Переписка пижемских старообрядцев как источник по истории происхождения и бытования иконы на Нижней Печоре (XIX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/20

Переписка пижемских старообрядцев как источник по истории происхождения и бытования иконы на Нижней Печоре (XIX в.)

Проведен источниковедческий анализ двух документов переписки нижнепечорских старообрядцев беспоповского даниловского согласия по поводу заказа икон из собрания Древлехранилища ИРЛИ РАН: письма лексинца Семена Дорофееви-ча наставнику Великопоженского скита Ивану Стахиевичу Томилову 1824 г., а также письма пижемского крестьянина Кирилла Кириковича Чуркина неизвестному иконописцу (конец XIX в.?). Письма отражают отношение пижемских старообрядцев к иконе и иконописцам, позволяют реконструировать взаимоотношения Выго-Лексинского общежительства с другими общинами староверов-поморцев по вопросу обеспечения их иконами, содержат сведения об иконографическом репертуаре заказываемых икон, их стоимости, способах получения.

Personal correspondence of the Old Believers of Pizhma as an information source on the origin and existence of icons in .pdf Одним из дискуссионных вопросов истории духовной культуры крупнейшего северного старообрядческого анклава на Нижней Печоре является вопрос о существовании здесь собственного иконописания. Существуют две точки зрения. Первая, основанная на данных визуального и технико-технологического обследования группы происходящих из Усть-Цилемского района икон, предполагает, что иконописная мастерская, обслуживавшая потребности в иконах местного старообрядческого населения, существовала в Великопоженском скиту, где сложилась своя особая иконописная школа, близкая к традициям выговского иконописания [1-3]. Согласно другой точке зрения иконы и книги поступали в Великопоженский скит из Выго-Лексинского монастыря, с которым печорские старообрядцы поддерживали тесные контакты на протяжении всей своей истории с начала XVIII в. Этой точки зрения придерживался крупнейший археограф-исследователь печорский книжности В.И. Малышев [4-6], более тридцати лет собиравший на территории Усть-Цилемского района и сопредельных с ним населенных пунктов памятники письменности. В. И. Малышевым были выявлены документы хозяйственной деятельности Великопоженского скита и переписка его жителей с выговскими старообрядцами. В экспедиции 1955 г. В.И. Малышев и Ф.А. Каликин приобрели у Феодосии Васильевны Чупровой в д. Боровской на Пижме письмо некоего лексинца Семена Дорофеевича на Великие Луга Ивану Евстафье-вичу [6. С. 448]. Текст этого письма был опубликован В.И. Малышевым [4. С. 492-493]. В дальнейшем экспедицией Пушкинского дома в 1972 г. на Пижме было обнаружено еще одно письмо, а точнее, его фрагмент, в котором говорится о заказе икон - это письмо жителя д. Замежная Кирилла Кириковича Чуркина, адресованное некоему иконописцу [7. С. 352]. Источниковедческий анализ этих писем имеет важное значение для исследования вопросов происхождения и бытования старообрядческой иконы на Нижней Печоре, позволяет полнее представить характер взаимоотношений пи-жемских старообрядцев с Выго-Лексинской киновией и внешним миром по поводу заказа икон, отражает особенности их отношения к иконе и иконописцу. Обратимся к более раннему письму от 28 ноября 1824 г., адресованному Ивану Евстафьевичу. Этот период времени в истории Великопоженского скита был временем относительно спокойного существования накануне сильного потрясения, которым стал пожар, случившийся в обители в 1825 г. и уничтоживший почти все его строения. Наставником скита в этот период времени был Иван Евстафьевич (Стахи-евич) Томилов, обладавший большим авторитетом среди местных жителей. Он и был, как предположил В. И. Малышев, адресатом рассматриваемого письма. Автором послания является лексинец Семен Дорофе-евич. Согласно ревизским сказкам Повенецкого уезда 1834 г. житель Лексинского селения Семен Дорофее-вич родился около 1756 г., умер в 1830 г., своей семьи не имел. Среди приписных жителей Лексинского селения называются его сестра Авдотья 60 лет и младший брат Иван [8. Л. 168 об.]