Проблема разработки и осуществления проектов обороны низовьев и устья р. Амур в 1906-1914 гг. Часть 2. Решение Особого Совещания СГО и сложности его реализации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/6

Проблема разработки и осуществления проектов обороны низовьев и устья р. Амур в 1906-1914 гг. Часть 2. Решение Особого Совещания СГО и сложности его реализации

На материалах Государственного архива Российской Федерации и Государственного архива Хабаровского края впервые в отечественной историографии исследуется история разработки и последующей реализации проекта организации обороны низовьев и устья р. Амур в 1906-1914 гг. Изучены решения Особого Совещания при СГО и проблемы их практической реализации. Введены в научный оборот и проанализированы данные о визите в 1911 г. в Приамурский военный округ военного министра В.А. Сухомлинова, принятых им в Николаевске решениях об изменении планов строительства Николаевской крепости, характеристике Амурской речной флотилии.

Problems of the development and implementation of the defence project of the Lower Amur and its mouth in 19061914. Part .pdf Данная статья является продолжением публикации результатов исследования, посвященного разработке и обсуждению в Особом Совещании при Совете Государственной обороны (СГО) комплексного проекта обороны низовьев и устья р. Амур, а также причин, по которым большая его часть так и не была реализована на практике. Интерес к истории военных реформ в Российской империи накануне Первой мировой войны 1914-1918 гг., а также дискуссии об их успешности, достаточности и адекватности потенциальным угрозам в последнее время только активизировались. В то же время подавляющее большинство исследователей по традиции сосредоточились на рассмотрении преобразований центрального аппарата Военного министерства и той части армии, которая дислоцировалась в Европейской России, оставив расположенные на территории Сибири и Дальнего Востока военные округа и войска за пределами своего внимания. При этом особенность империи как раз в том и состоит, что ситуация в центре и на периферии может существенно отличаться, знания центральной администрации о делах на окраинах могут быть поверхностными и недостаточными, а разрабатываемые проекты - не всегда соответствующими текущим надобностям быстро меняющейся обстановки. В этой связи изучение военных реформ и проектов на материалах именно периферийных территорий представляет особый интерес, так как при их исследовании видны не только ключевые и хорошо известные «государственные болезни», такие как недостаток финансовых средств в бюджете, но и те, которые на материалах Европейской России обычно выявить сложно. Поэтому в статье будут рассмотрены не только итоговые решения Особого Совещания при СГО, выработанные в 1906 г., но и то, что увидел в отношении их реализации лично военный министр В.А. Сухомлинов во время своего визита в Приамурский военный округ весной 1911 г. (Все даты до 14 февраля 1918 г. приведены по Юлианскому календарю, т.е. по старому стилю.) После окончания работы двух комиссий, получения справки из Морского технического комитета (МТК) и подготовки всех необходимых материалов обсуждение обороны низовьев и устья р. Амур снова вернулось в Особое Совещание СГО, которому предстояло рассмотреть все наработки комиссий, прийти к определенному решению и оформить его в виде итогового доклада для председателя СГО - великого князя Николая Николаевича-мл. Это было делом не простым, но вполне возможным, тем более что в работе обеих комиссий принимали участие представители как военного, так и морского ведомств, благодаря чему их решения изначально оказались достаточно сбалансированными. Положение облегчало и то, что Особое Совещание возглавлял тот же человек, что и «флотскую» комиссию - будущий морской министр генерал-адъютант адмирал И.М. Диков. Поэтому за основу доклада были взяты наработки именно этой комиссии, что видно даже текстологически: после описания военно-стратегической ситуации в регионе, военной обстановки в империи Микадо и географического описания Приамурья, как потенциального вспомогательного театра военных действий в новой войне с Японией, следовали разделы, посвященные организации «подвижной обороны», т.е. созданию Амурской речной флотилии, а уже затем - «неподвижной обороны», т.е. фортификационной обороны местности. Итак, было решено, что принимаемые за исходный пункт указания Высочайше утвержденного Постановления СГО от 5 июля 1906 г., а также все соображения политического, военно-стратегического и гидрографического характера указывают, что «подвижная оборона низовьев Амура, наиболее отвечающая настоящему положению, должна состоять из: 1) речной флотилии боевых судов; 2) плавучих средств, наиболее необходимых для ее обслуживания; 3) баз для снабжения и баз операционных, достаточно защищенных; 4) особого запаса орудий для внезапного для противника вооружения заранее намеченных пунктов; 5) минных заграждений как самого Амура, фарватеров Татарского пролива, так и, в случае надобности, заливов Счастья и де-Кастри и 6) наблюдательных пунктов и сторожевой службы» [1. Л. 7 об. - 8]. Речная флотилия должна была