Пророссийские внешнеполитические позиции дагестанской политической верхушки в 80-90-х гг. XVIII в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI: 10.17223/15617793/423/19

Пророссийские внешнеполитические позиции дагестанской политической верхушки в 80-90-х гг. XVIII в.

Показано усиление внешнеполитической ориентации дагестанских правящих элит на Россию на конце XVIII в., раскрываются причины данного исторического явления. Как показало исследование, для дагестанских владетелей нахождение в союзнических отношениях с Российской империей было гораздо выгоднее, чем с Персией или Турцией. В то же время, привлекая дагестанских владетелей на свою сторону, российские власти укрепляли свои политические позиции в регионе.

Pro-Russian foreign policy positions of the Dagestan political elite in the 1780s-1790s.pdf Поражение Турции в Русско-турецкой войне 17681774 гг. ослабило ее влияние на народы Северного Кавказа. Произошел перелом во внешнеполитической ориентации владетелей Дагестана в пользу России, что, естественно, вызвало озабоченность правительств Османской империи и шахского Ирана и активизацию их антироссийской деятельности на Кавказе. Укрепление позиций кубинского и дербентского правителя Фатали-хана, придерживавшегося пророссий-ской ориентации, также сильно встревожило правительства Персии и Порты. Иранский правитель Керим-хан Зенд был недоволен тем, как азербайджанские земли объединяются под властью Фатали-хана, который шел на сближение с Россией. Керим-хан стал искать врагов Фатали-хана у него в тылу. Так, в 1777 г. он вышел на уцмия Амир-Гамзу, которому «через гилянского Гедаят-хана прислал «в подарок разного товаров на немалую сумму» [1. C. 240]. Керим-хан просил помощи для организации похода на Грузию, так как Фатали-хан намеревался свергнуть Ираклия II и поставить там царем внука Вахтанга VI Александра Бакаровича, бежавшего в Иран с русской службы. По замыслам Керим-хана, уцмий Амир-Гамза вместе с Гедаят-ханом Гилянским должны были напасть на союзника Фатали-хана -Джавадское ханство на реке Куре - и тем самым открыть иранцам прямой путь в Грузию, оттеснив Фа-тали-хана на север от Куры и навсегда закрыв ему дорогу к южной части Азербайджана. Не дожидаясь задержавшегося Амир-Гамзы, в апреле 1778 г. Гидаят-хан захватил Джеват и Сальяны. Не сумев привлечь на свою сторону шамхала Муртузали, собрав трехтысячную конницу, осенью того же года Амир-Гамза опустошил Ардебиль, Карабах и Гянджу, награбил значительные богатства, а затем через Шеки, Ахты и Кюринский округ вернулся обратно. Между тем в Дагестане происходили новые события, нежелательные для уцмия. За время его отсутствия Фатали-хану удалось склонить на свою сторону его племянника Мухамед-хана, которому он подарил выстроенную в трех фарсажах от Дербента крепость, названную в его честь Хан-Магомед-кала. Примерно в это же время на сторону Фатали-хана перешел Шах-мардан-бек - старший сын Мухаммед-хана Казику-мухского от его первой жены. В знак признательности Фатали-хан передал ему Гюнейский магал, входивший раньше в Кубинское ханство, и относившиеся к Дербентскому ханству магалы Кабирский и Ку-туркюринский. Опираясь на них, Шахмардан-бек сам присоединил Курахский магал, вследствие чего образовалось «буферное» Кюринское ханство. Таким образом, самым влиятельным политическим лидером в регионе оставался Фатали-хан. В 1782 г. в его дворце в Дербенте оказался и Александр Бакаро-вич, которого Фатали-хан выдвигал на роль грузинского царя вместо Ираклия II. Через год, в феврале 1783 г. в дербентской резиденции Фатали-хана состоялось совещание с участием дагестанских владетелей: шамхала Муртузали, уцмия Амир-Гамзы, Али-Султана Дженгутаевского и других, на котором было принято решение готовиться к совместному походу против Ираклия. Все же не было единства среди дагестанских владетелей относительного грузинского вопроса. Уцмию