Человек и его права в контексте современной реальности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/26

Человек и его права в контексте современной реальности

В рамках теории международного права анализируется проблема формирования представлений о правах человека в контексте современной реальности. Выявляется специфика концепции «ответственности защищать». Доказано, что несмотря на обилие нормативно-правовых актов в области прав человека, на практике обнаруживается кризис политико-правовой деятельности. Среди проблемных факторов называются принцип «двойных стандартов» в интерпретации норм права и рекомендательный, а не императивный характер прав человека.

The person and their rights in the context of modern reality.pdf В настоящее время в теории международного права наблюдается повышенное внимание к человеку и его правам в аксиологическом аспекте. В системе ценностной иерархии на первый план выдвигаются ценности свободы, достоинства, справедливости, что обусловливает интерес к пониманию прав человека в контексте современной реальности, где не прекращаются, а с каждым годом растут и множатся вооруженные конфликты. Мировой политический кризис выявил слабые стороны сферы международных отношений (ее этической составляющей), несостоятельность ряда международных организаций поддерживать стабильность в мировой политике. Сегодня на планете в результате вооруженных столкновений гибнут миллионы людей, в большей степени жертвами становится гражданское население. В этой связи актуальным представляется обращение к вопросу соответствия существующих прав человека функционирующей в настоящее время мировой системе нормативно-правовых актов. Поиск специфики прав человека и выявление механизмов их формирования представляют отдельную проблему для философов, историков, правоведов, социологов и других исследователей правового компонента общественного сознания. Важным в контексте современной реальности представляется юридический аспект закрепления прав человека в международных нормативно-правовых документах. В рамках современной «гуманитаризации» права в мировой политике произошел своеобразный «поворот к человеку». Известно, что до Второй мировой войны между государствами были заключены лишь отдельные соглашения, где предусматривались меры по обеспечению только некоторых прав личности. Среди них можно особо выделить Парижский договор 1856 г., Берлинский договор 1878 г., создание в 1919 г. Международной организации труда и в 1921 г. Лиги Наций [1. С. 101-102]. Существенный прорыв в отношении прав человека начался после образования в 1945 г. Организации Объединенных Наций. Перед организацией была поставлена цель «осуществлять международное сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера и в поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии» [2]. В 1946 г. по поручению Экономического и Социального Совета ООН Комиссия по правам человека начала разрабатывать комплекс международно-правовых актов - «международную хартию прав» [3]. Первым в числе таких актов значилась Всеобщая декларация прав человека, а затем был запланирован к принятию единый Пакт по правам человека. Всеобщая декларация появилась на свет нелегко, так как столкнулись противоречивые позиции различных групп государств - членов ООН. Так, «западные державы строили свои аргументы, основываясь на Конституции США 1787 г. и Французской декларации 1789 г., ратовали за включение в итоговый текст документа исключительно перечня гражданских и политических прав. Для советской делегации, в первую очередь, главной задачей стояло закрепление в Декларации широкого спектра социальных и экономических прав, а также права народа на самоопределение и равенства прав народа и каждой национальности в пределах государства» [4. С. 29]. Тем самым, несмотря на различия в подходах к вопросу о том, каким должен быть текст Всеобщей декларации, государствам-участникам удалось принять согласованный вариант. Более того, из текста Декларации сознательно убрали содержание многих обсуждаемых понятий, стремясь уйти от их классовых характеристик. Поэтому многие из статей документа носят общий характер, не имеют точных правовых границ. Таким образом, Всеобщая декларация прав человека, принятая 10 декабря 1948 г. Резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН, стала результатом совместных усилий мирового сообщества. С самого своего рождения она носила рекомендательный характер, так как резолюции Генеральной Ассамблеи не создают норм международного права и не подлежать применению судами. Но бесспорным представляется утверждение, что Декларация была первым универсальным международно-правовым актом, в котором государства мирового сообщества согласовали, систематизировали и провозгласили основные права и свободы, которые должны быть