состоять из следующих судов: 4 «подводных, или водобронных, или полуподводных» лодок; 10 канонерских лодок («броненосных») водоизмещением 3 500-4 000 т, вооруженных - половина 12-дюймовыми орудиями в башнях, половина - 8-дюймовыми орудиями в башнях. Калибр орудий и толщина брони были определены исходя из сил предполагаемого противника, гидрографических условий местности и последних постановлений МТК. Тип «подводных, или водобронных, или полуподводных» лодок Совещание точно не определило, «представляя решение этого вопроса специалистам подводного плавания, но как необходимые элементы для этих лодок, считает район их плавания надводного от 500 до 1000, подводного 40 миль, и не менее двух минных аппаратов». Также в речную флотилию должны были войти 2 минных заградителя с запасом 200-300 плавучих мин того образца, который будет рекомендован МТК как наиболее подходящий, и, по крайней мере, 2 миноносца-разведчика для обслуживания флотилии, причем «можно думать, что постройки таких миноносцев можно избежать, если их перевести из имеемых в настоящее время во Владивостоке» [1. Л. 8-8 об.]. При выборе различных типов судов для НижнеАмурской флотилии Совещание руководствовалось соображением, «чтобы эти суда в отдельности были бы безусловно сильнее тех судов Японского или Китайского флота (предполагаемый союз), которые указаны в Справке Морского Генерального Штаба» [Там же. Л. 10]. Союз Китая с Японией в это время считался экспертами Министерства иностранных дел уже практически невозможным, а вот возможность использования китайских ресурсов и судов Японией после его захвата была более чем вероятной, и учитывать такой сценарий было нужно. Следовательно, Совещание хотя и исходило из ошибочных посылок, но выводы сделало, в целом, правильные. Необходимость защищать Сахалинский фарватер и не дать возможности противнику сосредоточить там свою эскадру с целью «препятствовать нам пользоваться выходными фарватерами Амура» потребовала установки на канонерских лодках наиболее дальнобойных и сильных 12-дюймовых орудий новейшего образца. Благодаря такому вооружению «броненосные лодки» должны были иметь возможность в случае необходимости бомбардировать местность на расстоянии 17 верст (100 кабельтовых). Наличие же на неприятельских судах 8-дюймовых орудий потребовало от Совещания настаивать на вооружении русских лодок артиллерией того же калибра, но более сильной и «потому для вооружения предполагаемых броненосных лодок взяты 8-ми дюймовые орудия, но более сильные, т.е. в 50 калибров длиною (у Японского и Китайского пока 8-ми дюймовые орудия всего в 45 калибров длиной)» [Там же]. Бортовое бронирование лодок в 6-дюйм. и палубы в 2-дюйм. проектировалось, также ориентируясь на калибр орудий предполагаемого противника и соображение, что при борьбе в Амурском лимане или близ него, боевое расстояние будет около 25-30 кабельтовых. «Применительно к этому расстоянию, а также рассматривая, что противнику не удастся, по крайней мере первое время, иметь полевую артиллерию сильнее 6 дм. (дюймов. - Р.А.) - можно считать броненосные лодки неуязвимыми для артиллерии противника» [Там же]. Против торпедных атак броненосные лодки должны были иметь противоминные переборки и 120-мил-лиметровую артиллерию. Из таких орудий каждая лодка могла бы действовать четырьмя орудиями по всем направлениям (в некоторых курсовых углах даже шестью). Для сторожевой службы, принимая во внимание полное отсутствие миноносцев на р. Амур, Совещание нашло «наиболее дешевым иметь моторные катера с большой скоростью - 20-25 узлов, вроде тех, которыми в настоящее время снабжаются все береговые английские станции (типа Ярроу, 8 тонн, скорость 24,5 узла). Эти катера можно вооружить 57 мм орудием и пулеметом и, в случае надобности, приспособить к минным атакам». Для очистки фарватеров, опять же принимая во внимание полное отсутствие портовой инфраструктуры в г. Николаевск и то, что по ходу операции «может встретиться необходимость протралить фарватер, лиман, вход в бухту и т.д., на лодках предполагается иметь катера несколько большего водоизмещения, со всеми приспособлениями для траления и подъема мин» [1. Л. 10-10 об.]. «Чтобы не отлучаться от эскадры за частыми погрузками топлива», район плавания канонерских лодок предполагался в 2 000 миль. Причем при его определении учитывали и то, что лодки, возможно, придется построить в Петербурге и послать на Амур морем. Последнее, с технической точки зрения, считалось вполне возможным в том случае, если с лодок будет снята тяжелая артиллерия и они пойдут без больших башен, поскольку тогда их водоизмещение уменьшится, а район плавания несколько увеличится, дав возможность сделать более длинные переходы в Индийском океане [Там же. Л. 10 об.]