удалось вовремя уловить политические предпочтения России; вскоре 27 июня 1783 г. он отправляет письмо командующему войсками на Кавказской линии П. С. Потемкину, в котором сообщает, что не желает участвовать в авантюре Александра Бакаровича, обвиняя во всем «дагестанский народ», который хочет напасть на Грузию, и обещая воспрепятствовать этому. Далее он пишет, что и прежде мешал осуществлению затеи грузинского царевича Александра (очевидно, речь идет о событиях 1778 г.), теперь он советует российским властям вывести Александра Бакаровича из Дербента и заверяет о верности российским властям вместе со своими четырьмя сыновьями и его подчиненными [2. C. 178-179]. Планам дагестанских владельцев не суждено было сбыться, поскольку российское правительство готовилось к заключению Георгиевского трактата с Ираклием II о союзе между Россией и Грузией и принятии ее под российское покровительство. Присоединение в 1783 г. Крыма к России, закрывшего главный канал османо-крымской агрессии против народов Кавказа, ускорило подписание Георгиевского трактата 26 июля 1783 г. [3. C. 60]. Вскоре главные владетели Восточного Кавказа, в числе которых были Фатали-хан, шамхал Тарковский, уцмий Кайтагский, хан Казикумухский, Умма-хан Аварский, Баммат Бойнакский, были официально извещены российскими властями о присоединении Крыма и Кубани к России и о принятии Грузии в подданство России. Данные исторические события сильно повлияли на внешнеполитические позиции дагестанской верхушки. «Можно себе представить, - пишет Р. М. Магомедов, - какое сильное впечатление произвели в дагестанской феодальной среде вести о том, что Грузия вышла из-под власти Ирана и включена в сферу России, ведь это означало как бы "полуохват" Дагестана с севера и запада российскими владениями (не говоря уж о том, что и на Каспии, вдоль восточного предела Дагестана, господствовала русская военная флотилия)» [1. C. 244]. Почувствовав мощную силу России, как только стало известно о подписании Георгиевского трактата, владетели Дагестана наперебой засвидетельствовали свою верность России. Тарковский шамхал Муртуза-ли, желая видеть себя в числе подданных России, писал: «Расположась с искренностию моею на преданность выс. всероссийскому престолу, подношу мое прошение относительно принятия меня во всемощное е. в. покровительство и подданство, и о присоединении меня и с народом к прочим российским верноподданным...» [2. C. 183]. Умма-хан Аварский также заверял П. С. Потемкина о своем желании верно служить России: «. нашей и всего народа великой государыни сердечно желаю душою и телом служить и оказать услуги» [Там же. C. 180]. Не менее эмоционально свою верность российскому престолу выражали андийцы: «Мы, андийские старшины и народ, обещаем и клянемся перед самим всемогущим богом и пророком Магометом в том, что, будучи издревле верными российскому престолу, покоряясь высокой воле всепресветлейшей державнейшей великой государыне нашей имп. Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, возобновляем нашу присягу, почитая себя счастием, что удостоены мы в число верноподданных сынов ее высокому престолу» [Там же. C. 184-185]. Аналогичные по содержанию письма российское кавказское командование получало и от других дагестанских владетелей [4. C. 136]. Активизация российско-дагестанских политических связей вызвало очередное недовольство Стамбула, решившего принять ответные меры. Так, весной 1785 г. султан направил Умма-хану аварскому «жалованье» в 500 пиастров и обещал ему при вступлении в Грузию «удовольствовать войска его провиантом и фуражом на четыре месяца» [5. C. 383]. Стало очевидным, что Турция готовилась к новой войне ради достижения своих реваншистских целей. Активная работа в этом направлении проводилась путем идеологической обработки горских масс, призывая к «священной войне» против «неверных». Большое число турецких агентов засылалось