Родильная обрядность украинского сельского населения юга Западной Сибири в конце XIX-XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/14

Родильная обрядность украинского сельского населения юга Западной Сибири в конце XIX-XX в.

Рассмотрен один из главных обрядов в культуре украинского сельского населения юга Западной Сибири в конце XIX-XX в. В результате анализа имеющегося материала (литературы, устных источников) автор приходит к выводу, что в среде украинцев сохранялась значительная часть традиционных представлений и обрядов, связанных с беременностью, рождением ребенка, его имянаречением.

The maternity rite of Ukrainian rural population in the south of Western Siberia in the late 19th-20th centuries.pdf Рождение ребенка в этнической культуре имеет специфические проявления, которые находят отражение в родильной обрядности. В своей основе эта обрядность направлена на охрану беременности, жизни и здоровья роженицы и новорожденного, на признание ребенка членом семьи, общественной микросреды и христианского мира [1. С. 57]. Источниками для работы послужили полевые материалы, собранные автором и сотрудниками Центра устной истории и этнографии лаборатории исторического краеведения Алтайского государственного педагогического университета (ЦУИиЭ ЛИК АлтГПУ) в районах компактного (Поспелихинский, Романовский, Благовещенский, Кулундинский) и дисперсного (Егорьевский, Волчихинский, Панкрушихинский, Крутихинский) проживания украинцев Алтайского края и Карасукского района Новосибирской области. В традиционной родильной обрядности исследователи выделяют следующие основные группы ритуальных действий: предшествующие родам, связанные с рождением, а также имянаречение ребенка и празднование родин [Там же. С. 57-74]. На протяжении всего рассматриваемого периода в семьях украинцев юга Западной Сибири бездетность традиционно рассматривалась как несчастье. В связи с этим к женщине, которая готовилась стать матерью, относились с особым уважением. В первой половине XX в. украинские женщины пытались как можно дольше скрывать свое положение, что было связано с опасностью сглаза роженицы и будущего ребенка: «Раньше скрывали [беременность] месяца два, а то и дольше, сглазу боялися» [2]. В целях нормального протекания беременности и родов, а также наделения будущего ребенка хорошим здоровьем и положительными качествами вплоть до второй половины XX в. беременная женщина обязана была соблюдать определенные нормы поведения: не лгать, не воровать, не грубить окружающим, не бить ногами животных (кошку, собаку, свинью) и т.д. [1. С. 57]. Например, в Алтайском крае был записан случай, когда беременная женщина нарушала предписанные нормы и ребенок родился инвалидом: «Одна рука короче другой. Бог наказал!» [2]. Объяснялось это тем, что женщина, будучи беременной, в своей речи часто использовала нецензурную лексику - «много ругалась» [Там же]. Множество запретов, связанных с беременностью, распространенных на территории Украины (запрет ходить на похороны, видеть похоронную процессию, печь свадебный хлеб и т. д.), в памяти украинцев рассматриваемой территории не сохранилось. Во время Великой Отечественной войны беременная женщина вовсе не соблюдала никаких предписаний: «Работали до последнего» [2]. До появления специальной медицинской аппаратуры широкое распространение в среде сельского украинского населения юга Западной Сибири имели приметы, по которым определяли пол будущего ребенка: круглый живот - «дивчина», выпирает - «хлопец» [Там же]. Если «высокий» живот, то будет девочка, если «низкий» - мальчик [Там же]. Часто информанты вспоминали, что пол ребенка точно могли определить взрослые женщины: «Определяли женщины: "Ой, у тэбэ будэ хлопэц!" Или: "У тэбэ будэ дивчана!"»; «По глазам. Я сама не смогу. А вот многие женщины, может там месяц-два, еще не заметишь по животу, а уже - "а ты беременная". Как-то по глазам узнают!» [Там же]. В связи с большим численным составом украинских семей в конце XIX - начале XX в. была распространена практика прерывания беременности, связанная со сложностями в обеспечении членов семьи всеми необходимыми благами и отсутствием развитой, доступной сельскому населению Сибири системы дошкольного воспитания: «Детей много было, а воспитывать не на что было. А их же растить надо. Вот потому и делали» [2; 3. С. 128]. Если в городах Сибири данную функцию выполняли учреждения детского призрения, контролируемые государством, то в сельских населенных пунктах это была семья [4. С. 39]. Вплоть до начала 1950-х гг. в украинских семьях рассматриваемого региона сохранялась традиция воспитания детей старшим поколением (бабушками, дедушками), характерная для всех восточнославянских народов. Немедикаментозное искусственное прерывание беременности тщательно скрывали, так как это считалось позором для женщины и всех членов ее семьи: «Тайком все делали. От мужа я не знаю [скрывали], а от людей тем более, чтобы люди не знали, что она беременная» [2]. Делали аборты в домашних условиях, обращаясь за помощью к повитухам. Часто женщины умирали после такого аборта: «Многие женщины умирали, потому что в домашних условиях, и где там такие знания взять. Охото было помочь как бы, а не получалось. Бывало, что все хорошо обойдется. А бывало, что умирали женщины» [Там же]. Следует отметить, что в 1920 г. был принят декрет, разрешавший аборт с согласия женщины, но данные действия мог совершать только врач в больнице. С 1936 по 1955 г. аборты вновь были криминализированы (за исключением абортов по медицинским показаниям), что повлекло за собой возвращение домашних абортов. В первой половине XX в. роды украинских женщин в