. Авдотья Дорофеевна занималась в Лексе воспитанием девиц [9. С. 16]. Иван упоминается в письме Семена Дорофеевича на Пижму в связи выполнением заказа великопоженцев на книги - он занимался их поиском в «архиле» некоего «отца Антона Семеновича». В год написания письма Семену Дорофеевичу было 68 лет, сам он называет себя в письме стариком. Преклонный возраст не помешал ему в 1824 г. совершить дальнее путешествие в Великопоженский скит, о чем он сам сообщает в письме («бывший у вас старик»). Имя Семена Дорофеевича упоминается в письме лексинцев на Пижму от 4 ноября 1824 г. с благодарностью Ирине Лукиничне за присылку через него денег [10. С. 86]. Скорее всего, он был одним из монастырских сборщиков, которые «рассылались по разным местам России для сбора денег на поддержание своих богаделен и больниц» и развозили предметы культа, изготовленные в монастыре - живописные и меднолитые иконы, кресты, венчики для умерших, рисованные настенные листы и пр. [9. С. 17]. Семен Дорофеевич благодарил в письме «сиротского благотворителя» Ивана Стафиевича, а также всех «благотворителей и благотворительниц» за «отеческое призрение и неоставление» и сообщал о посылке четырех из заказанных икон: «Покров пресвя-тыя Богородицы, цена 12, иконы трех святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Злато-устого, цена 10, икона собор Архистратига Михаила, цена 13, Георгия Великомученика на коне, цена 9». Автор письма сообщал, что прочие иконы остаются недоработанными за нездоровьем мастера, которому были отданы. Тот «божиим изволением пролежал лето все», в связи с чем Семен Дорофеевич сам «по осени ездил в Питербург». Цель поездки в Петербург и ее связь с иконным заказом не совсем ясны. Возможно, иконы были написаны в Петербурге, исполнитель должен был доставить заказ на Лексу, но из-за болезни мастера Семену Дорофеевичу пришлось ехать за ними самому. Известно несколько имен даниловских иконописцев, работавших в первой половине XIX в., - мастер Григорий, Василий Иванов Локачев (Лайкачев) из Березовки, Семен Петров Кугрин (Богданов), Андрей Никитин Питерцов, Никита Васильевич Питерцов (1773-1849), Андрей Ефимов Куйкин из Шелтопорога [11. С. 11]. Г.И. Фролова называет имена мастеров из Березовки: сына мастера Григория Тимофея Григорьева и Тимофея Иванова, а также Александра Потапова из Огорелышей [12. С. 217]. Имеются отдельные сведения о связях даниловских иконописцев с Санкт-Петербургом. По сведениям Г.И. Фроловой, Тимофей Григорьев некоторое время проживал и работал в Петербурге [Там же]. Это подтверждает рапорт Пове-нецкого земского исправника начальнику Олонецкой губернии от 27 апреля 1860 г., сообщающий, что Тимофей Григорьев Кичугин, состоящий под надзором полиции, некоторое время находился в «дозволенной ему отлучке в Санкт-Петербург», после возвращения из которой «занялся сам, и чрез других иконописцов, заготовлением икон в духе раскола» [13. Л. 1]. Таким образом, иконы для Великопоженского скита вполне могли быть в это время написаны в Санкт-Петербурге. Центром, вокруг которого осуществлялась деятельность выговских иконописцев в Санкт-Петербурге, вероятно, была моленная Ивана Феокти-стовича Долгова, завещанная им Выговскому старообрядческому общежительству и управлявшаяся в этот период Федором Петровичем Бабушкиным [14. С. 111]. На связь с Санкт-Петербургом может указывать и фамилия иконописцев Питерцовых из Шелто-порога - Никиты Васильевича и Андрея Никитина (как известно, фамилии в официальных документах стали появляться у староверов только ближе к середине XIX в.). Ревизские сказки Повенецкого уезда позволяют уточнить некоторые сведения (фамилии, даты жизни) о даниловских иконниках, работавших в 1820-е гг. -возможных исполнителях заказов Великопоженского скита. Так, Тимофею Григорьеву Кичугину (Кичиги-ну) по переписи 1834 г. было 42 года, т.