Космо-Психо-Логос Англии в книге И. А. Гончарова «Фрегат "Паллада"» | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 422. DOI: 10.17223/15617793/422/2

Космо-Психо-Логос Англии в книге И. А. Гончарова «Фрегат "Паллада"»

Комплексно рассмотрен образ Англии в книге И. А. Гончарова «Фрегат "Паллада"» в соответствии с принципами моделирования образа географического пространства в литературе, главным образом, с позиций имагологической концепции Г.Д. Гачева, описывающего национальные образы мира с помощью трехсоставного термина «Космо-Психо-Логос». Показано, что Англия представлена специальной системой образов, которые, дополняя друг друга, складываются в единую картину английского Космо-Психо-Логоса, воплотившую целостное гончаровское представление об английском мире.

Cosmo-Psycho-Logos of England in I. Goncharov's book The Frigate Pallada.pdf Актуальность исследования обусловлена современной проблематикой диалога культур и русско-английской межкультурной коммуникации. В указанный процесс внес значительный вклад и И. А. Гончаров своим произведением «Фрегат "Паллада"», создав в нем целостный и многоаспектный образ Англии. В книге Гончарова развернут субъективный, оригинальный и в то же время очень многосоставный образ Англии, что обусловило выбор методологии данного исследования: объемность и полнота гончаровского образа Англии обусловила необходимость использования в данном исследовании триединого термина Г. Д. Гачева «Космо-Психо-Логос». На сегодняшний день в литературоведческих исследованиях, посвященных «Фрегату "Паллада"», отсутствует анализ образа Англии во всей его целостности и полноте. Такие известные гончарововеды, как Н.К. Пиксанов [1], Е.А. Краснощекова [2] и В. А. Недзвецкий [3], указывали на особенности гон-чаровского восприятия Англии во «Фрегате "Палла-да"»; однако объектом их внимания, как правило, были лишь отдельные аспекты английской действительности. Цель данного исследования - реконструировать целостный образ Англии во «Фрегате "Паллада"», состоящий из множества различных элементов. Традиция осмыслять и создавать особый образ географического пространства, наделяя его теми или иными чертами и качествами, является неотъемлемым свойством творческого сознания авторов путешествий. Безусловно, посещение нового географического и незнакомого культурного пространства писателем-путешественником влечет за собой потребность смоделировать собственный субъективный образ данного пространства и донести этот образ до читателя. Как указывает Д.Н. Замятин, реальное географическое пространство в художественном произведении претерпевает существенные трансформации: «В данном случае уместно говорить об автономном существовании географических образов, которые как бы живут и развиваются внутри художественных произведений по собственным законам» [4]. Е.Г. Милюгина и М.В. Строганов, в свою очередь, предлагают представлять «текстуализацию пространства» как специфическую форму «репрезентации культурной и локальной идентичности» [5. C. 9-10]. Причем, с точки зрения М. Фуко, представления о географическом пространстве тесно связаны с понятиями государства как общего и городов в нем как частного пространства. Философ считает, что города организуют государственное пространство, а само «государство подобно большому городу» [6. С. 217]. Соответственно, при создании художественного образа определенной страны ее города, как правило, рассматриваются авторами путешествий как ее неотъемлемые части. Так, например, В.Н. Топоров [7] и Н.Е. Меднис [8] в своих работах на материале художественных текстов исследуют, как создаются и функционируют образы Санкт-Петербурга и Венеции в русской литературе. Каждый народ осознает свое национальное своеобразие и формирует собственную национальную картину мира. Соответственно, представители одного народа, узнавая и оценивая представителей другого, постигая его быт, культуру, традиции и обычаи, формируют собственное видение «чужого» мира. Таким образом, « при описании пространства реализуются все краеугольные мыслительные оппозиции человека, в том числе и столь важная для мышления оппозиция, как свое / чужое» [5. C. 10]. При этом категория «свое» непременно выступает как мера понимания и оценки категории «чужого». Для обозначения «своего» родного пространства, защищенного от враждебных сил, всецело принадлежащего человеку, в котором он чувствует себя счастливым, Гастон Башляр в своей работе [9] вводит термин «топофилия». По мнению исследователя, «этим пространствам всегда воздается хвала - при всем различии причин, при всем многообразии поэтических оттенков» [Там же. С. 22]. Присущая «своему» пространству реальная охранная ценность дополняется воображаемыми ценностями, и в