогащения и совершенствования методологического арсенала гуманитарных исследований уже в период формирования научного мировоззрения учёного. Это нашло отражение в актуализации им герменевтического подхода к объяснению эстетических явлений, который оказался сущностно необходимым при философской интерпретации онтологического аспекта типологии и поэтики литературных жанров. М.М. Бахтин проявлял несомненный интерес к идеям философской герменевтики. В его статьях «К методологии гуманитарных наук», «Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках» («Опыт философского анализа»), «Из записей 1970-1971 годов» и других работах, а также в разделе о литературном жанре книги П.Н. Медведева «Формальный метод в литературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику» (1928), в книге В.Н. Волошинова «Марксизм и философия языка. Основные проблемы социологического метода в науке о языке» (1929) - авторов круга М.М. Бахтина [13], содержатся апелляции к идеям Шпенглера, Риккерта, Дильтея, Гуссерля, Ясперса, к эпистемологии таких научных направлений, как «философия жизни», «философия культуры», «психология культуры», «науки о духе» [10. С. 368-369, 384], разработка которых способствовала актуализации философской герменевтики. Рассматривая вопрос о познавательном качестве литературного жанра как типа «высказывания», теоретические аспекты «определения смысла», «истолкования», интерпретации художественного произведения, учёный обращался к научным традициям этих направлений. Когда он, например, обосновывал «проблему понимания», фи-лософско-эстетическую идею «реальности» или дефиниции «описательной психологии», то прямо ссылался на опыт европейских философов или вступал с ними в диалог [10. С. 352, 366, 369, 382-384]. Не случайно то, что именно М. М. Бахтин, наряду с Н. Гартманом, М. Хайдеггером, К. Ясперсом, стал одним из создателей «новой онтологии», сформировавшейся в ХХ столетии. Когда мы ссылаемся на книгу П. Н. Медведева «Формальный метод в литературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику» при рассмотрении философии литературного жанра М.М. Бахтина, то имеем в виду, что вопрос о принадлежности этому учёному раздела «Проблема жанра» в ней до сих пор остаётся дискуссионным. Поскольку основные теоретико-методологические идеи данного раздела - жанр как тип высказывания, «обладающий определёнными и относительно устойчивыми типическими формами построения целого»; оформляющее понимание действительности и жизни в жанре и «завершённость целостности»; специфичность жанрового понимания и средств, способов его выражения, «форм видения и осмысления определённых сторон мира»; дефиниции архитектоники; вопросы формосо-держания как единства познавательного качества, этической оценки и художественно-завершающего оформления; «адресованность высказывания» как его «конститутивная особенность» и т.д. (ср.: [11. С. 179- 183] и [10. С. 271, 295, 351]) - находят адекватное истолкование, воплощение и развитие в работах, автором которых, бесспорно, является М.М. Бахтин («Автор и герой в эстетической деятельности» (первая половина или середина 1920-х гг.), «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве» (1924), «К методологии гуманитарных наук» (конец 1930-х - начало 1940-х гг.), «Проблема речевых жанров» (1952-1953), «Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках» (1959-1961), «Ответ на вопрос редакции "Нового мира"» (1970), «Из записей 1970-1971 годов» и др.), указанный источник закономерно включается в число тех исследований, на анализе которых строится концепция работы. Реализуя герменевтическую направленность исследований в области теоретической поэтики, М.М. Бахтин понимание как способ бытия и как способ познания литературного жанра выдвигает в центр собственной философско-литературоведческой рефлексии. Но именно это, самое главное в жанрологии учёного-мыслителя, остаётся менее всего отрефлек-сированным исследователями-филологами, а именно положение о жанре как «сложной системе средств и способов понимающего овладения и завершения действительности», о том, что «каждый жанр способен овладеть лишь определёнными сторонами действительности», «сторонами мира», что каждому жанру принадлежат «определённые принципы отбора, определённые формы видения и понимания этой действительности, определённые степени широты охвата и глубины произведений» [10. С. 351; 11. С. 178, 181]. Ключевой является здесь категория «понимание». Российский учёный на многие десятилетия опередил западную философско-эстетическую мысль, трактуя, в сущности, герменевтику как учение о бытии, как онтологию (когда основной задачей становится выяснение онтологического статуса понимания), опередил, в частности, Г.