предоставлены каждому человеку на Земле. Это и право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, равенство перед законом, свобода мысли, совести и религии, собраний и ассоциаций и др. (группа гражданских и политических прав, «первое поколение» прав человека). В Декларации получили закрепление также социальные и экономические права, что было новым для того времени: право на труд и на отдых, на социальное обеспечение и на достойный жизненный уровень («второе поколение» прав человека) [5]. После принятия Всеобщей декларации прав человека начался процесс ее признания на международном и национальном уровнях. На международном уровне Декларация стала ядром всей системы универсальных международных актов по правам человека в рамках ООН (около 200 документов). Она - правовой ориентир и стандарт для десятков и сотен региональных и международных договоров: Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. [6], Американской конвенции о правах человека 1969 г. [7], Африканской Хартии прав человека и народов 1981 г. [8] и др. На национальном уровне ряда государств Декларация воплощалась в виде прямых ссылок на ее положения, непосредственного включения последних в тексты местных конституций, в том числе Конституцию Российской Федерации [9]. По словам В. Ягавика, «не менее чем 90 национальных конституций, принятых после 1948 г., содержат перечень фундаментальных прав, которые или воспроизводят положения Декларации, или включены под ее влиянием» [10]. Значимость Декларации не единожды подчеркивалась в заключительных актах и итоговых документах международных совещаний и конференций. В Хель-синском Заключительном акте СБСЕ 1975 г. говорится, что «в области прав человека и основных свобод государства-участники будут действовать в соответствии с целями и принципами Устава ООН и Всеобщей декларацией прав человека» [11]. В итоге мировое сообщество разработало и приняло следующие документы, входящие в Международный билль о правах человека: Всеобщую декларацию прав человека 1948 г. [5], Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 16 декабря 1966 г. [12], Международный пакт о гражданских и политических правах 16 декабря 1966 г. [13], а также Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г. [14], Второй факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни 1989 г. [15], также вступивший в законную силу Факультативный протокол к Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах 10 декабря 2008 г. [16]. В современной политической культуре происходит «универсализация международного сотрудничества в сфере обеспечения и защиты прав и свобод человека», что «свидетельствует о важных сдвигах, происходящих в международном праве в ходе глобализации, приведшей международное право к осознанию прав человека как общепризнанной мировой ценности» [1. С. 112]. Отечественный исследователь К. К. Кожевников отмечает существующую диалектику в вопросе взаимоотношения прав человека и его свобод, утверждая, что, с одной стороны, «это позитивный результат подобного глобального процесса», с другой - «... было бы неверно утверждать, что у такого сложного и взаимозависимого процесса не существует "больных тем"» [Там же]. Более того, согласно К. К. Кожевникову, происходящее «расширение международного сотрудничества в сфере прав человека -это ответ международного сообщества на ухудшение общемировой ситуации с соблюдением прав человека» [1. С. 112]. Негативные проявления жизни общества, такие как терроризм, расизм, геноцид и др., представляя угрозу будущему человечества, составляют тягчайшие преступления против человечности. В связи с этим для борьбы с ними необходимо соли-дализировать усилия всех государств, так как «против них невозможно бороться в одиночку; необходимо выступление всем "фронтом" государств - членов мировой семьи», - констатируют современные ученые [Там же]. Сегодня перед мировыми державами встал вопрос о том, как суметь защитить права человека не только способом закрепления перечня прав в международно-правовых актах, но и сделать их эффективными, применимыми для разрешения реальной ситуации? Одним из рекомендованных ответов на данный вопрос стала концепция «ответственность защищать». Ее разработка закономерна и может быть объяснена «с учетом известных исторических предпосылок: тенденция к радикальному сепаратизму, с постоянными фактами нарушения прав человека и практика интервенций по так называемым "гуманитарным мотивам" стала причиной резкого скачка сепаратизма в 1990-х прошлого столетия» [Там же. С. 113]. В отечественной политологии отмечается, что «такая практика стимулирует радикальные группы внутри религиозных и этнических меньшинств на обострение конфликтов вплоть до применения вооруженной силы в надежде на победу с помощью миротворческих сил» [17. С. 42]. Как определить необходимость вступления в конфликт сил международного сообщества, не нарушив при этом суверенитета государств, о незыблемости которого говорится в Уставе ООН? Существующее противоречие между определением уровня внутригосударственной угрозы массового нарушения прав человека и порядком реагирования на нее международным сообществом стало объектом для анализа видных зарубежных и отечественных специалистов, в частности, по мнению Ю.