результате они становятся первичными. Такое пространство не может оставлять человека равнодушным, не вызывать в нем эмоций и, соответственно, осмысливаться объективно. Оно становится пространством «переживаемым». И «переживается оно не в силу его объективных качеств, но со всей пристрастностью, на какую способно воображение» [Там же. С. 23]. Таким образом, притягательность «своего» пространства всегда обусловлена субъективностью его оценки. Помимо образа счастливого пространства исследователь выделяет противоположный ему образ враждебного пространства ненависти и борьбы, которому также свойственна субъективная интерпретация. По мнению Г. Д. Гачева, «каждая национальная целостность: народ, страна, культура - имеет особое мировоззрение, уникальную шкалу ценностей», которую он обозначает емким и содержательным, на наш взгляд, термином «Космо-Психо-Логос» [10. С. 9]. Данное понятие представляет собой триединство для каждой нации Космо - тела, местной природы, Психо - души народа, национального характера и Логоса - духа, языка и логики. Соответственно, именно совокупный анализ географических и климатических условий местной природы, психологии и национального характера проживающего здесь народа, его языка и склада мышления позволяет автору литературного путешествия представить в своем произведении целостный и гармоничный образ «чужой» страны, поскольку, наряду с физическим перемещением в чужое пространство, писатель совершает и духовное погружение в чужой национальный склад мышления и бытие. Изначально подход Гончарова к описанию Англии был обусловлен как сложившейся в момент его путешествия геополитической ситуацией, так и его личными обстоятельствами. Как известно, Гончаров путешествовал как секретарь адмирала Е.В. Путятина. Дипломатическая экспедиция адмирала Е.В. Путятина в Японию на фрегате «Паллада» (1852-1854) началась осенью 1852 г. накануне тяжелейшей для России Крымской (Восточной) войны (1853-1856 гг.). В этой войне Великобритания входила в военную коалицию с Францией, Османской империей и Сардинским королевством и воевала против России. Российская империя потерпела поражение от союзников и по Парижскому мирному договору лишилась части территорий. Безусловно, Гончаров, около 20 лет являясь чиновником департамента внешней торговли министерства финансов, наблюдал и осмысливал многие политические, социальные и экономические процессы, происходившие в России и мире. Так, в своем письме к Е.П. и Н.А. Майковым от 15/27 сентября 1853 г. Гончаров пишет о вероятности войны с англичанами и английского плена: «Если правда, что в Европе война, то нам придется тоже уходить на время отсюда или в Ситху или в Калифорнию, иначе англичане, пожалуй, возьмут нас живьем. А у нас поговаривают, что живьем не отдадутся, - и если нужно, то будут биться, слышь, до последней капли крови» [11. С. 678-679]. Из личных писем Гончарова очевидно, что текущие политические события и роль России в мировой политике живо обсуждались автором с друзьями: «Я так живо сочувствую тому, что движет Вас и всю Русь в настоящее время, что прощаю Вам, друг мой Евгения Петровна, письмо ваше, наполненное политическими новостями» [Там же. С. 712]. Несомненно, данные события и внешнеполитические обстоятельства, роль Англии как соперницы России на мировой арене в XIX в. в целом, а также участие Англии в Крымской войне против России в частности не могли не оказать влияния на формирование образа Англии у Гончарова. По поводу личных обстоятельств, влияющих на авторское отношение к описываемым объектам и событиям, абсолютно верной нам представляется мысль Э. Саида, утверждающего, о чем бы автор ни писал, на содержание всегда влияют личные обстоятельства, при которых создается произведение, и, соответственно, авторское видение и оценки в тексте всегда субъективны: «Everything one does is constrained by physical circumstance. We are not disembodied brains or poetry machines. We are involved in circumstances of physical existence » [12. P. 81] («Все, что совершает человек, обусловлено внешними обстоятельствами. Мы не бездушные существа и не машины, создающие поэтические произведения. Мы вовлечены в обстоятельства физического существования » (перевод мой. - С.