Метафорическое моделирование социализации человека в академическом дискурсе социальной психологии (на основе представления о местоположении в пространстве) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI: 10.17223/15617793/423/6

Метафорическое моделирование социализации человека в академическом дискурсе социальной психологии (на основе представления о местоположении в пространстве)

Исследованы способы метафорического моделирования социальной реальности в академическом дискурсе социальной психологии. Процесс социализации раскрывается на основе представления о пространственно-объектных отношениях. Социальные процессы уподобляются перемещению в пространстве, социально-психологические изменения моделируются как объекты, расположенные в пространстве. Отклонения от социальных норм моделируются на основе аналогии перемещения человека в отдельно существующее пространство болезни, девиации, работы и т.п.

Metaphorical modeling of human socialization in the academic discourse of social psychology: location in space.pdf Изучение способов представления знания в языке науки - активно развивающееся направление в когнитивной лингвистике XXI в. и дискурсивных исследованиях. Данному вопросу посвящено немало работ в различных областях знания: лингвистике [1, 2], философии [3] и др. Особое внимание ученые уделяют исследованию способов метафорической номинации новых реалий действительности, правомерности и обусловленности функционирования метафоры в языке науки. Начиная с эпохи Античности понимание «метафоры» проходит эволюцию от художественного тропа в эпоху Древней Греции и Рима до когнитивной, ментальной структуры в современных лингвистических и междискурсивных исследованиях. В русле когнитивной лингвистики метафора стала рассматриваться как ментальная операция, один из основных способов познания, категоризации и представления знания о мире [4]. Как отмечают зарубежные и отечественные когнитивисты, базовыми метафорическими моделями, на основании которых человек передает знание о мире, являются онтологическая, структурная и пространственная метафоры [Там же]. Моделирование на основе пространственных представлений - одна из основных и первичных моделей, используемая человеком при передаче восприятия действительности, представлении знания о получаемом опыте взаимодействия с окружающим миром. Прежде всего, мы понимаем и верим в то, что мы можем наглядно увидеть и, увидев, оценить; в то, что соответствует принципам «истинности и верифициру-емости» [5. С. 647]. Согласно мнению М.В. Никитина, Существование пространства неизменно связано с принципом его наполненности, или «вещецетризма». Существование пространства не имеет смысла без составляющих его объектов: «...оно предпослано вещам, и без вещного наполнения не исчезает, но, становясь пустым, лишается измерений: нет вещей, нет расстояний, координат, скоростей, взаимодействий и пр.» [Там же. С. 651]. Данный аспект позволяет нам говорить не только о пространственном моделировании знания о мире, но пространственно-объектном, так как пространство и заполняющие его элементы оказываются неразрывно связанными друг с другом. Ранее пространственное моделирование было рассмотрено в работах представителей томской метафорической школы [6-10]. А.М. Мухачева рассматривает образный компонент концепта «пространство» как структуру когнитивных моделей на материале современного русского литературного языка [6]. Пространственная метафора является активной формой представления информации о социальном конфликте в медиадискурсе [7]. Пространственному моделированию научного дискурса посвящена работа З.И. Резановой, где автор раскрывает особенности метафорической организации знания в лингвистике [8]. Анализу пространственной метафоры в научном дискурсе в целом посвящен раздел монографии Н. А. Мишанки-ной [9]. Метафорическая репрезентация научного знания также представлена в исследовании Н. А. Ми-шанкиной и А. Р. Рахимовой, в котором авторы приводят наглядное представление организации психики человека в виде пространства [10]. Обращение к текстам по социальной психологии позволило обнаружить, что в них активно функционирует пространственная метафора, моделирующая социальную психологию как ментальное пространство, в рамках которого осуществляется становление социальной реальности, процессы социализации личности, что и определило цель настоящего исследования - показать особенности метафорического моделирования социального пространства в академическом дискурсе социальной психологии. Гипотеза исследования - в академическом дискурсе социальной психологии процесс социализации человека представлен как строго организованное пространственно-объектное целое, имеющее внешнюю и внутреннюю структуру. Материалом для данной работы послужили академические издания по социальной и общей психологии [11-21]. Из представленных источников методом сплошной выборки были отобраны метафорические контексты, включающие 2 653 метафорические единицы. Как показало исследование, в академическом дискурсе социальной психологии процесс социализации личности имеет пространственно-объектную организацию, которая характеризуется внешней и внутренней структурой. Обратимся к рассмотрению каждого аспекта более подробно. 