Синтаксический повтор как средство монтажного принципа организации текста | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/2

Синтаксический повтор как средство монтажного принципа организации текста

Рассматриваются синтаксические повторы, выступающие в качестве одного из средств реализации монтажного принципа организации прозаических текстов Б. Пастернака. Речь идет о монтажности отдельных фрагментов текста, которые способны стабилизировать целостную структуру текста, включая межтекстовые и гипертекстовые связи. В качестве единицы монтажа выделяется фрагмент текста, представленный как полипропозициональный комплекс, представляющий суборди-натный способ категоризации ментальных репрезентаций.

Syntactic repetition as a means of text montage structure.pdf Введение. Монтаж - особый способ организации нарратива. Общая и главная черта монтажной эстетики в литературе и драматургии - разделение текста не на главы, акты или явления, а на фрагменты, эпизоды или, как говорили русские формалисты, «куски» (у Шкловского), каждый из которых не соответствует течению единого события, но изображает его часть. Событие «кадрируется», как изображение в кино. Соединение «кусков» не обусловлено логически или, во всяком случае, может не быть обусловлено, но такая возможность всегда сохраняется [1. С. 6]. В терминологии семиотики монтаж рассматривается как преимущественно синтаксическая установка на отношения между знаками внутри текста (произведения). Этим монтажный принцип объединяется с аксиоматическим подходом [2. С. 142]. Однако, по мнению исследователей, чисто синтаксический подход недостаточен; центр тяжести одновременно переносится и на семантику, и на прагматику [3. С. 83]. Единицей монтажа является фрагмент текста, представленный как полипропозициональный комплекс. Это продукт концептуализации и категоризации мира и языка в его интерпретационном, субъективном варианте, представляющий субординатный способ категоризации ментальных репрезентаций. В принципах монтажного типа организации нарра-тива можно выделить несколько важнейших характеристик: дробление текста на фрагменты (объем которых может быть различным); смена точек зрения, связанная с изменением позиции наблюдателя или включением в повествование других текстов (дневники, стихи); немотивированный разрыв причинно-следственных связей, темпорального или локального пространства; смена модусов за счет контрастов, масштабов, активизации пространств. Монтажный принцип, устанавливая систему субординатных отношений между фрагментами текста, обусловливает свободу текстовых связей на других уровнях. Система средств реализации монтажного принципа многообразна. Она включает весь спектр разноуровневых языковых средств, способных упорядочить смену дифференциальных текстовых фрагментов на основе их смысловой соотносительности. Объектом данной статьи стали синтаксические повторы, выступающие в качестве одного из средств реализации монтажного принципа организации прозаических текстов Б. Пастернака. Речь идет о монтажности отдельных фрагментов текста, которые способны стабилизировать целостную структуру текста, включая межтекстовые и гипертекстовые связи. Отметим, что роль повтора в структуре целостного текста представляет не меньший исследовательский интерес [4. С. 78-81]. Важно, что исходная повторяющаяся синтаксическая конструкция трансформируется на протяжении всего фрагмента. Способы трансформации, с нашей точки зрения, являются прагматически охарактеризованными. Её синтаксическая позиция в составе сверхфразового единства также может меняться. Одну из основных образующих художественной модели Пастернака, сближающей её с поэтикой кино в понимании С. Эйзенштейна, по мнению Ю.М. Лотмана, составляет «монтаж» зрительных образов [5. С. 207]. При зрительном восприятии формируемый человеком образ воспроизводит внешнее пространство, что подтверждает свойство иконичности языкового знака. В процессе осмысления информации основные соотношения сформировавшейся структуры переносятся не только в семантическое представление высказывания, но и в синтаксическое. Синтаксическая структура уже поддается в определенной степени наблюдению. Следовательно, семантическая структура основывается на представлениях над структурой синтаксической [3. С. 83]. Иконичность же в свою очередь связана с принципом фокусирования или профилирования, выдвижения / задвигания фигуры / фона [6. С. 7]. Текстообразующие функции синтаксического повтора достаточно глубоко описаны в лингвистической литературе (Т.Г. Винокур, И.И. Ковтунова, Н.С. Поспелов, Р. Якобсон). Синтаксический повтор реализует принципы симметрии и асимметрии, вертикальных текстовых связей, сильных позиций, текстового единства, текстообразования. С нашей точки зрения, синтаксический повтор и процесс его трансформации являются показателем интерпретационных и метаинтерпретационных процессов, в результате чего определяется его информационный статус. Выдвижение одного из компонентов повтора происходит в условиях сосредоточения внимания на нескольких одновременно осмысляемых событиях как интегрированном фрагменте действительности и является показателем его (повтора) концептуальной значимости. «Так рано и так необычайно начался день заседанья в ратуше для Зеебальда. Но сам по себе этот непомерно долгий день начался еще раньше. Ни души не было на призрачных, непрозревших улицах городка, и только кишмя кишели в нем черепитчатые крыши, как бесплотные привидения, бесшумно умывавшиеся холодною мутью слабо означающегося рассвета, - ни души не быто на улицах, на которые пала роса, смочив холодным потом лобные выпуклости мостовых, - мостовых и зданий, проступавших за