П.В. Вологодский на пути к адвокатуре: окружение, интересы и деятельность юриста на начальном этапе профессиональной карьеры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/17

П.В. Вологодский на пути к адвокатуре: окружение, интересы и деятельность юриста на начальном этапе профессиональной карьеры

Рассмотрены профессиональные увлечения будущего премьер-министра антибольшевистских правительств в первое десятилетие его работы в судебном ведомстве, когда закладывался фундамент для последующего карьерного взлета выдающегося деятеля. Он вернулся в Сибирь, когда в ее жизни происходили серьезные изменения, край преодолевал отставание от остальной страны и все больше чувствовал влияние общероссийской модернизации, в частности, в правовой сфере. Судебная система региона становилась объектом реформирования, испытывая острую необходимость в юристах, и появление среди них П.В. Вологодского отвечало потребностям складывавшейся обстановки.

P.V. Vologodsky on the way to the legal profession: the environment, interests and activities of the lawyer at the initi.pdf Персона одного из самых известных уроженцев Сибири Петра Васильевича Вологодского в ее профессиональном приложении не заслужила достойного внимания современной историографии. Вероятно, историки, прекрасно осведомленные, что до того, как стать премьер-министром правительств Белой России в годы Гражданской войны, он трудился в судебном ведомстве, занимаясь преимущественно адвокатской деятельностью, считают это знание вполне достаточным, отмечая больше другие стороны его влияния на местную жизнь. В недавних крупных публикациях сибирских ученых юрист фигурирует, например, в качестве одного из активнейших участников знаменитого октябрьского погрома 1905 г. в Томске [1. С. 27-28, 30, 101, 103, 106, 108, 110-111, 125-128, 132, 141, 143] или занимает важное место в анналах важнейших событий общественно-политической борьбы в сибирском регионе начала ХХ в. [2. С. 20, 23, 27, 33, 35-36, 112, 121, 126, 139, 185, 194, 198, 239-240, 269, 290, 340, 364, 368, 377]; упор на изучение личных качеств и социально-политических ориентиров выдающегося сибиряка сделан в посвященной специально ему добротной кандидатской диссертации Е.А. Казаковой 2008 г. [3]. Как практиковавший правовед он вызывает научное любопытство тех, кто сейчас изучает юстицию региона. Так, даже формально, по частоте упоминаний, П. В. Вологодскому вместе с другими поверенными Р.Л. Вейсманом и В.П. Картамышевым принадлежит первенство в книге новосибирского исследователя И.Г. Адоньевой [4. С. 216-217]. Это неудивительно, поскольку его вклад в развитие правосудия сложно переоценить, и сами трудовые будни юриста начинались именно со службы в сибирском судебном ведомстве, которое в 1880-х гг. ожидали серьезнейшие совершенствования, в общем соответствовавшие импульсам модернизации страны, невероятно ускорявшим темпы развития Сибири. Территория за Уралом становилась существенно ближе к остальной империи в культурном, экономическом, административном и даже в некотором роде пространственном отношениях, все более привлекательной с точки зрения обустройства и увеличивавшихся карьерных возможностей. В то десятилетие налаживалась деятельность Томского Императорского университета; железная дорога, подведенная к Тюмени, позволяла комфортно добраться до края и положила начало его настоящему включению в общероссийское экономическое пространство; в 1882 г. ликвидировалось ЗападноСибирское генерал-губернаторство, а входившие в него ранее губернии впредь управлялись на общих основаниях. Теперь среди местных администраторов, в том числе губернаторов, регулярнее, чем прежде, замечались деятельные и образованные специалисты, видевшие в преобразованиях и успехах сибирской окраины будущее всей страны, а также все чаще появились яркие общественные деятели из местных жителей, громко заявлявшие о нуждах собственной Родины. Вместе с тем Сибирь продолжала жить как бы в архаичной эпохе, в весьма незначительной степени испытывая на себе благодетельное влияние Великих реформ Александра II. Она оставался местом каторги и ссылки, пользуясь правилами, уже ставшими анахронизмом в Европейской России. С отживавшими свой век сибирскими судебными порядками предстояло близко познакомиться П. В. Вологодскому, отсчет карьеры которого в юстиции можно вести с 1887 г. 24 августа он просил председателя Томского губернского суда Г.