1. Внешняя пространственно-объектная организация. Внешняя пространственно-объектная организация лежит в основе репрезентации знания о социальных явлениях, которые происходят в процессе развития и становления человека в обществе. Говоря о внешней организации пространства, мы подразумеваем следующие его параметры: горизонтальную и вертикальную протяженность, местоположение объектов в пределах пространства, а также наличие или отсутствие пространственно-объектных границ. Горизонтальное пространство. Горизонтальная протяженность пространства связана как с его собственными параметрами, так и с расположением объектов внутри пространства данного типа. Прежде всего, необходимо отметить, что социум в сознании носителя языка уподобляется горизонтальному пространству, обладающему «шириной» - «протяжением чего-либо в поперечнике: широкое поле и др.» [22. Т. 4. С. 716]. Наличие данной характеристики становится символическим обозначением возможности социальной реализации и адаптации человека, возможности получения социального опыта, а также спектра социальных функций, которые реализует человек, вступая в социальное взаимодействие: «Сначала рассмотрим внутреннюю динамику социальных движений, а затем обратимся к внешней динамике, т.е. к влиянию социальных движений на более широкое социальное целое, в рамках которого они действуют» [11. С. 189]; «В развитии выделяются такие стадии интериоризации: постепенное расширение по мере приобретения индивидом социального опыта сферы его общения, деятельности и поведения» [12. С. 44]; «Сложилась традиция, согласно которой в структуре социализации принято выделять... широту, т.е. количество сфер, в которых смогла приспособиться личность» [13. С. 144]; «Внутренние процессы, происходящие в коллективе, строятся на основе соответствия их более широкой системе социальных отношений...» [11. С. 13]. В репрезентации знания о различных типах социального взаимодействия горизонтальная протяженность оказывается представленной на основе корреляции параметров ширины и узости пространства. Коррелятивной парой к представлению о широком пространстве является пространство «узкое» - «имеющее малую протяженность в поперечнике, меньшем по ширине, чем требуется: узкая лента, узкая кровать и т.д.» [22. Т. 4. С. 475]. Пространство данного типа лежит в основе наглядного представления ограниченной сферы взаимодействия человека с окружающими: «Многообразные отношения человека не охватываются только межличностным контактом: положение человека за узкими рамками межличностных связей, в более широкой социальной системе...» [14. С. 44]; «В этот узкий круг отношений постепенно втягиваются все члены семьи» [11. С. 180]. В характеристике социальных групп «узость» чего-либо является метафорическим обозначением специфики их объединения и принципов существования. Узкому пространству уподобляется знание об ограниченной сфере интересов, целей и деятельности социальной группы: «На уровне малых контактных общностей в качестве основной детерминанты выступают не социокультурные факторы самого общего порядка, а более узкие групповые социальные характеристики субъектов» [11. С. 144]; «на втором этапе межгрупповая деятельность (труд в совхозе) приобрела самостоятельную и социально значимую ценность, не ограничивающуюся узкогрупповыми целями в межгрупповом соревновании» [14. С. 74]; «Корпорация -организованная группа... на основе своих узкоиндивидуалистических интересов» [15. С. 675]. Помимо ширины-узости, характеристика горизонтального пространства во многом определяется расположением объектов внутри пространства данного типа, которые находятся на определенном расстоянии друг от друга. В основе передачи информации о неформальных отношениях между людьми содержится представление о «тесном» пространстве - «таком, в котором мало свободного места, простора для чего-либо» [22. Т. 4. С. 361]: «Для них характерна непосредственность контактов, в них происходит куль-туризация индивида, с очень тесными межличностными отношениями и взаимодействиями» [13. С. 147]; «В принципе допустимы самые различные основания для классификации малых групп: группы различаются по времени их существования (долговременные и кратковременные), по степени тесноты контакта между членами, по способу вхождения индивида и т.