К.)). Одним из очевидных личных обстоятельств Гончарова в начале путешествия стало резкое ухудшение самочувствия, вызванное новым, непривычным распорядком жизни на корабле и отсутствием покоя и комфорта, а также трудностями и опасностями морского плавания: « хандра последовала за мной и сюда, на фрегат; потом новость быта, лиц - потом отсутствие покоя и некоторых удобств, к которым привык, - все это пока обращает путешествие в маленькую пытку » [11. С. 618]. Непредвиденная задержка фрегата для ремонтных работ на два месяца в Англии стала причиной изменения всего маршрута экспедиции и вынужденного бездействия Гончарова в это время. В письмах к друзьям он неоднократно жалуется на скуку от своего пребывания в Англии. Главным при описании английского Космоса у Гончарова стал образ моря, окружающего Англию с четырех сторон. Гончаров отмечает особое место темы и образа моря в английском менталитете: «У англичан море - их почва: им не по чем ходить больше. Оттого в английском обществе есть множество женщин, которые бывали во всех пяти частях света. Некоторые постоянно живут в Индии и приезжают видеться с родными в Лондон, как у нас из Тамбова в Москву» [13. Т. 1. С. 19]. Описывая английские пейзажи, Гончаров отводит в них морю центральное место: « мы в Англии . Берег верстах в трех; впереди ныряет в волнах низенькая портсмутская стена, сбоку у ней тянется песчаная мель, сзади нас зеленеет Вайт, а затем всё море с сотней разбросанных по неизмеримому рейду кораблей [Там же. С. 54]. Даже в городских зарисовках (например, описание английского города Портсмут) Гончаров выводит море и свойственную ему атрибутику на центральный план: «Море, матросы, корабли и адмиралтейство сообщают городу свой особый отпечаток, такой же, как у нас в Кронштадте, только побольше, полюднее» [Там же. С. 58]. Англия в целом, как географическое пространство, представлена Гончаровым в двух противоположных ипостасях: колония и метрополия. Английская метрополия описана, главным образом, как два английских города: Лондон и, в меньшей степени, Портсмут. Портсмуту автор уделяет меньше внимания, давая ему краткие характеристики и уподобляя Лондону. Лондон же, являясь одним из центральных элементов образа Англии, получает развернутые и содержательные авторские оценки и характеристики. Образ английской колонии лейтмотивом проходит практически через всю сюжетную канву «Фрегата "Паллада"», начиная с Африки и заканчивая Азией. В представлении многих исследователей английский Космос определяется доминантами воды и дыма, это сырой космос угля, пара и тумана. Так, по мнению Г.Д. Гачева, « Сыр космос Англии, тут фог и смог » [14. С. 167]. У Гончарова похоже видение Космоса Англии, ему она предстает исключительно в темных, серых тонах, сырая, затуманенная, задымленная, закопченная: «Облако английского тумана, пропитанное паром и дымом каменного угля » [13. Т. 1. С. 61]. Английский колорит у Гончарова -колорит «дыма, угля, пара и копоти» [Там же. С. 60]. Главный город Англии Лондон в изображении Гончарова также окутан туманом, паром, темнотой, освещен искусственным газовым освещением, он грязен и неприветлив: «Туманы бывают если не каждый день, то через день непременно; я два раза ходил смотреть Темзу и оба раза видел только непроницаемый пар. Я отчаялся уже и видеть реку, но дохнул ветерок, и Темза явилась во всем своем некрасивом наряде, обстроенная кирпичными неопрятными зданиями, задавленная судами» [Там же. С. 39]. Одним из важных образов в произведении, раскрывающим читателю английский Космос, стала в природа Англии. Г. Д. Гачев определяет природу Англии как «self-made nature», т.е. «природа самосделанная, рукотворная». Естественность и непринужденность английской природы «в высшей степени продуманы, и есть та Природа, что дозволена человеческой свободой» [14. C. 171]. В представлении Гончарова также природа Англии полностью подчинена человеку, лишена естественности и первозданности: «Про природу Англии я ничего не говорю: какая там природа! ее нет, она возделана до того, что всё растет и живет по программе. Люди овладели ею и сглаживают ее вольные следы» [13. Т. 1. С. 49]. Сравнивая аккуратные, ровные поля Англии с разлинованными страницами тетради, автор подчеркивает первостепенную роль человека, главенствующего над английской природой. Космос английской колонии в описании автора во многом похож на метрополию: здесь то же расположение улиц, дома в английском стиле. Колониальный город в представлении автора чист и аккуратен, но скучен и уныл: « город выстроен весьма правильно и чистота в нем доведена до педантизма. На улице не увидишь ничего лишнего, брошенного» [Там же. С. 217]. Английские колонии в целом навевают на автора ту же скуку и уныние, как и сама Англия. Говоря о Психо англичан, Г.