селах юга Западной Сибири традиционно проходили в хате [1. С. 58]. Начало родов тщательно скрывалось, так как считалось, что чем меньше лиц знает об их наступлении, тем легче они пройдут [Там же]. Роды принимала опытная в таких делах женщина, часто одинокая, пожилого возраста, которую традиционно называли повитухой или в селах с преобладанием русского населения -бабкой: «Бабка принимала роды. Бабка Наталья Найденова. Ну, повитуха тода называли. Ну, вот эта баба Наталья, она у всих роды принимала» [2]. Роль повитухи в родильном обряде восточнославянских народов к настоящему времени довольно подробно изучена. Остановимся лишь на функциональной роли повитухи по обеспечению здоровья роженицы и новорожденного в среде украинского сельского населения рассматриваемой территории. Можно сказать, что именно она была проводником новорожденного ребенка в мир людей, она же отвечала за формирование благоприятного «образа» ребенка в будущем. В годы Великой Отечественной войны были распространены случаи рождения детей прямо во время работы в поле без помощи повитухи. Т.И. Перепончик из г. Карасука Новосибирской области вспоминала: «Это в войну было. Мы просо клали. Тетка Верка пузата была. С намы еи дочка клала и ее сын. Триста метров до соленого озера. Мы до соленого озера до-ходым и копны такие кладем, а тетки Веркы нету. "Зинка, а дэ твоя маты?" "Нэ знаю, дэ то там за ко-пыцою бачила!". Идэм обратно, дошлы до бэрэга -идэ тетка Верка. Из под копны вылазэ и пишла с намы копны ложить. Она говорит: "Щас пошли на обед". Тетка Верка забэрае, она нижню юбку сныла закутота ту дытину под копною, нэ мыто. И пошлы мы на обед. "А шо вы там ниситэ?" А она показывэ. "Ленька бу-дэ!" Так родыла в копнэ» [2]. Как только у женщины начинались роды, она отправляла кого-то из членов семьи, в этот момент находящихся в доме, за повитухой. Обычно женщина-повитуха жила в одном селе с роженицей, что сокращало сроки ее прибытия и оказания необходимой помощи. Во время родов в хате кроме роженицы и повитухи никто не должен был присутствовать. Чтобы облегчить роды, повитуха прибегала к традиционным методам, например гладила по животу, при этом обязательно читала «богородичные» молитвы и соответствующие заговоры, которые должны были помочь роженице. Однако в Алтайском крае был записан рассказ, когда при родах присутствовал мужчина - брат роженицы, который читал молитвы в другой комнате, «помогая» женщине. Связано это было с религиозными верованиями украинского сельского населения, так как считалось, что чтение молитв облегчает роды. «Бабка, может и други кто. Дак хто читае. Я вот помню, моя сестра рожае, дак дядька сидел молытву читал, а родиха в другий хате была. Стал читать, и она родыть начала - молитвы тогда помогали. Без молитвы не как! Все равно помогали молитвы!» [2]. В обязанности повитухи также входило перерезание и завязывание пуповины. Завязывалась пуповина по традиции льняной или конопляной ниткой, которую, например, в селах Новосибирской области называли «суровая» [Там же]. «Пупок» с ниткой по украинской традиции сохраняли и прятали за икону, скрывая от посторонних. Традиция сохранять «пупок» бытовала в среде украинского сельского населения юга Западной Сибири на протяжении всего рассматриваемого периода. После рождения с очистительно-профилактическими и магическими целями ребенка купали в деревянном корытце с теплой водой. Символическими приемами, которые соблюдались во время купания, новорожденному стремились передать положительные качества. В воде для купания младенца по традиции предварительно запаривали травы, такие как череда, ромашка, любысток, а также листья березы. После купания его обтирали, заворачивали в пеленку и укладывали в колыску (колыбель), украинское название сохранилось лишь в районах компактного проживания украинцев. Колыску для новорожденного изготавливали самостоятельно из досок, по углам вбивали гвозди, привязывали к ним веревочки, соединяли, крепили к металлическому кольцу и вешали на матицу. На дно колыски клали самодельный матрац - старое полотно, например изношенные мужские штаны, женские рубахи, которые разрезали, сшивали и набивали соломой, мхом, травами. Сверху колыску с ребенком обязательно прикрывали тканью, что позволяло сохранять тепло, а летом уберегало от насекомых. Со второй половины XX в. колыски постепенно выходят из обихода украинского сельского населения Западной Сибири, что связано с появлением детских кроваток фабричного производства и улучшением материального положения. Неотъемлемым действием родильной обрядности в среде украинского населения юга Западной Сибири были очистительные обряды. У украинцев роженицу «купали» в хате, в отличие от русского населения Сибири, когда женщину после родов было принято мыть в бане [5. С. 282]. В хате в русской печи в чугунах грели воду, наливали в специальные большие деревянные бочки, которые в селах Новосибирской области и Алтайского края называли «шаплыки», добавляли «разнотравье» - листья мяты, чабреца, земляники - или сено, усаживали в бочку роженицу и накрывали рядном. Она должна была помыться и обязательно искупаться в воде три раза. Украинские повитухи в селах рассматриваемого региона оказывали лишь первую помощь во время и после родов, в то время как у русских была распространена традиция, когда повитуха оказывала помощь по хозяйству (от трех до десяти дней) [1. С. 62; 6. С. 147]. По словам информантов, повитухе деньги не платили, часто ее благодарили продуктами: «Не... деньги не давалы. Продуктамы в основном. Хто что мог, то и давалы ей» [2]. С декабря 1922 г. декретами советской власти была введена уголовная ответственность за незаконное