Н. Малеева, «с одной стороны, невозможно терпеть массовые убийства людей по воле правителей или в результате родоплеменной и прочей вражды; с другой стороны, крайне нежелательно, чтобы вооруженные акции внешних сил, направленные на прекращение этих зверств, получали одобрение авторитетного международного органа или проводились самим таким органом» [18. С. 6-7]. Тем самым, складывается ситуация, при которой «не избежать многочисленных случаев камуфляжа актов агрессии под предлогом "невозможности терпеть"» [18. С. 6-7]. В докладе Генерального секретаря Организации Объединенных Наций К. Аннана от 27 марта 2000 г. «Мы, народы: роль ООН в XXI веке» отмечается, что в грядущем столетии «требуется обеспечить более эффективную интеграцию стратегий предотвращения конфликтов, постконфликтного миростроительства, оказания гуманитарной помощи и помощи в целях развития» [19]. Речь идет о необходимости появления новых международно-правовых концепций, одной из которых стала концепция «ответственности защищать». Суть последней заключается в «установлении новой государственной обязанности защищать свое население и нести ответственность со стороны международного сообщества в случае ее неисполнения» [1. С. 115]. В сентябре 2000 г. под эгидой ООН была создана Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственного суверенитета, включившая в свой состав наиболее уважаемых специалистов-международников в этих сферах. Комиссия провела пять полносоставных встреч и 11 региональных круглых столов и консультаций на пяти континентах. Достаточно показательной представляется география заседаний: Пекин, Каир, Мапуту, Дели, Сантьяго - на Юге; Брюссель, Женева, Лондон, Оттава, Париж, Санкт-Петербург, Вашингтон - на Севере [Там же]. В декабре 2001 г. Комиссия представила 90-странич-ный доклад и 400-страничное приложение (куда вошли материалы исследования, библиография), носящие название «Ответственность защищать» (The Responsibility to Protect - сокращенно можно обозначить как RtoP). В докладе выделялось шесть оснований для легитимной силовой акции: 1) серьезность угрозы (является ли угроза причинения ущерба государству или человеку в достаточной мере ясной и серьезной, чтобы оправдать применение военной силы, сопряжена ли она с геноцидом и другими массовыми убийствами и нарушениями международного гуманитарного права); 2) правильная цель (вмешательство должно быть направлено на помощь населению, а не на смену существующего строя); 3) чрезвычайный характер применения силовых средств (прежде использования силовых средств необходимо использовать дипломатическую площадку мирного урегулирования спора); 4) достаточные основания (военные действия могут быть легитимизированы, только если их использование имеет разумные шансы на достижение успешного результата по предотвращению массовых преступлений против гражданского населения); 5) разумные средства силовой акции (средства должны быть соразмерны с предполагаемыми итогами, а также быть соотносимы с причиной вмешательства); 6) правильные намерения (первоочередной и главной целью вмешательства должно быть прекращение страданий гражданского населения) [Там же. С. 116]. Следует отметить, что ряд положений концепции «Ответственность защищать» были выработаны государствами задолго до принятия доклада Комиссии по вопросам вмешательства и государственного суверенитета в 2001 г. Например, в ст. 1 Женевских конвенций 1949 г. закреплена обязанность «соблюдать и заставлять соблюдать» международное гуманитарное право вне зависимости от того, идет ли речь о международном или внутреннем конфликте [20. С. 899]. Дальнейшее обращение международного сообщества к данной концепции («Ответственность защищать») нашло отражение в Итоговом документе Всемирного саммита 2005 г., где в п. 138 значится, что главы государств и правительств договорились о том, что «каждое государство обязано защищать (responsibility to protect) свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. Эта обязанность влечет за собой необходимость предотвращения таких преступлений» [21]. Отдельно следует отметить обращение Генерального секретаря ООН к вопросам «ответственности защищать» в своих докладах к Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций: «При большей свободе», 2005 г. [22], «Выполнение обязанности защищать», 2009 г., «Раннее предупреждение, оценка и