. Любопытно, что к моменту подготовки итогового доклада Особого Совещания некоторыми корабельными инженерами (старшие судостроители Шлезингер, Свирский; младшие судостроители - Титов, де-Гоффе, Матросов), а также заводами, желающими получить заказ на эти суда (Путиловский, Сормов, Невский и др.), уже были составлены эскизные проекты (не менее 10) лодок, которые и были представлены в Совещание. Оттуда их, правда, отправили «для более обстоятельно рассмотрения» председателю МТК контр-адмиралу А. А. Вирениусу с просьбой «не отказать в содействии по их выбору». Чтобы облегчить работу МТК, была составлена сравнительная таблица наиболее важных элементов. Последняя сильно озадачила членов МТК, по мнению которых, «в заданном водоизмещении затруднительно совместить заданные элементы во всех представленных проектах, на вес корпуса и артиллерии уделен малый % водоизмещения» [Там же]. Тем не менее проекты были рассмотрены и лучшими оказались: «по весу корпуса - №№ 8 и 5, по бронированию - №№ 10, 4 и 8, по механизмам - №№ 6 и 2, по артиллерии №№ 6 и 2» [Там же. Л. 11]. Выразить свое мнение более конкретно МТК, судя по всему, затруднился. Два минных заградителя водоизмещением по 750 т, имеющие 200-300 мин, предполагалось использовать в составе Амурской речной флотилии для постановки мин в бухту Мосолова, заливы Де-Кастри, Счастье и др., а также для установки отдельных минных банок в Охотском море и Татарском проливе. Это было принципиально важно, поскольку установка минных заграждений не со специальных судов потребовала бы продолжительного времени и большого труда. В случае же внезапного объявления войны такие заграждения при помощи заградителей, можно было поставить за несколько дней. Подводные лодки предназначались для мелких атак не только неприятельского минного флота, но и транспортного. «Принимая во внимание, что неприятельская армия, ведущая операции в Южно-Уссурийском крае, принуждена будет иметь коммуникационную линию морем на Японию, нужно думать, что само присутствие подводных лодок в составе Амурской флотилии произведет сильное моральное впечатление на противника», -констатировал председатель Особого Совещания. Однако тип лодок, наилучший при данных условиях, там определить не сумели и сошлись на том, что «это дело специалистов, но принимая во внимание значительные удаления бухты Мосолова и де-Кастри от Николаевска, надо думать, что там необходима лодка с надводным районом от 500-1 000 миль (переход во Владивосток) и подводным не менее 40 миль» [1. Л. 11]. В докладе председателю СГО великому князю Николаю Николаевичу-мл. особо подчеркивалось: «Плавающие средства для флотилии указаны в наименьшем для нее необходимом размере: без этих средств флотилия существовать не может, в особенности принимая во внимание крайнюю бедность в плавучих средствах на Амуре и отдаленность этого пункта от России. Исходя из вышеизложенного, Совещание полагает, что для действительной обороны устьев Амура, кроме береговых укреплений, необходимо десять речных лодок, от 3 ^ до 4-х тысяч тонн водоизмещения, вооруженных или двумя 12" и 8 - 120 мм, или четырьмя 8" и восемью 120 мм орудиями; два заградителя, не менее четырех подводных или водоброн-ных лодок, что вместе с перечисленными выше плавучими средствами для обслуживания флотилии, потребует единовременного расхода, при постройке в Петербурге, около 40.860.000 рублей, кроме устройства баз, на что потребуется, вероятно, еще миллиона два. Средства подвижной обороны на нижнем Амуре, в случае крайности, представляется возможным уменьшить до 5-ти броненосных лодок, 2-х заградителей и 4-х подводных лодок, для чего, не уменьшая вспомогательных плавучих средств, потребуется при постройке судов в Петербурге, около 23.360.000 рублей, а вместе с устройством баз - около 25.000.000 рублей. Такая уменьшенная Нижнеамурская флотилия хотя и не вполне обеспечит оборону устья Амура, но, во всяком случае, может на более или менее продолжительное время задержать как прорыв неприятельского флота в Амур, так и движение вверх по реке до Хабаровска» [Там же. Л. 11-11 об.]. Плавучие средства для обслуживания речной флотилии должны были составить: 1 самодвижущаяся баржа-мастерская, 2 ледокола-буксира, баржи для жилья второй смены подводных лодок, плавучий «док в 6.000 тонн» и плавучий кран грузоподъемностью 100 т. Что касается баз снабжения и операционных, то при выборе места для них решили, что максимальная глубина осадки судов проектируемой флотилии (12 футов) позволяет выбрать пункт для базы снабжения, где будут храниться запасы, устроены мастерские и сосредоточены средства для исправления капитальных повреждений судов флотилии - только в районе между Хабаровском и Николаевском. Как пункт, лежащий на границе районов предполагаемой деятельности средней и нижней Амурской флотилии, Хабаровск, соединенный с Европейской Россией железной дорогой, представлял большие выгоды, но в качестве главной базы для флотилии имел и крупные неудобства. В плане безопасности Хабаровск как база снабжения значительно уступал и пунктам, находящимся между «Зеленым Бором и Николаевском, которые с постройкой предложенных Совещанием укрепленных пунктов, будут защищены от внезапного захвата неприятелем. Однако отсутствие удобных путей сообщения зимой и во время распутицы, когда - надо думать, на судах флотилии будут производиться наиболее капитальные ремонты, делает эти пункты неудобными, что заставило Совещание склониться к выбору для базы снабжения мест где-нибудь вблизи Хабаровска, например на Красной реке или другом, более удобном, месте, при условии, чтобы Хабаровск был защищен» [1. Л. 8 об.]