-Г. Гадамера, который рассматривал герменевтику не как метод, а как универсальный аспект философии. М.М. Бахтину мы обязаны пониманием того, что философия жанра - основополагающая, базисная область поэтики («исходить поэтика должна именно из жанра» [11. С. 175]). Актуализация идеи понимающего потенциала жанра неизбежна при разработке любой литературоведческой проблематики. Исследовать явления литературного процесса без опоры на анализ понимания как способа существования жанра невозможно, поскольку писатель, по словам Медведева / Бахтина, «мыслит... едиными в себе комплексами -высказываниями» [10. С. 251-252; 11. С. 181], т.е. на языке жанра [10. С. 250, 271]. В результате же игнорирования идеи жанра как понимающей, смыслосози-дающей художественной целостности утрачивается исследовательская стратегия, а постигающий смысл произведения не застрахован от субъективных, произвольных литературоведческих интерпретаций. Когда аргументируются положения о том, что «понять определённые стороны действительности можно только в связи с определёнными способами её выражения» [11. С. 182], что «природа высказываний» реализуется в «жанровых формах высказываний», в «специфических организмах жанров» [10. С. 253; 14. С. 101], то открывается парадигматическая перспектива выделения двух аспектов герменевтики жанра: 1) онтологического (жанровая специфика «форм видения и понимания действительности» [10. С. 306; 11. С. 178]; онтология понимания жанра как «типического целого художественного высказывания» [11. С. 175]); 2) интерпретационно-эпистемологического (понимание, исследование «понимающих» возможностей жанра, «творческое понимание» произведения как «высказывания» [10. С. 307, 310, 366]). Это базисные идеи герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина, которые «задают ситуацию понимания» и последовательность «интенциональных актов сознания», его «предметно-смысловых и экспрессивных сторон» [14. С. 102] в процессе познания «смыслового целого» произведения. Традиции герменевтического опыта соотносятся прежде всего с бахтинской теорией целостности жанра. При таком соотнесении на первый план выдвигается категория «культурной традиции» («устойчивой» сущности, «духовности»), определяющей специфику жанра как «типического целого художественного высказывания». (М.М. Бахтин не случайно говорил о «духе» как специфической области исследований гуманитарной, филологической науки [10. С. 384].) «Традиция - это сохранение того, что есть, сохранение, осуществляющееся при любых исторических переменах» в процессе понимания новых смыслов, традиция - это и культурный контекст понимания, -подчеркивал в своём основном труде «Истина и метод» (1960) один из основоположников современной философской герменевтики Х.-Г. Гадамер [15. C. 334]. «Контексты понимания», «далёкие контексты» как факторы «нескончаемого обновления смыслов» М.М. Бахтин в статье «К методологии гуманитарных наук», написанной почти на три десятилетия раньше книги Г.-Г. Гадамера, рассматривал как дефиниции понятия «культурная традиция». Именно «культурная традиция», «творческая память», объективированная в жанре, исторически меняясь, обеспечивает, как писал он в книге о поэтике Достоевского, «единство и непрерывность литературного развития» [12. С. 142]. В «науке о духе», создававшейся философско-филологическими исследованиями М.М. Бахтина, «культурная традиция» маркируется понятием «архаика жанра», под которым разумеется не стагнация «устойчивого типа высказывания» [10. С. 250], а его «неумирающие элементы» и одновременно способность к «постоянному обновлению» [12. С. 142]. «Архаика» каждого жанра, определяемая свойственной ему понимающей и познавательной сущностью, на уровне «формы содержания» [14. С. 56] объективируется его конструктивным принципом (тем, что М.М. Бахтин называет «каноном», «костяком», «схемой» жанра [14. С. 448, 452, 482]). Этой «сущностью» обусловлена «формула жанра» [Там же. С. 452], т.е. формы именно такого, а не иного «понимания действительности», чем и объясняются самодостаточность и незаменимость каждого жанра. Даже литературный вид как сугубо типологическая форма обладает своим предельно абстрагированным смыслом, улавливаемым реципиентом уже на герменевтическом уровне «предпонимания». «Мы уже с первых слов угадываем... жанр, - писал М.М. Бахтин в работе "Проблема речевых жанров", - предугадываем определённый объём (то есть приблизительную длительность речевого целого), определённое композиционное построение, предвидим конец, то есть с самого начала мы обладаем ощущением речевого целого, которое затем только дифференцируется в процессе речи» [10. С. 271-272]. «Культурная традиция», воплощённая в «архаике» жанра, - есть его специфический понимающий потенциал. Эта фактор жанрообусловливания, которым определяется специфичность жанроформирования и жанрообразовательных процессов. В компетенции жанрообусловливания находится проблематика жанра, то, что П.