е. родился он около 1792 г. В 1820-е гг. мог подвизаться в Санкт-Петербурге. По данным частного пристава 1855 г., «в прежние годы часто временно приезжал в город Петрозаводск для продажи икон, каковые развозил по другим местам» [15. Л. 6]. В 1820-е гг. еще работал его отец Григорий Семенов, в 1827 г. причисленный по предписанию казенной палаты в д. Березовку из Шелтопорога и умерший в 1829 г. В это же время работал иконописец Григорий Никитин Потьтоев (Пот-тоев) (род. ок. 1795), имя которого упоминается в докладе начальника Олонецкой губернии архиепископу Олонецкому за 1860 г. наряду с Василием Лайкаче-вым и Тимофеем Кичугиным в числе крестьян д. Березовки, которым подпискою запрещено заниматься иконописанием [16. Л. 6]. Григорий Никитин также был приписан к Березовке по предписанию казенной палаты из Шелтопорога в 1827 г. [8. Л. 85 об.-86]. Василий Иванов Лайкачев родился в 1810 г., согласно переписи 1834 г. был причислен в Березовку в 1827 г. из Вы-гозерского погоста, своей семьи не имел [Там же. Л. 87 об.]. Никите Васильеву (Питерцову. - Н.П.) из Шелтопорога в 1834 г. был 51 год, его сын Андрей родился в 1820 г. Андрей (Куйкин. - Н.П.), сын Ефима Семенова из Шелтопорога, родился в 1810 г. [Там же. Л. 88-89]. Таким образом, Андрей Семенов Куй-кин, Андрей Никитин Питерцов и Василий Иванов Лайкачев принадлежат уже к следующему поколению иконописцев, чье зрелое творчество выпадает на самый сложный период в истории Выгорецкого обще-жительства - 1840-е гг. По другим источникам прослеживается имя еще одного мастера, произведения которого приобретались пижемскими староверами, - крестьянина Выго-рецкой Верховской трети Сергиева селения Афанасия Антонова. Оно известно по трем документам: надписи на лицевом «Житии святителя Николы Мирликий-ского», приобретенном В. И. Малышевым в д. Загри-вочной на Пижме («Сия книга Повенецкого уезда Вы-горецкой Верховской трети Сергиева селения крестьянина Афанасия Антонова за подписанием Его своеручным декабря 1 дня 1806 года» [4. С. 480-481], надписи на Антоновском Иконописном подлиннике («Сей лечебник Повенецкого уезда Выгорецкия Вер-ховской трети Сергиева селения государственного крестьянина Афанасия Антонова подписал своеручно 1809 года сентября 15 числа») [17. С. 386] и своеруч-но подписанной им в 1811 г. прориси с иконы «Чудо Георгия о змие» [18. Л. 39]. Очевидно, Афанасий Антонов был иконописцем и рисовальщиком, продолжателем иконописных традиций Сергиевского скита. Согласно ревизским сказкам Повенецкого уезда, он родился около 1789 г. [8. Л. 108 об.-109]. Его отец Антон Андреев (1749-1813) [19. Л. 26 об.] был причислен к Сергиевскому селению из деревни Космозе-ро Петрозаводского уезда а мать Ирина Гурьева взята в замужество с Кодозерского селения [20. Л. 273]. Афанасий Антонов был мирским иконописцем, имел жену и сына. Все три сохранившихся памятника, подписанные рукой Афанасия Антонова, датируются 1809-1811 гг., когда ему было немногим более 20 лет. Умер Афанасий Антонов в 1824 г. в 35-летнем возрасте. В связи с этим большой интерес представляют сведения письма Семена Дорофеевича на Пижму, который сообщает о «бедном общественном состоянии», постигшем даниловских старообрядцев: «Весьма оскудели во всем: в хлебных харчах, в платье и в обуви. Кое-как проживаем день к вечеру». Об этом же он напоминает в связи с выполнением иконного заказа: «Если оные наде выполнить, то Вы пришлите записку и при оном задаточек, ибо. у иконников и у всех у нас скудость хлебная постигла». По опубликованным сведениям, в 1820-е гг. в Повенецком уезде Олонецкой губернии был голод, который дополнительно мог побудить даниловских старообрядцев искать поддержки среди одноверцев в отдаленных скитах Поморья. Информация о тяжелом экономическом положении жителей Повенецкого уезда, в который входили селения Выго-Лексинского общежительства, подтверждается ревизскими сказками 1834 г., демонстрирующими высокую смертность среди крестьян Даниловской волости (сел Сергиевского, Березовки, Шелтопорога, Огорелышей и др.) в 1820-е гг. Вероятно, это были первые потрясения, уже в те годы постигшие Выго-Лексинское общежительство. Второе письмо (точнее, его фрагмент) адресовано с Пижмы некоему неизвестному иконописцу [7. С. 351; 21. Л. 1-1 об.]