Лингвистический аспект как фактор внешней политики КНР в XXI в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/4

Лингвистический аспект как фактор внешней политики КНР в XXI в.

Статья посвящена языковому аспекту внешней политики КНР в современном мире. Рассматриваются понятие «мягкая сила» как основной внешнеполитический инструмент Китая, роль языковой политики как составного элемента политики «мягкой силы» КНР. Анализируются предпосылки становления языковой политики в качестве внешнеполитического инструмента в Китае, а также основные формы и направления лингвистической политики Китая, их результаты.

Linguistic aspect as a factor of the foreign policy of the People's Republic of China in the 21st century.pdf XXI в. - век существенных изменений в конфигурации международных отношений. В значительной степени данный процесс связан с использованием государствами «мягкой силы» во внешней политике. В этом случае Китай не только не является исключением, но и играет ведущую роль в данном процессе. Убедившись в невозможности достижения внешнеполитических целей за счет растущей военной мощи, китайское руководство перешло к использованию «мягкой силы» [1. С. 84]. «Мягкая сила» - это совокупность способов и методов, направленных на получение желаемого результата посредством сотрудничества вместо принуждения [2. С. 113]. Понятие «мягкой силы» тесно связано с китайской традицией и культурой, является олицетворением образов и символов китайского даосизма [3. С. 138]. Прообраз «мягкой силы» прослеживается в китайской философии («вода по своей природе является "мягкой" субстанцией, она всегда принимает форму русла реки или сосуда; но во время наводнения она способна превратиться в "жесткую силу", сокрушающую всё вокруг» [4. С. 37]). «Мягкая сила» восточных стран имеет схожий набор инструментов. Он делится исследователями на «сильный» и «слабый» инструментарий [5. С. 27]. К числу наиболее сильных инструментов «мягкой силы» восточных стран и в частности Китая относят национальную кухню, моду (восточные мотивы в одежде становятся всё более популярными), массовую культуру, а также в ряде некоторых случаев - уникальный элемент имиджа страны (например, в Индонезии - официальная идеология «панча сила») [Там же]. Кроме того, «сильным» инструментом «мягкой силы» восточных стран принято считать традиции и культуру [Там же]. К «слабым» инструментам «мягкой силы» стран Востока сегодня относят технологии, уровень и качество жизни, которые, по мнению исследователей, значительно отстают от западных [Там же. С. 28]. Сегодня термин «мягкая сила» прочно вошел в риторику китайских политологов, включая в себя представление о гармоничном мире, «соседской дипломатии», «публичной дипломатии» [4. С. 37]. Заложенные на VIII съезде КПК новые принципы и направления новой дипломатии Китайской Народной Республики отражают тот факт, что «мягкая сила» используется в качестве одного из основных инструментов ведения внешней политики КНР в современных условиях [6. С. 44]. Министром иностранных дел Китайской Народной Республики Ван И были выделены семь основных направлений и новых принципов китайской дипломатии: 1) строительство качественно новых отношений с ведущими державами мира; 2) создание мирной и стабильной внешнеполитической среды; 3) дальнейшее проведение политики реформ и открытости; 4) установление отношений с развивающимися государствами на основе взаимной выгоды; 5) активное участие в решении международных и региональных проблем; 6) отстаивание принципов, декларируемых Уставом ООН; 7) защита интересов китайских граждан за рубежом [6. С. 45]. Обозначенный курс китайской дипломатии демонстрирует, что Китай не намерен использовать силовые методы в своей внешней политике. Наблюдается поэтапный переход к более широкому применению «мягкой силы» на международной арене. Одним из составляющих элементов и наиболее «сильных» инструментов «мягкой силы» китайского правительства на сегодняшний день является языковой фактор. Языковая политика, которая включает не только внутреннюю, но и внешнюю составляющую, становится всё более эффективным способом решения внешнеполитических задач страны. Сегодня она выступает рычагом влияния на международное положение КНР [7. С. 116]. Языковая политика - это сознательное целенаправленное воздействие государства и общества в целом на развитие и функционирование языка, включающее совокупность мер, предпринимаемых для изменения или сохранения существующего функционального распределения языковых норм [8]. Основными составляющими языковой политики Китайской Народной Республики являются решение внутригосударственных языковых вопросов (сохранение диалектов национальных меньшинств), а также достижение внешнеполитических задач (распространение и популяризация китайского языка за пределами Китая) [Там же]. Среди многообразия инструментария «мягкой силы» высшее руководство КНР избрало распространение китайского языка и культуры ввиду ряда причин [1. С. 85]. 1. В результате успехов в экономике и выдвижения Китая в ряд наиболее влиятельных и развитых государств мира интерес к стране, ее культуре, истории, традициям беспрецедентно возрос. Усилившееся внимание мирового сообщества к Китаю стимулировало изучение китайского языка во многих странах мира [Там же]. 