В. Юркевича взять его на работу: «Желая служить по судебному ведомству, я обращаюсь к вам, ваше превосходительство, с покорнейшей просьбой назначить меня на какую-нибудь должность вверенного вам суда» [5. Л. 1]. В заявлении выражалась готовность к любой трудовой деятельности, поскольку подыскивать место пришлось преждевременно, не имея еще аттестата о высшем образовании, позволявшего быть разборчивым в выборе служебных перспектив. Окончив томскую гимназию в 1884 г., будущий глава антибольшевистских правительств поступил на юридический факультет Петербургского университета, входил в сибирское землячество столицы, где обсуждались, кроме прочего, насущные вопросы развития родного края, серьезно увлекся журналистикой. Там познакомился с выдающимися сибиряками, в том числе с лидером областничества Н.М. Ядринцевым; в 1887 г. вместе с тремя сотнями студентов был исключен из учебного заведения за политическую активность и связь с участниками покушения на Александра III. Ему запретили проживать в столицах и фабричных городах, лишив права повторного поступления в университеты [6. С. 10-11, 46; 7; 8. Л. 8-10]. Возможная политическая неблагонадежность молодого человека не смутила томского губернатора генерал-майора А.И. Лакса: «Я не встречаю препятствий к определению бывшего студента Санкт-Петербургского университета Петра Вологодского на службу в Томский губернский суд» [5. Л. 4]. В такой отзывчивости не последнюю роль сыграли связи родственников: дед являлся кафедральным протоиереем в Томске, и перед губернатором похлопотала бабушка -игуменья томского монастыря [8. Л. 5; 9]. Начинающего недипломированного юриста взяли в штат главного губернского судебного учреждения, и в последующем он трудился на поприще служения Фемиде на самых разных судейских должностях - от помощника столоначальника до заседателя и товарища прокурора - в сибирских и среднеазиатских владениях. Также после отмены ограничений на получение высшего образования, в чем посодействовал Г.В. Юрке-вич, пытался закончить университет и сдать необходимые для этого экзамены1. В 1892 г. ему вручили желанный университетский аттестат в Харькове [5; 8. Л. 11, 22, 36; 10. С. 135; 11. С. 3]. Задолго до того, как стать наиболее выдающимся западносибирским юристом [4. С. 172] и одним из лучших адвокатов [3. С. 60], за тридцатилетие до «величайшего момента своей жизни, когда судьба поставила его на первое место» в сибирской жизни [12. С. 106], П.В. Вологодскому, только что вернувшемуся из столицы, пришлось сразу окунуться в проблемы сибирского правосудия, лишь начинавшего переживать кардинальные изменения. Вследствие весьма половинчатой реформы 1885 г. в устаревшие судоустройство и судопроизводство региона вносились некоторые элементы передовых начал судебных уставов Александра II (в крайне дозированном объеме тогда применялись принципы состязательности, гласности и устности процесса, появлялись судебные следователи и товарищи прокурора). Сибирские судьи и администраторы, а также причастные к нововведениям столичные чиновники сознавали ограниченность этого преобразования: по отношению к нему, как писал герой данной статьи, слово «реформа» было принято заключать в кавычки [13. С. 5], а реформированный судебный строй Сибири министр юстиции тех лет Д.Н. Набоков признавал всего лишь «временным и переходным», т.е. требовавшим дальнейших улучшений [14. Л. 46]. Состояние системы правосудия вновь не выдерживало никакой критики: не создавалось условий для привлечения на службу грамотных и достойных людей, в вузах давно не преподавались применявшиеся в Сибири правовые нормы, а приезжавшие в край судебные деятели лишь на месте узнавали об их существовании [15. С. 34; 16. Л. 89 об.] и стремились вернуться обратно [17. С. 54]. В результате некоторые члены судов отличались юридической безграмотностью [18. Л. 37], отдельные не имели никакого образования [19. Л. 5], а на судебные места назначались, даже по мнению правительственных чинов, «непригодные лица» [20. Л. 7]. «Надо правду сказать, не высок был образовательный ценз моих новых товарищей. Из состава канцелярии только один был с семинарским образованием, да и тот пьяница, остальные не шли дальше курса уездного училища, не мало было людей домашнего образования, из отставных военных писарей и т.