. При выборе места для операционной базы Совещание, с одной стороны, руководствовалось тем, что за почти полным отсутствием портов по берегам р. Амур и Татарского пролива устройство правильно организованных операционных баз со вспомогательными пунктами и со всеми необходимыми мастерскими, запасами снабжения, минным составом и т.п., т.е. всем тем, что могло бы понадобиться флотилии для ее приготовления к выходу в море для операций против неприятеля, «обошлось бы чрезвычайно дорого и не отвечало бы требованиям обороны только устья реки». С другой стороны, принимая во внимание, что ни одна военно-морская экспедиция не может обойтись без операционных баз, Совещание предложило организовать для этой цели «особую плавучую базу, которая удовлетворяя в известной мере требованиям, предъявляемым операционной базе, могла бы быть установлена в место, которое начальник флотилии признает наиболее подходящим в данную минуту и при данном общем стратегическом положении». На ней должны были храниться запасы топлива и боевые; иметься мастерские для исправления легких повреждений судов, баржи для известной части личного состава (вторая смена подводных лодок), т. е. все те наиболее необходимые плавучие средства, которые спроектированы Совещанием для обслуживания флотилии [Там же. Л. 8 об .-9]. За образец особого запаса орудий для быстрого вооружения «в минуту необходимости избранных пунктов» Совещание взяло особый запас, существовавший долгое время на Черном море, для возможности «укрепить желаемые пункты, когда это потребуется и в самый короткий промежуток времени». По мнению Совещания, такой запас орудий с боевыми комплектами и всеми необходимыми для их установки средствами и личным составом был бы очень полезен для укрепления не только известных пунктов побережья, но и самой реки, например близ устья р. Сунгари, впадающей в р. Амур. Мелководность р. Сунгари не позволяла потенциальному противнику создать на ней в мирное время «что-нибудь особенно стойкое и сильное, и можно быть уверенным, что батареи с 6-дюймовыми орудиями и 48-линейными гаубицами очень затруднят вход в Амур небронированных судов противника». При этом, не указывая числа орудий, их калибра и не перечисляя других принадлежностей особого запаса, что могло быть выработано только специально назначенной для этого комиссией, по указаниям Командующего войсками Приамурского военного округа и на основании пожеланий, данных СГО, Совещание посчитало необходимым высказать свое мнение, что особый запас тоже «должен храниться на баржах, приспособленных для нагрузки и выгрузки орудий и для житья на них обслуживающего его личного состава» [1. Л. 9-9 об.]. Для обороны устьев Амура и подходов к нему, а также для устройства в случае необходимости минных банок близ заливов Де-Кастри и Счастья в Охотском море должны были потребоваться для двух заградителей гальваноударные мины в количестве не менее 1 500 штук, а также мины других типов, «употребляемые сухопутным ведомством. Как тип таких мин, так и количество их можно определить только на месте, тем более, что в Николаевске есть уже минная рота с некоторым снабжением для минных заграждений реки», - констатировали в Особом Совещании. Наименее проблемным вопросом было устройство наблюдательных пунктов: в бухте Мосолова, в заливе Де-Кастри, на мысах: Невельского, Муравьева, Лазарева, Пронге, Табах, Меньшикова, на Лангре, в Петровском, Невельске, на Операционной базе. Предполагалось также создать сеть по р. Амур. Что же касается организации наблюдательной и сторожевой службы, то ее должен был разработать начальник обороны нижнего Амура в зависимости от местных условий [Там же. Л. 9 об.]. Открытым остался вопрос о месте постройки флотилии, ведь отправление ее на Дальний Восток морем признавалось крайне нежелательным по политическим соображениям. Стоимость постройки на Амуре была очень велика вследствие отсутствия сталелитейных заводов и большой цены рабочего труда. Поэтому желательно отправить морем лишь то, что можно было полностью собрать только в Европейской России - орудия, станки, механизмы, котлы и т. д. Место для верфи могло быть выбрано на берегу р. Амур, между селением Верхним Тамбовским и г. Николаевск или в г. Хабаровск. «Первый район имеет ту выгоду, что с устройством щита и укрепленных пунктов, он будет защищен от внезапного захвата неприятелем и, стало быть, от разрушения верфи. Невыгода его заключается в отсутствии железной дороги, соединяющей его с Европейской Россией и, следовательно, с заводами, вследствие чего подвоз строительных материалов может производиться только на океанских пароходах в течение 4-летних месяцев навигации по Амуру. В остальное время года сообщение этого пункта с Хабаровском будет крайне затруднено, а во время распутицы и совсем прекращаться» [Там же. Л. 11 об.]