ответственность защищать», 2010 г., «Роль региональных и субрегиональных соглашений в реализации ответственности защищать», 2011 г. [23]. Российская Федерация разделяет положения концепции RtoP. В утвержденной Президентом России 12 февраля 2013 г. Концепции внешней политики Российской Федерации в п. 31 обозначена четкая позиция нашего государства: «Не допустить попытки выдать за нарушение международного права его "творческое применение". Недопустимо, чтобы под предлогом реализации "ответственности по защите" осуществлялись военные интервенции и прочие формы стороннего вмешательства, подрывающие устои международного права, основанные на принципе суверенного равенства государств» [24]. Таким образом, можно констатировать, что проблема прав человека не остается незамеченной международным правовым сообществом. Более того, необходимо помнить, что хотя на сегодняшний день правовая концепция «Ответственность защищать» не является нормой международного права, а представляет собой правовую теорию, разработанную экспертами-международниками, ее общественная ценность неоспорима, так как, несмотря на отсутствие правового статуса, в ней заключается своего рода «Кодекс гуманитарных интервенций», предусматривающий основания для легитимной силовой акции, критерии вмешательства, правила оказания гуманитарной помощи. Тем самым, в современном правоведении остро звучит вопрос соответствия реальных прав человека существующей системе нормативно-правовых актов. Другими словами, почему же при наличии немалого количества нормативно-правовых актов сегодня по-прежнему продолжают нарушаться права человека? В отечественной науке и праве функционирует взгляд, согласно которому «с одной стороны, европейское право в области прав человека представляет собой общепринятые государствами международные стандарты и, прежде всего, для национального права» [25. С. 24]. Но, с другой стороны, «сформулированные в декларациях общие принципы, хотя и имеют непосредственное отношение к правам человека и гражданина, в целом не являются императивными» [Там же], т.е. обладают рекомендательным характером и, как отмечает И. А. Кацапова, «рассматриваются как источник обычных норм международного права, закрепляя лишь основные права и свободы личности» [Гам же. С. 25]. Полагаем верным также утверждение, что «европейское право в области прав человека, представляя собой совокупность принципов и норм, регулирующих международную защиту прав и основных свобод индивидов, целиком не может контролировать практику обеспечения этих гарантий, которые всецело зависят от геополитических и региональных условий разных стран» [25. С. 25]. Тем самым закономерно возникает вопрос: «не рекомендательная ли трактовка о правах человека и безусловное их подчинение государству, в котором человек проживает и гражданином которого является, позволили сегодня в некоторых регионах мира поставить жизнь человека, конкретного, а не абстрактного понятия "человек", или "юридический субъект", на грань выживания - между самой жизнью и смертью?» [26. С. 27]. В контексте современной мировой политической реальности получается, что международное право в его естественной форме - прав человека - на практике демонстрирует свою несостоятельность. Можно назвать несколько факторов, способствующих намечающемуся разладу международных отношений. Одним из них является кризис политико-правовой деятельности. Злободневной стала тема о «двойных стандартах» в интерпретации принципов и норм права, тогда как правовая аксиома гласит, что юрист или правовед должен следовать букве и духу закона. В юридической практике, однако, существует система, когда сам закон может быть интерпретирован в чьих-либо интересах, в силу чего и возникают те самые двойные стандарты, о которых говорят сегодня [25. С. 27]. В настоящее время важной проблемой современной юриспруденции является то, что лидерство от профессионалов частного права перешло к специалистам в области публичного права, способствуя обновлению статуса юриста, а современная юриспруденция, по мнению Ф. Хайека, понимаемая в качестве «аппарата, в котором индивидуум вынужден служить целям своих правителей», имеет выраженный идеологический характер, так как «всецело находится под влиянием людей, главной заботой которых является публичное право, или правила организации правительства» [26. С. 85]. Таким образом, права человека представляют собой феномен культуры, отражающий систему ценностных ориентаций личности, укорененной в конкретной исторической эпохе и зависящей, соответственно, от идеологии мирового правового сообщества. Проблема прав человека, его защиты от внешних и внутренних угроз требует незамедлительного разрешения, обусловливая приоритетность рассмотрения правовых проблем среди широкого спектра глобальных проблем человечества.