д.» [15. С. 97]. Знание о межличностном взаимодействии, эмоциональном и физическом контакте, степени родства между людьми передано на основе представления о «близком» или «дальнем» расположении: «Близость - тип межличностных отношений двух людей...» [11. С. 76]; «Далее, такой такесический элемент, как похлопывание по спине и плечу, возможен при условии близких отношений, равенстве социального положения общающихся..» [Там же. С. 96]. Наличие эмоциональной составляющей, чувства любви и заботы, которые существуют между родителями и их детьми, обозначается через номинацию пространственного положения: «У него появляется потребность действовать по образцу взрослых людей, особенно эмоционально близких ему (родителей)» [16. С. 313]. В большинстве случаев в академическом дискурсе социальной психологии отсутствует коррелятивная пара «близкий-далекий» в представлении знания о социальных отношениях. Формальные взаимоотношения, лишенные выраженной эмоциональной составляющей, метафорически обозначены через наличие «дистанции» - «расстояния, промежутка между чем-либо» [22. Т. 1. С. 403]: «Контакты между людьми часто поверхностны - большинство людей предпочитает дистанционные взаимоотношения. Немногие способны на глубинные человеческие контакты. Особенно вредят подлинному психическому контакту всевозможные формальные контактные манипуляции» [19. С. 244]; «Например, увеличение дистанции общения с лицами старше по возрасту, отдаление "незнакомых", приближение "родственников"» [11. С. 106]. Представление о дальнем расположении содержится в передаче знания о различии социальных установок и жизненных ценностей, которые могут возникнуть между людьми, состоящими в социальных отношениях: «К главным параметрам, задающим содержание межличностных отношений, как правило, относят: дистанцию между партнерами или степень их психологической близости (близкую, далекую)» [13. С. 60]. Нахождение объектов на определенном расстоянии друг от друга служит аналогией представления информации о различном социальном положении и статусе, которыми могут обладать люди: «Значительные различия в социальном положении общающихся порождают "эффект социальной дистанции". Крайнее проявление этого эффекта выражается в пренебрежении и ненависти к представителям других социальных групп» [19. С. 84]. Таким образом, метафорическое моделирование социальной реальности на основе представления о горизонтальной протяженности пространства оказывается связанным с параметрами его ширины-узости и дистанции между объектами. Вертикальное пространство. Знание о социальном становлении человека репрезентировано на основе представления о вертикальной протяженности пространства. В данном случае мы можем говорить о «вертикали», архетипе «верх-низ» [4] как о продуктивной метафорической модели, используемой для обозначения процесса социальной динамики в общеязыковой картине мира. «Верх» пространства символизирует положительную оценку в процессе социализации человека, достижении социальных успехов, а низ - негативную: «В итоге социальный подъем личности обеспечивается уже не овладением актуальными знаниями и даже не приращением их, а ма-нипулятивными способностями...» [13. С. 157]; «И все равно наш сумасшедший, работающий без правил социальный лифт мог и все еще может выкинуть человека на самый верх бизнеса и политики», «Шесть лет назад, когда Сергей начал работать дворником, казалось, он упал на самое социальное дно» и др. [17]. В представлении знания о функционировании социальной группы «высота» пространства является показателем успешного объединения всех ее членов: «При такой интерпретации сплоченности обязателен третий шаг в анализе, т. е. переход от установления единства ценностных ориентаций к еще более высокому уровню единства - единства целей групповой деятельности как выражения сплоченности» [14. С. 108]; «высокая референтность членов коллектива по отношению друг к другу; высокая объективность...» [12. С. 165]; «высокая степень согласованности, сходства представлений, ориентации, позиций и мнений членов коллектива...» [Там же. С. 167]; «Высокоразвитые группы - это группы давно созданные, отличающиеся наличием единства целей и общих интересов, высокоразвитой системы отношений...» [18. С. 168]. В общеязыковой картине мира и академическом дискурсе социальной психологии пространственная метафора, связанная с перемещением по вертикали, сопряжена с анималистической метафорой «роста»: «рост» становится метафорическим обозначением социального развития человека: «Он может повышаться, если социальная общность расценивает субъекта в динамике социального роста, или понижаться, если имеет место динамика социальной деградации» [12. С. 59]; «люди с высоким статусом более конформны, в большей степени стремятся соответствовать нормам...» [14. С. 97]. И, напротив, перемещение вниз и нахождение внизу является аналогией отсутствия социальной востребованности личности: «низшие по социальной лестнице подражают высшим» [12. С. 29]; низкий социальный статус. Таким образом, в дискурсе социальной психологии вертикальная протяженность пространства служит метафорическим обозначением динамики социального развития. Высота пространства становится показателем успешной социальной реализации личности и социальной группы людей, а нахождение внизу - метафорой малой социальной востребованности человека как ячейки общества. Границы пространства. В моделировании социальной реальности в виде пространства, помимо горизонтального и вертикального параметра, значимым компонентом метафорической картины является представление о возможных пространственно-объектных границах. Функционально представление о границе является основой метафорического структурирования норм различных социальных объединений, особенностей