Н. Медведев / М.М. Бахтин рассматривали как «тематическую ориентацию на жизнь» литературного жанра, как его «внутреннее тематическое отношение к действительности» [11. С. 177]. «Сущность содержания» каждого жанра, его проблематика находятся в причинной зависимости от свойственной ему концепции человека в его отношении к миру [16. С. 3]. Это закрепляется как «традиция», как фактор жанрообусловливания, детерминирующий, в свою очередь, «способность» каждого жанра осваивать «лишь определённые стороны действительности» [11. С. 178], его познавательную специфику, «определённые формы видения и понимания. действительности, определённые степени широты охвата и глубины произведений» [Там же], т.е. «жанровую норму» и «жанровый предел». Жанровая теория М.М. Бахтина ассимилирует, органично усваивает основные принципы герменевтического анализа явлений культуры и литературы. В статье «К методологии гуманитарных наук» он в связи с исследованием процесса «определения смысла во всей глубине и сложности его сущности» и с утверждением того, что «образ должен быть понят как то, что он есть, и как то, что он обозначает», говорит о роли категории «предвосхищения», «предвосхищения контекста» [10. С. 382-384] при «сознании целого», при этом прямо ссылаясь на опыт феноменологической герменевтики, в частности, Гуссерля и «преодолевавшего монологизм» Дильтея [Там же. C. 382-383]. «Понимающий автор», который «присутствует только в целом произведении», в это смысловое целое включает и «предвосхищённые возможности», «предвосхищение ответа» на поставленные вопросы [Там же. C. 383, 389]. «Предпонимание», «смыслоожидание» всегда основываются на «предвосхищении завершённости», т.е. на ощущении «целого», и оно, по словам Х.-Г. Гадамера, оказывается «всякий раз содержательно определённым» [15. C. 349]. Акцентировка внимания на проблеме содержания весьма показательна для современных работ по герменевтике, поскольку вопросы смысла, всегда находившиеся в центре «эстетики словесного творчества» М.М. Бахтина, остаются в них приоритетными. Для современной рецептивной эстетики, рассматривающей «смыслообразующую деятельность читателя в рамках феноменологии чтения» [17. С. 150] (как, впрочем, и другие вопросы реализации прагматического подхода в современном литературоведении [Там же]), теоретический опыт М.М. Бахтина имеет большое значение. Проблема «предвосхищения», «предугадывания» [10. С. 272, 382, 384] («предпонимания») «смыслового целого» тесно связана с идеей «герменевтического круга», которая зиждется на признании диалектических соотношений целого и частей, его составляющих. Как подчёркивал Г.-Г. Гадамер, «части определяются целым и в свою очередь определяют целое: благодаря этому эксплицитно понятным становится то предвосхищение смысла, которым разумелось целое» [18. C. 71]. Теория «герменевтического круга» нацелена на осмысление целостности жанра, являющейся воплощением единства «постоянного» и «изменяемого», типологического и исторического. Бахтинская теория жанра как «завершённого высказывания» [10. C. 268] открывает перспективу рефлексии художественного «видения и понимания действительности» в системе дифференциации и интеграции «частей» жанровой целостности - жанро-обусловливающих, жанроформирующих и жанрооб-разующих факторов и жанрообразующих средств, а эпистемология интерпретационных практик раскрывает свои герменевтические возможности в процессе установления соприродности этих частей друг другу и создаваемому ими художественному целому. Жанровая теория М. М. Бахтина актуализирует технологии «герменевтического круга» при анализе такой соприродности: «сущность» жанра содержит в себе смыслосозидающие начала каждой «части», а каждая «часть» содержит в себе эту «сущность». М.М. Бахтин имел в виду именно это, когда писал о том, что «конструктивное значение каждого элемента может быть понято лишь в связи» с «сознанием целого» [10. C. 281, 382; 11. C. 175]. Все аспекты этого целого находятся в корреляционных отношениях и связях, выполняя свойственные им функции «оформляющего завершения действительности и жизни» в процессе смыслообразования произведения как нового эстетического предмета. Сам процесс понимания М.