. Вероятно, оно было написано в конце XIX в., когда Великопоженский скит, окорм-лявший местных староверов, давно прекратил свое существование. Об авторе письма крестьянине д. Замежная Кирилле Кириковиче Чуркине известно крайне мало. По сведениям В.И. Малышева, он был не только владельцем одного из крупных книжных собраний на Печоре, но и рисовальщиком миниатюр и настенных листов [5. С. 16]. К сожалению, художественное творчество Кирилла Чуркина не сохранилось или же пока не выявлено. Интересно, что, несмотря на личный художественный опыт, Кирилл Чуркин не брался за написание икон, что можно объяснить особым отношением старообрядцев поморского согласия к иконописцам. Иконописание понималось не мирской, а сакральной профессией. От святости иконного ремесла зависела сила и благодать образа [22. С. 128-129]. В письме идет речь о заказе икон стандартного аналойного размера, который, как правило, составляет 8 на 6 вершков, или 36 х 26,5 см. Кирилл Чуркин сообщает, что «снял с иконы меру». Приведем текст содержания заказа (выносные буквы внесены в строку, сокращения восстановлены; Утраченный текст в круглых скобках, восстановленный - в угловых): «Перва икона Исуса Христа Господа Вседержителя, на (...) // Пречистую Его матерь пресвятую Богородицу, и честнаго и (....) // на той иконе три лика. // Втора икона Пресвятая Богородица скорбящим // Третья икона святое Воскресение Христово // етверта икона честное и славное Бла-говещени // ята икона святого славного апостола Ио (? - Н.П.) арости его седин с растворенной книг . их Е (5) икон». Кирилл Кирикович обращается к адресату письма -«честный иконописче», о себе сообщает - «носитель сего заказа Архангельской губернии Замежного общества и деревни (...) Кирилл Кириков фамилия Чуркин». Автор письма интересуется: «А тебя бы желаю же знать как. твое жительство, далеко ли расстояние». Обещает «кланеюсь и попомню твои труды (...) верно и праведно ото всей совести». Просит - «не оставь меня грешного». Обещает, что «за деньгами дело не станет», «рассчитаюсь до копейки» во время «крещенской ярмоньги в Вашки». На полях приписка: «Еще забыл помянуть два лика на одну страну (...), а на другую (....)», - речь идет о приписке патрональ-ных святых на полях иконы. Письмо представляет собой интересный документ, свидетельствующий о том, что в конце XIX в. пижемские старообрядцы беспоповского поморского согласия заказывали иконы за пределами Усть-Цилемской волости. Получение заказа и расчеты производились на Крещенской ярмарке в Важгорте (на Вашке). Содержание письма говорит о глубоком почтении и искреннем интересе пижемского крестьянина к личности и труду неизвестного иконописца - носителя сакрального искусства, от которого зависит его спасение. Таким образом, рассмотренные в рамках данной статьи письма содержат информацию о репертуаре и стоимости заказываемых икон, дают косвенные указания на место изготовления икон и способы их доставки заказчикам, отражают характер взаимоотношений между заказчиком и иконописцем. Письма содержат некоторые подробности повседневной жизни и экономического положения иконописцев-крестьян Повенецкого уезда в первой четверти XIX в. Разделенные временной дистанцией почти в столетие, документы свидетельствуют в пользу версии о преимущественно привозном характере икон, бытовавших в XIX в. среди пижемских старообрядцев беспоповского поморского согласия. Сложившийся с первых лет возникновения поморского согласия обычай почитания как единственно истинных икон, освященных авторитетом Выго-Лексинского общежительства, сохранялся до тех пор, пока были живы носители традиций выговской иконописной школы. В конце XIX в. в условиях отсутствия объединяющего и сакрализу-ющего влияния киновии староверу приходилось доверяться личности иконописца, статус которого по традиции приравнивался к статусу наставника.

