Евразийские константы в картине мира народов Северной Азии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 422. DOI: 10.17223/15617793/422/27

Евразийские константы в картине мира народов Северной Азии

Рассматриваются некоторые представления народов Северной Азии, которые являются общим евразийским наследием. Выделяется несколько системообразующих констант, которые при внешнем различии отражают схожие отношения к таким явлениям, как связь Неба и власти, отношение к Земле, проблема легитимности власти, место народа в государстве.

Eurasian constants in the view of the world ofthe peoples of North Asia.pdf Многие современные темы, связанные с развитием России, упираются в вопрос, поставленный еще в XIX в., когда началась рефлексия части русской элиты относительно природы Российского государства и общества. Знаменитый спор славянофилов и западников хотя до предела и обнажил несхожесть взглядов, тем не менее, не дал ответа на вопрос о сущности Российского государства, представляя его то частью «просвещенной» Европы, то частью «дикой» Азии. Между тем само положение будущей России предполагало ответ - будучи евразийской страной, она имела свое место в процессе развития, на что обратили внимание еще Н. Данилевский, а потом и евразийцы. Природные особенности евразийской степи, смыкавшейся на Востоке с монгольскими просторами, граничившими с Китаем, на западе упирались в античную цивилизацию. Волны индоевропейских, индоиранских, гуннских, древнетюркских, монгольских, русских миграций двигались в широтном направлении, распространяясь по меридионально текущим рекам вглубь Северной Евразии - в таежную зону, меняя и здесь этнокультурную ситуацию. Эти движения, в зависимости от эпохи и этнического облика мигрантов, приводили к постоянным контактам, вследствие чего уже невозможно установить первоначальные культурные модели, которые взаимодействовали между собой, но которые создали своеобразный сплав - евразийское культурное наследие. Последнее современными народами не осознается как общее, но воспринимается как собственные этнографические характеристики. Однако при этом помогает понимать друг друга и адекватно реагировать на возникающие проблемы. Одной из таких евразийских констант является безусловное понимание власти как нравственного начала. Истоки о связи власти и нравственности, столько ярко выраженные в конфуцианстве, зороастризме, идея «справедливого» царя в русском фольклоре уходят в глубокую древность и связаны с представлением о Небе. Показательно, что Небо в евразийском понимании не персонифицировано, что отражает древнейший пласт мировоззрения. Исследователи отмечают, что идея Неба (Тянь) генетически не связана с китайской культурой, она появилась в Китае вместе в 800 племенами, которые привел чжоусский У-ди [1. С. 28]. Древними китайцами эпохи Шан-Инь (II тыс. до н. э.) - первого китайского государства - Небо не почиталось. Но в Чжоу (I тыс. до н. э.), в отличие от предшествующего периода, Небо стало главным божеством. Оно «широкое и бескрайнее, оно благодетельно для всех», «оно приобрело значение анонимного безличного судьи, который вершит суд и награждает за добрые дела» [2. С. 163-164]. И некоторые стихи «Шицзин» (XII-V вв. до н. э.) подтверждают это. Так, солдат, находящийся вдалеке от дома, видя перелет диких гусей, говорит: «О дальнее синее небо, верни солдату привычный труд» [3. С. 99]. Другой человек жалуется на свою судьбу: «Это так, и это жребий мой, создан небом и судьбой самой» [Там же. С. 48]. Кроме того, что оно было благодетельным для всех, оно находилось в особых отношениях с правителями. Не наследственное право давало в Древнем Китае власть императору, а Мандат Неба, который жаловался тому, кто имел «дэ», т. е. обладал глубокой нравственностью, мог заботиться о народе, кто был способен к самосовершенствованию. Это понятие тоже не было известно в период Шан-Инь. «Дэ» характеризовалось как «благо, одаренность, добродетель», которая делает правителя способным управлять. Это сила, даруемая Небом, как бы частица самого Неба, т. е. «божественная сила» правителя, которая неперсонифицирована, это сакральная добродетель, харизма, благодать [1. С. 29]. Поэтому император -Сын Неба: «Да будет Небо относиться к нему как к своему сыну», - говорится в древнем тексте [4. С. 350]. Но дела в государстве идут хорошо, а народ доволен правителем, пока тот добродетелен. Поэтому власть должна быть справедливой по отношению к народу, нравственной, а правитель, чтобы сохранить власть, должен был увеличивать свою «дэ», т.