М. Бахтин рассматривал как расширение «культурных горизонтов» (что особо ценил в исследованиях Веселовского и Потебни [10. C. 329]). «Горизонты» понимания, расширяясь, в конечном итоге создают представление о том «оформляющемся понимании», которое и является предметом жанрологического анализа. В этом смысле в объект исследования входит «поступок познавания» автора: «Преднаходимая эстетическим актом, опознанная и оценённая поступком действительность, - пишет М. М. Бахтин, - входит в произведение (точнее - в эстетический объект) и становится здесь необходимым конститутивным моментом» [14. C. 29]. Жанроформирование - это сфера видовых характеристик, обусловленных родовой природой произведений, в компетенции которой находится фиксация типологической модели, структуры «эстетического объекта» [Там же. C. 17], того, что М. М. Бахтин определял не как «шаблон», а как «форму видения и осмысления определённых сторон мира» [10. C. 351]. Формирующими факторами (факторами «завершённой целостности высказывания» [Там же. C. 269]) создается конститутивный тип эстетического целого. Такими факторами (если привести к целесообразному единству разноречивые данные исследований в этой области) являются: принцип сюжетно-композиционной организации, концептуальный хронотоп и тип повествования. Жанрообразование - сфера, связанная с воплощением родовых и видовых свойств на уровне метода и стиля в конкретном произведении. Это сфера компетенции «идеи человека» (культурно-исторически обусловленной трактовки природы и сущности человека) и жанровой доминанты как факторов жанрообразования. Работами по исторической поэтике романа М. М. Бахтин открыл перспективу использования и совершенствования эпистемологических ресурсов изучения познавательных качеств литературного жанра в системе взаимосвязи всех его «частей», всех его составляющих. «Суммативный» принцип при анализе познавательной природы жанра не может быть надёжным инструментом в изучении эстетического качества «понимающего целого», его рассмотрения как результата «поступка познавания». Вот почему, когда мы в научной или учебной литературе обнаруживаем перечисление признаков, скажем, романа, то убеждаемся, что этот принцип не способствует раскрытию «понимающих» ресурсов этого жанра. Другое дело - анализ корреляции «частей» «целого» жанра. Здесь вступают в силу категории эпистемолого-интерпретационного аспекта герменевтики литературного жанра. М.М. Бахтин со всей очевидностью предусмотрел «требования онтологии понимания» современной философской эстетики, которые много позже сформулировал П. Рикёр в своем исследовании «Конфликт интерпретаций» [19]. Эти «требования» сводятся к следующему: в понимании специфики художественно-образного познания, его знаковой системы необходимо исходить из того, что жизнь - это главное понятие (идея В. Дильтея); различать понимание как способ бытия и как способ познания; выйти из «заколдованного круга субъект-объектной проблематики и задаться вопросом о бытии»; в познании дойти до связи «исторического бытия» с «совокупным бытием», т.е. той связи, которая была бы более изначальна, чем субъект-объектные отношения [Там же. C. 9-12], которые ставятся во главу угла традиционной теорией познания, теорией отражения. В статье «Из записей 1970-1971 годов» М.М. Бахтин с гносеологических позиций рассматривал три типа отношений: между объектами, между субъектом и объектом и между субъектами. «Если отношения деперсонифицированы... то они переходят в первый тип, - писал он. - С другой стороны, возможна персонификация многих объектных отношений и переход их. в персонифицированные смысловые связи» [10. C. 362]. Первый тип причинных связей в творческом процессе писателя имеет место до субъект-объектных отношений, в которых реализуется художественное познание, нетеоретическое философствование автора, создающего произведение в определённом жанровом «типе высказывания». Это имел в виду учёный, когда ставил вопрос о том, что «для писателя-ремесленника жанр служит внешним шаблоном, большой же художник пробуждает заложенные в нём смысловые возможности» [Там же. C. 351]. Введение М.М. Бахтиным в эстетику понятия «архитектоники эстетического объекта», т. е. структуры воплощения «содержания эстетической деятельности (созерцания), направленной на произведение» [14. C. 17], уже, по сути, означало «выход из заколдованного круга субъект-объектной проблематики», позволяющий «задаться вопросом о бытии», о способе существования литературного жанра как «целостного понимания» [10. С. 260]. Само художественное познание рассматривалось учёным в аспекте онтологии человеческой жизни, как реализация одного из способов «человеческого существования в мире» - созерцания. Существование жанра в процессе понимания - это и есть «способ бытия», заданный «объектными отношениями», «совокупным бытием» - абстрагированным коллективным художественным опытом, «схваченным» в жанровой «архаике», в сфере жанрообу-словливания и в конструктивном принципе жанра. По словам П.Н. Медведева / М.