Д. Гачев [10] выделяет два главных образа англичанина: джентльмен и моряк. Во «Фрегате "Паллада"» образ англичанина представлен гораздо шире: джентльмен, мореплаватель, леди, офицер, миссионер и купец-колонизатор. При этом Гончаров гармонично формирует из отдельных английских персонажей и типов собирательный образ английской нации и общества в целом. Гончаров действительно стремится к описанию английского Психо, поскольку подробно изображает английские нравы и обычаи. Он пытается описать их объективно, отмечая как положительные, так и отрицательные стороны; в то же время субъективное авторское отношение к англичанам очевидно. В письме к А. С. Норову от 20 сентября / 2 октября 1853 г. Гончаров показательно отмечает: «Я не англоман, но не могу, иногда даже нехотя, не отдать им справедливости» [11. С. 681]. Гончаров постоянно сравнивает англичан с другими народами, и нередко такое сравнение оказывается в пользу представителей английской нации: «Англичане учтивы до чувства гуманности, то есть учтивы настолько, насколько в этом действительно настоит надобность, но не суетливы и особенно не нахальны, как французы. Есть тут своя хорошая и дурная сторона, но, кажется, больше хорошей» [13. Т. 1. С. 49]. В национальном характере англичан Гончаров выделяет такие черты, как рациональность, опрятность, уважение к обществу, безупречная вежливость. Своеобразно и емко Гончаров обозначил английскую рациональность и уважение к обществу собирательным образом английской «разумной толпы». В то же время при описании английских нравов и обычаев Гончаров зачастую прибегает к иронии, используя стилистические приемы гиперболы и зоологические ассоциации: « мне нравится простоять целый час на перекрестке и смотреть, как встретятся два англичанина, сначала попробуют оторвать друг у друга руку, потом осведомятся взаимно о здоровье и пожелают один другому всякого благополучия; смотреть их походку или какую-то иноходь, и эту важность до комизма на лице, выражение глубокого уважения к самому себе, некоторого презрения или, по крайней мере, холодности к другому, но благоговения к толпе, то есть к обществу» (здесь и далее в цитатах курсив мой. - С.К.) [Там же. С. 41]. Показательно, что английскую фауну Гончаров наделяет большей степенью рациональности и разума, чем опускающегося до животных инстинктов англичанина: « в животных стремление к исполнению своего назначения простерто, кажется, до разумного сознания, а в людях, напротив, низведено до степени животного инстинкта» [Там же. С. 50]. Торговую деятельность англичан Гончаров описывает также с помощью зоологического эпитета «ско-толюбивый»: «Бесстыдство этого скотолюбивого народа » [Там же. С. 432]. Изображая английских леди и джентльменов, автор акцентирует внимание на английском типе красоты: «Едва ли в другом народе разлито столько красоты в массе, как в Англии» [Там же. С. 52]. Но здесь же писатель подчеркивает некую искусственную правильность такой красоты, с его точки зрения, в нет ней природной живости, индивидуальности, одинаковая красота свойственна всей нации. Кроме того, в Англии красота является предметом торговли, а ее обладатели вступают в товарно-денежные отношения: « красота - капитал. Ей очень практически сделают верную оценку и найдут надлежащее приспособление» [Там же]. Более того, при описании британского типа красоты вновь используются зоологические сравнения. Так, английские леди сравниваются с различными животными и птицами, а также с неодушевленными предметами. Английские леди в произведении характеризуются как красивые, гордые, обладающие чувством собственного достоинства, но в то же время чопорные, ограниченные, презрительные к окружающим. В целом англичане в авторском понимании, наделенные внешней красотой, уподобляются животным, соответственно, лишены красоты внутренней, духовной. Важное место при изображении английских обычаев у Гончарова занимает английский обед. Представляется, что автор не случайно уделяет так много внимания обеду как акту приема пищи, неоднократно описывая большое количество блюд и напитков, последовательность их смены, тонко иронизируя над английскими гастрономическими порядками, поскольку, как уже было указано выше, материальная, физическая сторона жизни английского общества в его восприятии превалирует над духовной. В авторском видении англичанам свойствен особый культ еды, это выражается в сравнении завтрака с важным жизненным событием: «В отеле в час зазвонили завтракать. Опять разыгрался один из существенных актов дня и жизни» [13. Т. 1. С. 147]. Гончаров также отмечает у англичан умаление функции обеда как церемонии, для них важнее насытить свои «железные» желудки: «А собственно англичане не обедают, они едят» [Там же. С. 45]. Таким образом, автор демонстрирует собственное видение упрощенного отношения англичан к еде, которая является для них лишь средством насыщения, отмечая также непритязательность и нетребовательность англичан к пище. Сравнение вкуса английского чая с микстурой и вареной капустой, а кровати - с катафалком, демонстрирует гончаровское ироничное отношение к английскому быту. Представляется, что в таких, казалось бы, незначительных деталях ярко проявляется истинное авторское отношение ко всему английскому, раскрывается образ «гончаровской» Англии. Описывая духовную сторону жизни англичан, Гончаров также неоднократно подчеркивает, что в английской ментальности присутствует мощное технократическое начало: «Всё бы это было очень хорошо, то есть эта практичность, но, к сожалению, тут есть своя неприятная сторона: не только общественная деятельность, но и вся жизнь всех и каждого сложилась и действует очень практически, как машина» [Там же. С. 50]. Техницизм и изобретательность, характерные для английской ментальности, отмечены также и Г.