д. Они не были пьяницами, но выпить были все, что называется, не дураки. Что касается советников губернского суда и заседателей окружных судов, то там были прямо-таки раритеты, чисто гоголевские типы», - такими виделись П.В. Вологодскому тогдашние сослуживцы [8. Л. 6-7]. По работе он знакомился с материалами досудебных расследований, которые, несмотря на учреждение в 1885 г. судебных следователей, в подавляющем большинстве случаев производили сплошь неквалифицированные и очень часто безнравственные, склонные к различного рода злоупотреблениям работники полиции [21]. Даже в светских домах Петербурга их невежество и дурные поступки осуждались и высмеивались в анекдотах, которые распространял обер-прокурор Сената П.М. Бутовский после проведенной им в 1892 г. ревизии юстиции Западной Сибири. Кроме прочего ревизор привлекал внимание столичной публики рассказами о том, «как безобразно велось дело прокурорского надзора и судебное в губерниях Тобольской и Томской» [22. С. 171]. При всем этом попавшему в далеко не совершенную систему молодому юристу, откровенно сказать, повезло с покровителями и руководителями, при которых происходило его знакомство с юриспруденцией на практике. На фоне традиционно низкого качества сибирских начальников губерний (среди них исторически встречались откровенно «дефектные экземпляры» [23. С. 274]) бывший высокопоставленный жандарм А. И. Лакс выделялся неподкупностью и трудолюбием [24. С. 126-128], всегда «неуклонно стремился к законности и правде» [25], являлся поклонником немецкой философии и до поступления на жандармскую службу был издателем журнала с философской направленностью «Московское обозрение» [26. С. 584-585]. Молодой сотрудник видел в благожелателе «умного и вдумчивого администратора» [8. Л. 5], заботы же губернатора о правосудии могли послужить ему достойным примером. Так, во всеподданнейшем отчете за 1886 г. генерал-майор указывал на необходимость «введения судебной реформы, если не во всем объеме, то, по крайней мере, мирового института вместе с увеличением числа судебных следователей» [27. Л. 11 об.], а когда позже узнал от министра юстиции Н.А. Манасеина, что установление мирового суда «неожиданно встретило препятствия», сильно расстроился [28]. Г.В. Юркевич, не имевший высшего образования и являвшийся в правоведении самоучкой, также неустанно заботился о правосудии и запомнился стараниями по умножению кадрового потенциала вверенного ему учреждения [8. Л. 4, 7], и в 1890-х гг. Томский губернский суд имел репутацию чуть ли не лучшего в сибирском регионе [29]. Между тем в ходе проведения судебной реформы 1885 г. вопрос об официальном учреждении в Сибири профессиональной адвокатуры даже не ставился, а значит, случайные люди продолжали играть роль защитников. Сотрудник «Северного вестника» Н. Арефьев писал, что и после преобразования среди них «преобладающим контингентом по-прежнему являлись разные проходимцы» [17. С. 55]. В окружении П.В. Вологодского его коллегами по будущей адвокатской деятельности были лица с самыми разными качествами. Об одной весьма неоднозначной и своеобразной фигуре он позже вспоминал: «Тогда в Сибири не было поверенных, как сословия, не существовало даже института частных поверенных. В Томске был лишь приезжий из Киева присяжный поверенный B. П. Картамышев, человек не без знаний и способностей, но страшно безалаберный, пьяница и скандалист. Это именно он, желая посмеяться над порядками выборов в члены местного общественного собрания, провел в члены этого собрания своего кучера» [8. Л. 22]. С многочисленными публицистическими работами адвоката, редактора-издателя томского «Сибирского вестника», известного просветителя В.П. Кар-тамышева и характеристиками нынешними историками этой незаурядной личности сейчас можно познакомиться, прочитав недавно увидевший свет в Томске трехсотстраничный сборник, посвященный специально ему [30]. Современники, встречавшиеся с ним, в оценках были в целом солидарны с Петром Васильевичем. Так, А.