их существования и характеристики тех психологических процессов, которые возникают между их членами. В репрезентации знания на основе данной модели активными становятся представления о следующих границах пространства - его «пределе», «пороге», «крае», и представление о границе какого-либо объекта, «рамке». Наличие пространственно-объектных границ является метафорическим обозначением строго организованных социальных групп людей. Так, «предел» -«конечная часть чего-либо» [22. Т. 3. С. 364] - становится аналогией представления о минимальной или максимальной численности социального объединения: «Говоря о низших границах малой группы, можно отметить, что ни в теоретическом, нив практическом планах вопрос о том, два или три члена образуют минимальную малую группу, окончательно до сих пор не решен. Не менее остро стоит вопрос и о верхнем пределе малой группы» [12. С. 146]; «Также не решен вопрос о количественных параметрах малой группы, нижнем и верхнем пределах» [14. С. 93]. В представлении знания о различных социальных отношениях «предел» чего-либо является обозначением ограниченной сферы их реализации: «Вместе с тем необходимо отметить следующее... дошкольники не мечтали о том, чтобы вырваться за пределы узкосемейных отношений, пойти в школу и начать учиться» [16. С. 207]; «В пределах данного социума деятельность входящих в него социальных общностей, групп и отдельных индивидов регулируется общими традициями, обычаями, моральными нормами и правовыми законами» [19. С. 227]. В пространстве определенных социальных отношений граница данного типа уподобляется представлению о потенциально возможных действиях человека, которые он может совершить: «Это тип "реалистов": свои потребности подобные люди пытаются максимально полно удовлетворить в пределах реально существующих возможностей» [19. С. 208]. Структура личности человека моделируется на основе представления о пространстве, где его «предел» становится аналогией границ понимания социального «я», разграничения социальных ролей и функций: «Если жалобы на близких, как то обычно случается, все же приведут "проектора" или клиента, пребывающего в патологическом слиянии, к психологу, задача последнего помочь человеку верно размежевать "я" и "они", самому обозначить реальные пределы своей личности» [20. С. 29]. В системе социальных координат и ценностных установок конечная часть чего-либо является обозначением максимально возможной потери социальной ориентации личности: «В случае длительных неурядиц, систематических неприятностей явление "выгорания" достигает личностно опасных пределов - происходит дезориентация индивида в системе базовых социальных ценностей» [19. С. 247]. Представление о социальной ситуации, находясь в которой человек стремится обойти связанные с ней нормы, метафорически уподобляется преодолению «порога» пространства - «бруса на полу под дверью» [22. Т. 3. С. 303]: «Оказаться «над ситуацией» - значит, действовать, превышая пороговые требования ситуации, как бы поднимаясь над ними. Активность в пределах этого определения может означать также и сочетание моментов принятия требований ситуации и преодоления их» [12. С. 111]. Метафорическое моделирование стыда связано с представлением о пространстве, где «порог» становится символическим показателем различной степени проявления данного социального чувства: «Разные люди имеют различные пороги стыда, обусловленные ориентаци-ями ценностными...» [15. С. 1746]; «Люди имеют разные пороги стыда - от повышенной стыдливости до бесстыдства...» [19. С. 327]. Не менее значимым компонентом метафорических границ социального пространства является представление о «крае» - «предельной линии, ограничивающей поверхность или протяженность чего-либо» [22. Т. 2. С. 119]. Граница данного типа участвует в структурировании знания о различных социальных процессах и явлениях. Так, в характеристике социального объединения «край» становится аналогией максимально возможной формы его изменения, социальной трансформации: «Толпа экспрессивная - ... ее крайняя форма - толпа экстатическая, достигающая от взаимного ритмически нарастающего заражения состояния общего...» [15. С. 1879]. Кардинально противоположные мнения, которые складываются между членами социальной группы, моделируются в виде нахождения чего-либо на краю: «Это обнажение крайних позиций способствует более ясной картине, которая складывается в группе по дискутируемой проблеме» [14. С. 115]; «...