в Дагестан, Чечню, Кабарду и другие части Северо-Восточного Кавказа, обещая горцам, поступившим на службу к османам, по 50 рублей. Все они должны были в политических интересах Порты «долгом веры» вызывать ненависть к русским, поднимать горцев на защиту ислама от посягательств «неверных» [6. C. 450]. В этом плане Турция большие надежды возлагала на начавшееся в Чечне восстание под руководством шейха Мансура (Ушурма) [7. C. 386]. Отношение к движению дагестанского общества было неоднозначным. Если эндиреевский владетель Чопалов и джен-гутаевский правитель Ахмед-хан примкнули к восстанию под руководством Ушурмы, то такие видные дагестанские деятели, как шамхал Тарковский, ханы Аварии и Казикумуха не только не присоединились к этому движению, но и ответили категорическим отказом. «Ты предлагаешь мне и дагестанскому народу, -отвечал Ушурме Умма-хан Аварский, - чтобы подобно населению подчиненных тебе чеченских районов и отсюда народы пошли. сражаться с русскими. Но известно, что подобные действия перед русской державой не достигнут цели и станут причиной гибели дагестанцев. Поэтому в твоем деле я не могу быть тебе союзником» [5. C. 396]. Такие же отказы Ушурме выразили тарковский шамхал Баммат, казикумухский хан Магомед, табасаранский кадий Рустем и др. Об отказе шейху Мансуру дагестанских владетелей стало известно в Петербурге, что вызвало удовлетворение российских властей. «О собрании лжепророка разведал.., - доносил в Петербург в 1786 г. П. С. Потемкин. - Кроме чеченцев, никого нет». Даже когда распространились слухи о скорой помощи Дагестана Ушурме, объявившем себя пророком, Потемкин категорически заключил: «Это невероятно и не видно, чтобы народы к нему стекались». Просьбы о помощи в Дагестане «во всех местах находят отказ» [Там же]. В скором времени даже приткнувшие к движению Ушурмы андреевцы в письме от 4 августа 1786 г. на имя П.С. Потемкина раскаиваются и официально заявляют о том, что «отошли от Ушурмы и (желают. - Ф.О.) быть по-прежнему верными Е.И.В. рабами» [2. C. 196]. Не менее проницательным оказался уймий Амир-Гамза, в марте 1786 г. отправивший к П. С. Потемкину посланника с заверением, что не стоит беспокоиться по поводу уцмия с шейхом Мансуром и его сторонниками [1. C. 246]. Отвергая предложения шейха Мансура о покровительстве Порты, политические деятели Дагестана активно обращались с просьбой о подданстве России. В 1784 г. официально оформить свое вхождение в состав России решило шамхальство Тарковское, но оно было отсрочено в связи с кончиной шамхала Муртузали. Его преемник Баммат Бойнакский, охотно продолжая курс Муртузали и видя политический перелом на Кавказе в пользу России, особенно с 1783 г., продолжил переговоры с российскими властями. В марте 1786 г. шамхал Баммат заявляет о своей готовности возобновить присягу на подданство России [2. C. 189-190]. Со своей стороны российские власти проявляют к шамхалу повышенный интерес, в преддверии Русско-турецкой войны 1787-1791 гг. имперское правительство явно стремилось теснее привязать к себе шам-хальство. Все эти обстоятельства привели к тому, что в 1786 г. в Тарках в присутствии народа и представителя кавказской администрации поручика Филатова шамхал Баммат принял обязательство и дал присягу на верность и подданство России [2. C. 195]. В течение 1876-1787 гг. присяги о подданстве России возобновили почти все дагестанские владетели: Умма-хан Аварский, казикумухский и кюринский ханы, аксаевский, костековский, эндиреевский, табасаранский Рустам-кадий и другие владетели. Р. М. Магомедов, проанализировав текст присяги шамхала Баммата, пишет, что «теперь мы находим в актах о присяге новые строки: "о принятии нас и преемников наших под верховный покров И. И. В. и в преемников всероссийского имперского престола над тарковскими и бойнакскими владетелями, шамхаль-ский сане имеющими."», «принять именем нашим и наших преемников е.