2. Проведение в Пекине летних Олимпийских игр в 2008 г. послужило толчком к развитию изучения китайского языка: требовались переводчики с китайского и на китайский для зарубежных участников. Кроме того, гости Олимпиады стали проявлять большой интерес к китайскому языку и культуре [1. С. 85]. 3. Немаловажным фактором усиления интереса иностранных граждан к изучению китайского языка и распространения его за рубежом является наличие в Китайской Народной Республике необходимой организационной и институциональной лингвистической инфраструктуры. Речь идет об организации институтов международного образования для иностранных студентов, стипендиальных программ для привлечения обучающихся из других стран, а также программ изучения китайского языка для студентов всех уровней владения языком [Там же. С. 86]. Так, в 20142015 гг. число иностранных студентов, прибывших для получения образования в Китай, составило 377 054 человека, или 59% от общего числа иностранных студентов во всей Азии [9]. 4. Сегодня все больше внимание общественности привлекают периодические вспышки напряженности в некоторых районах КНР, таких как Синьцзян-Уйгурский автономный район, а также Тибет [10. С. 22]. Увеличивается число исследователей, занимающихся изучением внутриполитической ситуации КНР, а значит, и потребность в изучении китайского языка также растет. 5. Изучение китайского языка для многих становится фактором строительства успешной карьеры, позволяет найти лучшую работу. Изучение и преподавание китайского языка особенно необходимо в странах, динамично развивающих торгово-экономическое партнерство и долгосрочное сотрудничество с КНР. К их числу относятся такие страны, как Россия, США, Республика Корея, Япония [Там же]. В государствах Восточной и Юго-Восточной Азии некоторые экспортно-импортные компании даже ввели знание китайского языка в качестве критерия, необходимого при приеме на работу [11]. Более того, в марте 2013 г. на встрече китайского и немецкого руководства в Берлине, посвященной распространению китайского языка в Германии, Си Цзиньпин лично отметил, что «важным инструментом общения является язык» и что «очарование культуры страны и притягательная сила народа главным образом выражаются и передаются посредством языка» [1. С. 86]. Однако основа для ведения такой активной языковой политики и взятия курса на распространение китайского языка за рубежом была заложена еще в прошлом столетии. Важной вехой стало начало политики «реформ и открытости» под руководством Дэн Сяопина в конце 1970-х гг. [12]. Именно тогда стандартизированный китайский язык путунхуа впервые начали продвигать за пределы Китайского государства. В 1982 г. Международной организацией по стандартизации (ISO) был утвержден пиньинь в качестве международной общепринятой транскрипции китайского языка [Там же]. В 1984 г. было создано специальное государственное учреждение - Государственная канцелярия Китайской Народной Республики по делам распространения китайского языка и культуры за рубежом [12]. Результаты начала развертывания языковой политики Китайской Народной Республикой не заставили себя ждать. Сегодня на китайском языке говорят не только 1,3 млрд жителей Китая, но и около 40 млн иностранцев [11]. Изучение китайского языка и культуры Китая стало «модной тенденцией», в политический дискурс было введено понятие «китайская лихорадка», или «китайский бум» [Там же]. На сегодняшний день китайский язык не только является одним из основных рабочих языков таких международных организаций, как ООН и ШОС, но и активно соперничает с английским в регионе Юго-Восточной Азии [Там же]. В нынешних реалиях лингвистический фактор во внешней политике Китая обретает новые формы. В первую очередь это связано с принятием осенью 2013 г. руководством КНР стратегии «Один пояс -один путь». В основе данной стратегии лежит идея о том, что «ближняя внешняя политика Китая достигла этапа всестороннего развития, с каждым днем возрастает ценность языковой стратегии... Изучать языки окружающих стран чрезвычайно важно для обеспечения безопасности государства» [7. С. 116]. Таким образом, Китай стремится развивать языковые связи с близлежащими государствами, к числу которых относятся 29 стран: Россия, Монголия, Казахстан, Киргизия, Южная Корея, Япония, Филиппины, Малайзия, Бруней, Индонезия, Сингапур, Северная Корея, Вьетнам, Узбекистан, Туркмения, Турция, Иран, Бангладеш, Шри-Ланка, Таиланд, Камбоджа, а также Таджикистан, Афганистан, Пакистан, Индия, Непал, Бутан, Бирма и Лаос [Там же. С. 117]. Взаимодействие с данными государствами предполагает не только экспорт китайского языка и культуры на их территорию, но и популяризацию изучения языков этих стран в самом Китае. Так, в рамках описанной политики в ноябре 2013 г. на базе Пекинского университета языка и культуры китайским руководством был образован Координационный инновационный центр языков и культур окружающих стран [13]. Задачами центра стали разработка внешней языковой стратегии государства, подготовка специалистов в области лингвистики, а также координация изучения иностранных языков в Китае и китайского языка за рубежом [Там же]. Более того, при университете созданы Лингвистическая академия и несколько специализированных институтов, готовящих специалистов в области языкознания [Там же]. Другим немаловажным направлением языковой политики Китая в современном мире становится усиление позиций страны в глобальном информационном пространстве