группа обладает свойством быть своеобразным модератором индивидуальных мнений и суждений ее членов: она отбрасывает наиболее крайние решения...» [14. С. 114-115]. «Край» пространства является активной метафорой в представлении знания о максимально возможных проявлениях различных черт характера и поведения личности, которые возникают под действием социально негативных внешних факторов и не соответствуют общепринятым социальным нормам: «Акцентуации характера - "слабые места " характера индивида, крайние варианты нормы, граничащие с психопатиями: повышенная уязвимость личности в отношении отдельных психотравмирующих факторов» [19. С. 314]; «Делинквент - субъект, чье поведение девиантное в крайних проявлениях являет собой уголовно наказуемые действия» [15. С. 350]. Граница данного типа характеризует противоположные психологические аспекты личности, проявляющиеся в процессе социализации: «Такие люди отличаются другой крайностью - заниженным уровнем притязаний» [19. С. 205], в противоречивости ее поведения и оценки себя: «Требования к жизни у такого подростка смутны и противоречивы, его бросает из одной крайности в другую, и это характерно не только для его социального поведения, но и для его представлений о себе» [11. С. 299]. Метафора «края» также участвует в репрезентации знания об определенных социальных качествах представителей различных национальностей, являясь показателем явного проявления какой-либо характерной для них черты: «Вот почему населению западных государств часто свойственны крайняя степень проявления эгоцентризма» [12. С. 134]; «Французам присущи... способность вдаваться в крайности; подвижный темперамент, крайний индивидуализм» [Там же. С. 206]. Аналогия данной пространственной границы содержится в основе представления знания о психологическом процессе восприятия информации. Исходя из проведенных исследований, психологи отмечают, что быстрее запоминается та информация, которая воспринимается человеком в начале и в конце сообщения. Метафорически данная особенность обозначается как нахождение чего-либо на самом краю пространства: «Эффект края - в социальной психологии имеется в виду, что из предъявляемых субъекту для восприятия сигналов те, что находятся в начале и в конце, запоминаются быстрее, чем находящиеся в середине» [Там же. С. 38]. Информация об установленных социальных нормах, которые регламентируют условия образования социальной среды, ее функциональное назначение и определяют условия существования человека в данном социальном пространстве, репрезентирована на основе представления о границе объекта, «рамке» -«четырехугольной, овальной или иной формы скреплении из брусьев, планок для вставки, обрамления чего-либо» [22. Т. 3. С. 638]: «Психическое развитие ребенка, формирование его личности может быть понятно лишь в рамках его социализации, т.е. усвоения им продуктов накопленного людьми социального опыта» [16. С. 181]; «социализация группы происходит не в вакууме: на изменения в группе влияет характер культуры и общественных отношений, в рамках которых существует группа» [14. С. 119]. Объединение людей, имеющее определенные специфические характеристики, а также член такого объединения метафорически обозначаются в виде пространства объекта, ограниченного рамками, отличающими данный тип объекта от других: «В рамках определенного образа жизни...» [12. С. 194]; «Стилизованный механизм социализации действует в рамках субкультуры. Под субкультурой в общем виде понимается тот комплекс ценностей, норм, морально-психологических черт и поведенческих проявлений, которые типичны для людей определенного возраста или конкретного профессионально-культурного слоя...» [13. С. 145]. При этом чем строже обозначены и очерчены границы пространства, тем более точно определяются нормы поведения людей внутри данного объединения: «Нормы-рамки: жестко регламентируют поведение и взаимоотношения субъектов в их настоящем» [12. С. 46]; «Существуют определенные пределы выхода за рамки общепринятого поведения, охраняемые социальным контролем» [19. С. 227]. Существование строгих границ связано с представлением пространства как закрытой или открытой локации, за пределы которой человек способен или не способен выйти. Образ закрытого пространства является метафорическим обозначением социальной группы, характеризующейся постоянством, общими интересами входящих в нее людей и противопоставлением себя другим: «Корпорации - организованные группы, характерные своей замкнутостью, максимальной централизацией и авторитарностью руководства; на основе своих узкоиндивидуалистических интересов противопоставляют себя другим социальным общностям» [12. С. 147]; «Можно сказать, что "граница" группы воспринимается как граница этой психической общности» [14. С. 70]. На основе возможности входить и выходить из открытого пространства и, напротив, невозможности человека выйти, если пространство замкнуто, моделируется представление о признаках социальных групп, предполагающих как фиксированное (ограниченное) количество ее членов, так и возможное множество: «Кроме перечисленных, можно выделить множество других социально-психологических критериев для дифференцирования малых групп, например: открытые и закрытые...» [12. С. 148]. Знание о нежесткой организации социального объединения, отсутствии строгих норм в его образовании уподобляется представлению о пространстве без точно обозначенных границ. Так, к примеру, репрезентировано знание о социальной массе. Как отмечают психологи, масса не имеет строгих социальных требований, ее признаками являются неопределенное число участников, отсутствие каких-либо критериев (национальных, возрастных, гендерных и т.