слюдяною пеленой тумана, как след от округло раскрытого рта по выпотелому оконному стеклу; ни души не быто на них, говорю я, когда среди всех прочих бестелесных зданий родилось новое, в этот миг только на свет божий появившееся и более всех прочих бестелесное здание: это было здание из звуков, оно простонало, заволакиваемое неодолимой отдаленностью, и отстонало затем. Отстонало не потому, чтобы оно ушло в землю, как где-то воздвиглось оно, выйдя из земли. Ибо уловить его можно было только в его появлении и только как нечеловеческую попытку заживо похороненных -сдвинуть с места тишину. И только одно мгновение фантом этой осторожной стройности отличался от призрачного воздуха, призрачных крыш и призрачной росы. По истечении этого мгновения - он перестал от росы отличаться и его негде уже было искать. Ни души не было на площади Св. Елизаветы, когда козою низко загнусавили два утеса. Вся каменная мякоть их отяжелела внезапно, до основания пропитавшись гнусавым и дребезгливым, невозмутимо протяжным сопением. Ни души. Проходи здесь кто мимо, он остановился бы, поняв, что там заиграли на органе; и прежде всего - он услышал бы лавинные раскаты хроматической гаммы, быстро сыгранной полностью от самых низов до последних дискантов и обратно, по самое а суб-контроктавы, через всю мануаль; он узнал бы в лицо тот прием, при помощи которого, пробуя новый инструмент, профессионалы убеждаются в полной исправности всех его труб. Но на улице не было ни души. Первыми появились на ней два человека, вышедшие из церкви через низенькую боковую дверь, ведущую в церковный сад. Они разошлись потом в разные стороны, обмолвившись на прощанье немногими словами, малопонятными» [7. С. 475]. Впервые в представленном фрагменте безлично-генитивная бытийная конструкция [8. С. 140] появляется в составе сложного предложения, трижды повторяясь в ней. Причем актуализируется только первая её часть в составе синтаксических структур с сочинительной связью, подчинительной связью и один раз -с бессоюзной (говорю я). Далее структура меняется, и конструкция повторяется уже в составе сложноподчиненного предложения с придаточным времени. Состав конструкции частично меняется за счет сужения семантики локативного сирконстанта (топоним), в результате чего меняются степень конкретизации пространственной координаты и его локализация. Затем структура повтора значительно трансформируется за счет усечения предиката и сирконстанта. Актуализируется лишь субъектный генитив Ни души в составе зевгматической конструкции. С учетом контекста происходит обусловленная трансформация. Общеотрицательное предложение с именным актантом, выраженным родительным падежом, связано с семантической категорией существования, эта связь соотносится с семантикой партитивности и количественной неопределенности предметно-референтной проекции имени [8. С. 140]. На первый взгляд, бытий-ность в таких предложениях сильнее и отчасти нейтрализует объектность, однако повторяемость и выдвижение субъектного актанта в зевгме приводят к частичной нейтрализации бытийной семантики. Далее, в контексте условной модальности, формируемой грамматическими формами конъюнктива (проходил бы, услышал бы), конструкция повторяется вновь, но в трансформированном виде (Но на улице не было ни души): с инверсивным порядком слов и противительным союзом в актуальной позиции. В результате происходит выдвижение фоновой информации. Субстантивный компонент попадает в постпозицию по отношению к сказуемому, и его неопределенность способствует усилению семантики безличности, однако сильная коммуникативная позиция родительного падежа субъекта (эпифора) в анализируемом фрагменте усиливает неопределенность носителя предикативного признака и мобилизует грамматические возможности родительного падежа, формируя коммуникативную ретроспективу фрагмента. По сути, частотность использования определенных синтаксических конструкций с фоновой семантикой (нетематических) в актуальной позиции приводит к выдвижению фона, актуализации фонового знания. Если в качестве структуры выступает безличная конструкция, то субъект (фигура) всеохватен, т.е. это и автор, и герой, и читатель. Семантика состояния становится преобладающей и позиция наблюдателя -основной, она формирует и позицию читателя. Явление оказывается выделенным из окружающей среды и берется сознанием так, что не нужно искать дискрети-зируемого вовне по отношению к нему субъекта, его источника [Там же. С. 19]. Анализируемая конструкция Ни души не было на, трансформируясь в тексте, снимает синтаксическую нагроможденность связываемых структур, организует более сложные куски текста, которые, пользуясь терминологией С.Г. Ильенко, могут быть охарактеризованы как предикативно-релятивные конструкции, а сама единица определена как текстема [9. С. 463]. В результате образуется полипропозитивный комплекс, объединенный общей концептуальной семантикой и представляющий собой субординатный способ категоризации ментальных репрезентаций. Объединение нескольких планов в едином фрагменте осуществляется на уровне концептуальной интеграции [10. С. 99]. Она происходит по определенной схеме: из исходных пространств выдвигаются общие характеристики (синтаксические повторы). Они стабилизируют общее смешанное пространство текста. Выдвижение акцентирует внимание на нескольких событиях как интегрированном фрагменте и предполагает их одновременное осмысление. Трансформированный синтаксический повтор актуализирует попеременно различные модусы: зрительный и слуховой, в результате чего фрагмент развертывается перед читателем в некоторой ритмической последовательности, в определенном времени и пространстве. Приобретая функции