. Верфь, устроенная в Хабаровске, наоборот, была связана с Европейской Россией круглый год: Китайской Восточной железной дорогой или через Владивосток морем. «Но постройки на ней, следствие большого торгового оживления в Хабаровске, скрыты быть не могут, и, стало быть, будут находиться под непременным наблюдением Японцев. С другой стороны, Хабаровск может быть атакован с юга неприятелем, который для этой цели может воспользоваться Уссурийской железной дорогой. Чтобы избежать разрушения верфи и захвата материалов и судов, придется защищать Хабаровск с юга». Окончательного решения поэтому Совещанием принято не было, и они перешли к обсуждению очень деликатного вопроса об общих основах организации Амурской флотилии, поскольку «подробная организация флотилии нижнего Амура составляет задачу специальных учреждений и штабов». Сошлись на том, что во главе обороны нижнего Амура должен стоять начальник обороны, непосредственно подчиненный командующему войсками Приамурского военного округа. Ему, в свою очередь, следует подчинить «все средства сухопутной и подвижной обороны от устья Амура до Малмыжских укреплений», а также оборону побережья Татарского пролива. Потому он не должен занимать кроме этой «иной обязанности, которая привязывала бы его к известному месту на берегу и мешала бы, распоряжаясь обороной, находиться там, где его присутствие окажется полезным». Сама «Нижне-Амурская флотилия составляет определенный отряд судов, под командой флагмана или командующего под брейд-вымпелом, находится в распоряжении Начальника Обороны и подчинена ему в командном отношении, в хозяйственном же, техническом и строевом находится в ведении Морского Министерства», при этом обязанности и права начальника отдельного отряда определялись морским уставом. База, предназначенная для обслуживания отряда судов, должна была находиться в ведении капитана порта, «имеющего пребывание в главном Порте-базе. Обязанности и права Начальника Порта определяются существующими законоположениями. Он подчиняется Начальнику обороны, но по техническим и хозяйственным вопросам сносится с Морским Министерством и от него получает указания». Капитан порта-базы назначался и сменялся Высочайшими приказами по представлению морского министра. Подвижная база входила в состав отряда и находилась в распоряжении начальника отряда [1. Л. 12-12 об.]. Проект сухопутной обороны был разработан комиссией под председательством генерал-лейтенанта А. П. Вернандера в значительно более общем виде, причем главным образом из-за крайнего недостатка информации об обороняемой местности. Тем не менее он был одобрен большинством членов Особого Совещания. В общих соображениях, на основе которых решался вопрос о фортификационном строительстве, отмечалось, что для противодействия захвату устья р. Амур и «дельнейшего течения реки, как пути сообщения, без которого - по местным условиям - немыслимы операции противника вообще в области нижнего течения Амура», действительно необходимо использовать возможности как военного, так и морского ведомств. При этом Особое Совещание признало достаточным ограничить оборону «при посредстве сухопутных войск собственно течением реки и в этом смысле отказалось от обороны побережий Татарского пролива и Охотского моря, с целью воспрепятствовать противнику сделать высадку и двинуться к Амуру, имея в виду, что этот способ противодействия средствами военного ведомства вызвал бы постройку на побережье крепостей и укреплений значительных размеров, на значительном расстоянии друг от друга, с прочною связью между ними, что, в свою очередь, потребовало бы значительных живых сил, которыми мы не располагаем, и обусловило бы весьма серьезные денежные расходы. К тому же нет возможности оборонять войсками все места вероятных высадок на побережье; и хотя ныне указывается на два-три таких пункта, однако, вследствие недостаточного исследования побережья, нельзя поручиться за то, что на данной его линии не найдутся еще пункты, где возможны высадки и, следовательно, построенные крепости могли бы оказаться бесполезными» [1. Л. 12 об.-13]. Короче говоря, в Особом Совещании просто не имели точного представления о большей части береговой линии, а соответственно, собирались укреплять лишь то, что знали. Впрочем, в обороне всего побережья просто не было необходимости - природные условия края были такие, что без нормальных путей сообщения любая высадка противника на побережье Охотского моря не представляла опасности для империи, а дорог там тогда не было. В то же время Совещание признало необходимым считать районом действий Амурской флотилии не только р. Амур, но и Татарский пролив, и это не противоречило идее обороны собственно р. Амур при посредстве сухопутных сил, ведь «Амурская флотилия, с особым артиллерийским запасом и проч., будучи способною, в смысле мореходности и снабжения самостоятельно действовать и по подступам к устью Амура, опираясь на Амур, как на главную базу, дополняет, как нельзя лучше, средства военного ведомства», тогда как одновременная оборона средствами военного ведомства и низовьев р. Амур, и побережья Татарского пролива с частью Охотского моря потребовали бы «чрезвычайных живых сил и денежных затрат». Между тем способность флотилии, опираясь на р. Амур, действовать по фарватерам пролива, забрасывать минами вероятные пункты высадок, ставить на побережье в минуты необходимости, орудия особого запаса и т.