врачевание, распространявшаяся и на деятельность повитух. Женщины, продолжавшие такую практику, подвергались судебному преследованию и последующей ссылке. С этого времени начинаются постепенный процесс отхода от практики домашних родов и переход к стационарному медицинскому родовспоможению. При этом в первые годы институализации роддомов женщины предпочитали обращаться за помощью к «знающим» бабкам в селе. По рассказам информантов, это было связано с недоверием к молодым сельским акушеркам. Часто встречались рассказы о том, что роды проходили дома в присутствии акушерки и повитухи: «И врач был, и бабку звали. Боялися. Эта молодая - ниче не знает, а та подсобит ей где» [2]. Со второй половины XX в. роды проходят преимущественно в больнице. Значительная часть опрошенных женщин отмечают улучшение медицинского обслуживания в сфере гинекологии, его массовую доступность. До 1940-х гг. в первые дни после родов по традиции посещать роженицу и показывать ребенка запрещалось, чтобы уберечь их от сглаза и порчи. Также запрет видеть мать и ребенка не членам семьи в селах Алтайского края и Новосибирской области информанты связывали с тем, что женщина «еще слаба была» [Там же]. В течение примерно месяца после родов женщине запрещалось выполнять тяжелые работы. Все это время ее называли «сырая» (Новосибирская область) или «мокрая» (Алтайский край). По мнению информантов, это было связано с тем, что «после родов у нее выделения еще идуть. Может с месяц или сколько» [Там же]. Лишь через неделю, а в отдельных районах Новосибирской области традиционно на сороковой день: «показывают маленького. Все на него дывылыся!» [Там же]. Согласно украинской традиции к роженице не положено было приходить с «пустыми руками» [1. С. 64]. Поэтому часто приносили полотно для изготовления пеленок, хлеб и изделия из теста - вареники, блины, пироги: «Кода родит, тода блины, варэники. Больше ничего не несли» [2]. Со второй половины XX в. к традиционному набору блюд добавляются продукты, приобретенные в магазине, что связано с улучшением материального положения сельского украинского населения и общедоступностью ряда продуктов. Вручение гостинцев сопровождалось различными благопожеланиями роженице и младенцу. С особым вниманием относились к имянаречению новорожденного. До 1930-х гг., как правило, ему давали имя святого («по святцам»), день памяти которого отмечала церковь в день рождения ребенка или ближайшее время: «Ну, по церковному [называли]. Обращались. Ну, такие имена, которые сейчас мы считаем старинными»; «Вот до войны больше по церковному. Пока церковь у нас была, больше по-церковному. Вот старые имена. А после войны тут уже стали называть как то, без церкви, сами. Я сама называла в 1950-1960-е годы» [2]. Часто информанты вспоминали, что имя, полученное в церкви, не нравилось его обладателю: «Да вот когда крестят, имя дают по святцам. Вот як мне дали погано имя! Я его нэ любила всю жизнь! Фекла!» [2]. В селах Новосибирской области были зафиксированы случаи, когда ребенку давали два имени - одно сразу после рождения (родители), а второе в церкви во время крещения. М.И. Порох (с. Белое, Карасук-ский район, Новосибирская область) вспоминала: «Никак не называли [до крещения]. У нас было так, что Никола-Васыль [Николай, Василий] - двойное имя было. Родители вот назвали так, а в церкви его переименовали и поэтому его звали в деревни Нико-ла-Васыль. И так много было» [Там же]. Распространены были и другие варианты, например ребенка называли именем близких родственников (часто бабушек / дедушек), кроме того, ориентировались на имена, обладателями которых были красивые, удачливые люди. По мнению информантов, звучание украинских имен, в отличие от русского произношения, казалось им грубым, хотя детские имена были одинаковые: «Да одинаковые имена и у хохлов, и у русских. У русских як помягше, а у нас як скажут! Полька, Дунька! У русских Дуся, у нас Дунька, Валька - Валя, Василий - Васыль!» [Там же]. С 20-х гг. ХХ в. формируется новая традиция выбора имени для ребенка. В имянаречение в советское время была вложена функция социализации нового человека [7. С. 168], результатом которой стал процесс самостоятельного выбора имени ребенка. Наречение имени по «красным святцам», в которых имена посвящались революционным деятелям и событиям, в среде сельского украинского населения рассматриваемого региона не зафиксировано [7. С. 170]. Устойчивой традицией оставалось наречение детей именами покойных или здравствующих родственников. Со второй половины XX в. большую роль в выборе имени ребенка приобретает мода. Моду на имена создавали значимые личности: политики, деятели литературы, музыки, кино и т. д., что приводило к утрате традиционных имен, распространенных в православной России в конце XIX - начале XX в. Таким образом, традиционные представления и обряды, связанные с беременностью, рождением ребенка, его имянаречением, празднованием родин в среде украинского сельского населения юга Западной Сибири вплоть до второй половины XX в. сохранялись. Однако значительное влияние на процесс утраты традиционных элементов рассматриваемого обряда и его компонентов оказал целый комплекс факторов: политические (установление советской власти), экономические (улучшение материального положения украинского сельского населения), социальные (изменение потребностей, ценностей) и т. д. При этом в среде украинского сельского населения на протяжении XX в. сохранялись отдельные элементы, связанные с родильной обрядностью (например, длительное скрывание беременности, приметы, по которым определяли пол будущего ребенка и т.д.), носящие формализованный характер.