М. Бахтина, «художнику. плоскость произведения служит уже. для понимания и отбора материала» [11. С. 182]. Процесс осмысления «бытийных характеристик» жанра средствами анализа «архитектонической целостности» с точки зрения жанрообусловливания ведёт к выводам о том, что бытие жанра и заключается в художественном понимании. «Существование» каждого жанра предстаёт как процесс «видения и понимания действительности и жизни» [Там же. C. 180, 182]. Разрабатывая онтологический аспект жанровой теории, М.М. Бахтин пошёл дальше В. Дильтея как автора «Истоков герменевтики» (1900), который первым кардинально изменил традиционное представление об отношениях между пониманием и бытием в том плане, что снимал оппозицию онтологии понимания и эпистемологии интерпретации. М.М. Бахтин продолжал и углублял идею связи, в его терминологии, - «живой единственной историчности» конкретного жанрообразования с «совокупным бытием», с «чисто теоретическим, исторически недействительным субъектом, сознанием вообще», с «гносеологическим субъектом» [20], существующим как специфическое бытие, как «память жанра» [12. C. 142], которая предшествует субъект-объектным, т.е. «персонифицированным объектным отношениям» [10. C. 362], и предполагает жанровую проблематику и тип художественного целого. Вот почему в книге «Формальный метод в литературоведении» особо подчеркивалось: «Действительность жанра (т.е. понимание как способ существования. - В.Г.) и действительность, доступная жанру, - органически связаны между собой. Жанр. есть совокупность способов коллективной ориентации в действительности, с установкой на завершение» [11. C. 184]. Онтология понимания конкретного жанрообразова-ния реализует его понимающий потенциал, объективно существующий до субъекта художественного познания, т.е. в виде объект-объектных, деперсонифицированных отношений. Эта «автономность» не позволяет жанрам ассимилироваться, несмотря ни на какие жанрово-родовые взаимодействия. И хотя бытие каждого жанра как «целостного понимания» имеет свои «границы» [10. С. 260, 263], это вовсе не лишает писателя права на внеканоническую инициативу, проявляющуюся, прежде всего, в сфере жанрообразовательных процессов. Фило-софско-методологическая парадигма М.М. Бахтина основана на деятельностном принципе: поскольку жанр существует в процессе понимания, то он являет собой (в отличие от вида) не застывшую, «мёртвую» «устойчивость», не матрицу, а «устойчивую тенденцию развития литературы» [12. C. 142], реализацию «автора и героя в эстетической деятельности». В творческой практике писателя достигается единство жанровой «архаики» (жанр, говоря словами Бахтина, всегда «тот», «стар») и его неповторимого своеобразия (жанр одновременно всегда «не тот», «нов» [Там же]. Так и рождается жанр как «неповторимая повторяемость». Существуют образцы профессионального анализа таких жанровых процессов. Эта проблематика исследовалась самим М.М. Бахтиным в работах по исторической поэтике романа, А.Я. Эс-алнек в теоретических исследованиях об этом жанре [21], Л.Я. Гинзбург [22] и Е.Н. Купреяновой [23] и в историко-литературных анализах познавательных качеств жанра «книги» А.И. Герцена «Былое и думы» и «Войны и мира» Л.Н. Толстого. Актуализацией герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина открывалась перспектива изучения «природы высказывания» и «жанровых форм высказывания» [10. С. 253], сферы жанрообусловливания, а потому и на выработку эпистемологических принципов анализа «понимающей» специфики жанров, которая реализуется в процессе смыслообразования и в которой проявляется «самозначимая действительность литературных произведений» [12. C. 30]. «Познание и понимание» он трактовал как «замыкание анализа... в один данный текст» [10. С. 384]. Это ещё раз подтверждает то, что при анализе поэтики конкретного произведения необходимо иметь в виду взаимосвязь двух основных аспектов герменевтики литературного жанра - онтологического и интерпретационно-эпистемологического. Однако в современном литературоведении герменевтический подход осуществляется в исследовании лишь некоторых эпических (роман, повесть, новелла) и лирических жанров. В этом смысле сохраняет свою значимость положение М.М. Бахтина, согласно которому «жанры сложного культурного общения рассчитаны на. ответное понимание замедленного действия» [Там же. С. 260]. Герменевтическая проблематика для теории и истории литературных жанров остаётся остро актуальной. Методологические перспективы объединения в одном концептуальном осмыслении непосредственной достоверности познания и «культурной традиции» связаны, прежде всего, с изучением сфер жанро-обусловливания и жанроформирования, с разработкой технологий понимания «понимающих», познавательных возможностей каждого исторически сформировавшегося в мировой литературной практике типа художественной целостности.