ритмообразующе-го элемента, повтор служит одновременно и содержательным элементом симметрии. Особенности его функционирования и трансформации выявляют структурные особенности монтажного принципа продуцирования текста [11. С. 7]. Анализ прозаических произведений Б. Пастернака показывает, что трансформация синтаксического повтора, связанная с заменой актанта, часто сопровождается появлением «соблазнительно непривычных образов», которые возникают в результате остранения [12. С. 230]. Использование этого приема делает текст более дискретным, контрастивным, монтажным. Дробление, предполагаемое монтажным принципом организации, происходит за счет выдвижения отдельных элементов фрагмента текста, деталей общей картины. В результате возникают образы, появление которых часто лишено причинно-следственных связей. «Миновало лето, во все продолженье которого под самыми настурциями, кидавшимися за каменный парапет бельведера, работала на отмелях Рухловского переката речная землечерпалка. Миновал вечер, в который на грязнушке до времени зажгли огни, и, отпыхтев в последний раз, она свернулась и ушла, залившись прощальной руладой частых, учащавшихся и потом редких и все редевших гудков. По ее уходе вздохнули облегченно берега, и Ока всклянь, до ободков, налилась тишиной, сочной, как лозняк, грузной, как отжиманье кос, чуткой, как пьющая лошадь. Миновал миг, в который луна, едва заглянув в затон, обернулась на призрак отдаленной полковой музыки, который внезапно всплыл вслед за ней неизвестно где. Некоторое время необъяснимость явленья еще отдавала чудесным. Вскоре же она была так велика, что уже не пугала и не настраивала. Она раздражала. Беспричинное возбужденье овладело женщинами. Они толпились на каменной площадке в блузках, воспалявшихся, как от прохлады, посылали мужчин за шалями и, слушая это диво, глядели на плесы, по которым там и сям, как поплавки, уже заигрывали звезды. А марш Преображенского полка, - ибо это был он и все его уже признали, - плыл и плыл неизвестно где, плыл и замирал, плыл и был как никогда печален... Миновал час, смутный, как располагающийся лагерь, прерывистый, как пески в тумане, дичливый и ясный, как ключ, в теченье которого посылали три раза лодку за офицерами, и каждый раз, что возвращались назад, ручной фонарь, раньше всех добежав по воде до берега, шевелил усами, обшаривал кусты и охапками швырял из-под них на берег плохо экипированных раков, которых на лету подхватывала огромная вековая ольха, беззубо склабившаяся над купальней. Тогда раздавался разговор разной длительности и силы. Миновала ночь, потрясавшая парк все новыми и новыми голосами. Офицеры заночевали у владельца, предводителя дворянства Фрестельна. Здесь не осталось никого, кто бы не спросил их о том же, о чем их спрашивали по пути решительно все встреченные за день села и поместья, часовни, пустоши и люди. Но официальный указ о мобилизации еще не вышел. Этот долг неотменимого молчанья был первым из целого моря новых чувств, открывшихся им другие сутки. Оно ставило их среди всех в положенье мужчин между женщинами, взрослых между детьми. Объявлялся порядок вещей, в котором по суровому чину им надлежало иерархически следовать непосредственно за Господом Богом, а военному полю воздавались почести, подобающие небу на Ильин день. Миновала ночь. На ее исходе горка пепла на блюдце ждала только удобной минуты, чтобы провалиться со всеми окурками в желтый, до слез протаба-ченный чай. Того же ждала горка исхудалых облаков на востоке. Горка всклокоченных волос хохлилась на мутной голове, сопевшей и натягивавшей одеяло. Вдруг один зевнул, другой заговорил» [7. С. 515]. Функционал синтаксического повтора понятен: выдвижение фоновой информации; формирование общего темпорального плана; ритмичность; концентрация обрывочных воспоминаний, ассоциаций, лишенных причинно-следственных отношений. Результат - остранение. Повтор задает внутренний параллелизм фрагмента и некоторых ССЦ, входящих в его состав. Трансформация происходит за счет замены субъектного актанта в главной части СИП (ССЦ 1, 2, 3), простой осложненной конструкции (ССЦ 4), элементарной конструкции (ССЦ 5). Одновременно происходит упрощение синтаксических структур. Кроме того, возникает некоторое противоречие между элементарной структурой повтора и нагро-можденностью придаточной части, которая создает эффект множественности, затрудненности и непонятности. Формальное упрощение структуры происходит лишь в 4-м ССЦ. Конкретизируются детали (Фрестельн, указ, порядок вещей), и актуализация повтора в качестве простого нераспространенного предложения 5-го ССЦ стабилизирует фрагмент, делая его подвластным интерпретации. Результатом трансформации повтора становится эффект сгущения времени - оппозиция, в которой обнаруживается несовпадение физического и психологического времени, проявляющегося в том потоке сознания, который определяет характер сентенцион-ного типа повествования и семантику анализируемого фрагмента как состояние. Таким образом, синтаксический повтор и его трансформации являются показателем интерпретационных и метаинтерпретационных процессов и имеют стабилизационную значимость не только для фрагмента, но и для целостного текста. Образующийся в результате полипропозитивный комплекс, объединенный общей концептуальной семантикой и типом повествования, представляет собой субординатный способ категоризации ментальных репрезентаций. Особенность его заключается в том, что в результате использования синтаксических повторов и их трансформаций акцентируется внимание на нескольких событиях как интегрированном фрагменте, что отражает одну из структурных особенностей монтажного принципа организации текста.