д.). Метафорически аналогией данных признаков становится представление об открытых, нечетких и размытых границах пространства, не затрудняющих вход и выход в данную локацию: «По числу участников ("размеру") различают малые и большие группы... по проницаемости границ - открытые и закрытые...» [11. С. 181]; «Масса обычно описывается как более стабильное образование с довольно нечеткими границами» [14. С. 85]; «Масса - статистически вероятностная общность. Это означает, что вхождение индивидов в данную общность носит неупорядоченный, случайный характер. Такая общность практически всегда отличается открытыми, размытыми границами, неопределенным количественным и качественным составом» [12. С. 199]. Отсутствие общепринятых норм, существующих для большинства объединений и не предназначенных для отдельных групп людей, связано с разрушением пространственных границ: «Масса - общность гетерогенная, т.е. разнородная. Она откровенно внегрупповая или межгрупповая. В подобной общности разрушаются границы между всеми существующими социальными, демографическими, политическими, региональными, образовательными и иными группами» [Там же. С. 199]. В характеристике взаимодействия между членами социума образ пространственной границы также участвует в представлении знания о явлениях, которые отклоняются от социальной нормы. Стремление человека уйти от возможного потенциального общения с окружающими обозначается в виде образования локации, возникновение которой связано с процессом ее отделения от пространства общего социального целого. В данном случае мы наблюдаем не только наличие границы между двумя локациями, но и образование дистанции между ними: «Акцентуация шизоидная - отгороженность, замкнутость, интроверсия, эмоциональная холодность, недостаток интуиции в процессе общения; соответственно - характер шизоидный» [15. С. 1986]. Таким образом, представление о границах пространства лежит в основе передачи знания о нормах создания и существования социального объединения людей. Чем строже обозначены границы, тем более точно определены критерии социальной ячейки общества. Отсутствие границ является аналогией отсутствия обозначенных условий социального образования. Итак, в академическом дискурсе социальной психологии социальная реальность и ее явления моделируются на основе представлений о внешних пространственно-объектных параметрах, которые мы можем наблюдать. Социум и социальные возможности обозначаются на основе параметра ширины, динамика социального развития человека, как и социальная стратификация в целом, уподобляются возможности перемещения по вертикали. Критерии и нормы образования социальных групп репрезентированы в виде закрытого или открытого пространства с наличием границ. 2. Внутренняя организация пространства. Важным этапом успешной социализации любого человека является гармоничное принятие внешних социальных процессов и явлений, адаптация к ним своей психологической реальности. Поэтому в дискурсе социальной психологии знание о социально-психологических изменениях моделируется на основе представления о внутренней функциональной организации пространства, а именно о строго определенном, структурированном, сбалансированном и устойчивом расположении частей внутреннего пространства субъекта. Социальная реальность, в отличие от реальности субъективной, может быть названа реальностью объективной, так как она объединяет и систематизирует ход мысли большинства людей [21. С. 88]. У каждого человека, взаимодействующего с социумом, есть те или иные представления о том, что хорошо, а что плохо, что можно делать и чего нельзя. Не случайна в связи с этим метафоризация социального представления человека о самом себе в соответствии с определенной упорядоченной «структурой» - «взаиморасположением и связью составных частей чего-либо, строением / устройством, организацией» [22. Т. 4. С. 292]: «Она характеризует личность как целостную психологическую структуру, возникающую в процессе жизни и воспитания и выполняющую определенную функцию во взаимоотношениях человека с окружающей средой» [16. С. 11]. Объективная социальная реальность структурируется на основе представлений об упорядоченном пространстве, принципиально отличающем ее от индивидуального внутреннего, «хаотичного» мира субъекта: «К числу главных отличительных признаков социальной группы позволяет отнести следующие... целенаправленность, упорядоченность и стабильность ее существования...» [11. С. 178]; «Установление факта "общей социальной деятельности " сразу же задает группу как элемент социальной структуры общества, как ячейку в более широкой системе разделения труда...» [14. С. 94]; «Человеческое существование, если бы оно опиралось только на ресурсы организма, было бы весьма хаотическим» [21. С. 36]. В сознании индивида структурой социальной реальности становятся правильное понимание социальных ценностей и точное следование социальным ролям: «Не важно, на основе общей деятельности или простого взаимодействия, но в группе возникают определенные элементы групповой когнитивной структуры - нормы и ценности, что и есть самое существенное для группы» [14. С. 94], а также верное определение и выполнение