е. постоянно самосовершенствоваться. Только нерушимое благословление народа могло гарантировать сохранение Мандата Неба правителем. Если он не справлялся с делами управления, то другой избранник Неба просто был обязан свергнуть его [Там же. С. 73]. Связь нравственности власти с Небом совершенно не была характерна для предшествующей политической традиции Древнего Китая. Ее внешним источником, возможно, стали ранние индоевропейские (тохарские) группы, которые тесно контактировали с древними китайцами в период Шан-Инь. Это нашло отражение в развитии коневодства и боевых колесниц индоевропейского типа, а также развитой бронзы [1. С. 5]. Думается, что заимствовать материальные предметы на ранних стадиях контактов было проще, но чжоу, имевшие более тесные взаимоотношения с более поздними мигрирующими индоарийцами и иранцами, могли ознакомиться и с их представлениями о власти, которые позже также получат развитие в древних Иране и Индии, где власть тесно сольется с идеей нравственного начала уже в зороастризме или выразится в карме. Что же касается древнейших представлений индо-иранцев, то и у них Небо не было персонифицировано, оно почиталось как таковое [5. С. 20], что свидетельствует о древности этого образа. В дальнейшем идея справедливости и нравственности в их мифологии пошла по пути борьбы добра и зла. Зороастр олицетворил их в образах Ахура Мазды и Ангхро Майнью: «.избрал себе лживый (Ангхро Майнью. -Л.Ш.) - злодеяние, Праведность избрал для себя Дух Священный, Чье облачение - небесная твердь» [Там же. С. 21]. По сути Ахура Мазды и есть «дух» Неба, т. е. проявление его сущности - добра и справедливости. Важно, что и в зороастризме основное место отводилось нравственному поведению каждого человека, и прежде всего самосовершенствованию правителя, который мог им стать, получив фарн (хварну), т. е. часть божественной сущности, которая давала богатство, власть, могущество. Первоначально хварна не была персонифицирована - это была некая «сакральная благая доля» [Там же. С. 515-516]. Позже она стала изображаться у Сасанидов в виде святящегося нимба, заимствованного из Египта. Неизвестно, существовало ли в период тесных контактов индоиранцев и китайцев развитое представление у последних о нравственном содержании хварны (фарна), но на связь между «дэ» и кармой уже обращали внимание исследователи [1. С. 29]. Из этого следует, что формирующееся представление о власти и у индо-ариев, и у иранцев было тесно связано с Небом, «этической, нравственной» частицей которого были хварна, карма. Ее, обозначив как «дэ», с сохранившимся содержанием древние китайцы включили в свою картину мира. Думается, что к китайскому «дэ» все же ближе значение хварны как «сакральной доли» правителя. Можно констатировать, что идеи о нравственности правителя и справедливости власти являются одними из основных констант в евразийском наследии, а следовательно, и менталитете населения Северной Евразии. Отголосок этого - достаточно распространенное убеждение о том, что есть суд «законный», а есть суд «справедливый». Древнетюркские материалы также указывают на Небо как на высшую силу. В орхонских надписях зафиксировано: «Вначале было вверху голубое небо, а внизу темная земля, появились между ними сыны человеческие» [6. С. 89]. Надпись в честь Кюль-тегина гласит: «Так как Небо даровало силу, то войско моего отца-кагана было подобно волку, а враги его были подобны овцам». Но Небо не только дает силу правителю тюрков. Далее говорится: «Небо, чтобы не пропало имя и слава тюркского народа, возвысило моего отца-кагана и мою мать-катун. Небо, дарующее (ханам) государство, посадило меня самого, надо думать, каганом, чтобы не пропало имя и слава тюркского народа» (Цит. по: [7. С. 52-53]). В несколько иной форме, но и в этих надписях содержится не только мысль о Небе как источнике власти, но и его покровительстве всего «тюркского народа». Таким образом, возникает та же триада «Небо - правитель, получивший власть от Неба - народ». И хотя в тексте отсутствует важнейшая деталь - нравственность как основа власти правителя, само упоминание того, что Небо одинаково благосклонно ко всем на Земле, независимо от социального