и.в. и е. имперским престолопре-емникам и преемников моих и всех моих областей, признавая на вечные времена выс. покровительство и верховную власть е.и.в. и ее высоких преемников надо мною и моим преемниками шамхалами». Далее отвергалась возможность покровительства шамхалом других государей (хотя еще в XVIII в. была возможна служба «на обе стороны», поскольку Россия и Иран были союзниками). Итак, верховенство России приобретало новое качество, а вассалитет превращался в подданство в самом точном смысле» [1. C. 248]. Усиление влияния России в Дагестане подтолкнуло Порту на крайние действия. С начала 1787 г. она ускорила подготовку войны с Россией, пользуясь активной поддержкой западных держав. Воинственные настроения Турции подогревались представителями Англии, Пруссии и Голландии. Надеясь на их помощь, а также на выступление Швеции и Польши против России, Порта заняла решительную позицию. 27 июля 1787 г. визир вручил российскому послу в Стамбуле Булгакову ультиматум, в котором предлагалось пересмотреть условия Кючук-Кайнар-джийского договора 1774 г. и Георгиевского трактата 1783 г. Не дождавшись ответа, 24 августа 1787 г. Турция объявила войну России [8. C. 154]. С началом военных действий турецкий султан Селим III обратился к народам Кавказа выступить против России [9]. В другом послании султан сообщил о своих планах направить на Кавказ 60-тысячную османскую армию для оказания помощи в борьбе с Россией и обещал крупное денежное вознаграждение активным участникам «священной войны» с русскими [10]. Как ни странно, призывы султана не нашли поддержки в Дагестане. Более того, фирманы султана владетели Дагестана доставили в подлиннике кавказскому командованию, заверяя имперскую власть в своей верности России. Об этом, основываясь на личных наблюдениях, генерал-майор Горич 3 ноября 1788 г. также доносил князю Потемкину: «.хотя здесь со стороны турков распространяются разные слухи, как-то об отправке турецких войск на Кавказ и Дагестан. но горцы сами видят, что то несбыточно. я нахожу во всех горских народах доброе к нам расположение и если угодно будет вашей светлости могу собрать войско из них» [Там же]. В апреле 1789 г. руководитель российской внешней политики Г.А. Потемкин писал в Петербург: «Сношение, которое продолжал я с владельцами дагестанскими и прочими внутри самой Персии, весьма способствовало к удержанию их в благомыслии, предохранило Грузию от разорения и произвело даже в правительствах их... полезное... » России, несмотря на все происки османов [8. C. 157]. В сентябре 1789 г. шамхал Тарковский и Ахмед-хан Дербентский объявили российскому командованию о своей верности и готовности служить России. Специальное заседание Государственного Совета России 11 октября 1789 г. обсудило несколько вопросов о делах на Северном Кавказе: об усилении антироссийской деятельности Турции в Кавказском регионе, о российско-кавказских взаимоотношениях и российской позиции в Дагестане, в том числе и вопрос о желании отдельных дагестанских владетелей перейти в российское подданство. В ходе обсуждения последнего вопроса Государственный Совет отметил, что «аксаевские владельцы с узденями и лезгинские, салатаевские начальники обнаруживают верность свою к нам». Коменданту г. Кизляра российское правительство предписало для улучшения взаимоотношений с народами Дагестана «пропускать их на прежнем основании без всяких пошлин» в Кизляр по торговым делам [2. C. 214-215]. В том же 1789 г. шамхалу Тарковскому как наиболее дружественному России владетелю, российское правительство преподнесло грамоту и ценные подарки, а подданным его было предоставлено право беспошлинной торговли в Кизляре [11. C. 73]. В ноябре 1789 г. командующий Кубанским и Кавказским корпусом И. П. Салтыков уведомил Петербург о прибытии к нему посла от уцмия Кайтага Устар-хана с заверениями в верности России [2. C. 215]. Весной 1791 г. османы еще пытались, как указывает П. Г. Бутков, «возбуждать кавказцев и дагестанцев» против России, «хотя и напрасно» [12. C. 231]. Это объясняется осторожной и тонкой политикой российских властей в регионе. Так, руководитель внешней политики России Г.