П. Чехов, побывавший в сибирском крае, отмечал, что «Картамышев, местный Ноздрев, пьяница и забулдыга» [31. С. 444]; сибирский публицист и общественный деятель В.М. Крутовский представлял того «способным, общительным, но неуравновешенным и легкомысленным гулякой» [32. С. 293]. Несмотря на неоднозначные отзывы, именно данный поверенный стал первым юристом-специалистом региона, обозначившим важную проблему, в решении которой П. В. Вологодскому предстояло активно поучаствовать: он заявлял о необходимости объединения адвокатуры, говоря, что «главный недостаток личного персонала сибирских адвокатов заключался в отсутствии какой бы то ни было корпоративности» [33]. В то же время в стране, «где законодательство разрослось до совершенно чудовищных размеров» и его знанием могли похвастать очень немногие [34. C. 95-96], когда «недостаток юридической помощи населению России ощущался все сильнее» [35. С. 1], первостепенной задачей ответственных перед обществом поверенных становилось обеспечение подданных правовой помощью, и со временем, благодаря порывам профессиональной адвокатуры, в империи распространялись юридические консультации. Авангардная для той поры идея консультационных заведений, волновавшая умы наиболее прогрессивных адвокатов всей России, в Сибири начала получать воплощение в 1880-х гг. снова благодаря энергии В.П. Кар-тамышева, бывшего одним из немногих, кто бесплатно оказывал юридическую помощь неимущим сибирякам, а в октябре 1883 г. через «Сибирскую газету» от него последовало предложение занимавшимся адвокатурой томичам объединиться в консультацию, подобную киевской (напомним, В.П. Картамышев -киевлянин), которая могла бы оказывать юридические услуги местным жителям на возмездной и безвозмездной основе, оградив их от «подпольных адвокатов». Некоторые юристы приветствовали этот почин, назвав его «добрым начинанием» [33], у скептиков же он не нашел отклика. Они сомневались, что наличие даже общедоступной квалифицированной юридической поддержки будет способствовать правовому просвещению населения и защите от зла, распространяемого разными «ходатаями». В «Восточном обозрении» говорилось: «Мы не думаем, чтобы эта консультация помешала людям ловким обделывать дела. Они могут втереться даже сюда» [36]. В действительности подавляющее большинство правовых нужд сибирских подданных удовлетворялось разными чиновниками и канцелярскими служащими в лучшем случае, в худшем - «аблакатурой», «ходатаями по делам», «юриспрудентами», «ходоками», «подпольной адвокатурой» - многочисленной, стихийно развивавшейся, ничем не объединенной массой лиц, малокомпетентных, предоставлявших юридические услуги сибирякам и россиянам преследуя корыстные и неблаговидные цели [37, 38]. Очутившись в среде таких «помощников» и называя их «авантюристами» [8. Л. 22], П.В. Вологодский уже в раннем журналистском творчестве обрушил на тех нещадную критику, заодно раскритиковав порядки, способствовавшие расширению простора для деятельности «знахарей юриспруденции». В столичной «Судебной газете» он сначала порассуждал об особенностях российского судопроизводства, подчеркнув, что если в уголовном процессе коронный суд имел в защитнике «союзника судей», «то в процессе гражданском, который по самому существу своему не допускал столь широкой инициативы суда, адвокат в качестве представителя тяжущегося являлся настоящим архитектором, воздвигающим сплошь да рядом прочное и красивое здание из грубого и необтесанного процессуального материала»; затем объяснил ситуацию в Сибири, где по-прежнему господствовали розыскные процессуальные начала, край, как и раньше, «не видел и не знал у себя не только просвещенных и честных адвокатов, но хоть мало-мальски надежных в нравственном отношении и знающих юристов, к которым сибирский обыватель мог бы обращаться». Правоведы-проходимцы удостоились им классификации: «кабацкие ходатаи» из мелких чиновников, «прогнанных со службы за нерадение или пороки»; прошедшие «через огонь, воду и медные трубы» «велемудрые "мужи"», производившие особенный эффект на клиента ссылками на сенатские решения и цитатами из Священного писания; высланные «из Европы в Сибирь» за «грехи и темные деяния» «молодцы». Последние таили наибольшую опасность, являлись «настоящими хищниками», «"обтяпывающими" своих клиентов» до такой степени, что «овладевали в конце концов их спорными правами, а сами спорящие стороны за подлоги и мошенничества, совершенные от их имени "поверенными", попадали под суд»2. Сибирякам, чаще знакомым исключительно с таким «юридическим вспомоществованием» и знавшим в качестве помощников в разрешении своих юридических потребностей лишь чиновников, была в диковинку профессиональная адвокатская помощь. Им тогда еще только предстояло тесно столкнуться с людьми, которые состояли не на государственной службе, а предназначались отстаивать их интересы, в том числе перед государством, в общем, их еще ожидали появление квалифицированной адвокатуры и усвоение нового рода отношений, пока, в 1880-х гг., неизведанных и непонятных. Задним числом П.В. Вологодский, рассказывая, что в прежние времена «терпели адвокатов, как необходимое зло», вспоминал про характерную историю, имевшую место где-то на рубеже 1870-1880-х гг. Тогда один поверенный, впервые вступивший на сибирскую землю (с большой долей вероятности опять речь шла о том самом В.П. Картамышеве, приехавшем в Томск осенью 1881 г. [30. С. 82]), решил завести знакомство с местными уважаемыми жителями, он нарядился во фрак и отправился с визитами к именитым горожанам, между прочим, заехав к городскому голове - купцу первой гильдии, прямодушному русскому человеку. Тот спросил гостя: «Извините, мы люди необразованные. Скажите, пожалуйста, что это за служба присяжного поверенного и какой вы чин имеете»? «Я занимаюсь адвокатурой, - отвечал с достоинством приезжий, - в том весь мой и чин». Услышав известное и в своем понимании ругательное слово, которым называли имевшее дурную репутацию занятие, «прелюбодей-ство слова и мысли», городской голова выгнал посетителя: «Ежели ты адвокат и ничего больше, то, брат, проваливай, откуда пришел. Я эту шпану дальше порога не пускаю». В той же статье, вслед за этими воспоминаниями прошлых лет, П. В. Вологодский попытался растолковать сибирским жителям, что сейчас (статья вышла по поводу введения в 1897 г. Судебных уставов в Сибири) адвокат-специалист - это союзник, а не враг российских подданных, и ему можно доверить самые сложные и насущные проблемы [40]. Молодой юрист быстро стал наиболее известным критиком недостатков всей сибирской дореформенной юстиции, заявив о них на всю страну со страниц популярнейшего «Русского богатства». Он был первым представителем общественности, обстоятельно разъяснившим причины, по которым откладывалась реализация судебной реформы 1864 г. в Сибири, а сделанный в той статье исторический экскурс и опора на разнообразную документацию [13] позволяют назвать его пионером в исследовании вопроса об истории преобразования системы правосудия края пореформенного времени и зачинателем историографии соответствующей проблематики. В конфликте с дореформенными условиями и уютно чувствовавшими себя в них людьми начинала разворачиваться собственная адвокатская деятельность П. В. Вологодского; «безукоризненно честного, идейного и смелого человека» (характеристика одного из соратников по антибольшевистскому правительству) [12. С. 106], того, кто свое жизненное кредо - гражданственность - определил еще в студенчестве («В годину бедствий и страданий, ужели мать покинет сын? Ужель в период испытаний, в период робких ожиданий, Отчизну бросит гражданин»? - из поэтических сочинений молодости [41. С. 80]), ждали десятилетия борьбы за правосудие и охранения общественных свобод. Впервые он выступил защитником 19 сентября 1889 г. в процессе по делу фельдшера Ицковича, обвиненного в покушении на убийство артистки местного театра, и ему удалось переквалифицировать деяние в пользу подсудимого. Как признали прокурор-обвинитель (прокурорское обвинение являлось одним из главных новшеств, которое внесла в целом неудачная судебная реформа 1885 г. в сибирское судопроизводство) и члены суда, это стало серьезным успехом, и уже тогда ими выражались опасения, что молодой судебный служащий перейдет в адвокатуру [3. С. 54]. В дальнейшем так считать было еще больше оснований. Накануне распространения