д. «до нельзя затруднит противнику движение его боевой флотилии, без которой он не может, в летнее время, предпринять никакой операции» [Там же. Л. 13]. Таким образом, фортификационное укрепление нижнего течения р. Амур как необходимой для противника коммуникационной линии должно было решить задачу закрытия реки для движения по ней от устья вверх, а назначение Амурской флотилии - своим огнем оказать «огромную поддержку средствам военного ведомства, преграждающим реку. Вообще, при таком взгляде на дело и при способности флотилии, благодаря ее мореходности, снабжению и проч., действовать вдоль фарватеров Татарского пролива, опираясь только на Амур, возможно проектировать систему сухопутной обороны на совершенно твердых основаниях, в соответствии со всею обстановкою этого второстепенного театра военных действий» [Там же]. Поскольку для обороны собственно течения р. Амур в его низовьях могло быть выделено лишь незначительное количество пехоты и артиллерии, от общепринятых способов прямого противодействия операциям противника форсировать реку, как могущим дать неблагоприятный результат, пришлось отказаться. Более выгодным посчитали «принять для обороны такое расположение, при котором ее артиллерия, не ввязываясь в бой на дальних расстояниях с артиллерией неприятельских судов, могла бы, тем не менее, нанести им существенный вред, при стремлении пройти мимо занятых нами пунктов». Строительство так называемых кинжальных батарей, совершенно укрытых от дальнего неприятельского огня и способных, на самых близких расстояниях, верным огнем нанести врагу «почти смертельные поражения», признали оптимальным решением, при котором все прочие средства необходимо было направить к возможно продолжительному «сохранению этой обороны от всяких попыток противника» [1. Л. 13]. Численности полевых войск для нормального прикрытия этих батарей со стороны суши тоже не хватало, поэтому защиту признали возможным возложить, в каждом частном случае, «на вполне самостоятельный долговременный форт, с некоторым количеством крепостных пушек среднего калибра в броневых башнях, с надлежащим сообщением с рекою и проч.». Речная флотилия своим огнем по судам противника должна была оказать сухопутной обороне существенную поддержку. Исходя из этого, укрепления решили строить у Николаевска, Софийска и в районе Малмыжа (недалеко от г. Хабаровск), т.е. там, где, с одной стороны, устье р. Амур было достаточно узким для того, чтобы можно было полностью перекрыть его огнем артиллерии кинжальных батарей, а с другой - имелись достаточно крупные населенные пункты, могущие представлять интерес для противника. «Отсутствие надлежащих топографических планов и инженерных съемок лишает возможности разработать соответствующие проекты для обороны низовьев реки Амура у Николаевска, Софийска и Малмыжа», - констатировалось в докладе на имя председателя СГО [Там же. Л. 13-13 об.], к которому были приложена карты (масштаб 40 верст в дюйме!) с указанием кружками приблизительного места расположения объектов на местности [Там же. Л. 17, 28]. Однако в общих чертах предстоящее военное строительство все-таки было намечено [Там же. Л. 13 об.]. Устье р. Амур у Николаевска нужно было укрепить «для воспрепятствования противнику войти в реку с необходимыми средствами для дальнейшего движения по Амуру». Кинжальную оборону реки там предполагалось организовать в две группы - «переднюю на высоте Ча-нырах - Таракановска, и заднюю на высоте мыса Алона, причем задняя группа признается главной, а средняя вспомогательной». В передней группе орудийные кинжальные батареи, вооруженные четырьмя 6-дюймовыми пушками Канэ, предполагалось расположить у мыса Ча-ныррах, а устройство для мин Уайтхеда (т.е. торпедные аппараты) - прямо на отмели р. Амур, для действия в обе стороны. В задней группе орудийные кинжальные батареи, вооруженные шестью 6-дюймовыми пушками Канэ, предполагалось расположить у воды, в обрывистом скальном берегу р. Амура напротив Николаевска, а устройство для мин Уайтхеда - на мысе Алон, для действия в одну сторону. На линии передней кинжальной группы предполагалось построить три долговременных форта, из них два - один у мыса Чаныррах, и другой - у Тараканов-ки «вполне самостоятельные и способные противопоставить неприятелю наибольшее противодействие», с гарнизонами: первый в батальон пехоты, а второй - в две роты пехоты. Форты предполагалось вооружить каждый шестью 6-дюймовыми пушками «новейших образцов в броневых башнях; должно быть обращено особое внимание на обеспечение сообщения фортов с рекою и проч.»; и третий форт, на одну роту пехоты, специально предназначенный для прикрытия минной обороны реки, расположить на отмели. На линии задней главной кинжальной группы предполагалось расположить два долговременных форта, из них один - на возвышенном правом берегу р. Амур, «приспособленный для наиболее удобного и продолжительного сопротивления», с гарнизоном в один батальон пехоты, с шестью 6-дюймовыми пушками «новейшего образца в броневых башнях, с вполне обеспеченным сообщением с рекою и с кинжальными батареями»; и второй форт - на мысе Ало-на, на одну роту пехоты, специально предназначенный для прикрытия минной обороны реки [1. Л. 14]. Таким образом, г. Николаевск и его окрестности были бы взяты под огонь из 6-дюймовой артиллерии в броневых башнях, и на фортах - из 8-дюймовых мортир, числом до десяти, из имеющихся в Николаевске -«установленных специально для этой цели около кинжальных батарей главной группы» [Там же. Л. 1414 об.]