Д. Гачевым: «Англия - страна опыта и техники» [10. С. 432]. Опыт, эмпирический способ добычи знания, поставлен во главу угла, поэтому изобретательность и интерес к техническим новинкам - неотъемлемые свойства англичанина. Отмечено это свойство английской ментальности и у Гончарова: «Замечу, между прочим, что всё здесь стремится к тому, чтоб устроить образ жизни как можно проще, удобнее и комфортабельнее. Сколько выдумок для этого, сколько потрачено гения изобретательности на машинки, пружинки, таблицы и другие остроумные способы, чтоб человеку было просто и хорошо жить!» [13. С. 60]. Гончаров описывает будильники, счетные и умывальные машинки... Различные устройства и механизмы, изобретенные исключительно для удобства и комфорта, постоянно окружают англичанина, вся жизнь превращается в хорошо отлаженный механизм, в результате чего и сам человек становится бездушной машиной. Авторское сравнение англичанина с машиной создает у читателя впечатление о нем как о неодушевленном механизме: «Новейший англичанин не должен просыпаться сам; еще хуже, если его будит слуга: это варварство, отсталость, и притом слуги дороги в Лондоне. Он просыпается по будильнику. Умывшись посредством машинки и надев вымытое паром белье, он садится к столу, кладет ноги в назначенный для того ящик, обитый мехом, и готовит себе, с помощию пара же, в три секунды бифштекс или котлету и запивает чаем, потом принимается за газету. Кончив завтрак, он по одной таблице припоминает, какое число и какой день сегодня, справляется, что делать, берет машинку, которая сама делает выкладки: припоминать и считать в голове неудобно. Потом идет со двора. Я не упоминаю о том, что двери перед ним отворяются и затворяются взад и вперед почти сами. После того снимает с себя машинкой сапоги, заводит будильник и ложится спать. Вся машина засыпает» [13. Т. 1. С. 60-61]. В этом контексте автор даже такие общие гуманистические категории, как «жизнь», «честность», «справедливость», «сострадание», «добродетель», опредмечивает, доводя сугубо духовные понятия до уровня материального: «Незаметно, чтоб общественные и частные добродетели свободно истекали из светлого человеческого начала Эти добродетели приложены там, где их нужно, и вертятся, как колеса, оттого они лишены теплоты и прелести» [Там же. С. 50]. Описывая добродетели английского общества, Гончаров прибегает к приему семантической градации: «Филантропия возведена в степень общественной обязанности, а от бедности гибнут не только отдельные лица, семейства, но целые страны под английским управлением» [Там же. С. 51]. Вся жизнь общества в Англии уподобляется неодушевленному механизму, и, соответственно, даже «механическая» добродетель получает авторские субъективные коннотации неодушевленности, механистичности. Более того, когда дело касается гуманности, английское общество и нация противопоставляются отдельному человеку и его внутреннему миру: « Добродетель лишена своих лучей; она принадлежит обществу, нации, а не человеку, не сердцу. Оттого, правда, вся машина общественной деятельности движется непо-грешительно » [Там же]. Наконец, главенствующее место в ментальности английской нации в представлении Гончарова занимает торговая деятельность: «Бесстыдство этого ско-толюбивого народа доходит до какого-то героизма, чуть дело коснется до сбыта товара, какой бы он ни был, хоть яд!» [13. Т. 2. С. 432]. В сущности, такова авторская основная особенность английского Психо: англичане - торговая нация. Авторское понимание жизни английского общества как торговли проявилось, прежде всего, в развернутом описании Лондона: «Между тем общее впечатление, какое производит наружный вид Лондона, с циркуляциею народонаселения, странно: там до двух миллионов жителей, центр всемирной торговли, а чего бы вы думали не заметно? - жизни, то есть ее бурного брожения. Торговля видна, а жизни нет: или вы должны заключить, что здесь торговля есть жизнь, как оно и есть в самом деле» [Так же. Т. 1. С. 48]. Образ Лондона как столицы и одновременно центра торговли в Англии занимает важное место в системе образов произведения. С