Ключевые слова

права человека, политика, ООН, международный билль о правах, «ответственность защищать», human rights, policy, United Nations (UN), International Bill of Human Rights, responsibility to protect

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Жулева Мария СергеевнаТюменский индустриальный университетканд. ист. наук, доцент кафедры гуманитарных наукzhuleva_ms@mail.ru
Лазутина Татьяна ВладимировнаТюменский индустриальный университетд-р филос. наук, профессор кафедры гуманитарных наукLazutinaTV@yandex.ru
Всего: 2

Ссылки

Кожевников К.К. Демократия и международное право: иллюзия и реальность. М. : Юрист, 2014. 150 с.
Устав ООН. URL.: http://www.un.org/ ru/ sections/un-charter/chapter-i/index.html (дата обращения: 01.11.2016).
Резолюция 5 (I). ЭКОСОС от 16 февраля 1946 года. URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/ RESOLUTION/ GEN/NR0 /041/ 60 /IMG/ NR004160.pdf ? OpenElement (дата обращения: 01.11.2016).
Карташкин В. А. Права человека: международная защита в условиях глобализации. М. : Норма: ИНФРА-М, 2011. 288 с.
Всеобщая декларация прав человека. URL: http://www.un.org/ru/ documents/decl_conv/ declarations/ declhr.shtml (дата обращения: 01.11.2016).
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.). URL: http://www.echr.ru/ documents/doc/2440800/2440800-001.htm (дата обращения: 03.11.2016).
Американская конвенция о правах человека 22 ноября 1969 г. URL: http://base.garant.ru/ 2559460/ (дата обращения: 03.11.2016).
Африканская Хартия прав человека и народов 26 июня 1981 г. URL: http://www.memo.ru/prawo/reg/afrika.htm (дата обращения: 03.11.2016).
Конституция Российской Федерации 12 декабря 1993 г. URL: http://www.constitution.ru (дата обращения: 03.11.2016).
Yagawick W. Hong Kong and the International Politic of Human Rights // Human rights in Hong Kong. Hong Kong, 1992 (дата обращения: 05.11.2016).
Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Хельсинкский Заключительный акт 1 августа 1975 г. URL: http://www.osce.org/ru/mc/39505?download=true (дата обращения: 05.11.2016).
Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. URL: http://www.un.org/ru/ documents/ decl_conv/ conventions/pactecon.shtml; http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactpol shtml (дата обращения: 10.11.2016).
Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/con-ventions/pactecon.shtml; http://www.un.org/ru/ documents/ decl_conv/conventions/pactpol.shtml (дата обращения: 10.11.2016).
Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactpro1.shtml; http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/death-pro.shtml (дата обращения: 10.11.2016).
Второй факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни от 15 декабря 1989 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactpro1.shtml; http://www.un.org/ru/documents/ decl_conv/conventions/deathpro.shtml (дата обращения: 10.11.2016).
Факультативный протокол к Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах 10 декабря 2008 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/optprotocol_icescr.shtml (дата обращения: 10.11. 2016).
Кокошин А. А. Феномен глобализации и интересы национальной безопасности // Внешняя политика и безопасность национальной России. 1991-2002 / сост. Т.А. Шаклеина : в 4 т. М., 2002. Т. 1.
Малеев Ю.Н. Концептуальное обоснование превентивной гуманитарной интервенции // Международное право. 2009. № 2 (38). С. 6-7.
Аннан Кофи А. «Мы, народы». Роль Организации Объединенных Наций в XXI веке. М. : Информациология, 2000. 130 с.
Международное публичное право : сб. док. / сост. К.А. Бекяшев и др. М. : Проспект, 2009. 1200 с.
Итоговый документ Всемирного саммита 16 сентября 2005 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/ outcome2005.shtml (дата обращения: 10.11.2016).
Доклад Генерального секретаря ООН «При большей свободе: к развитию, безопасности и правам человека для всех». URL: http://www.un.org/ru/events/pastevents/largerfreedom.shtml (дата обращения: 12.11.2016).
Обсуждение вопроса об ответственность по защите в Генеральной Ассамблее. URL: http://www.un.org/ru/preventgenocide/adviser/respon-sibility.shtml (дата обращения: 12.11.2016).
Концепция внешней политики Российской Федерации (утверждена Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 12 февраля 2013 г.). URL: http://www.mid.ru/foreign_policy/official_documents/-/asset_publisher/CptICkB6BZ29/content/id/122186 (дата обращения: 15.11.2016).
Кацапова И.А. Современные проблемы правоведения в контексте социальной роли права // Российский журнал правовых исследований. 2015. № 1. С. 24-31.
Хайек Ф.А. Право, законодательство, свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики : пер. с англ. М. : ИРИСЭН, 2006. 644 с.
 Человек и его права в контексте современной реальности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/26

Человек и его права в контексте современной реальности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 418. DOI: 10.17223/15617793/418/26