Ключевые слова

subordinate relations, transformation, menial representations, polypropositional complex, text fragment, montage, субординатные отношения, ментальные репрезентации, трансформация, фрагмент текста, полипропозициональный комплекс, монтаж

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Грудева Елена ВалерьевнаЧереповецкий государственный университет д-р филол. наук, профессор кафедры отечественной филологии и прикладных коммуникацийegrudeva@gmail.com
Соловьева Светлана АлександровнаЧереповецкий государственный университет канд. филол. наук, доцент кафедры связей с общественностью, журналистики и рекламыssa_doc@mail.ru
Всего: 2

Ссылки

Корбут А.Ю. Текстосимметрика как общий раздел теории текста : автореф.. д-ра филол. наук. Барнаул, 2005.
Шкловский В.Б. Тетива: О несходстве сходного. М. : Сов. писатель, 1970.
Ковальчук Л.П. Теория концептуальной интеграции Ж. Фольконе и М. Тернера // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2011. № 1 (8). С. 97-101.
Ильенко С.Г. Русистика. СПб., 2003.
Пастернак Б. Люди и положения. М., 2007. 634 с.
Павлов В.М. Противоречия семантической структуры безличных предложений в русском языке. СПб., 1998.
Лотман М.Ю. Стихотворения раннего Пастернака и некоторые вопросы структурного изучения текста. Труды по знаковым системам. Тарту, 1969. (Учен. зап. Тарт. гос. ун-та. Вып. 326). С. 206-238.
Виноградова С.Г. Коммуникативное членение английского сложного предложения в когнитивном аспекте // Вопросы когнитивной линг вистики. 2013. № 4 (037). С. 5-13.
Касевич Б.В. Семантика. Синтаксис. Морфология. М., 1985.
Иванова Е.М., Соловьева С.А. Специфика пространственной организации художественной прозы Б. Пастернака // Вестник ЧГУ. 2016. № 5 (74). С. 78-87.
Куклин И.В. Машины зашумевшего времени: как советский монтаж стал методом неофициальной культуры. М., 2015.
Иванов Вяч.Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 4: Знаковые системы. М., 2007.
 Синтаксический повтор как средство монтажного принципа организации текста | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/2

Синтаксический повтор как средство монтажного принципа организации текста | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/2