положения, приводит к мысли о необходимости и правителю быть справедливым. По воле Неба и Тэмужин стал Чингисханом, который был уверен, что все его замыслы будут реализованы благодаря покровительству Неба. Уже его прародитель, как говорится в «Сокровенном сказании», был рожден по благоволению Неба [8. С. 50]. Но даже такое чудесное рождение не стало условием легкого восхождения на трон. «Чудесное» выживание в степи, когда родичи покинули семью маленького Тэмужи-на, - это испытание. Нужно своими поступками доказать, что достоин иметь то, что можно было бы назвать «дэ», «хварна», «карма». И история Чингисхана - это постоянное самосовершенствование, приобретение нравственного авторитета среди соплеменников. И, наконец, 1206 г.: «Отец наш Небо и мать Земля сговорились И порешили: быть Тэмужину главой государства» [Там же. С. 93]. Так, «по воле» Неба он стал Чингисханом. Если посмотреть русские (славянские материалы), связанные с пониманием Неба и власти, то, несмотря на мощный слой христианства, заметно «языческое» значения Неба. Как отмечал еще А. Афанасьев, «в большей части языков слова, означающее небо (в том числе, и у народов России. - Л.Ш.), в то же время служат и названием бога. В наших заговорах слышатся такие молитвенные обращения: "Ты, Небо, слышишь, ты, Небо видишь!"» [9. С. 73]. Само же Небо в славянской мифологии также не персонифицировано. Но с ним связаны следующие понятия: «промысел (Божий. - Л.Ш.), проведение, высшая сила, власть». В еще большей степени смысл древнего понимания Неба несут поговорки: «Наша доля - Божья воля», «Всякую долю Бог посылает», «Все мы под небесами ходим» [10. Т. 2. С. 502-503]. Тот же древний смысл -Небо высшая сила, влияющая на судьбу любого человека. Нравственный аспект, связанный с властью и Небом, поглотило христианство. Несмотря на определенные различия в картине мира народов Северной Евразии, по-прежнему достаточно легко проступает пласт самого раннего осмысления предками современных народов вопросов, связанных с «тайной» происхождения власти, с архаичным пониманием ее нравственного характера, с тесной связью между правителем и народом, с зависимостью первого от последних. Нравственность, а не закон являлись сутью порядка в конфуцианстве, даосизме, буддизме, зороастризме. Была некая первоначальная идея о связи человека, природы и Космоса, возможно, впервые осознанная древними индоевропейцами (индоарийцами) как идея нравственной гармонии, послужившая основой для таких разных и в то же время похожих концепций различных народов Евразии. Идея, ставшая частью их менталитета, их картины мира. Еще одной, не менее важной евразийской константой, сформировавшей менталитет народов Северной Евразии, была земля. В периоды миграций этническая территория была совокупностью различных маркеров, чаще природного происхождения, которые были «втянуты» в реальную или мифическую историю народа. Названия гор, рек, перевалов связывались с именами героев или божеств, с событиями прошлого, с историей отдельных семей и их потомков. В условиях ограниченного использования письменности «своя» территория сама по себе была источником знания о прошлом для оседлого населения. Для кочевых народов сезонные ее посещения оживляли связи между поколениями, а ритуалы закрепляли внутриэт-нические связи. Земля же вообще не могла быть чьей-то, принадлежать кому-то из профанного мира. Потому что у нее уже были «хозяева». Так, у народов Северной Евразии считалось, что все объекты природы - горы, реки, ручьи, деревья, озера, долины - имеют своих хозяев. Чаще они были невидимыми для людей, но иногда могли принимать человеческий облик либо образ какого-нибудь животного или птицы. В целом они были индифферентны по отношению к людям. Но этим духам - хозяевам местности - за то, что человек вторгался в их пределы, необходимо было приносить жертвы, которые принимали форму архаичного даро-обмена. Природа давала человеку то, что ему необходимо: пищу, дрова, воду, а человек отдаривал ее тем, что имел: кусочки пищи, брызги напитка, мелкие предметы. Универсальной формой дарообмена на территории всей Сибири, уходящей далеко на юг, вплоть до Тибета, был обычай привязывания ленточек или кусков материи к деревьям как знак благодарности духам местности за помощь людям - переправу через реку, преодоление трудного перевала. У тюркоязычных народов Сибири ленточка называлась