функциональных обязанностей внутри социального объединения: «Любая группа имеет ту или иную структуру -определенную совокупность относительно устойчивых взаимосвязей между ее членами» [13. С. 259]. Вступая в контакт с социальной средой, не только сознание человека подвергается ее влиянию, но и весь его организм становится социально детерминированным. Начиная с детства, взрослые обучают детей правилам этикета, режиму сна и питания. Организм людей, способный самостоятельно устанавливать эти потребности, со временем становится зависимым от общего порядка, установленного социальными правилами. Поэтому в академическом дискурсе социальной психологии различные биологические и поведенческие процессы человека номинируются в качестве социально структурированного объекта: «Даже такие глубоко биологические функции, как оргазм и пищеварение, являются социально структурированными» [21. С. 120]; «Общество детерминирует также способ, которым организм используется в деятельности; экспрессивность, походка, жесты социально структурированы» [Там же]. Близким к понятию «структура» является понятие «схема», представляющая собой «чертеж, изображающий систему, устройство или взаиморасположение, связь частей чего-либо. Схема двигателя, схема маршрута» [22. Т. 4. С. 316]. В отличие от структуры, определяющей функциональную связь элементов в составе объекта, схема демонстрирует принцип работы всего механизма как единого целого. Представление о схеме становится аналогией способа социального мышления и поведения, понимания и объяснения каких-либо явлений, в основе которых содержится социальное стереотипное представление о чем-либо: «Характер - социально сформированная поведенческая схема личности, система его поведенческих стереотипов, поведенческий синдром» [19. С. 200]; «Схема мышления - система понятий или логика рассуждений, привычно применяемая субъектом при встрече с незнакомым объектом или новой задачей» [15. С. 1758-1759]. Достижение психологического баланса между общественными правилами и внутренним порядком человека также метафорически номинируется в виде возможной симметрии - «пропорционального расположения частей» [22. Т. 4. С. 94]: «Под "успешной социализацией " нами подразумевается установление высокого уровня симметрии между объективной и субъективной реальностями (а равно и идентичности). И наоборот, "неуспешную социализацию " следует понимать в терминах асимметрии между объективной и субъективной реальностями» [21. С. 109]; «В любом случае между его социально предписанной идентичностью и его субъективно реальной идентичностью будет иметься асимметрия» [Там же. С. 112]. Целостность объекта обеспечивается не только существующей симметрией между составляющими его элементами, но и характеризуется равновесием самих элементов, которые создают данный объект. Такими элементами в академическом дискурсе социальной психологии становятся социальные нормы и представления, обеспечивающие существование социальной реальности в сознании человека. Осознание необходимости следовать социальным законам жизни номинируется на основе признака «устойчивости» объекта - «его способности твердо стоять, держаться, не колеблясь, не падая» [22. Т. 4. С. 525]: «Рассматриваемый таким образом мир приобретает устойчивость в сознании, он становится гораздо более реальным и не может быть легко изменен» [21. С. 41]; «Межгрупповые социально-перцептивные процессы обладают большей устойчивостью, консервативностью, ригидностью, поскольку их субъектом является не один человек, а группа...» [14. С. 127]; «Они возникают и в связи с другими устойчивыми мотивами, требующими целевой организации поведения, например, с мотивами общественно-трудовой деятельности...» [16. С. 241]. Отсутствие перехода внешне социальных процессов во внутренние психологические ориентиры метафорически обозначается в виде ситуации изменения положения объекта: «Не потому, что они не считаются само собой разумеющимися, и не потому, что воспринимаются как менее реальные в повседневной жизни, но по той причине, что их реальность не так глубоко укоренена в сознании, а потому в большей степени поддается смещению» [21. С. 99]. Социальное представление человека о себе, формирующееся в процессе межличностного взаимодействия, также метафорически обозначается на основе признака статичного, фиксированного положения объекта в пространстве: «Цельность характера - это устойчивость позиций и взглядов в различных ситуациях, согласованность слов и поступков; уравновешенность характера -ровность, сдержанность поведения, эмоционально-волевая устойчивость личности» [19. С. 205]. Аналогией знания о социально значимых образах и моральных, общественных ценностях, которые постигает человек в процессе социализации, становится представление об объекте, который можно «поместить где-либо, надлежащим образом, прочно, устойчиво поставить и т.