помощью приема олицетворения Гончаров сравнивает Лондон с живым существом, которому, как и населяющему его англичанину, присущи сдержанность, рациональность, уважение к общественным приличиям: «Город, как живое существо, кажется, сдерживает свое дыхание и биение пульса. Нет ни напрасного крика, ни лишнего движения, а уж о пении, о прыжке, о шалости и между детьми мало слышно. Кажется, всё рассчитано, взвешено и оценено, как будто и с голоса, и с мимики берут тоже пошлину, как с окон, с колесных шин» [13. Т. 1. С. 48]. Лондон в вечернее время, когда сгущается темнота и отсутствие видимости усиливает ощущение чуждости и враждебности незнакомого пространства, представляется Гончарову тюрьмой, ограничивающей человеческую свободу и желания. Однако наряду с внешней неприглядностью, это всемирный центр торговли, которому свойственна кипучая деятельность. Рисуя образ Лондона, автор вновь прибегает к приему зоологического сравнения, представляя город муравейником, а его население -муравьями. В целом, по мысли автора, у англичан нет истинной свободы, они живут и действуют в соответствии с общепринятыми правилами и общественным укладом, подчиненном торговле и интересам материального прогресса. Поскольку Гончаров считает Англию «всемирным рынком», а англичан «торговой нацией», то важное место в произведении занимают английские колонии и образ английского купца-колонизатора. Все путешествие Гончарова, по сути, является «путешествием русского в мир англичан», и он объективно отмечает сложившееся положение вещей - безусловное мировое превосходство Британской державы. «The sense that he is setting out to a world created, owned, and maintained, essentially, by England is evident in the images of Englishmen that persistently dot the Goncharov's landscape» («Чувство, что он отправляется в мир, фактически созданный, хранимый и управляемый Англией, очевидно в образах англичан, которые постоянно встречаются Гончарову в его путешествии» (перевод мой. - С.К)) [15. P. 25]. Сам фрегат «Паллада», мощное судно в ореоле былой славы, но постепенно дряхлеющее и разваливающееся, является символом существующего мирового порядка того времени и положения России, конкурирующей с Британской империей за главенствующее положение в мире. Наблюдая и размышляя во время путешествия над мировой жизнью, Гончаров приходит к важному выводу: «...хозяин исторической сцены - капиталист» [1. С. 29]. Этот вывод воплотился в ярком и самобытном образе английского купца-колонизатора, встречаемого Гончаровым во всех посещенных английских колониях Африки и Азии, который «становится символом международной торговли, промышленности, колониальной политики» [Там же. С. 31]. В образе английского колонизатора нет героизма, величественности, физической силы, но в нем есть энергия и деятельность: « И какой это образ! Не блистающий красотою, не с атрибутами силы, не с искрой демонского огня в глазах, не с мечом, не в короне, а просто в черном фраке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в руках. Но образ этот властвует в мире над умами и страстями. Он всюду: я видел его в Англии -на улице, за прилавком магазина, в законодательной палате, на бирже. тот же образ; холодным и строгим взглядом следил он, как толпы смуглых жителей юга добывали, обливаясь потом, драгоценный сок своей почвы, как катили бочки к берегу и усылали вдаль, получая за это от повелителей право есть хлеб своей земли. Я видел его на песках Африки, следящего за работой негров, на плантациях Индии и Китая, среди тюков чаю, взглядом и словом, на своем родном языке, повелевающего народами, кораблями, пушками, двигающего необъятными естественными силами природы Везде и всюду этот образ английского купца носится над стихиями, над трудом человека, торжествует над природой!» [13. Т. 1. С. 15-16]. Создавая образ английского колонизатора, Гончаров отмечает, что ему присущи предприимчивость, энергичность, но одновременно гордость, чопорность, прерительно-повелительное отношение к туземному населению, склонность к чрезмерному потреблению алкоголя. В своем письме к А. С. Норову от 20 сентября / 2 октября 1853 г. Гончаров описывает азиатские колонии Британии следующим образом: «Сингапур и Гонконг - два новые и живые создания силы воли и энергии англичан. Везде памятники неимоверных усилий, гигантских работ, везде цивилизация, торговля и комфорт, особенно торговля. в Сингапуре 40 тыс. китайцев и 20 тыс. индийцев и малайцев говорят по-английски, торгуют английским товарами, покупают и продают на английскую монету. и над всем этим носится холодное, покойное и разумное могущество английского духа. Англичан всего четыреста человек там, но они господа, а 60 тыс. их покорнейшие слуги, в ожидании