А. Потемкин предлагал во время российско-османской войны «ласкать» подарками князей Засулакской Кумыкии, шамхала и других дагестанских владетелей [13]. Успехи русских войск на суше под командованием А. В. Суворова и российского флота во главе с Ф.Ф. Ушаковым вынудили султанскую Турцию просить мира. Был подписан Ясский мирный договор 1791 г., подтвердивший условия Кючук-Кайнарджийского договора. Исходя из соответствующих статей Ясского договора, Екатерина II указом от 28 февраля 1792 г. разрешила принять в российское подданство народы Северного Кавказа. Сделав акцент на необходимости проводить расчетливо продуманную политику в отношении горских народов, в своем указе она призвала «не оружием, а паче правосудием и справедливостью привлекать к себе лучших людей народа сего, тех же, кто более предан, жаловать чинами, деньгами и иными отличностями. Со всей серьезностью следить, что ни от войск наших, ни от казаков не было чинено ни малейшего притеснения и обиды горцам» [14. C. 123-124]. Естественно, такая политика имперского правительства находила взаимопонимание у большинства кавказских владетелей и старшин, что подтверждается следующими фактами. В 1791 г. в Петербург прибыла делегация дагестанских правящих элит в составе за-сулакских князей, шамхала Тарковского, хана Дербентского и других для решения вопроса о подданстве России. 19 апреля 1793 г. командующий восками на Кавказской линии генерал И. В. Гудович повторно принял присягу от кумыкских князей и шамхала Тарковского с произведением его в чин тайного советника с годовым жалованьем в 6 тысяч рублей. 11 августа того же года дербентский Ших-Али-хан также принял присягу на верность России [2. C. 226]. Переговоры о принятии российского подданства вели и другие дагестанские владетели. Однако имперское правительство, не желая осложнять свое внешнеполитическое положение, решило повременить с принятием в подданство России тех владений, которые находились на западном и южном побережьях Каспия [6. C. 459]. Однако вскоре ситуация в регионе изменилась. Петербургский двор продолжал придерживаться сдержанного курса, обусловленного, как отмечает Ф.З. Фе-одаева, «каджарской опасностью» [15. C. 218]. Дело в том, что с начала 80-х гг. в Иране возобновилась борьба за власть, в которой на сей раз основными соперниками стали представитель племени зендов исфаханский Али Мурад-хан и представитель племени каджаров астрабадский Ага Мухаммед-хан [16. C. 214-215]. Пришедший к власти Ага Мухаммед-хан начал строить планы относительно Каваказа. «Безусловная покорность шамхала тарковского и искание покровительства России многими персидскими ханами, - писал Н.Ф. Дубровин, - не нравились Ага Мухаммед-хану, желавшему подчинить их своей власти» [17. C. 16-17]. Российские правящие круги известили иранского правителя о том, что если тот хочет добиться признания его шахом Ирана, то должен отказаться от притязаний на Кавказский регион [12. C. 331]. Этим самым Россия брала под свою защиту и покровительство народы Кавказа. Однако, ободренный успехами внутри Ирана и подталкиваемый западно-европейскими державами, иранский шах вступил во владения Ибрагим-хана Карабахского. В течение короткого времени он осадил крепость Шушу, захватил Карабах, разорил Гянджу и вторгся в Грузию. После взятия Тбилиси шах потребовал от дагестанцев покориться ему [2. C. 242], в противном случае грозил участью, которая выпала грузинам. Требования шаха Ирана взволновали народы Дагестана. Последние собрались на общий совет и единогласно отклонили требования персидского завоевателя, решили принять все меры для оказания сопротивления