Ключевые слова

украинское сельское население, Западная Сибирь, обряд, роды, имянаречение, традиции, Ukrainian rural population, Western Siberia, rite, birth, naming, tradition

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Люля Наталья ВикторовнаАлтайский государственный педагогический университетаспирант кафедры отечественной историиnatalyalyulya@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Гаврилюк Н. Дитина в обрядах i звичаях // Украинска родина: обряди i традици. Кшв : Видавництво i]«. Олени ТелЬи, 2015. С. 57-74.
Архив ЦУИиЭ ЛИК АлтГПУ. Ф. 1: Материалы ИЭЭ 2008-2014 г.; ЭЭ 2014-2015 г.
Люля Н.В. Воспитание девочек в семьях украинских переселенцев Алтайского края в 1920-1940-е гг. // Полевые исследования в Приир тышье, Верхнем Приобье и на Алтае. 2014 г.: археология, этнография, устная история. Вып. 10 : материалы X междунар. науч.-практ. конф., г. Барнаул, 22-23 апр. 2015 г. / отв. ред. М.А. Демин, Т.К. Щеглова. Барнаул : АлтГПУ, 2015. С. 127-131.
Колокольникова З.У. Учреждения дошкольного детского воспитания в Сибири начала XX века // Известия Российского государственно го педагогического университета им. А.И. Герцена. 2009. № 116. С. 29-37.
Курсакова А.В. Обычаи и обряды, связанные с рождением детей в крестьянской семье (по материалам экспедиций в Солонешенский район) // Солонешенский район : очерки истории и культуры / ред. Т.К. Щеглова. Барнаул : БГПУ, 2004. С. 281-287.
Листова Т.А. Русские обряды, обычаи и поверья, связанные с повивальной бабкой (вторая половина XIX - 20-е годы XX в.) // Русские: семейные и общественный быт / отв. ред. М.М. Громыко, Т. А. Листова. М. : Наука, 1989. С. 147-171.
Бондаренко Е.Д. Советские сценарии имянаречения: диалог с традицией // Политическая лингвистика. 2013. № 4 (46). С. 166-171.
 Родильная обрядность украинского сельского населения юга Западной Сибири в конце XIX-XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/14

Родильная обрядность украинского сельского населения юга Западной Сибири в конце XIX-XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/14