посредством увеличения количества китайских иноязычных СМИ [14. С. 74]. Китайским правительством создается система контролируемых государством средств массовой информации на таких иностранных языках, как английский, русский, французский, испанский, арабский, японский и др. Было увеличено количество зарубежных координационных пунктов китайского агентства «Синьхуа» до 186, а транслирование государственного телевизионного канала CCTV с 2009 г. ведется не только на китайском и английском, но и на арабском, французском и русском языках [14. С. 74]. Проводимая диверсификация иноязычных СМИ на территории КНР позволяет китайскому руководству привлечь внимание всё более многочисленной зарубежной аудитории к событиям в стране. Все это имеет цель популяризации и экспорта китайской культуры далеко за пределы КНР. Несмотря на то что Китай допускает контролируемое вхождение иноязычных СМИ на китайский ме-диарынок, одновременно с этим китайское руководство проводит активную политику сохранения языкового и культурного наследия малых народностей Китая. Активно ведется развитие программ, направленных на сохранение нематериального, культурного и языкового наследия страны. Их составными элементами являются масштабные лингвистические исследования, посвященные вопросам изучения истоков китайского языка, а также проблемы его сохранения во всем региональном многообразии. В рамках данного курса китайским руководством в качестве основной была выдвинута задача исследования и сохранения на современных аудио- и видеоносителях всех языков страны (диалектов малочисленных народностей), прежде всего, исчезающих [15. С. 139]. По мнению исследователей, выбор данного курса не случаен и имеет тесную связь с политикой страны [11]. Так, в политическом лексиконе высшего эшелона китайских властей все чаще встречается понятие китайской мечты - «великого возрождения сильной китайской нации», которое не представляется возможным без сохранения и поддержания исторического и культурного богатства страны. Стоит отметить, что активное участие в реализации языковой политики принимает и Тайвань, составляя, таким образом, своеобразную «конкуренцию» материковому Китаю. Одним из крупнейших достижений в области языковой политики Тайваня можно считать организацию в ноябре 1972 г. в городе Тайбэе Международной Ассоциации содействия распространению и развитию китайского языка. В июле 1997 г. организация приобрела свое нынешнее название -Международная Ассоциация китайского языка [16. С. 176]. Основной сферой деятельности Ассоциации является проведение международных конференций, посвященных изучению китайского языка за рубежом, а также популяризации китайского языка среди иностранных студентов [Там же]. Активно развивается сотрудничество Китайской Народной Республики и Российской Федерации в сфере образования [17, 18]. В настоящее время обучение китайскому языку осуществляется в ряде вузов Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Томска, Владивостока и др. [19]. Важную роль при этом играют Институты Конфуция, функционирующие при российских университетах. Институты Конфуция представляют собой некоммерческие научно-образовательные центры, основными задачами которых являются организация курсов китайского языка и культуры, а также проведение научно-практических конференций и консультаций по вопросам обучения в КНР [1. С. 88]. Общее число Институтов Конфуция в России - более двадцати [20]. В настоящий момент изучение языков и культур рассматривается руководством двух стран в качестве базиса для дальнейшего расширения и укрепления взаимодействия и долговременного сотрудничества в экономической, социально-политической и других сферах жизни общества на основе стратегии развития Китая и России [18. С. 158]. Кроме того, изучение российской и китайской культур, а также языков двух государств в рамках единого геополитического пространства Северо-Восточной Азии и АТР делает возможным их исследование в контексте взаимовлияния и определение перспективных направлений дальнейшего сотрудничества [Там же. С. 159]. Таким образом, можно сделать вывод, что лингвистический аспект является неотъемлемым фактором внешней политики Китайской Народной Республики в современных условиях. Языковая политика китайского правительства направлена не только на внутригосударственную сферу, но и на внешнеполитическую, становясь основополагающим аспектом построения дальнейших внешних связей в рамках политического взаимодействия с другими государствами. Языковая политика Китая сегодня обретает различные формы: от стремления распространить китайский язык и культуру за рубеж посредством предоставления стипендий для иностранных студентов и привлечения их в КНР для получения образования до диверсификации и популяризации китайских средств массовой информации в других государствах. В то же время активно проводится политика сохранения и защиты китайского языка, языков малочисленных народностей Китайской Народной Республики, а также культурного и исторического достояния страны. Сегодня можно судить о следующих успехах языковой политики Китая: количество иностранцев, желающих изучать китайский язык, с каждым годом неуклонно растет; в обществе наблюдаются такие новые явления, как «китайский бум» и «китайская лихорадка», которые как нельзя лучше отражают востребованность и интерес к китайскому языку и культуре по всему миру.