уставов Александра II на Сибирь П. В. Вологодский - состоявшийся судебный деятель, примеривший, насколько позволяла дореформенная система, многие виды занятий в юстиции. Отличный специалист, имевший широкий кругозор, явно наделенный аналитическими способностями и критическим мышлением, начинавший заявлять о себе как талантливый публицист и активный общественный деятель, прекрасно знавший нужды правосудия и правовые потребности сибирского населения, он вряд ли удовлетворился бы миссией службы самодержавию в роли чиновника. На острие противоречий, в том числе между властью и обществом, на защите справедливости - место, которое определил для себя юрист; присяжный поверенный - та выбранная им в 1897 г. профессия, какая являлась на последующие двадцать лет закономерным продолжением его деятельности на первоначальном этапе служебной карьеры. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Обстоятельства получения университетского диплома частично отражены в докладной записке Петра Васильевича на имя председателя Томского губернского суда от 15 июня 1891 г.: «Ваше высокородие, 19 марта сего года за № 372 из Санкт-Петербурга дано мне знать, что его сиятельство господин министр народного просвещения, вследствие представления вашего, изволил разрешить мне подвергнуться испытанию в Юридической комиссии при Харьковском университете. Имея намерение подвергнуться сему испытанию ныне же, в осеннюю сессию государственных экзаменов, я, представляя при сем прошение его превосходительству господину министру юстиции об увольнении меня на сей предмет в четырехмесячный отпуск или о причислении меня к министерству, почтительнейше прошу ваше высокородие не оставить своим ходатайством перед господином министром о разрешении мне просимого отпуска или причислении к министерству» [5. Л. 22]. 2 Как известно, П.В. Вологодский в публицистическом творчестве использовал разные литературные псевдонимы. Часто это были «П. В-ий», «П. В-ский», «П. В-дский». В приведенной статье про сибирскую адвокатуру [39] он назвался «Сибиряком», через несколько лет в «Томском листке» объяснив, что авторство давней публикации принадлежало именно ему: «В виду сходства данной характеристики сибирской адвокатуры с характеристикой ее в статье Сибиряка "Адвокаты в Сибири" в "Судебной газете" за 1892 г. № 19, должен предупредить читателей, что эта статья "Судебной газеты" написана мною же» [40].

Ключевые слова

organization of Siberian justice, advocacy, judicial transformation, Siberia, Pyotr V. Vologodsky, адвокатская деятельность, организация сибирской юстиции, судебные преобразования, Сибирь, П.В. Вологодский

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Крестьянников Евгений АдольфовичТюменский государственный университет д-р ист. наук, профессор кафедры отечественной историиkrest_e_a@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

П. В-ский. По поводу деятельности новых судебных учреждений Сибири. Статья II // Томский листок. 1897. 3 сент.
А.Х. Сибирское землячество (По воспоминаниям П.В. Вологодского) // Сибирские вопросы. 1911. № 9/10. С. 79-84.
Pomeranz W.E. Justice from underground: The history of the underground advokatura // The Russian Review. 1993. № 3. P. 321-340.
Сибиряк. «Адвокаты» в Сибири // Судебная газета. 1892. 10 мая.
Бернштам М. Юридические консультации в России и рабочие секретариаты в Германии // Русское богатство. 1903. № 3. С. 1-33.
Восточное обозрение. 1883. 17 ноября.
Крестьянников Е. А. «Подпольная адвокатура» и консультации поверенных в дореволюционной России: из сибирского опыта // Российская история. 2010. № 4. С. 167-176.
Сибирская газета. 1883. 2 окт.
Гессен И.В. Юридическая помощь населению // Образование. 1904. № 1. Отд. 2. С. 95-166.
Томич. Письма из Томска // Тобольские губернские ведомости. 1894. 5 июня.
Василий Петрович Картамышев : сб. материалов / сост.: В.М. Костин, А.В. Яковенко, ред. С.С. Быкова. Томск : ТОУНБ им. А.С. Пушкина, 2014. 304 с.
Чехов А.П. Собрание сочинений. Т. 11. Письма 1877-1892. М. : Гос. изд-во худ. лит., 1956. 712 с.
Крутовский В.М. Периодическая печать в Томске // Город Томск. Томск : Издание Сибирского товарищества печатного дела в Томске, 1912. С. 279-309.