. На каждом форту предполагалось иметь припасов на один год и сообразно с этим и величиной гарнизона должно было быть рассчитано число казематированных построек. В докладе отмечалось, что при детальном проектировании форта должно быть обращено особое внимание на то, «чтобы путем технических средств и правильного расположения построек достигнуть возможно лучших условий жизни для гарнизона в военное время, вынужденного - быть может - продолжительное время пребывать в закрытых безопасных от огня помещениях» [Там же. Л. 14 об.]. Во главе гарнизона Николаевской группы укреплений, определявшегося в три батальона пехоты, должно было находиться одно лицо со званием коменданта; во главе гарнизона каждой из двух линий - свой начальник и старший из комендантов фортов линии, а во главе каждого форта - свой комендант. Форты и линии предполагалось связать между собой «подводным и подземным кабелем, всяческими средствами для оптического телеграфирования и проч., и сверх того, подобным же образом с другими укрепленными пунктами Амура», причем на безопасное сообщение форта с рекою устройство у берега реки пристани и т.п. «положено на каждый форт 400.000 руб.» [Там же]. Таким образом, трагический опыт Порт-Артура предполагалось учесть в максимальной степени уже на стадии проектирования амурских укреплений. Однако этому, еще при обсуждении вопроса в комиссии, воспротивился печально известный генерал-майор К.И. Величко, бывший в то время помощником начальника Главного военно-технического управления и постоянным членом Главного крепостного комитета [2. С. 214]. «Вундеркинд Главного Инженерного Управления», как его язвительно называли во Владивостокской крепости [3. Ч. II. С. 326], военный инженер, сделавший очень успешную карьеру в Петербурге, с 1886 г. преподаватель, а затем и профессор Николаевского инженерного училища и Николаевской инженерной академии [2. С. 214], любимец А. Н. Куропаткина, он отличался патологической склонностью к сокращению линии фортификационных обводов крепостей (Владивосток, Порт-Артур) в ущерб их обороноспособности, проектируя строительство фортов в более низких местах в виду господствующих высот, которые оставлял не занятыми к большой радости неприятеля. Это сыграло роковую роль в истории крепости Порт-Артур и создало невероятное количество проблем во Владивостоке, где господствующие высоты пришлось занимать полевыми укреплениями уже во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. [3. Ч. I. С. 155-201, 218-281; Ч. II. С. 326-349, 352-353]. Каким образом его оставили не только на действительной службе, но и на преподавательской работе после того, что произошло в Порт-Артуре, - до сих пор загадка. Тем более что вопреки распространенному заблуждению он не изменил своих взглядов даже после Русско-японской войны 1904-1905 гг., продолжая двигаться в своих проектах в прямо противоположную сторону от генерального направления эволюции фортификационных форм, т.е. вместо рассредоточения объектов фортификации на местности продолжал их концентрировать, причем все также в местах, максимально удобно расположенных для обстрела неприятельской артиллерией. В своем особом мнении относительно обороны устья р. Амур у г. Николаевск он предложил «вместо изложенной системы обороны в две линии, построить малую крепость на правом берегу Амура и на левом берегу реки Зубаревки, на высоте мыса Алона, насупротив Николаевска, состоящую их 3-х - 4-х фортов, связанных между собою преградою в виде фланкируемых рвов». Комиссия, решившая большинством голосов укрепить устье Амура в две линии, пришла в ярость и «указала, что предлагаемые Генерал-Майором Величко три-четыре форта, расположенные в виду командующих высот, с преградою между ними, охватывают такое незначительное пространство, что оно все простреливается и находится под огнем противника. Только с переходом на правый берег Зу-баревки получилось бы достаточное внутреннее и укрытое от взоров пространство (лощина р. Зубаревки), но при этом обвод очень незначителен и совершенно несоразмерен с возможными для настоящего случая живыми силами и средствами» [1. Л. 14 об.-15]. Особое Совещание, сверх того, признало, что без оборонительной линии Чныррах-Таракановка будут затруднительны целесообразные действия Амурской флотилии. В результате мнение К.