Ключевые слова

евразийское наследие, культ Неба и власти, легитимность власти, Земля, народ, Eurasian heritage, worship of Heaven and power, legitimacy of power, land, people

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шерстова Людмила ИвановнаТомский государственный университетд-р ист. наук, профессор кафедры отечественной историиsherstova58@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

История Китая / под ред. А.В. Меликсетова. 2-е изд., испр. и доп. М. : Изд-во МГУ; Высш. шк., 2002. 736 с.
Малявин В.В. Китайская цивилизация. М. : Астрель, 2000. 632 с.
Шицзин: Книга песен и гимнов / пер. с кит. А Штукина. М. : Худ. лит., 1987. 351 с.
Крил Хэрли Глесснер Становление государственной власти в Китае. Империя Западная Чжоу / пер. с англ. Р.В. Котенко. СПб.: Евразия, 2001. 480 с.
Рак И.В. Мифы древнего и раннесредневекового Ирана. СПб. ; М. : Журнал «Нева»; Летний сад, 1998. 560 с.
Гумилёв Л.Н. Древние тюрки. М. : Айрис-Пресс, 2004. 560 с.
Потапов Л.П. Древнетюркские черты почитания Неба у саяно-алтайских народов // Этнография народов Алтая и Западной Сибири. Но восибирск : Наука, 1978. С. 50-64.
Сокровенное сказание монголов // Чингисхана. Свод свидетельств современников. М. : ЭКСМО, 2009. С. 17-256.
Афанасьев А. Мифы, поверья, суеверия славян. М. : ЭКСМО, 2002. Т. 1. 800 с.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М. : Рус. яз., 1998-1999. Т. 1. 669 с.; Т. 2. 779 с.
Зеленин Д.К. Избранные труды. М. : Индрик, 2004. 368 с.
Государственный архив Томской области. Ф. 3. Оп. 45. Д. 696. Л. 518.
Шерстова Л.И. Тюрки и русские в Южной Сибири: этнополитические процессы и этнокультурная динамика XVII начала ХХ в. Новосибирск : ИАЭТ СО РАН, 2005. 312 с.
Шерстова Л.И. Восприятие русской власти аборигенами Сибири в XVII в.: евразийский аспект // Сибирские исторические исследования. 2013. № 1. С. 8-17.
Владимирцов Б.Я. Общественный строй монголов. М. ; Л., 1934. 233 с.
Федоров-Давыдов Г.А. Общественный строй Золотой Орды. М.: Наука. 1973. 178 с.
Шерстова Л.И. Россия и Китай: подходы к переосмыслению полиэтничности // Востоковедные исследования на Алтае. Барнаул : Изд-во Алт. ун-та, 2014. Вып. VIII. С. 185-189.
 Евразийские константы в картине мира народов Северной Азии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 422. DOI: 10.17223/15617793/422/27

Евразийские константы в картине мира народов Северной Азии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 422. DOI: 10.17223/15617793/422/27