чести сделаться братьями по Христу и по человечеству» [11. С. 682]. Здесь проявилось гончаровское осознание вершины колониального могущества Англии над подчиненными ей туземными народами Азии и Африки. Англичане используют разные способы колонизации туземцев: торговля, религиозное просвещение, покорение силой оружия, приобщение аборигенов к роскоши и комфорту. При этом английские колонизаторы, имея два главных инструмента - религию и материальные ценности, стремятся покорить туземцев, переделав их по своему образу и подобию. Тем не менее Гончаров отмечает и огромный вклад англичан в создание и развитие собственных колоний: они приносят сюда свою волю, энергию, деятельность, цивилизацию, комфорт и, конечно же, торговлю. Отношение английских купцов-колонизаторов к туземному населению видится Гончарову двояко. С одной стороны, английские колонисты приобщают их к труду, опрятности, религии, культуре, но, с другой -поставляют им оружие и алкоголь, что приводит к междоусобным войнам и пьянству туземцев. В английских колониях Гончаров с горечью наблюдает высокомерное и повелительное отношение колонизаторов к туземцам: «Вообще обращение англичан с китайцами, да и с другими, особенно подвластными им народами, не то чтоб было жестоко, а повелительно, грубо или холодно-презрительно, так что смотреть больно. Они не признают эти народы за людей, а за какой-то рабочий скот, который они, пожалуй, не бьют, даже холят, то есть хорошо кормят, исправно и щедро платят им, но не скрывают презрения к ним» [13. Т. 2. С. 430]. Таким образом, будучи приверженцем прогресса, автор отмечает появление многочисленных благ цивилизации в английских колониях, мостов, дорог, городов. Тем не менее Гончаров-гуманист не может не осуждать эксплуатацию англичанами местного населения, продажу китайцам опиума ради наживы и других антигуманных проявлений английского колониализма. Показателен в произведении образ английского миссионера. Английские священники ради собственной выгоды пренебрегают христианскими нормами морали и нравственности и подстрекают туземцев к войнам: « в Кафрарии миссионеры действовали не совсем добросовестно; они возбуждали и кафров, и готтентотов к восстанию, имея в виду образовать из них один народ и обеспечить над ним свое господство» [Там же. Т. 1. С. 164]. При этом Гончаров отмечает, что английские миссионеры не спешат обращать в христианскую веру туземцев, выступающих «их покорнейшими слугами, в ожидании чести сделаться братьями по Христу и по человечеству» [11. С. 682]. На этом фоне закономерно, что важную роль в конструировании образа Англии играет также образ моряка. Британских моряков в гончаровском изображении отличают профессионализм и непритязательность в быту. В то же время, рисуя образ английского моряка и противопоставляя его знаменитым мореплавателям эпохи Великих географических открытий, Гончаров отказывает ему в величественности, масштабности, наделяя приземленностью, обыденностью, подчеркивая свойственные ему пороки и недостатки: «Не величавый образ Колумба и Васко де Гама гадательно смотрит с палубы вдаль, в неизвестное будущее: английский лоцман, в синей куртке, в кожаных панталонах, с красным лицом » [13. Т. 1. С. 12]. В представлении автора, английский мореплаватель уродлив как внешне, так и внутренне. При его изображении автор также обращается к зоологическим сравнениям, уподобляя моряков буйволам: « пришло с улицы несколько английских шкиперов: что за широкоплечесть! что за приземистость! ноги, вогнутые внутрь или дугой наружу. Они как толпа буйволов, прошли по галерее вместо лица круг красного мяса, с каймой рыжих, жестких волос, да огромные, жесткие, почти неразжимающие-ся кулаки » [Там же. Т. 2. С. 532-533]. Именно морская тематика актуализирует во «Фрегате "Паллада"» английский Логос, который присутствует в произведении, в основном, как английский язык, употребленный в прямой речи англичан. Приведенная Гончаровым строка из английского государственного гимна «Rule, Britannia, upon the sea», которую напевает купец-колонизатор, подтверждает авторское отношение к статусу Англии как морской державы, «владычицы морей». Также английский Логос используется при описании корабельного обихода. При авральной работе, когда одной вахты мало и нужны все матросы, команда по-английски звучит: «all hands up» (все руки наверх) (для сравнения: на русском языке эта команда звучит как «пошел все наверх»). В английском варианте наблюдается обращение к неодушевленному предмету (рука), в русском - к человеку (все / люди). Кстати сказать, по мнению Г. Д. Гачева, концепт руки как части тела человека занимает важное место в английской ментальности: в английском Космосе пара и тумана англичанин познает мир не глазами, поскольку видимость в тумане обманчива, а руками, наощупь. Соответственно, в данном Космосе «не верный глаз, но верная рука - основа и опора мысли и суждения» [14. С. 175]. Так английский Логос, как правило, подтверждает основные аспекты английского Психо. Морская терминология и строка из гимна о властвовании над морями - гончаровское восприятие Англии-метрополии, признание ее главенствующей морской державой. Еще один пример: свойственная английскому Психо рациональность, ориентированность на выгодное и прикладное применение вещей, знаний и т.