и обратились с просьбой о помощи к России [18]. За исключением дербентского правителя Ших-Али-хана, остальные дагестанские владетели единодушно согласились организовать оборону. Дагестанцы были воодушевлены тем, что в октябре 1795 г. вахмистр Абдулла Садыков был отправлен к ним с письмами И. В. Гудовича для «склонения их к твердому противодействию Ага-Мухаммед-хану» [12. C. 348]. Кроме того, генерал И. В. Гудович послал в Дербент отряд под командованием генерал-майора Савельева. Дагестанским владетелям было предложено собрать ополченцев и вместе с русскими войсками организовать общую оборону против персов. 15 апреля 1796 г. В.А. Зубов выступил на юг Дагестана. Дагестанские владетели присоединились к его отряду [19. C. 144]. Однако дагестанским планам Ага-Мухаммед-хана не суждено было сбыться. В июле 1797 г. он был убит [Там же. C. 147]. Владетели Дагестана были благодарны России за противостояние планам персидского завоевателя захватить Дагестан [2. C. 233-234]. Итак, Россия, выступив в защиту народов Дагестана, спасла их от опустошительного нашествия шаха Ага-Мухаммед-хана. Результаты его похода в Дагестан в несколько раз превосходили бы таковые походов Надир-шаха. Правители Дагестана, осознавая, к каким тяжелым последствиям и разорению может привести поход иранского правителя, оказывали российским войскам практическую помощь и поддержку в их продвижении на юг Дагестана, что в конечном итоге привело к отказу иранского шаха от запланированного похода против дагестанских народов. С уходом иранских войск создалась благоприятная обстановка для присоединения Дагестана к России, тем более что многие феодальные владетели Дагестана не раз обращались к российскому правительству о принятии их в подданство.

Ключевые слова

дагестанские владетели, пророссийская ориентация, политика России, подданство, покровительство, Dagestan possessors, pro-Russian orientation, policy of Russia, citizenship, protection

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оруджев Фахреддин НабиевичИнститут истории, археологии и этнографии Российской академии науксоискатель отдела древней и средневековой истории Дагестанаsharafutdin@list.ru
Всего: 1

Ссылки

Магомедов Р.М. Даргинцы в дагестанском историческом процессе. Махачкала, 1999. Ч. II. 514 с.
Русско-дагестанские отношения в XVIII - начале XIX в. М., 1988. 357 с.
Новосельцев А.П. Георгиевский трактат и его историческое значение // История СССР. 1983. № 4. С. 55-67.
Магарамов Ш.А. Сотрудничество дагестанской правящей элиты с Россией в XVI - XVIII в. // Вопросы истории. 2014. № 10. С. 133-137.
История Дагестана. М., 1967. Т. 1. 432 с.
История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца ХVIII в. М., 1988. 544 с.
Ахмадов Ш.Б. Чечня и Ингушетия в ХVIII - начале ХК века. Грозный, 2002. 528 с.
Гаджиев В.Г. Роль России в истории Дагестана. М., 1965. 392 с.
РГВИА. Ф. 52. Оп. 1/194. Д. 487. Л. 122.
АВПРИ. Ф. Сношения России с Персией. Оп. 77. 1789-1796 гг. Д. 485. Л. 88-89.
Кавказский сборник. Тифлис, 1889. Т. 13. 616 с.
Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1702 по 1803 год. СПб., 1869. Ч. 2. 600 с.
РГВИА. Ф. 52. Оп. 1/194. Д. 32. Л. 178.
АКАК. Тифлис, 1869. Т. 2. 1938 с.
Феодаева Ф.З. Русско-дагестанские отношения во второй половине XVIII - начале XIX вв. Махачкала, 2008. 300 с.
История Ирана. M., 1977. 488 с.
Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1871. Т. 3. 550 с.
ЦГА РД. Ф.150. Оп. 1. Д. 18. Л. 18-19.
Бакиханов А.-К. Гюлистан-и Иран. Баку, 1991. 305 с.
 Пророссийские внешнеполитические позиции дагестанской политической верхушки в 80-90-х гг. XVIII в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI: 10.17223/15617793/423/19

Пророссийские внешнеполитические позиции дагестанской политической верхушки в 80-90-х гг. XVIII в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 423. DOI: 10.17223/15617793/423/19