И. Величко было отвергнуто, однако описание всех предположенных им фортификационных несуразностей вошло в доклад не имя председателя СГО великого князя Николая Николаевича-мл. со всеми пояснениями комиссии. Более того, в докладе было сделано специальное примечание: «По вопросу об усилении Николаевска по окончании занятий комиссии Генерал-Лейтенанта (ныне инженер-генерала) Вернандера представлено дополнение к особому мнению Генерал-Майора Величко» [1. Л. 15]. Величко не выгнали с преподавания по военно-инженерному делу даже после этого! К докладу о мероприятиях Военного министерства для обороны низовьев р. Амур был приложен расчет приблизительной стоимости постройки, вооружения и снабжения «долговременных сооружений для обороны устья Амура у Николаевска». По нему приблизительная стоимость всего запланированного исчислялась в 15 млн руб., в том числе: постройка кинжальных батарей на двенадцать 6-дюймовых пушек Канэ -480 тыс. руб., постройка трех сухопутных фортов -10 млн руб., постройка 2 речных фортов для минной обороны - 1 млн руб., к ним 9 аппаратов с комплектом мин Уайтхеда - 250 тыс. руб., артиллерийское вооружение с боевыми комплектами (12 пушек Канэ, 18 пушек 6-дюймовых новейшего образца, 36 проти-воштурмовых орудий, 48 фланкирующих рвы орудий и 30 пулеметов) - 3 млн руб., постройка зданий на 1 '/2 батальона пехотного гарнизона для жительства в мирное время вне фортов - 250 тыс. руб., всего около 15 млн руб. [Там же]. Софийск должен был быть укреплен как «пункт господствующий над сухопутными и водными сообщениями, между побережьем Татарского пролива и рекою Амуром и как точка опоры и промежуточный склад для нашей флотилии, призванной действовать не только по реке Амуру, но и по системе протоков, озер, расположенных в окрестностях Софийска и способных облегчить противнику перебросить свои мелкие лодки и иные боевые средства с побережья на Амур». Считалось, что, опираясь на Софийс

Ключевые слова

I.M. Dikov, A.P. Vernander, Russo-Japanese War of 1904-1905, State Defence Council, Nikolayevsk-on-Amur Fortress, Amur River, Priamurskiy Military District, Russian Far East, А.П. Вернандер, И.М. Диков, Русско-японская война 1904-1905 гг, Совет Государственной обороны, Николаевская-на-Амуре крепость, р. Амур, Приамурский военный округ, Дальний Восток России

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Авилов Роман СергеевичИнститут истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН; Дальневосточный федеральный университет канд. ист. наук, науч. сотр. отдела истории Дальнего Востока России; гл. библиотекарь научно-исследовательского отдела Научной библиотекиavilov-1987@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Всеподданнейший отчет о произведенной в 1910 году, по Высочайшему повелению, сенатором Глищинским ревизии учреждений и установлений военного ведомства Иркутского и Приамурского военных округов. Военно-инженерное ведомство и войсковые строительные комиссии. СПб. : Государственная типография, 1911 // ГАРФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 404. Ч. 5.
Всеподданнейший отчет о произведенной в 1910 году, по Высочайшему повелению, сенатором Глищинским ревизии учреждений и установлений военного ведомства Иркутского и Приамурского военных округов. Интендантское ведомство. Т. 2: Приамурское окружное интендантство. СПб. : Государственная типография, 1911 // ГАРФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 404. Ч. 3.
Приказ войскам Приамурского военного округа № 196 от 24 апреля 1911 г. // Государственный архив Хабаровского края (далее -ГАХК). НСБ. Ед. хр. 1557.
Приказ войскам Приамурского военного округа № 218 от 11 мая 1911 г. // ГАХК. НСБ. Ед. хр. 1557.
Черников И.И. Энциклопедия мониторов. Защитники речных границ России. СПб. : Судостроение, 2007. 696 с.
Сухомлинов В. А. Воспоминания. Мемуары. Минск : Харвест, 2005. 624 с.
Всеподданнейший доклад Военного министра о поездке его на Дальний Восток в апреле и мае 1911 года. Б.м., б.г. // ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 474.
Цветков И.Ф. История отечественного судостроения : в 5 т. Т. 3: Судостроение в первой четверти ХХ в. (1906-1925). СПб. : Судострое ние, 1995. 560 с.
Черников И.И. Речные дредноуты. Мониторы типа «Шквал». М. : Яуза ; СПб. : Гангут, 2012. 96 с.
Черников И.И. Русские речные флотилии за 1 000 лет (907-1917 гг.) / под ред. В.Н. Щербакова. СПб. : Б.С.К., 1999. 122 с.
Коковцов В.Н. Из моего прошлого (1903-1919): Воспоминания. Мемуары. Минск : Харвест, 2004. 896 с.
Авилов Р.С. Развитие военно-сухопутных сил России на Дальнем Востоке (1865-1895 гг.) : дис.. канд. ист. наук. Владивосток, 2013. 243 с.
Всеподданнейший доклад министра финансов по поездке на Дальний Восток осенью 1909 года // ГАРФ. Ф. 543. Оп. 1. Д. 303.
Список генералам по старшинству. Составлен по 15 апреля 1914 г. Пг. : Военная типография, 1914. 980 с.
Авилов Р.С., Аюшин Н.Б., Калинин В.И. Владивостокская крепость: войска, фортификация, события, люди. Владивосток : Дальнаука, 2013-2016. Ч. I-IV.
Авилов Р.С. Военные реформы в Приамурском военном округе накануне Первой мировой войны (1910 - лето 1914 г.) // Русский Сбор ник: Исследования по истории России. М. : Модест Колеров, 2016. Т. XIX.
Авилов Р.С. Приамурский военный округ (1884-1918 гг.): страницы истории // Военно-исторический журнал. 2015. № 11.
Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ). Ф. 601. Оп. 1. Д. 457.
 Проблема разработки и осуществления проектов обороны низовьев и устья р. Амур в 1906-1914 гг. Часть 2. Решение Особого Совещания СГО и сложности его реализации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/6

Проблема разработки и осуществления проектов обороны низовьев и устья р. Амур в 1906-1914 гг. Часть 2. Решение Особого Совещания СГО и сложности его реализации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/6