д., выражаются в эпизоде, когда мальчишка-продавец сувениров говорит о русских монетах «No use, no use!» (букв. «бесполезный, без применения»). Таким образом, образ Англии во «Фрегате "Пал-лада"» - это целостная система, состоящая из многих элементов; при этом внимание Гончарова привлекают даже самые незначительные, на первый взгляд, детали, благодаря чему формируется целостное гончаров-ское представление об английском мире. В Космосе Англии центральное место занимает море, окружающее остров со всех сторон, соответственно, сильно водное начало и преобладают сырость, влага, туман. В английской природе полностью утрачена естественность, превалирует искусственное начало. Англия середины XIX в. - промышленно развитая страна, метрополия, имеющая множество колоний. В английском Психо Гончаров высвечивает мощное зоологическое, технократическое и капиталистическое начало, демонстрируя собственное отношение к английской жизни, сводя эту жизнь к торговле. Гончарову-гуманисту не хватает в англичанах гуманистического начала, душевной и человеческой теплоты. Английский Логос в его изображении подтверждает доминирование в английской ментальности ценностей метрополии. Таким образом, в статье специально исследован образ Англии в понимании Гончарова как образованного путешественника, представителя русской интеллигенции XIX в., что, безусловно, вносит свой специальный вклад в проблематику русско-английской межкультурной коммуникации и процесс построения диалога культур России и Англии; поэтому данная тематика «Фрегата "Паллада"» актуальна и в настоящее время.

Ключевые слова

И. А. Гончаров, «Фрегат "Паллада"», Г.Д. Гачев, образ Англии, Космо-Психо-Логос, имагология, I. Goncharov, The Frigate Pallada, G. Gachev, image of England, Cosmo-Psycho-Logos, imagology

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Курило Светлана АлексеевнаТомский государственный университет; Томский политехнический университетаспирант кафедры русской и зарубежной литературы; преподаватель кафедры иностранных языковcoureelosvetlana@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Пиксанов Н.К. Гончаров и колониализм // Материалы юбилейной гончаровской конференции. Ульяновск, 1963. С. 23-53.
Краснощекова Е.А. И. А. Гончаров: Мир творчества. СПб. : Пушкинский фонд, 1997. 496 с.
Недзвецкий В. А. «Фрегат "Паллада"» И. А. Гончарова: загадка жанра // Известия Академии наук СССР. Серия литературы и языка. М. : Наука, 1993. Т. 52, № 2. С. 43-55. URL: http://feb-web.ru/feb/gonchar/critics/izvan/i52-043-.htm (дата обращения: 12.05.2017).
Замятин Д.Н. Феноменология географических образов // НЛО. 2000. № 46. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2000/46/fenom.html (дата обращения: 12.05.2017).
Милюгина Е.Г., Строганов М.В. Русская культура в зеркале путешествий. Тверь : Твер. гос. ун-т, 2013. 176 с.
Фуко M. Пространство, знание и власть // Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. М. : Праксис, 2006. Ч. 3. 320 с.
Топоров В.Н. Петербургский текст русской литературы: Избранные труды. СПб. : Исскусство-СПб, 2003. 616 с.
Меднис Н.Е. Венеция в русской литературе. Новосибирск : Изд-во Новосиб. ун-та, 1999. 392 с.
Башляр Гастон. Избранное: поэтика пространства. М. : РОССПЭН, 2004. 376 с.
Гачев Г.Д. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М. : Прогресс-Культура, 1995. 480 с.
Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Л., 1986. 881 с.
Said E. Power, politics and culture: interviews with Edward W. Said, New York : Random House, Vintage Books, 2002. 485 p.
Гончаров И.А. Фрегат «Паллада». Очерки путешествия в двух томах // Гончаров И.А. Полное собрание сочинений и писем. СПб. : Наука, 1997.
Гачев Г.Д. Ментальности народов мира. М. : Алгоритм ; Эскмо, 2008. 544 с.
Lim S.S., Clark R.D. Whose Orient is it?: Frigate Pallada and Ivan Goncharov's Voyage to the Far East // The Slavic and East European Journal. Vol. 53, № 1. Spring 2009. P. 19-39.
 Космо-Психо-Логос Англии в книге И. А. Гончарова «Фрегат

Космо-Психо-Логос Англии в книге И. А. Гончарова «Фрегат "Паллада"» | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 422. DOI: 10.17223/15617793/422/2