п.» [22. Т. 4. С. 525]: «... человек не просто усваивает социальный опыт, но и преобразовывает его в собственные ценности, установки, ориентации» [14. С. 136]. Сохранение устойчивого положения объекта, его равновесия, обеспечивается посредством иных объектов, используемых в качестве элемента поддержки, укрепления имеющейся «социальной» установки. Так, к примеру, содержащаяся в сознании индивида стереотипная интерпретация жизненных ситуаций позволяет ему не придумывать каждый раз новое объяснение происходящим событиям, а обратиться к уже имеющемуся в сознании способу разъяснения, разделяемому другими членами общества. Приверженность участников социального взаимодействия общей точке зрения и общему взгляду на какое-либо событие метафорически обозначается в качестве ситуации поддержки и сохранения всеми приемлемой социальной реальности: «Должен постоянно сохраняться и поддерживаться приоритет институциональных определений ситуации над попытками индивида определить их заново» [21. С. 44]; «Другими детерминантами "стойкости " гипотез являются: мотиваци-онная поддержка, когнитивная поддержка и "согласие с группой"» [11. С. 380]; «Для воспитания и поддержания позиции школьника важно, чтобы каждый ребенок, поступающий в школу, воспринимал не только новые, возникшие у него обязанности, но и те права, которые он при этом приобретает» [16. С. 313]. Итак, метафорическое моделирование социально-психологических процессов осуществляется на основе представления о внутренней организации пространства объекта и его назначения. Преемственность социальных норм и установок в сознании индивида уподобляется симметричному, структурированному и устойчивому положению элементов внутри объекта, обеспечивающих его целостность и функциональность. 3. Отдельно существующее пространство. Ранее мы

Ключевые слова

метафорическое моделирование, концептуальная метафора, академический дискурс социальной психологии, социализация, социальный процесс, социально-психологическое изменение, metaphorical modeling, conceptual metaphor, academic discourse of social psychology, socialization, social process, social and psychological change

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Рахимова Анастасия Рамеловна Томский политехнический университет преподаватель кафедры русского языка как иностранногоnastena.rahimova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Кожина М.Н. Стилистика русского языка. М. : Флинта ; Наука, 2008. 464 с.
Прохорова В.Н. Русская терминология (лексико-семантическое образование). М. : МГУ, филологический факультет, 1996. 125 с.
Гусев С.С. Наука и метафора. Л. : Изд-во Ленинград. ун-та, 1984. 152 с.
Лакофф Д., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. М. : Эдиториал УРСС, 2004. 256 с.
Никитин М.В. Курс лингвистической семантики. СПб. : Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. 819 с.
Мухачёва А.М. Пространственные метафоры как фрагмент русской языковой картины мира : автореф. дис.. канд. филол. наук. Томск, 2003. 14 с.
Антонова Т.Г. Метафорическое моделирование социального конфликта в медиадискурсе: пространственные метафоры // Вестник Том ского государственного университета. 2015. № 401. С. 5-12.
Резанова З.И. Пространственные метафоры в лингвистическом тексте // Картины русского мира: пространственные модели в языке и тексте. Томск : UFO_Plus, 2007. С. 326-357.
Мишанкина Н.А. Метафора в науке: парадокс или норма? Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. 282 с.
Мишанкина Н.А., Рахимова А.Р. Метафорическое моделирование структуры психики человека в научном психологическом дискурсе // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2015. № 3 (35). С. 57-72.
Социальная психология: Хрестоматия / сост. Е.П. Белинская, О. А. Тихомандрицкая. М. : Аспект Пресс, 2003. 475 с.
Мокшанцев Р.И., Мокшанцева А.В. Социальная психология. Москва ; Новосибирск : Инфра-М, 2001. 408 с.
Крысько В.Г. Социальная психология: Курс лекций. М. : Омега-Л, 2006. 352 с.
Андреева Г.М. Социальная психология. М. : Аспект Пресс, 2007. 363 с.
Головин С.Ю. Словарь практического психолога. Минск : Харвест, 1998. 2128 с.
Божович Л.И. Проблемы формирования личности. Москва : Ин-т практ. психологии ; Воронеж : НПО «МОДЭК», 1997. 341 с.
Национальный корпус русского языка. URL: http://ruscorpora.ru/ (дата обращения: 27.01.2017).
Немов Р.С. Психология: Словарь-справочник : в 2 ч. М. : Изд-во ВЛАДОС-ПРЕСС, 2003. Ч. I. 304 с.
Еникеев М.И. Общая и социальная психология. М. : Норма ; Инфра-М, 1999. 624 с.
Лютова С.Н. Социальная психология личности. Теория и практика: Курс лекций. М. : МГИМО (У) МИД России, 2002. 176 с.
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М. : Медиум, 1995. 323 с.
Словарь русского языка : в 4 т. / под ред. А.П. Евгеньевой. 3-е изд., испр. и доп. М. : Рус. яз. ; Полиграфресурсы, 1985-1988.
 Метафорическое моделирование социализации человека в академическом дискурсе социальной психологии (на основе представления о местоположении в пространстве) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI:  10.17223/15617793/423/6

Метафорическое моделирование социализации человека в академическом дискурсе социальной психологии (на основе представления о местоположении в пространстве) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI: 10.17223/15617793/423/6