Томич. А.И. Лакс. (Из воспоминаний) // Восточное обозрение. 1888. 29 мая.
А.И. Лакс. (Некролог) // Сибирская газета. 1888. 3 апр.
Антон Иванович Лакс (из воспоминаний А. Таборовского) // Русская старина. 1890. Т. 65, № 2. С. 583-586.
РГИА. Коллекция печатных записок. № 102. Отчет о состоянии Томской губернии за 1886 г.
Потанин Г.Н. Нужды Сибири // Сибирь, ее современное состояние и нужды. СПб. : Издание А.Ф. Девриена, 1908. С. 260-294.
Яковенко А.В., Гахов В.Д. Томские губернаторы: биобиблиографический указатель. Томск : Ветер, 2012. 224 с.
Три последних самодержца. Дневник А.В. Богданович. М. ; Л. : Изд-во Л.Д. Френкель, 1924. 504 с.
РГИА. Ф. 1405. Оп. 87. Д. 10393.
Арефьев Н. За пределами Европейской России. I. В Сибири // Северный вестник. 1896. № 1. С. 48-58.
Государственный архив в г. Тобольске. Ф. 152. Оп. 37. Д. 875.
ГАТО. Ф. 22. Оп. 1. Д. 1000.
РГИА. Ф. 1405. Оп. 542. Д. 241.
Крестьянников Е.А. Полиция и полицейское следствие в Западной Сибири (1822-1897 гг.) // Российская история. 2013. № 3. С. 84-99.
Вологодский П.В. Из истории вопроса о судебной реформе в Сибири // Русское богатство. 1892. № 12. С. 1-13.
Российский государственный исторический архив (далее - РГИА). Ф. 1405. Оп. 69. Д. 7107д.
Геллертов Н. Усиление следственной части в Тобольской губернии // Журнал гражданского и уголовного права. 1893. № 7. № 25-34.
Родионов И. Краткие биографии сибирских депутатов. П.В. Вологодский // Сибирские вопросы. 1907. № 12. С. 33.
Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918-1920 гг. (Впечатления и мысли члена Омского правительства). Пекин : Типо-литография Русской духовной миссии, 1921. Т. 1, ч. 1. 327 с.
Сибирская жизнь. 1917. 23 авг.
К образованию Всероссийской власти в Сибири (из дневника П.В. Вологодского: 8 сентября - 4 ноября 1918 г.) / публ. Д.Г. Вульфа, С.М. Ляндреса // Отечественная история. 2000. № 6. С. 135-150.
Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 299.
Ремнев А.В. Воспоминания П.В. Вологодского: фрагменты столичной и сибирской жизни конца XIX столетия // Известия Иркутского государственного университета. Серия: История. 2011. № 1. С. 190-204.
Государственный архив Томской области (далее - ГАТО). Ф. 21. Оп. 1. Д. 550.
Вулф Д.Г., Ларьков Н.С., Ляндрес С.М. П.В. Вологодский и его дневник [предисловие] // Вологодский П.В. Во власти и изгнании: Днев ник премьер-министра антибольшевистских правительств и эмигранта в Китае (1918-1925 гг.). Рязань : Частный издатель П.А. Трибунский, 2006. С. 7-55.
Зиновьев В.П., Харусь О.А. Общественно-политическая жизнь в Томской губернии в 1880 - феврале 1917 г. Хроника. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2013. 398 с.
Казакова Е.А. П.В. Вологодский: личность и общественно-политическая деятельность (1863-1920 гг.) : дис.. канд. ист. наук. Томск, 2008. 363 с.
Адоньева И.Г. «Великая полуреформа»: преобразования судебной власти Западной Сибири в оценках местной юридической интеллиген ции (конец XIX - начало ХХ в.). Новосибирск : Изд-во НГТУ, 2010. 224 с.
Шиловский М.В. Томский погром 20-22 октября 1905 г.: хроника, комментарий, интерпретация. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. 150 с.
 П.В. Вологодский на пути к адвокатуре: окружение, интересы и деятельность юриста на начальном этапе профессиональной карьеры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/17

П.В. Вологодский на пути к адвокатуре: окружение, интересы и деятельность юриста на начальном этапе профессиональной карьеры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 416. DOI: 10.17223/15617793/416/17