Ключевые слова

understanding existence of genre, whole and part, hermeneutics, philosophy of literary genres, artistic epistemology, понимающее бытие жанра, целое и части, герменевтика, философия литературного жанра, художественная гносеология

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Головко Вячеслав МихайловичСеверо-Кавказский федеральный университет д-р филол. наук, профессор кафедры отечественной и мировой литературыvmgolovko@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Купреянова Е.Н. «Война и мир» и «Анна Каренина» Льва Толстого // История русского романа : в 2 т. М. ; Л. : Наука, 1964. Т. 2. С. 270349.
Гинзбург Л.Я. «Былое и думы» А.И. Герцена. Л. : Гос. изд-во худ. лит., 1957. 376 с.
Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М. : Искусство, 1991. 368 с.
Рикер П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. М. : Academia-Центр ; Медиум, 1995. 415 с.
Бахтин М.М. К философии поступка. URL: http://www.magister.konvent.ru/lib/ELIB/bahti001/00000001.htm (дата обращения: 11.01.2017).
Эсалнек А.Я. Типология романа (теоретический и историко-литературный аспекты). М. : Изд-во МГУ, 1991. 159 с.
Канунова Ф.З. Проблема личности и жанр: (Русская сентиментальная и романтическая повесть) // Проблемы литературных жанров: материалы науч. межвуз. конф. Томск : Изд-во Том. гос. ун-та, 1972. С. 3-5.
Турышева О.Н. Прагматический подход в литературной науке // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2016. № 1 (39). С. 150-159.
Тамбовцев Ю.А. Кто написал тексты Бахтина, Волошинова и Медведева? // Вестник Омского университета. 2011. № 4. С. 238-243.
Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М. : Худ. лит., 1975. 504 с.
Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики / пер. с нем. М. : Прогресс, 1988. 704 с.
Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М. : Сов. писатель, 1963. 364 с.
Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М. : Искусство, 1986. 445 с.
Медведев П.Н. [Бахтин М.М.] Проблема жанра // Медведев П.Н. Формальный метод в литературоведении: Критическое введение в социологическую поэтику. Л. : Прибой, 1928. 232 с.
Павера Л. Текст, жанр и интерпретация / перев. с чеш. М. : Универ. книга, 2008. 135 с.
Morson G., Emerson C. Mikhail Bakhtin, Greation of a Prosaics. Stanford, 1990. 530 p.
Fowler A. Genri // A Dictionary of Modern Critical Terms / ed. A. Fowler. L. ; N. Y., 1993. 262 p.
Blodorn A., Langer D., Scheffel M. Stimme(n) im Text: Narratologische Postitionsbestimmungen / hrsg. von A. Blodorn, D. Langer, M. Scheffel. Berlin ; New York, 2006. 389 p.
Rosmarin А. The Power of Genre. L. ; N. Y., 1986. 199 p.
Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика / пер. с фр. М. : Прогресс, 1989. 616 с.
Kent Th. Interpretation and Genre - The Role of Generic Reception in the Study of Narrative Text. London ; Toronto, 1986. 180 p.
Dubrow H. Genre. L. : Methuen, etc., 1982. 133 p.
Todorov Tz. Mikhail Bakhtin. The Dialogical Principle. L., 1984. 132 p.
 Актуализация герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/2

Актуализация герменевтического подхода в философии литературного жанра М.М. Бахтина | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/2