Ключевые слова

старообрядчество, поморское согласие, икона, Выго-Лексинское общежительство, Нижняя Печора, Old Believers, Pomorians, icon, Vygo-Leksinsky Monastery, Lower Pechora

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Плаксина Наталия ЕвгениевнаНациональная галерея Республики Комизам. директора по научной работеnplaks@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Афанасьев А., Афанасьев Ю. Великопоженская икона // Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования. 2011. № 5 (86). С. 4-15.
Афанасьев Ю.И. Великопоженская икона // Вторые Мяндинские чтения : материалы Всерос. науч.-практ. конф. Сыктывкар, 2011. Т. 1. С. 315-317.
Афанасьев Ю., Афанасьев А. Краски великопоженских икон // Антиквариат: предметы искусства и коллекционирования. 2012. № 5 (96). С. 4-10.
Малышев В.И. Пижемская рукописная старина: (отчет о командировке 1955 года) // Труды Отдела древнерусской литературы. М. ; Л., 1956. Т. 12. С. 461-493.
Малышев В.И. Усть-Цилемские рукописные сборники XVII-XX вв. Сыктывкар : Коми книж. изд-во, 1960.
Малышев В.И. Переписка и деловые бумаги усть-цилемских крестьян XVII-XX вв. // Труды Отдела древнерусской литературы. М. ; Л. : Изд-во Академии наук СССР, 1962. Т. 18. С. 442-457.
Махновец Т. А., Пиотровская Е.К., Ярошенко Л.В. Поездка за рукописями на Печору летом 1972 г. // Труды Отдела древнерусской лите ратуры / Академия наук СССР, Ин-т русской литературы (Пушкинский Дом) ; отв. ред. Д.С. Лихачев. Л. : Наука, Ленингр. отд-ние, 1974. Т. 29. С. 351-352.
Национальный архив Республики Карелия (далее - НА РК). Ф. 4. Оп. 18. Д. 57/541. Ревизские сказки Олонецкой губернии 1834 г.
Бурцев А.Е. Полное собрание библиографических трудов. СПб., 1908. Т. III, вып. 17.
Маркелов Г.В. Писания выговцев : каталог-инципитарий, тексты. СПб., 2004.
Платонов В.Г. Иконопись // Культура староверов Выга (к 300-летию основания Выговского старообрядческого общежительства): каталог. Петрозаводск, 1994. С. 11-17.
Фролова Г.И. Иконописцы Выговской староверческой пустыни // Выговская поморская пустынь и ее значение в истории России : сб. науч. ст. и материалов. СПб., 2003. С. 211-219.
НА РК. Ф. 1. Оп. 46. Д. 28/771. Дело по доношению Повенецкого исправника о воспрещении раскольнику Тимофею Кичугину заниматься иконописанием. 1860.
Пивоварова Н. В. Пиккиева моленная в Санкт-Петербурге: страницы истории // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 2007. Т. 1. С. 111.
НА РК. Ф. 1. Оп. 46. Д. 21/538. Дело о доставлении сведений об Иване Григорьевиче Кичугине.
НА РК. Ф. 25. Оп. 8. Д. 8/60. Дело по отношению начальника Олонецкой губернии о сделанных им распоряжениях относительно воспрещения раскольнику Тимофею Григорьеву Кичугину и другим заниматься иконописанием.
Свод письменных источников по технике древнерусской живописи, книжного дела и художественного ремесла в списках XV-XIX вв. / сост. Ю.И. Гринберг. СПб., 1995. Т. 1, кн. 2.
Научный архив СПБ ФИРИ РАН. Кол. 238. Оп. 2. Картон 327/14. Л. 39. Воспр: Маркелов Г.В. Книга иконных образцов. 550 подлинных прорисей и переводов. СПб., 2001. Т. II. С. 601.
НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 47/446. Ревизские сказки казенных поселений Верховской трети Повенецкого уезда. 1816 г.
НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 22/218. Ревизские сказки экономических крестьян Шунгского погоста 1795 г.
Древлехранилище ИРЛИ РАН. УЦн. 324. Л. 1-1 об.
Тарасов О.Ю. Икона и благочестие : очерки иконного дела в императорской России. М., 1995.
 Переписка пижемских старообрядцев как источник по истории происхождения и бытования иконы на Нижней Печоре (XIX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/20

Переписка пижемских старообрядцев как источник по истории происхождения и бытования иконы на Нижней Печоре (XIX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 417. DOI: 10.17223/15617793/417/20