Ключевые слова

«мягкая сила», языковая политика, китайский язык, взаимодействие, Китай, "soft power", language policy, Chinese language, cooperation, China

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Керн Кристина ЕвгеньевнаТомский государственный университетмагистрант кафедры европейских языковk-k-13@mail.ru
Андреева Татьяна ЛеонидовнаТомский государственный университетканд. филол. наук, доцент кафедры европейских языковandreeva.tl2012@mail.ru
Всего: 2

Ссылки

Ватаняр Ягья, Ли Минфу. Институт Конфуция как фактор «мягкой силы» во внешней политике КНР в XXI веке // Международная жизнь. 2015. № 7. С. 84-93.
Nye J. Soft Power: The Means to Success in World Politics. New York, NY : Public Affairs, 1999. Р. 113.
Лао Цзы Дао Дэ Дзин. Учение о пути и благой силе. М. : Наука, 1998. С. 138.
Ван Яо. «Мягкая сила» ответственной державы // Информационные войны. 2015. № 4 (36). С. 36-42.
Леонова О. «Мягкая сила»: инструменты и коэффициенты влияния // Обозреватель. 2014. № 3. С. 18-28.
Мокрецкий А. Основные направления китайской дипломатии // Проблемы Дальнего Востока. 2015. № 1. С. 44-59.
Завьялова О. Лингвистические новации и внешняя политика Китая // Проблемы Дальнего Востока. 2015. № 6. С. 116-119.
Хохлова И. Языковая политика национальных государств и ее развитие в современном мире // Россия и Запад: диалог культур. URL: http://www.regionalstudies.ru/journal/homejornal/rubric/2012-11-02-22-15-01/286-2013-07-26-10-48-41.html (дата обращения: 17.12.2016).
Китай назван одной из самых популярных стран среди иностранных студентов // Южный Китай: особый взгляд. URL: https://www.southinsight.com/node/217713?language=ru (дата обращения: 17.12.2016).
Андреева Т., Керн К. Тибетский фактор в американо-китайских отношениях // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 404. С. 22-26.
Сергеева А. Китайский язык как инструмент реализации «китайской мечты» // Российский совет по международным делам. URL: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2388#top-content (дата обращения: 10.12.2016).
Саськова Е. Алфавит китайского языка как элемент языковой политики КНР // Современные научные исследования и инновации: электронный научно-практический журнал. URL: http://web.snauka.ru/issues/2016/01/62296 (дата обращения: 10.12.2016).
(Пекинский университет языка и культуры открыл международный Координационный инновационный центр языков и культур окружающих стран) // Образовательный портал. Пекин, 2016 URL: http://www.teachingchinese.net/?p=2878 (дата обращения: 14.01.2017).
Евдокимов Е. Политика Китая в глобальном информационном пространстве // Международные процессы. 2009. № 1. С. 74-83.
Завьялова О. Языки Китая: новейшие исследования и открытия // Проблемы Дальнего Востока. 2016. № 5. С. 139-143.
Буров В. Международная Ассоциация китайского языка // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2013. № 4. С. 176-184.
北学汉语 如如如如 (Изучение китайского языка: благо или угроза) // AKBJR (Газета «Женьмин жибао»). URL: http://www.hanban.edu.cn/article/2017-01/06/content_670898.htm (дата обращения: 23.01.2017).
Гурулева Т., Макаров А. Становление и развитие нового лингвистического направления в контексте российско-китайского межцивили-зационного взаимодействия // Проблемы Дальнего Востока. 2010. № 5. С. 158-163.
谁 汉语(Кем востребован китайский язык) // AKBJR (Газета «Женьмин жибао»). URL: http://www.people.com.cn/GB/paper39/ 7945/754135.html (дата обращения: 19.01.2017).
北中中中中 中中中北中中中 强 (Сотрудничество России и Китая не влияет на американо-китайские отношения) // AKBJR (Газета «Женьмин жибао»). URL: http://paper.people.com.cn/rmrbhwb/html/2016-07/04/content_1692504.htm (дата обращения: 28.01.2017).
 Лингвистический аспект как фактор внешней политики КНР в XXI в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/4

Лингвистический аспект как фактор внешней политики КНР в XXI в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/4